Текст книги "Помощница антиквара (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Помощница антиквара

Глава 1

Величественный зал столичного дворца Аксаковых утопал в сияющем свете хрустальных люстр. Я впитывала каждое мгновение этого дня и светилась счастливой улыбкой, глядя в любящие глаза жениха. Воздух, напоенный изысканными ароматами духов и легким цветочным флером, звенел от звона бокалов и приглушенных разговоров. Совсем скоро мы объявим о помолвке. Ни у кого из присутствующих не возникало сомнений, что этот союз укрепит и без того высокое положение двух аристократических семей. Всем сердцем я молилась Единому, чтобы помолвка прошла идеально.

– Дорогой, кажется, Его сиятельство опаздывает, – я с тревогой посмотрела на двери. – А если он не придет?

– Придет, Сашенька, не переживай, – прошептал Николай, заключая мои похолодевшие ладони в плен своих рук и согревая их дыханием. – Присутствие члена императорской семьи прибавит веса нашему союзу. Впереди нас ждет блестящее будущее. Возможно, Павла Алексеевича задержали неотложные дела? Потерпи немного. Время еще позволяет. В любом случае, после десерта, когда соберемся в малой гостиной, мы объявим о нашем решении.

– И то верно, – я невольно коснулась старинной подвески, которую нашла накануне в фамильном ларчике с драгоценностями. – Удача на нашей стороне.

В этом я не сомневалась, ведь в магической вещице было заложено старинное заклинание «на удачу». Именно поэтому отдала предпочтение яркому желтому бриллианту в оправе из черненого золота, а не новомодным поделкам ювелиров, столь популярным в этом сезоне. Жаль, что сейчас магию приглушали артефакты защиты, которыми дворец Аксаковых был буквально пронизан сверху донизу. Еще бы, сегодня собрался цвет общества, отмечая открытие осеннего сезона. Присутствие кузена Его императорского величества Павла Алексеевича Романова должно было стать изюминкой вечера.

Однако ожидание затягивалось. Напольные часы в каминном зале пробили десять, а Павел Алексеевич так и не появился. Мы уже отведали десерт, а тетя и матушка моего жениха изо всех сил старалась поддержать беседу с пожилыми представительницами древних магических родов, пока молодежь веселилась в бальном зале. Мы с Николаем станцевали три танца подряд, большего приличия не позволяли, поэтому предпочитали оставаться праздными наблюдателями.

Наконец, массивные двери с золотой инкрустацией распахнулись, а дворецкий зычно объявил о прибытии Великого князя Павла Романова. Я нахмурилась, не понимая, отчего кузен императора появился не в парадном мундире, а в запыленном дорожном костюме. На рукаве виднелась прореха, а лицо пересекала полоска грязи.

Следом за князем гостиную наполнили имперские гвардейцы и дознаватели в черных мундирах. Глухой стук сапог и мрачный блеск обнаженных клинков вызывали тревогу. Гости замерли, в помещении воцарилась гробовая тишина.

– Прошу прощения, дамы и господа, за столь неподобающий вид, – сурово произнес Павел Романов, обводя взглядом напуганные лица. – Не далее, как полтора часа назад, было совершено нападение на мой кортеж. Благодаря слаженным действиям старшего имперского дознавателя господина Ермакова и его подчиненных, никто не пострадал. Однако…

Праздничная атмосфера испарилась, сменившись удушающим страхом. Объявлять после такого о помолвке – смерти подобно. Все будут связывать наш союз с несчастьем, направленным на семью императора. Я снова коснулась подвески, не понимая, в чем же заключалась удача и когда же она начнет действовать. Испуганным взглядом я прикипела к старшему дознавателю, чья черная одежда, высокий рост и орлиный нос делали его похожим на хищного коршуна, выслеживающего добычу. Он цепким взглядом осматривал гостей, будто выискивал виновных. Добравшись до меня, Ермаков весь подобрался, словно зверь перед прыжком.

– Она! – кивком указал он гвардейцам, и вместе с ними решительным шагом направился ко мне.

– Николай, что происходит? – прошептала я, непроизвольно впившись пальцами в его ладонь.

