Текст книги "Четвертая жена проклятого барона (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Тишина вернулась в комнату медленно, словно оседающая пыль после обвала. Только наше дыхание, тяжелое и сбивчивое, нарушало покой.

Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как сердце постепенно замедляет бешеный ритм. Тело ныло приятной, сладкой усталостью. Каждая клеточка вибрировала, наполненная странной, незнакомой энергией.

И тут меня накрыло раздражение. Злое, кусачее раздражение на саму себя и на него.

Он победил. Сломал мою оборону, заставил умолять и наслаждаться. И теперь растянулся рядом, довольный, как кот, обожравшийся сметаны.

Я повернула голову. Ридгар лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. На его лице блуждала та самая самодовольная улыбка, которую мне хотелось стереть чем-нибудь тяжелым.

– Ну и? – буркнула я, натягивая на себя одеяло до самого подбородка. – Ты доволен? Удовлетворил свои амбиции завоевателя?

Он повернулся ко мне, лениво, грациозно. Протянул руку и намотал прядь моих волос на палец.

– Более чем, – промурлыкал он. – А ты? Разве у тебя есть причины жаловаться, жена? По-моему, ты кричала громче меня.

Я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает краска. Вот гад! Напоминать об этом сейчас – низко.

– Это… Это физиология, – попыталась я оправдаться. – Реакция организма на стимуляцию. Это ничего не значит.

Ридгар рассмеялся, и в его глазах заплясали бесенята.

– Физиология… Какие умные слова ты знаешь. Называй как хочешь, Тесса. Но факт остается фактом: мы идеально подходим друг другу. И теперь ты моя. По-настоящему.

Он придвинулся ближе, обнимая меня поверх одеяла, прижимая к своему горячему боку. Я хотела отпихнуть его, хотела сказать что-нибудь язвительное, но сил сопротивляться не осталось. Да и желания, если честно, тоже.

– Спи, – скомандовал он, целуя меня в макушку. – Завтра будет трудный день. Я поеду в шахты, проверять завалы. А тебе предстоит осваивать роль полноценной хозяйки.

Я фыркнула, но не отодвинулась. В его объятиях было тепло. И безопасно. Страшная мысль о том, что я могу не проснуться утром, мелькнула и исчезла. Если проклятие существует, то оно, должно быть, очень глупое, раз решит убить меня после такого.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Ладно, барон. Ты выиграл битву. Но война еще не закончена. Завтра я поеду в город. И я выясню правду, чего бы мне это ни стоило. Если ты думаешь, что одной жаркой ночи достаточно, чтобы я забыла о Марисе, об отравленных свечах и о твоей безумной мамаше – ты глубоко ошибаешься.

Но это будет завтра. А сейчас… сейчас я позволю себе эту слабость – просто побыть женщиной в руках сильного мужчины.

Утро ворвалось в спальню нагло, бесцеремонно, полоснув по глазам ярким солнечным лучом, пробившимся сквозь неплотно задернутые шторы. Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца в теле отзывается сладкой, тягучей болью, и тут же замерла. Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной, погребая под собой остатки сна.

Постель рядом пустовала. Простыни были сбиты, подушка хранила вмятину от его головы, но Ридгар уже ушел. Сбежал в шахты, к своим камням и завалам, оставив меня разбираться с хаосом в собственной голове и теле.

Я провела рукой по прохладной ткани, где еще недавно лежало его горячее тело. Глупая, наивная идиотка. Обещала себе держаться, выторговать время, а в итоге растаяла, как кусок масла на раскаленной сковороде, стоило ему проявить немного настойчивости и ласки.

– Ненавижу, – прошептала в пустоту, но слова прозвучали фальшиво.

Тело помнило каждое прикосновение. Помнило животный жар и бешеный ритм, от которого перехватывало дыхание. Он не просто взял свое право, он заставил меня хотеть этого права. Заставил признать, что химия между нами сильнее доводов рассудка. И это бесило меня больше всего.

– Доброе утро, миледи, – дверь скрипнула, и в щель просунулась кудрявая голова Лотти. – Барон уехал на рассвете. Велел не будить вас до полудня.

