Текст книги "Четвертая жена проклятого барона (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Я задула свечу. Дымок тонкой струйкой потянулся к потолку, и запах гари смешался с приторной сладостью.

– Завтра утром, – сказала я твердо, чувствуя, как страх сменяется холодной, расчетливой яростью. – Мы едем в город. Мне нужен аптекарь. Или маг. Кто угодно, кто сможет разложить этот воск на составляющие и дать мне бумагу с печатью.

– Но, миледи… Барон уехал. Без его разрешения покидать замок…

– Барон оставил мне ключи! – я хлопнула ладонью по тяжелой связке, лежащей на столе. – Я здесь хозяйка. И если я хочу выжить, я должна знать, чем дышу. А сейчас – поднимай слуг. Нам надо подготовиться к приему раненых.

Ночь прошла в полубреду. Мы выделили две большие комнаты на первом этаже, соорудили там лежанки и застелили их матрасами и чистым бельем. На кухне перекипятили две бочки воды, а кухарку я заставали наварить побольше бульона. Девушки рвали старые простыни на бинты и готовили корпии. Старый лекарь, ворча и жалуясь на здоровье, возился в своей лаборатории, намешивая мазь от ожогов.

Я прилегла лишь под утро, провалившись в тревожный короткий сон. Но он тут же слетел, стоило только необъяснимой тревоге проникнуть в мысли. Проснулась я разбитой, уставшей, но полной решимости. Быстро умылась холодной водой из кувшина, смывая остатки сна и страха.

– Лотти! – крикнула я. – Готовь дорожное платье! Мы едем немедленно.

Однако ответом мне послужила тишина. Никто не вошел. Ни топота ног, ни скрипа двери.

– Лотти? – я подошла к выходу и дернула ручку.

Заперто. Снаружи.

– Какого черта… – я забарабанила кулаком по дереву. – Эй! Кто там? Откройте немедленно!

– Прошу прощения, миледи, – раздался из-за двери голос Берта. Он звучал виновато. – Приказ вдовствующей баронессы.

– Что⁈ – я задохнулась от возмущения. – Какой еще приказ? Я хозяйка этого замка! Открой эту чертову дверь!

– Леди Агнетта сказала, что вы слишком устали и приболели, – пробубнил стражник. – Что вчерашний припадок повторился ночью. Она велела никого не впускать и не выпускать, пока вам не станет лучше. Это для вашего же блага, миледи. Вам нужен покой.

Ах ты старая тварь. Пока Ридгара нет, она решила перехватить инициативу.

Я прижалась лбом к прохладному дереву, заставляя себя дышать ровно. Вдох. Выдох. Паника – это именно то, чего она ждет. Если я начну кричать и биться в истерике, я только подтвержу ее слова о моей «болезни».

– Берт, – произнесла я максимально спокойным, ледяным тоном. – Ты служишь Ридгару, верно?

– Да, миледи. Только ему.

– Ридгар вчера при всех передал мне ключи и власть над замком. Ты это видел. Ты слышал его слова: «Замок твой». Если ты сейчас же не откроешь эту дверь, то по возвращении барона я обвиню тебя в измене и нарушении прямого приказа хозяина. Ты хочешь висеть на воротах рядом с теми, кто травил шахтеров?

За дверью повисла тяжелая пауза. Я слышала, как он сопит, переминаясь с ноги на ногу. Перед ним стоял выбор между привычным подчинением старой хозяйке и страхом перед гневом хозяина.

Щелк. Замок повернулся. Дверь приоткрылась, и я увидела растерянное, красное лицо Берта.

– Простите, миледи… Леди Агнетта была так убедительна… Она плакала…

– Слезы крокодила тоже мокрые, Берт, – отрезала я, проходя мимо него. – Где Лотти?

– Внизу. Ее не пустили к вам. Сказали, она вас утомляет.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Утомляет. Ну, конечно.