Однако жених промолчал, пристально наблюдая за дознавателем, который пересек зал и остановился прямо передо мной. Его глаза скользнули по моему лицу и опустились ниже, к подвеске. Коршун протянул руку, и в воздухе заплясали магические искры, опутывающие меня тягучими нитями магии истины. Я ощутила, как меня обдало ледяной волной, а подвеска на груди внезапно вспыхнула угрожающим черным сиянием, которое щупальцами облепило мое тело, высасывая крохи сил.

– Александра Витте, – суровым тоном произнес мужчина. – Вы обвиняетесь в покушении на Его сиятельство Павла Романова.

– Я? К-какое покушение? Не понимаю. Я не виновна! – вскрикнула в ужасе, прижавшись к жениху. – Николай, сделай же что-нибудь! Это чудовищное недоразумение.

– Арестовать! – хлестко отдал приказ Ермаков. – Семью графа Витте также взять под стражу.

Я едва удержалась на ногах. День, который обещал стать самым счастливым, обернулся катастрофой. Мой мир, мое будущее, полное радужных надежд, рухнули в одночасье, сломленные унизительным арестом. Даже когда мы докажем свою непричастность, общество не забудет этот скандал. А он непременно разразится. Уже завтра утром, когда «Имперский вестникъ» напечатает об аресте членов дворянского рода.

– Это ошибка! Чудовищная ошибка! Я ни в чем не виновата! – шептала я сквозь слезы, застилавшие глаза.

Гвардейцы ринулись ко мне, исполняя приказ, а я в отчаянии прижалась к Николаю, с мольбой глядя на родное лицо. Но сейчас оно не светилось ответными чувствами, а превратилось в каменную маску. В глазах любимого мужчины я прочитала отвращение и горькое разочарование.

– Я не желаю иметь ничего общего с заговорщиками, Александра! – он стряхнул мои ослабевшие пальцы со своей ладони. – Помолвки не будет. Я не стану связывать свою жизнь с преступницей, которая покушалась на жизнь члена императорской семьи.

– Николай… – внутри все оборвалось.

Я еще не осознавала глубину пропасти, в которую рухнула. Но то, как легко Николай отказался от меня, не предприняв ни одной попытки узнать правду, не дождавшись, пока выяснятся обстоятельства дела, выбило почву из-под ног. Сердце в одно мгновение превратилось в разбитую кровоточащую рану, обагренную предательством мужчины, которого я так любила.

– Как же так? – выдохнула еле слышно, наблюдая, как мужчина всей моей жизни разворачивается и уходит прочь, оставляя меня на растерзание императорским псам. – За что? – внутри меня что-то умерло, накрывая полным равнодушием к дальнейшей судьбе.

Я безвольно наблюдала за тем, как на моих запястьях сомкнулись наручники из темного металла, блокирующего магию. На ватных ногах проследовала к выходу, отстраненно подмечая шокированные лица гостей. Видела, как такие же наручники сомкнулись на руках отца, тети Эльзы и младшего брата. Ему недавно исполнилось четырнадцать. Ну какой из него заговорщик?

Однако решающий удар нанес отец. Когда я поравнялась с ним у выхода, он повернулся ко мне, одаривая взглядом, полным обиды и разочарования.

– Дочь, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Как ты могла?

Эти слова, брошенные словно нож в спину, стали последней каплей. Я обмякла, теряя сознание. Но упасть мне не позволили. Двое конвоиров подхватили меня под руки и поволокли на улицу, где ожидал закрытый тюремный экипаж.

Дорогу я плохо запомнила. Меня колотило от холода и пронизывающего каждую клеточку ужаса. С заговорщиками император не церемонился. Их казнили на главной площади или же, если находились смягчающие обстоятельства, ссылали в Сибирские рудники.

Оказавшись в камере, куда меня грубо втолкнули, избавив от наручников, я рухнула на пропахший прелым сеном матрас и завыла, до крови впиваясь зубами в собственное запястье. Блестящей аристократки, студентки третьего курса Магической академии наук, наследницы древнего рода больше не существовало. Меня накрыло неотвратимым предчувствием чудовищной несправедливости. Моя жизнь закончилась, так толком и не начавшись.

Глава 2

Последнее, что я запомнила перед тем, как врезалась в стеллаж с реактивами и меня поглотила огненная вспышка, – удивленное лицо предателя, на котором читалось явное облегчение. Мне не повезло. Бутыль со скипидарным растворителем полетела прямо на старую реставрационную лампу с оголенным контактом и мгновенно полыхнула, породив цепную реакцию и серию взрывов. Боль была адской. Никому не пожелаю испытать того, что я пережила за считаные секунды агонии.