– Я уже не сплю, – рывком поднявшись на кровати, я откинула одеяло. Стыд обжег щеки, когда заметила красноречивые пятна на белье и синяк на бедре – след его пальцев. – Готовь ванну, Лотти. И прикажи заложить экипаж. Мы едем в город.

– В город? – служанка округлила глаза. – Но барон велел вам отдыхать…

– Барон управляет шахтами, а здесь я хозяйка, – осадила служанку, вставая и накидывая халат. Ноги слегка дрожали. – Мне нужно купить ткани. Специи. И еще кое-что по мелочи. Собирайся, ты едешь со мной.

Я не собиралась сидеть в замке и ждать, пока «заботливая» свекровь подсыплет мне очередную порцию яда в утренний чай. Ридгар получил доказательство моей «живучести», теперь мне нужны были мои доказательства.

Собралась я быстро. Выбрала платье глубокого синего цвета – строгое, закрытое, без лишних кружев. Накинула поверх добротный, но не слишком вычурный плащ, прихватила золота из тех денег, что Ридгар выделял на содержание замка.

Во дворе нас ждала карета. Та самая, с треснувшей осью, которую я приказывала починить.

– Стой! – я перехватила руку конюха, который уже открывал дверцу. – Кто проверял колеса?

Парень растерялся, комкая шапку в руках.

– Дык… Кузнец смотрел, миледи. Сказал, на совесть сделано.

– Лезь под карету, – приказала ледяным тоном. – Лезь и смотри снова. Прямо сейчас. Я хочу быть уверенной, что ось не треснет на первом же повороте.

Лотти испуганно жалась к моему локтю, пока конюх, кряхтя, ползал в пыли под днищем экипажа.

Паранойя? Возможно. Но Изольда погибла именно в карете. И я не собиралась повторять ее полет в пропасть только потому, что постеснялась испачкать слугу.

– Все чисто, миледи! – доложил парень, вылезая и отряхиваясь. – Крепко, как скала.

– Вот теперь едем.

Дорога до портового города заняла около часа. Экипаж трясло на горном серпантине, и каждый толчок отдавался в моем теле напоминанием о бурной ночи. Я смотрела в окно на свинцовое море, на острые пики скал, пронзающие небо, и думала. Думала о Ридгаре. О том, как смотрел ли он на меня утром, когда я спала. Или просто ушел, даже не взглянув?

Глава 32

Город встретил нас шумом, гамом и непередаваемым запахом рыбы, соли и нечистот. Узкие улочки кишели людьми. Торговцы, матросы, портовые шлюхи – жизнь здесь кипела ключом, грязная, настоящая, живая. После мертвой тишины замка этот хаос казался музыкой.

– Куда нам, миледи? – прошептала Лотти, опасливо косясь на группу пьяных матросов у таверны.

– Сначала к в лавке, торгующей тканями, – тихо ответила я. – А потом мне нужен аптекарь. Не тот, что поставляет лекарства в замок, а другой. Независимый.

Мы петляли по улицам, пока я не нашла то, что искала. Небольшая лавка с вывеской в виде сушеной жабы и ступки, зажатая между рыбным рядом и скорняжной мастерской. Идеально.

Внутри пахло сушеными травами, плесенью и чем-то резким, химическим. За прилавком сидел сухонький старичок с клокастой бородой, похожий на мухомор.

– Чего изволит благородная дама? – проскрипел он, недобро щурясь. – Приворотное зелье? Или, может, средство от… Нежелательных последствий любви?

– Мне нужен анализ, – я выложила на прилавок завернутый в платок огарок свечи. Той самой, что стащила из спальни в первую ночь. – Хочу знать, что намешано в воске. И я хорошо плачу за молчание.

Золотая монета с профилем герцога, звякнувшая о дерево, сделала старика куда сговорчивее. Он взял свечу, понюхал, лизнул срез, потом капнул на него какой-то едкой жидкостью из флакона. Воск зашипел и окрасился в ядовито-фиолетовый цвет.