– Мне нужно платье, – бросила я на ходу. – Самое строгое. Черное или темно-синее. И велите заложить экипаж. Но сначала… Сначала я навещу матушку.

Через полчаса я стояла перед зеркалом. Темно-синее бархатное платье с высоким воротником делало меня строгой и неприступной. Волосы я убрала в тугой узел. На пояс прикрепила тяжелую связку ключей, которая звякала при каждом шаге.

Уверенным шагом я направилась к лестнице, ведущей в гостиную. Снизу доносились голоса. Агнетта что-то выговаривала управляющему, назначенному вместо Ильзы.

– … и проследите, чтобы лекарь подготовил успокоительное, – вещала она своим елейным голосом. – Бедная девочка совсем плоха. Бредит, кидается на людей. Мы должны оградить ее от волнений. Счета передайте мне, я сама ими займусь, пока она…

– Доброе утро, матушка! – мой голос прозвенел над залом, чистый и звонкий, без единой нотки хрипотцы или слабости.

Агнетта вздрогнула и резко обернулась. Управляющий выронил перо.

Я продолжала спускаться, держа спину идеально прямой. Балетная выправка, вбитая годами тренировок, сейчас работала лучше любой магии. Каждый мой шаг был уверенным, каждое движение – выверенным.

– Тесса? – пролепетала свекровь, округляя глаза. – Но… Берт сказал… Тебе же плохо!

– Мне? Плохо? – я рассмеялась, подходя к ним. – О, матушка, вы, наверное, меня с кем-то перепутали. Я чувствую себя превосходно. Напротив, я полна сил и энергии, чтобы заняться своими прямыми обязанностями.

Я встала между ней и управляющим, разрывая их визуальный контакт. Повернулась к мужчине, который смотрел на меня как на привидение.

– Господин управляющий, – произнесла я жестко. – Не помню, чтобы давала распоряжение передавать счета леди Агнетте. Если не ошибаюсь, мой муж, барон Ридгар Териньяк, вчера ясно выразил свою волю. Все финансовые документы должны поступать лично мне.

– Но леди Агнетта сказала… – промямлил он, переводя испуганный взгляд с меня на вдовствующую баронессу и обратно.

– Леди Агнетта просто хотела помочь, – перебила его, одарив свекровь ледяной улыбкой. – Она так заботится обо мне. Пытается взять на себя лишнюю работу, не жалея своего здоровья. Но мы ведь не допустим, чтобы почтенная госпожа переутомлялась, верно?

Я протянула руку.

– Гроссбух. Сюда. Живо.

Управляющий заколебался лишь на секунду. Взгляд на тяжелые ключи на моем поясе решил дело. Он поспешно сунул мне толстую книгу в кожаном переплете, словно она жгла ему руки.

– Спасибо, – кивнула я. – А теперь, матушка, я бы хотела поблагодарить вас за заботу. Вы так трогательно старались создать мне тишину и покой утром. Но, право, не стоило запирать дверь снаружи. Если начнется пожар, это может быть опасно. Не так ли?

Агнетта пошла пятнами. Красные и белые разводы на ее лице выдавали бурю бешенства, которую она с трудом сдерживала.

– Ты не понимаешь, что творишь, – прошипела она, наклоняясь ко мне. От нее пахло теми же приторными духами, что и от свечей. – Ты здесь чужая. Ты ничего не знаешь об этом доме. Ты погубишь нас всех.

– Или спасу, – парировала я тихо, глядя ей прямо в глаза. – От воровства, лжи или даже смерти. Я знаю больше, чем вы думаете, Агнетта. И я учусь очень быстро.

Я резко развернулась к слугам, которые замерли по углам, наблюдая за сценой.

– Лотти! Экипаж готов?

– Да, миледи! – пискнула девушка, выглядывая из-за портьеры. Она сияла.

– Отлично. Я еду в город. А вы, – я обвела взглядом зал, – проследите, чтобы к моему возвращению в кабинете мужа был идеальный порядок. Я буду работать там.