Но если Игорь надеялся выставить меня виновной в подлоге, то его ждал неприятный сюрприз. Я хорошо усвоила урок, когда меня подставил Антон Звягинцев, сын владельца художественной галереи. Я проходила там практику, а после защиты магистерской диссертации устроилась на работу. Антон вскружил мне голову и обманом заставил подписать экспертизу на подлинность «Фламандского натюрморта» кисти Шейдера. Тогда пострадала лишь моя репутация и уязвленная гордость. Я поклялась себе, что больше никому не позволю себя обмануть. И кто бы мог подумать, что через пять лет наступлю на те же грабли?

Почему на моем пути попадаются одни мошенники и предатели?

Меня сразу насторожили просьбы провести анализ картинной рамы, найденной на барахолке, а затем прогнать осколок старинной вазы через спектрометр и еще десяток похожих «мелочей». Я не отказывала любимому человеку, тем более что его книга об истории искусств требовала научного подтверждения. Но все свои исследования я тщательно фиксировала на видео и сохраняла в облаке. Доступ к нему был у моего давнего знакомого, с которым я поддерживала связь со студенческих времен. Я надеялась, что, узнав о моей гибели, он отправит эти материалы в полицию.

И лучше бы им добраться до Игоря первыми. Те двое мордоворотов, что появились в лаборатории, молча выложив на стол поддельную картину и пухлую папку с моими подлинными заключениями, церемониться точно не будут. Они ясно дали понять: либо мы возмещаем ущерб в два миллиона долларов, либо…

«Неужели я выжила?» – поток мыслей прервался неожиданным озарением. – «Но ведь это невозможно!»

Сознание плавало в вязком киселе, который виделся мне туманными пейзажами Левитана. Но постепенно приходило ощущение собственного тела и осознание, что лежу на чем-то пружинистом, мягком. Я ощутила смесь запахов едкой карболки и сырости, йода и крови, к которой примешивалась сладковатая вонь гниения. Это явно не городская больница, где подобные ароматы нейтрализуют дезинфицирующими средствами, а после устраняют озонированием и ароматизацией.

Впрочем, плевать на запахи! Я выжила! Как только я это осознала, меня захлестнула невероятная радость. Двадцать девять – слишком мало, чтобы умирать. Вот только почему я не чувствую боли? Процент ожогов должен быть высоким. И если так, мое тело должно представлять собой сплошной комок боли.

Я справлюсь! Я обязательно справлюсь, какими бы последствиями ни аукнулся злосчастный пожар. Мочалин поплатится за свою подлость! И за попытку убийства!

Постепенно я начала ощущать собственное тело, слабое и измученное. Колючее шерстяное одеяло давило неподъемной тяжестью и неприятно царапало кожу. Кожу! Значит, я не похожа на мумию, забинтованную с ног до головы. Не сразу, но я смогла пошевелить одной рукой, затем второй, а после очередь дошла и до ног. Первым делом я ощупала собственное лицо, показавшееся мне странным. Нос будто сделался меньше, и губы – точно не мои.

Пластическая операция? Почему я ничего не помню?

Отчего-то я опасалась открыть глаза. Однако, убедившись, что у меня нет явных физических увечий, я приоткрыла ресницы. Сквозь туманную пелену разглядела высокий сводчатый потолок с маленьким зарешеченным окошком под ним. Увиденное мне настолько не понравилось, что я распахнула глаза шире, уставившись на крашеные в грязно-коричневый цвет кирпичные стены.

Я лежала на железной панцирной кровати, застеленной серым полотном, в узком пространстве, отгороженном ширмой, за которой угадывалась большая комната. Рядом находился грубый деревянный стол и табурет.

Что это за место? Я решительно ничего не понимала.

– Эй, кто-нибудь! – позвала я, поразившись, как незнакомо прозвучал голос, эхом отразившись от стен.

Он будто стал тоньше, изящнее. А руки? Я поднесла их к лицу, рассматривая незнакомые кисти и длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. На левом запястье виднелись следы от зубов и стесанные царапины, характерные для… Наручников? Так, мне срочно требовались ответы.

– Эй! – крикнула я громче. – Можно мне стакан воды?

Сухость в горле доставляла дискомфорт, и я бы действительно не отказалась его промочить. И заодно узнать, что вообще происходит.