– Хм… – аптекарь поднял на меня взгляд, в котором теперь читалось подозрение пополам с опаской. – Изысканная работа, миледи. Дурман-трава, вываренная в белладонне. И еще кое-что… Споры гриба-бормотуна.

– Эффект? – сухо спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет. Моя догадка подтвердилась.

– Зависит от дозы, – он пожал плечами. – Если вдыхать пары… Сначала легкость, эйфория. Потом усталость, апатия. Человек становится рассеянным, спотыкается на ровном месте, путает сон и явь. Постепенно сознание мутнеет, появляются видения. В конце концов – остановка сердца или несчастный случай из-за головокружения.

– Такую свечу может сделать любой?

– Что вы! – старик замахал руками. – Запрещено эдиктом герцога десять лет назад. Подобную гадость варят только на черном рынке. Или очень опытные травницы старой закалки.

– Спасибо, – я бросила ему вторую монету. – Вы мне очень помогли.

Мы вышли на улицу. Солнце слепило, но мне казалось, что я погружаюсь во тьму. Травницы старой закалки. Агнетта увлекалась «садоводством» в своей оранжерее. Как же все просто. И как страшно.

– Миледи, вам дурно? – Лотти поддержала меня под локоть.

– Нет, Лотти. Наоборот. Теперь мне все предельно ясно. Идем дальше. Мне нужен маг.

Найти мага оказалось сложнее, но деньги открывали любые двери. Через полчаса я сидела в пыльной гостиной некоего мэтра Кальвина, отставного боевого мага, который подрабатывал консультациями и продажей амулетов от сглаза.

– У вас печать, – заявил он с порога, даже не доставая артефактов. – Мощная работа. Блокирует каналы выхода силы.

– Я знаю, – кивнула я. – Но мне кажется, она повреждена.

Он подошел ближе, провел рукой над моей головой. Воздух затрещал, запахло озоном. Маг нахмурился, его лицо вытянулось.

– Повреждена? Милочка, да она трещит по швам! Это как плотина, в которой пробили брешь. Энергия хлещет наружу тонкой струйкой, но давление внутри растет.

– Это опасно?

– Для окружающих – возможно. Для вас – безусловно, – он хмыкнул. – Сильные эмоции – страх, гнев, страсть – расшатывают структуру. Еще пара хороших потрясений, и блок может рвануть. Либо вы сгорите, либо разнесете половину города. А может, станете полноценным магом, если выживете. Кто ставил печать?

– Герцог Вольмар.

Мэтр Кальвин побледнел и отступил на шаг.

– Уходите, – быстро сказал он. – Я ничего не видел. Денег не надо. Просто уходите.

Мы вылетели из его дома как ошпаренные. Значит, я ходячая бомба. Моя магия вернулась, но она нестабильна. Исцеление Ридгара было спонтанным выбросом, но в следующий раз я могу не контролировать процесс.

Оставалось последнее дело. Рынок. Место, где рождались и умирали сплетни.

Я отправила Лотти выбирать ленты, а сама, надвинув капюшон плаща поглубже, пошла вдоль рядов. Я хотела услышать голос народа. Узнать ту правду, о которой молчат в замке.

– … слыхала? Барон-то наш снова женился! – донеслось до меня от прилавка с рыбой. Две полные женщины азартно перемывали кости знати.

– Бедняжка, – вздохнула вторая, взвешивая скумбрию. – Не жилец она. Проклятие всех заберет. Как Изольду, как Ровену… Все за грехи его расплата.

– За какие грехи? – я не выдержала, подошла ближе, делая вид, что выбираю рыбу. – Разве барон в чем-то виноват?

Торговки оценивающе уставились на меня. Не зря я не стала надевать плащ с дорогой отделкой. Простой крой и скромное платье сыграли свою роль.

– А то как же, милая! – охотно отозвалась первая. – Жестокосердный он. Первую любовь свою, Марису, погубил. Говорят, прогнал ее, опозорил.