Я направилась к выходу, чувствуя спиной ненавидящий взгляд свекрови. Она проиграла этот бой. Публично, унизительно, бесповоротно.

Глава 23

Но когда я вышла на крыльцо и вдохнула свежий, соленый воздух, смешанный с запахом гари, долетавшим с гор, триумф сменился тревогой. Ридгар там, в огне. А я здесь, играю в дворцовые перевороты.

Но, как гласит подлости, если что-то может пойти не так – оно обязательно пойдет. И начнется это с колеса.

– Миледи, мы не можем ехать, – «обрадовал» меня конюх. Молодой парень волновался, мял в руках шапку, словно пытался выжать из войлока прощение.

– Что значит «не можем»? – вкрадчиво поинтересовалась я, ощущая, как вот-вот взорвусь от возмущения. – Я приказала подать экипаж полчаса назад.

– Ось, миледи… – он сглотнул, бросив испуганный взгляд в сторону конюшен. – Передняя ось треснула. Видимо, рассохлась. Если поедем, колесо отвалится на первом же повороте. А другая карета… там рессоры лопнули еще по весне.

Я закрыла глаза, медленно выдыхая. Изольда. Первая жена. Карета, пропасть, сломанная ось. История не просто повторялась, она скалилась мне в лицо гнилыми зубами местной «экономии».

– Значит, верхом, – отрезала я, распахивая глаза. – Седлайте лошадь.

– Не могу, миледи! – парень чуть не плакал. – Лошади старые, не выдержат поездку. И не подкованы совсем. Госпожа Ильза распорядилась не покупать новые, потому что животные в стойлах стоят, копыта не стирают.

Я медленно сцедила воздух сквозь стиснутые зубы и посмотрела на свои руки. Они дрожали от клокочущего бешенства.

Поездка отменялась. Пока Ридгар не вернется с нормальными лошадьми из шахт, я прикована к этой скале.

– Хорошо, – я резко развернулась, звякнув ключами на поясе. – Раз я не могу уехать, то займусь тем, что происходит здесь. Собрать всех! – рявкнула, что есть сил. – Всех слуг, от кухарки до поломойки. В главный холл. Живо!

Следующие три часа превратились в административный ад. Я устроила штаб прямо в холле, расположившись за массивным столом, который приказала вытащить из кабинета.

Я вызывала их по одному. Люди подходили, трясясь от страха, ожидая кнута или увольнения.

– Имя? Обязанности?

– Грета, миледи… Прачка, – назвала себя женщина с красными, распухшими от ледяной воды руками.

– Чем стираете белье?

– Щелоком, миледи. И песком.

– Песок? – я подняла бровь. – Для тонкого белья?

– Мыла не выдают, – едва слышно прошептала она. – Ильза говорит, песок лучше оттирает.

Я скрипнула зубами. Песок. Ага, как же! Он нужен для того, чтобы простыни и рубашки быстрее изнашивались. Гениальная схема. Примитивная, наглая и гениальная.

– С сегодняшнего дня мыло будет, – сделала пометку в книге, чувствуя, как перо рвет бумагу. – Следующий!

Я выяснила, что повара готовят из продуктов второй свежести, потому что «первая идет на продажу в город» (якобы от имени барона). Что трубочиста не вызывали год, и камины дымят не из-за ветра, а из-за сажи. Что мебель в гостевых комнатах держится на честном слове и ржавых гвоздях.

Ильза стояла в стороне, прижавшись к колонне. Надо же, как быстро ее выпустили из темницы, куда накануне отправил ее мой муж! Надменное лицо бывшей экономки напоминало маску из серой глины. Она понимала: каждое слово этих людей – гвоздь в крышку ее гроба.

– Ильза, – я захлопнула гроссбух. Глухой звук эхом разлетелся под сводами. – Подойдите.

Она отделилась от колонны, семеня мелкими шажками. В ее глазах плескалась ненависть, смешанная с животным ужасом.