Мои усилия не остались без ответа. Где-то в глубине помещения протяжно скрипнула дверь, лязгнул замок, и послышались тяжелые шаги, отдающиеся вибрацией по деревянному полу. Через мгновение ширма сдвинулась в сторону, и передо мной возник мужчина в черном форменном мундире, поверх которого был небрежно накинут белый халат. В его облике все было необычным: от хищных черт лица с выдающимся орлиным носом до старомодной одежды, которую могли носить в конце девятнадцатого – начале двадцатого века. На доктора незнакомец не походил от слова совсем. Клинок, болтающийся в ножнах на ремне, вызывал недоумение. Но особенно меня, как реставратора, имеющего дело с историческими ценностями, поразил перстень-печатка. Символы на нем дублировались на жетоне, прикрепленном на планке мундира.

В центре, вместо государственного герба, располагалось Всевидящее око со зрачком, выполненном в форме лабиринта. От него в разные стороны расходились острые лучи. Око было вписано в строгий восьмиугольник, по углам которого располагались миниатюрные глифы. Сверху композицию венчала корона, указывающая на то, кому подчиняется владелец печати. Роль скипетра и державы выполняли скрещенные меч, символизирующий правосудие, и тонкий стилет. По внешнему контуру угловатым шрифтом красовалась надпись «Истина и закон».

– Кто вы? И куда я попала? – выдохнула изумленно, потому что превосходно разбиралась в том, что видела. Подобной униформы и знаков отличия в моем мире не существовало.

«В моем? Мире?» – зацепилась за промелькнувшую мысль и застыла, пораженная неприятной догадкой.

– Не разыгрывайте спектакль, Александра, – низким голосом ответил незнакомец. – И не рассчитывайте на снисхождение. Доктор Бехтерев подтвердил, что вы здоровы. Через пару дней вас переведут обратно в камеру.

– Здорова? – я вычленила главное из слов мужчины. – Но как вам удалось? Я должна была погибнуть в пожаре. Вы должны знать! Игорь толкнул меня на стеллаж с реактивами. Они упали и смешались, началась неконтролируемая цепная реакция. Он…

– Довольно бреда! – рявкнул незнакомец так, что я невольно замолчала и посмотрела на него обиженным взглядом. А ведь он мне даже понравился: не красавец, но мужественный, сильный. – Яд вызвал сильную лихорадку. Но у вас крепкий молодой организм, который переборол заразу.

– Яд? Вы, должно быть, шутите. Когда бы Игорь успел меня отравить? – опешила я, проворачивая в памяти последние события. – Нет, вы что‑то путаете.

– Игорь? Это кто? Подельник? Он причастен к заговору? Фамилия! Адрес! Говори, живо! – прикрикнул он командным тоном, от которого хотелось вжаться в кровать и спрятаться под одеялом.

– Почему вы на меня кричите? – пробормотала я, осознавая, что меня явно с кем‑то перепутали. Но ведь мужчина обратился ко мне по имени. Значит, точно знал, кто я такая. – И вообще, кто вам дал такое право? Здесь есть телефон? Я бы хотела позвонить родителям. Они, наверняка, сходят с ума от беспокойства.

– Телефон? – у мужчины сошлись на переносице черные брови. – Это артефакт связи? Не припоминаю, чтобы такие производили в Российской империи. Вот вы и выдали себя, Александра! А ну! – он неожиданно подался вперед и навис надо мной, вынуждая замереть от страха. – Говори, на кого работаешь? Сколько вас всего, заговорщиков? Как вы спланировали покушение на великого князя Романова?

– Кого? Романова? К‑какие заговорщики? Какая империя? Она же перестала существовать после тысяча девятьсот семнадцатого года. Больше ста лет прошло. Вы в своем уме?

– Что значит – перестала существовать? – вызверился незнакомец. – Да за такие речи вас не на каторгу отправят, а прямиком на виселицу! Да будет вам известно, что вчера на Дворянском собрании граф Георг Францевич Витте официально объявил о вашем изгнании из рода с лишением титула, всех прав и привилегий.

– Кто такой этот граф? И почему меня должно это волновать? – растерялась я. – Послушайте, не надо так нависать! – коснулась рукой мужчины, намереваясь отодвинуть его.