– Брешешь, Марта! – перебила вторая. – Не прогнал. Она сама сбежала! С любовником! Да не просто сбежала, а казну родовую обчистила! Сундук с золотом, которое старый барон полжизни копил, уволокла.

Сердце пропустило удар. Казну? Ридгар говорил о предательстве, но я думала об измене. А здесь речь шла о воровстве.

– Да как же девка могла сундук утащить? – усомнилась я.

– Так не одна была! С хахалем городским! – зашептала торговка, наклоняясь ко мне через прилавок. Меня обдало запахом соленой рыбой и чеснока. – Накануне свадьбы все случилось. Барон тогда еще молодой был, горячий. Отец его в тот день в шахте погиб, аккурат, когда завал случился. Вот под шумок Мариса и того… Ищи ветра в поле.

– И что, так и сбежала? Ее не искали?

– Искали, вестимо. Ридгар, говорят, сам все дороги перерыл. Только нашли на перевале вещи ее и записку. Мол, не ищи, люблю другого, и золотишко твое нам на новую жизнь пригодится. С тех пор он и ожесточился. А колечко то, с первым алмазом, что он ей подарил, теперь сам носит. В назидание, значит.

Записка. Вещи на перевале. И пропавшее золото.

Пазл в моей голове начал складываться, но картинка выходила уродливая, залитая кровью. Если Мариса сбежала с золотом, почему Ридгар до сих пор зовет ее в бреду с такой болью? И почему мне кажется, что служанка не могла провернуть такую кражу в одиночку в день гибели старого барона?

– А где они встречались? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Так в Старой Башне, что над обрывом. Там раньше дозор стоял, а потом забросили. Ридгар ее заколотить велел. Говорят, призраки там воют по ночам.

– Спасибо, – я бросила монету на мокрый от рыбьей слизи прилавок и поспешила прочь.

Голова шла кругом. Свечи с дурманом. Печать, готовая взорваться. История о сбежавшей невесте, которая украла состояние, но оставила после себя тень, способную убивать даже спустя годы.

Я нашла Лотти у лотка с пряностями. Девушка выглядела испуганной.

– Миледи, нам пора возвращаться…

– Да, едем скорее, – я схватила ее за руку, увлекая к карете. – Домой.

Домой. Смешно. Я называла домом каменный мешок, где меня пытались убить. Но теперь у меня появилось оружие – информация. Я выяснила, чем травили жен. И я понимала, что история с проклятием – ширма для чего-то более материального и грязного.

Всю обратную дорогу я молчала, прокручивая в голове услышанное. Ридгар считает, что Мариса предала его из-за денег. Это объясняет его цинизм, его отношение к женщинам как к продажным существам.

Но если она не сбегала? Если записку подделали? Куда делось золото? И куда делась сама Мариса?

Глава 33

Карета въехала в ворота замка, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая башни в кроваво-красный цвет. Ридгар еще не вернулся. Значит, у меня есть в запасе немного времени. Я подняла голову, глядя на темные окна верхних этажей, где пряталась Агнетта.

Игра закончилась, «мама». Наступило время войны. И я не собиралась быть в ней жертвой. Охотиться я планировала сама.

Шагнув под своды замка, я ощутила, как внутри меня поднимается холодная, злая сила. Больше никакого страха. Только расчет. И ярость. Ярость женщины, которая поняла, что ее водили за нос.

Берт. Мне нужен Берт. И я заставлю его говорить, чего бы мне это ни стоило.

– Лотти, – я резко остановилась посреди холла, заставив служанку чуть не врезаться мне в спину. – Где сейчас старый камердинер?

Девушка испуганно захлопала ресницами, прижимая к груди сверток с купленными лентами.

– Б-берт? Он обычно в оружейной, миледи. Или проверяет посты стражи перед возвращением хозяина. Он всегда лично… Ну, вы понимаете.

– Понимаю, – кивнула я, развязывая тесемки плаща. – Отнеси покупки в комнату. И исчезни. Если кто спросит – у меня мигрень, и я легла спать. Никого не впускать. Поняла?

– Даже барона?

– Особенно барона, – соврала я, зная, что Ридгара это не остановит.