– Миледи?

– Я просмотрела записи. И я поговорила с людьми, – я встала, опираясь ладонями о столешницу. – Вы не просто воровка. Вы вредительница. Ваше управление превратило замок в руины.

– Я старалась ради блага милорда… – начала она привычную песню.

– Молчать! – рявкнула я так, что вздрогнули даже стражники у дверей. – Блага⁈ Вы экономили на подковах, рискуя жизнью всадников. Вы травили слуг гнилью. Вы разрушали этот дом камень за камнем. Вам самое место в тюрьме, или на плахе! Но это слишком жирно, сидеть без дела, когда другие будут исправлять то, что вы натворили.

– Вы не можете! – взвизгнула она. – Я дворянка! Я…

– Конечно! Слишком жирно прохлаждаться в тюрьме, когда другие будут исправлять то, что вы натворили. Вы отправитесь на скотный двор, – я улыбнулась, и Лотти, стоявшая за моим плечом, испуганно ойкнула. – Свиньям все равно, дворянка вы или нет. Будете чистить навоз. Может, тогда поймете цену чистоты.

– Это возмутительно! – голос Агнетты прорезал тишину, как удар хлыста.

Свекровь спускалась по лестнице. Она переоделась к обеду, и теперь на ней было траурное черное платье, которое делало ее похожей на злобную ворону. Она выглядела величественно и жалко одновременно.

– Ты переходишь все границы, Тесса, – процедила она, подойдя к столу. – Отправлять благородную даму в свинарник? Ридгар этого не допустит.

– Ридгар уже отправил ее в темницу. Но я почему-то вижу ее здесь. Не забывайте, мой муж дал мне власть, – напомнила я, звякнув ключами.

– Власть над хозяйством, а не над судьбами людей моего круга! – парировала она. – Ильза остается. Она переходит в мое личное услужение. Будет моей старшей горничной. И ты не посмеешь мне отказать, если не хочешь войны с собственной семьей на глазах у челяди.

Я посмотрела на них. Две змеи, свившиеся в клубок. Если сейчас упрусь, Агнетта устроит истерику, начнется скандал, авторитет пошатнется.

– Так и быть, – я кивнула, делая вид, что делаю одолжение. – Пусть собирает свои вещи и переезжает в ваше крыло. Но я запрещаю ей появляться на кухне, в кладовых и в хозяйственных постройках. Если увижу ее там – прикажу выпороть как простую воровку. Это мое последнее слово.

Ильза поспешно спряталась за спину хозяйки, бросая на меня взгляды, полные яда. Ничего. Пусть сидят в своем крыле, как паучихи в банке. Главное – я отрезала их от ресурсов.

– А теперь, – я хлопнула в ладоши, поворачиваясь к замершим слугам. – Дружно принимаемся за работу! Открывайте окна! Все! Мне нужен свежий воздух, а не запах плесени. Вытаскивайте ковры. Мойте полы с мылом. Проверьте на прочность каждый стул, каждый шкаф. Если что-то шатается – чинить немедленно. Я хочу, чтобы этот замок блестел к возвращению барона!

Начался хаос. Но хаос созидательный. Люди забегали, загремели ведра, заскрипели рамы, которые не открывались годами. Замок, казалось, сделал глубокий вдох, наполняя легкие свежим воздухом.

Я ходила по коридорам, раздавая указания, чувствуя, как внутри растет странное, пьянящее чувство. Я будто строила собственное королевство. Вычищала от грязи дом, и я доведу начатое до конца.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона, когда ворота замка содрогнулись от тяжелых ударов.

– Открывайте! Скорее! Лекаря!

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Я бросила полотенце, которым вытирала руки после проверки кухни, и побежала. Побежала через двор, путаясь в юбках, не чувствуя камней под тонкими подошвами туфель.

Ворота распахнулись с тяжелым скрипом.

Во двор въехала вереница телег, груженных ранеными. На первой, поверх какой-то грязной соломы, лежало тело.