Я не пошла в свои покои. Вместо этого свернула в темный боковой коридор, ведущий к служебным помещениям и оружейной. Каблуки гулко стучали по каменным плитам, отбивая ритм моей решимости.

Тук. Тук. Тук.

С каждым шагом я чувствовала себя все меньше жертвой и все больше – хищницей, загоняющей добычу.

Оружейная встретила меня запахом холодного железа, ружейного масла и старой кожи. В помещении царил сумрак, лишь несколько факелов чадили в кронштейнах, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стойки с алебардами и мечами.

Берт сидел на низком табурете у грубого деревянного стола и полировал кирасу хозяина.

Шорк-шорк. Шорк-шорк.

Методичные, скупые движения человека, который привык к войне, а не к миру. Услышав шаги, он не вздрогнул, лишь на мгновение замерла его рука с тряпкой, а потом продолжила свое дело.

– Вам не следует здесь находиться, миледи, – пророкотал он, не оборачиваясь. Голос его напоминал скрежет камней при обвале. – Это не женская территория.

– А я не обычная женщина, Берт. Ты уже должен был это заметить.

Он медленно отложил кирасу и поднялся. Огромный, как медведь, с лицом, исполосованным шрамами и временем. В его глазах читалась усталая настороженность – так смотрит старый пес, который не знает, укусит его новая хозяйка или погладит.

– Барон скоро вернется, – произнес он бесцветным тоном. – Вам лучше ждать его в покоях.

– К черту покои, – я подошла ближе, игнорируя давящую ауру его физической мощи. – Нам нужно поговорить. О прошлом. О том, что гниет в фундаменте этого замка и отравляет воздух.

Берт нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице.

– Мне не о чем говорить с вами, кроме как о безопасности милорда. А прошлое… Оно мертво. Не стоит тревожить могилы.

– Могилы? – я горько усмехнулась. – О, нет, Берт. Могилы здесь очень даже живые. Они забирают новых жильцов с завидной регулярностью. И если ты сейчас промолчишь, следующей в очереди буду я. А потом, возможно, и сам Ридгар.

Камердинер напрягся.

– Милорд в безопасности. Я лично проверяю каждый его шаг.

– Ты проверяешь сталь, Берт, седла и вино. Но ты не проверяешь свечи, – я вытащила из кармана маленький, завернутый в платок огарок, который возила к аптекарю, и бросила его на стол. Воск глухо стукнул о дерево.

Он покосился на улику.

– Свеча? Что с ней не так?

– Дурман и белладонна, – жестко припечатала я. – Аптекарь в городе подтвердил. Эта дрянь вызывает галлюцинации, слабость, потерю координации. И в конечном итоге – смерть, выглядящую как несчастный случай. Этими свечами Агнетта «с любовью» снабжала спальни всех жен Ридгара. И мою тоже.

Лицо Берта посерело. Он перевел взгляд с огарка на меня, и в его глазах мелькнул настоящий ужас.

– Вы уверены?

– Я чувствую яды так же, как Ридгар чувствует золото. Меня травили. Изольду травили. Ровену – тоже. Это не проклятие, а методичное, хладнокровное убийство. И если ты знал об этом и молчал…

– Я не знал! – рявкнул он, и эхо заметалось под сводами. – Клянусь честью! Я думал… Я верил в проклятие, как и все! Леди Агнетта… Она мать! Она не могла!

– Матери бывают разные, – тихо сказала я, видя, как дрогнула его броня. – Некоторые любят своих детей так сильно, что готовы уничтожить все вокруг, лишь бы оставить их при себе. Скажи мне правду, Берт. Всю правду.

Он рухнул обратно на табурет, словно из него выпустили воздух. Закрыл лицо огромными ладонями.

– О чем?

– О Марисе. И о золоте.

При звуке этого имени его плечи дрогнули.

– Это было давно… Двадцать лет назад. Вы не поймете.

– Попробуй объяснить, – я присела на край стола, нависая над ним. – Я слышала сплетни на рынке. Говорят, она сбежала с любовником и украла сундук с казной. Это правда?