– Ридгар… – имя сорвалось с моих губ беззвучным шепотом. – Нет!

Глава 24

Вокруг мгновенно образовалась толпа. Женщины завыли, кто-то начал причитать. Слуги, еще минуту назад дравшие полы, замерли в ужасе. Для них барон был несокрушимой скалой, которая защищала их от внешнего мира. Видеть его таким – сломленным, окровавленным – означало крушение их вселенной.

Я пробилась сквозь толпу, расталкивая людей локтями.

Он находился без сознания. Лицо серое, покрытое копотью и пылью. На боку расплывалось страшное, черное от густоты пятно крови. Осколок породы? Или балка?

– Он жив? – крикнула я вознице, хватая его за рукав. – Жив⁈

– Дышит, госпожа! – прохрипел мужик, весь черный от угольной пыли. – Обвал… Он держал крепь, пока остальные выбирались. Камень пошел… Мы думали – все.

– Ридгар! Сынок! – пронзительный визг ударил по ушам.

Агнетта вылетела на крыльцо, увидела сына в телеге, закатила глаза и картинно осела на руки подбежавшей Ильзы.

– Воды! Баронессе дурно! – заголосила экономка.

Паника накрыла двор ледяной волной. Люди заметались, не зная, кого спасать – хозяина или его мать.

Во мне что-то щелкнуло. Страх, липкий и холодный, сдавил горло. Если он умрет… Если он умрет, герцог казнит меня завтра же. Моя жизнь полностью зависела от Ридгара. Но за этим эгоистичным страхом поднялось другое чувство. Ярость. Ярость на смерть, которая посмела посягнуть на то, что я только начала считать своим.

– А ну заткнулись все! – мой голос, усиленный адреналином, перекрыл бабий вой. – Тихо!

Двор замер.

– Берт! – я нашла взглядом камердинера. Он стоял бледный, оторопевший. – Бери людей. Четверых. Самых крепких. Несите Ридгара в дом. Осторожно! Если тряхнете – лично головы поотрываю.

– В его покои? – спросил Берт, мгновенно собираясь.

– В мои! – рявкнула Агнетта, внезапно очнувшись «обморока». Она сидела на ступенях, растрепанная, и тянула руки к телеге. – Несите его ко мне! Я мать! Я буду ухаживать!

Я шагнула к телеге, вставая между ней и Ридгаром.

– Нет, – твердо сказала я. – Несите в наши покои. Они ближе и там широкая кровать, больше света и воздуха.

– Ты не имеешь права! – взвизгнула свекровь, пытаясь встать, но ноги ее плохо слушались. – Ты убьешь его!

– Нет! Я его спасу, – отрезала, даже не глядя на нее. – Лотти! Беги на кухню. Кипятите воду. Много воды! Доставайте заготовки. Несите самые крепкие настойки, что есть в погребе. Живо! Остальных раненых разместить в подготовленных комнатах. Раны промыть, напоить, покормить, если нужно.

Я повернулась к конюху, тому самому, что жаловался на ось.

– Ты! Бери лучшую лошадь из тех, что привел Ридгар. Скачи в город. Найди лекаря. Не нашего коновала, а магистра! Самого дорогого, самого лучшего. Плачу любым золотом. Если привезешь его через час – озолочу. Если опоздаешь – повешу.

Парень кивнул, и в его глазах я увидела решимость. Он понял. Сейчас не время для оправданий.

Берт и стражники осторожно подняли Ридгара. Он глухо застонал, и этот звук полоснул меня по сердцу острее ножа. На телеге осталось огромное кровавое пятно.

– Вперед, – скомандовала я, подхватывая подол платья. – Не останавливаться.

Мы двинулись в замок. Я шла рядом с носилками, держа Ридгара за руку. Его ладонь, обычно горячая и сухая, сейчас была ледяной и влажной. Мои пальцы переплелись с его, сжимая их до боли. Я передавала ему свою волю, свое упрямство, свою злость.