Берт отнял руки от лица. Его взгляд устремился в прошлое.

– Так все говорят. Так было написано в записке. Но…

– Но?

– Я знал Марису, – глухо произнес он. – Скромная служанка, дочь прачки. Смотрела на молодого барона как на солнце. Она бы жизни своей не пожалела ради него. Я никогда не верил в то, что она могла предать. Но факты…

– Какие факты?

– Записка и пропажа, – слуга тяжело вздохнул. – В ту ночь, когда случился обвал и погиб старый барон, в замке царил хаос. Все бросились к шахтам. А когда вернулись… Мариса исчезла. И сундук с золотом старого хозяина – тоже. Замок в покоях старого хозяина взломали

– Берт, включи голову, – я наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза. – Ты воин. Ты знаешь, сколько весит золото. Сундук с казной – это не кошелек. Это десятки килограммов металла. Скажи мне, как хрупкая девушка могла в одиночку вынести тяжеленный сундук из охраняемого замка, протащить его по горным тропам и исчезнуть бесследно?

Глава 34

Старик замер. Его рот слегка приоткрылся. Видимо, за двадцать лет легенда о «коварной предательнице» настолько затвердела в его сознании, что он ни разу не попытался разобрать ее с точки зрения простой физики.

– У нее был сообщник… Говорили, любовник из города…

– Кто-то видел этого любовника? – давила я. – Кто-то видел карету? Лошадей? Следы волочения сундука?

– Нет… – прошептал он. – В ту ночь на улице бушевал буран. Снег замел все следы.

– Как удобно, – язвительно заметила я. – Идеальное преступление. А теперь скажи мне, почему Агнетта так ее ненавидела? Только ли потому, что Мариса была простолюдинкой?

Берт тяжело вздохнул, потирая шрам на щеке.

– Нет. Не только. Это старая вражда, миледи. Вражда матерей.

Я затаила дыхание.

– Мать Марисы… Она служила в замке еще при молодом отце Ридгара. Невероятно красивая женщина. Яркая. Старый барон… он был слаб до женской красоты. Поговаривали даже, что Мариса – его бастард. Но это неправда, по срокам не сходилось. Однако леди Агнетта страшно ревновала. Она считала, что муж любил ту служанку больше, чем ее.

– И когда Ридгар влюбился в дочь соперницы…

– Это стало для нее последней каплей, – закончил Берт. – Она кричала, что не допустит «грязной крови» в роду. Что история не должна повториться. А потом случился обвал. Старый барон погиб. Ридгар стал хозяином. И Мариса исчезла.

Пазл сложился. Со щелчком, похожим на звук взводимого курка.

Все дело не в жадности или снобизме. Истоки конфликта родились из ненависти, помноженной на власть. Агнетта видела в Марисе не просто девушку, а призрак своей несчастливой молодости, живое доказательство измен мужа. Уничтожить ее было делом принципа.

– Берт, – мой голос зазвенел от напряжения. – Ты понимаешь, что это значит? Марису не отпустили. И она не сбежала. Ее убили. Здесь, в замке. А кражу инсценировали, чтобы разбить Ридгару сердце и заставить его ненавидеть всех женщин.

Камердинер побледнел еще сильнее. Он замотал головой, словно отгоняя наваждение.

– Нет… Это невозможно… Леди Агнетта могла интриговать, попытаться расстроить свадьбу, но убийство? И куда делось золото? Ридгар чувствует металл! Если бы оно осталось в замке, он бы нашел его!

– А если его спрятали не в замке? – предпположила я. – Если сундук оставили там, где даже его дар не сможет отличить монеты от жилы? Или там, куда он никогда не пойдет из-за боли утраты?

Берт поднял на меня взгляд, полный муки.

– Шахта… Старая шахта, где погиб старый барон. Она запечатана.

– Ридгар был там? Спускался?

– Нет. Никогда. Это священное место. Могила. Туда никто не ходит.

Я выпрямилась, чувствуя холодный сквозняк, гуляющий по ногам. Вот оно. Идеальный тайник. И идеальная могила.

– Спасибо, Берт. Ты мне очень помог.

Я развернулась и направилась к выходу. Следовало подготовиться к возвращению мужа. Теперь я собрала все ниточки: мотив, средство и даже предполагаемое место преступления. Оставалось самое сложное – заставить Ридгара поверить в то, что его мать – чудовище.

– Миледи! – окликнул меня Берт, когда я была уже у двери.

Я остановилась, держась за кованую ручку.

– Да?

Старый воин поднялся во весь рост. В полумраке оружейной он выглядел как древний страж, который проснулся после долгого сна и обнаружил, что охранял не сокровище, а гниль.

– Если то, что вы сказали про свечи – правда… – его голос дрогнул, но затем окреп, наливаясь сталью. – То я сам перегрызу глотку любому. Даже если это будет… Вы поняли меня.

– Поняла, – кивнула я, чувствуя, как внутри разливается мрачное удовлетворение. Теперь я не одна.

Я вышла в коридор, оставив его наедине с тяжелыми думами и полированной кирасой, в которой отражались пляшущие тени. Возвращалась в свои покои почти бегом, испытывая подспудный страх, что в темных холодных коридорах я совсем беззащитна. Лотти ждала меня, бледная как мел, сжимая в руках пузырек с нюхательной солью.

– Миледи! Вы так долго! Я уже думала, что Ильза…

– Ильза сейчас занята тем, что трясется за свою шкуру в крыле Агнетты, – отмахнулась я. – Помоги мне переодеться. Скоро вернется Ридгар. И я должна встретить его во всеоружии.

– Вы наденете то красивое платье? Алое?

– Нет. Подай что-нибудь домашнее. Мягкое. Уютное. Я не хочу выглядеть как завоевательница. Сегодня я буду утешительницей. Потому что новости, которые я принесла, разобьют ему сердце.

Я села перед зеркалом, глядя на свое отражение. Тесса Векран. Чужая внешность, чужая жизнь. Но злость в глазах сверкала моя, родная. Психолог во мне анализировал ситуацию: Ридгар – травмированный человек, построивший вокруг себя стены цинизма. Агнетта – нарцисс и манипулятор, готовая убивать ради контроля. Я – переменная, которую они не учли.

Звук рога со двора разорвал тишину вечера.

Вернулся.

Сердце предательски екнуло. Не от страха, нет. От предвкушения. Я хотела его видеть. Хотела убедиться, что он цел. И это желание пугало меня больше, чем предстоящий разговор.

Я спустилась вниз, стараясь не бежать. Ридгар уже находился в холле. Он скидывал запыленный плащ на руки подбежавшему лакею. Выглядел уставшим, но довольным.

Увидев меня на лестнице, он замер. Его взгляд мгновенно потеплел, скользнул по моей фигуре, задержался на губах. В этом взгляде сквозило столько неприкрытого, жадного собственничества, что у меня перехватило дыхание.

– Жена, – произнес он, и это слово прозвучало как титул, а не как обязанность. – Ты встречаешь меня? Какой приятный сюрприз. Я думал, ты будешь дуться еще неделю.

Он шагнул ко мне, преодолевая разделявшее нас расстояние в два счета, подхватил мою руку и поднес к губам. Его щетина кольнула нежную кожу запястья.

– Я скучал, – шепнул он, глядя мне в глаза снизу вверх. – Весь день только и думал о том, как вернусь и продолжу то, на чем мы остановились.

Я смотрела в его сияющие глаза и чувствовала себя палачом, который прячет топор за спиной.

– Ридгар, – произнесла тихо, не отнимая руки. – Нам нужно поговорить. Серьезно. Не здесь.

Его улыбка чуть померкла, уступив место настороженности.

– Что случилось? Матушка снова что-то устроила?

– Идем, – я потянула его в сторону кабинета. – Это касается не только матушки. Это касается всего.

Он пошел за мной, послушный, но напряженный, как струна. Он чувствовал перемену в моем настроении. Химия, связывающая нас, работала в обе стороны – он считывал мою тревогу так же ясно, как я считывала его желание.