«Ты не умрешь, – твердила про себя, как мантру. – Ты не посмеешь умереть и оставить меня одну в этом серпентарии. Ты слышишь меня, Ридгар Териньяк? Я запрещаю тебе умирать!»

Мы внесли его в спальню. Тот самый запах сандала и кожи, который вчера сводил меня с ума, теперь смешался с запахом крови и смерти. Слуги суетились, расстилая белье. Я действовала на автомате.

– Ножницы, – потребовала я, когда его уложили.

Берт протянул кинжал. Я, не дрогнув, разрезала дорогой камзол, пропитанный кровью. Ткань разошлась, открывая страшную рану на боку. Рваные края, через которые виднелись кости…

Господи, меня замутило. Я видела травмы, когда мы проходили курс первой помощи в университете. Но там были манекены, а это – живая, теплая плоть человека, которого я…

– Замковый лекарь пришел, миледи! – крикнул кто-то от дверей.

В комнату втиснулся маленький, суетливый старичок с замызганной сумкой. Тот самый, который накладывал повязку на мою царапину, когда я только приехала в замок.

– Отойдите, отойдите! – замахал он руками, приближаясь к постели. – Сейчас мы приложим паутину и мазь на пчелином воске…

– Вон, – процедила я.

– Что? – он застыл, не успев дотронуться грязной рукой до раны.

– Вон отсюда! – заорала я, теряя остатки самообладания. – Никакой паутины! Никакой грязи! Если ты коснешься его своими немытыми руками, я прикажу скормить тебя псам! Берт! Вышвырни его!

Стражник, не задавая вопросов, схватил лекаря за шкирку и выволок в коридор. Я осталась у постели одна, если не считать перепуганной Лотти с тазом воды.

– Мы сами, – выдохнула я, закатывая рукава бархатного платья. – сами все сделаем. Все, что потребуется! Лотти, мой руки. Спиртом. И давай тряпки.

Я смотрела на бледное лицо мужа. Он казался таким уязвимым сейчас. Исчезла маска тирана, исчезла циничная усмешка. Остался мужчина, который рисковал жизнью ради своих людей.

Я окунула ткань в горячую воду. Ну что, Таня Зубова. Психология тут не поможет. Вспоминай анатомию. Вспоминай химию. Вспоминай все, что знаешь и не знаешь. Потому что сегодня ты не имеешь права проиграть.

Вода в тазу мгновенно окрасилась в бурый цвет, стоило мне опустить туда тряпку. Запах железа и паленой плоти бил в ноздри, вызывая дурноту. Но я не могла себе позволить ни малейшей слабости.

Не время.

– Еще горячей воды, Лотти, – скомандовала я, не оборачиваясь. Мой голос звучал чужим – сухим, ломким, как пересохший пергамент. – И спирт. Тот самый, что Берт принес из запасов Ридгара. Самогон, бренди, да хоть керосин, если в нем есть градус.

Лотти метнулась к столику, ее руки дрожали так, что бутылка звякнула о край кубка. Бедная девочка. Она привыкла видеть хозяина всесильным и нерушимым, словно скала, на которой стоит этот замок. А теперь эта скала лежала передо мной – бледная, покрытая липким потом, с развороченным боком.

Я снова взглянула на рану. Господи, ты же видела картинки в учебниках. Ты сдавала зачеты. Но картинки не пахнут. И они не стонут сквозь стиснутые зубы.

Рваная рана тянулась от нижнего ребра к бедру. Кожа вокруг почернела от копоти и гематом, края воспалились. Камень или балка, упавшая на него, не просто рассекла плоть – она размозжила ткани. Грязь, угольная пыль, обрывки одежды – все это было там, внутри. Идеальная среда для сепсиса.

– Держись, – прошептала я, касаясь его лба тыльной стороной ладони. – Только посмей умереть, Ридгар. Я тебя с того света достану, и сама придушу за то, что оставил меня тут одну.