В тот же миг я провалилась в странное видение, в котором оказалась на месте Еремеева Кирилла Аркадьевича, следователя из столичного полицейского управления, представшего перед главой Тайной канцелярии. Глубоко под землей, в Гранитной палате, Иван Игнатьевич Ушаков принял его присягу, произнесенную над «Евангелием от Единого». С того момента жизнь, честь и воля господина старшего дознавателя целиком принадлежали империи. Он отрекался от прошлого в пользу долга и служения, которые становились главной целью его дальнейшей жизни.

Дворянина Еремеева с этого момента не существовало. Официально он считался умершим, а все права на имение и наследуемый титул переходили старшему из имевшихся родственников.

Пройдя через добровольное отречение, Кирилл получил стилет, печать и перстень, которые глава Тайной канцелярии лично настроил на нового владельца, и новое имя – Ермаков Константин Андреевич. В ходе церемонии новоиспеченный дознаватель получил руническую защиту, нанесенную прямо на кожу. Он мужественно вытерпел болезненную процедуру и покинул Гранитную палату твердым шагом, чтобы вершить правосудие от имени империи.

Отдернув руку, я испуганно вытаращилась на мужчину. Это ведь он! В моем видении был он, и я только что видела, как он вступил в должность старшего дознавателя.

Произошедшее настолько меня поразило, что я ошеломленно захлопала глазами.

– Скажите, я ведь умерла? Все происходящее похоже на бред сумасшедшего. Но я как никогда чувствую ясность ума, а мои ощущения реальны. Пожалуйста, признайтесь, что это дурная шутка. Кирилл, прошу вас…

Мужчина отстранился, наблюдая за мной с раздражением и неприязнью. Но стоило мне произнести его имя, как серые глаза полыхнули таким гневом, что меня невольно сковало ужасом.

– Как ты узнала? – рука дознавателя сомкнулась на моем горле, вдавливая меня в подушку. – Кто рассказал? Что еще ты знаешь?

Я забилась, ощущая нехватку воздуха и тщетно пытаясь вздохнуть. Слабыми пальцами вцепилась в мужскую ладонь, пытаясь оторвать ее от горла, и снова провалилась в чужие воспоминания.

Допросы. Бесконечные допросы несчастной, которая по глупости связалась с заговорщиками. Ермаков не верил, что молодая графиня сознательно пошла на преступление против империи. Но факты говорили против нее. Письма, найденные в ее комнате при обыске, только подтверждали связь Александры с австрийскими шпионами. Два месяца летней практики девушка провела в Ужгороде, где и свела знакомство с ними. Допрошенные студенты это подтверждали. Возможно, именно оттуда графиня привезла амулет, способный нейтрализовать магию Павла Романова, и спрятала его среди других драгоценностей. Это объясняло остаточный фон и странный выбор украшений для собственной помолвки.

– Константин Андреевич! – до моего слуха донесся чей‑то возмущенный голос. – Что же вы творите? Если вы не хотели, чтобы девчонка дожила до суда, так бы и сказали. Я бы не стал тратить столько сил, чтобы вывести из ее организма яд.

Давление на шею прекратилось, и контакт с Ермаковым исчез, оставив меня во власти видений, которые никак не хотели отпускать. Я с жадным свистом втянула живительный воздух и зашлась приступом сухого кашля, от которого спас вовремя поднесенный стакан воды. Его приставили к моим губам и, придерживая голову, помогли напиться.

– Спасибо, – прохрипела я, с благодарностью глядя на бородатого мужчину с высоким лбом и глубоко посаженными глазами. – Спасибо, что спасли мне жизнь.

– Работа у меня такая, – хмыкнул доктор. – А вы ее не цените. Так и норовите свою молодую жизнь угробить. Дайте‑ка я вас посмотрю, – отставив стакан, мужчина занес надо мной широкие ладони с прямыми, ярко выраженными линиями.

Я, мягко говоря, удивилась, когда они засветились, и от них волнами разошлось приятное тепло, окутавшее мое тело. Я во все глаза наблюдала за происходящим, потому что впервые в жизни видела, как творится настоящая магия. И это окончательно убедило меня в том, что я оказалась в другом мире. Более того, исчезли последние сомнения, что в той прошлой жизни я погибла в пожаре. А здесь оказалась в теле преступницы, которой за связь с заговорщиками грозила каторга или даже смертная казнь.

Но самое главное: той Александре, которую я видела глазами Ермакова, недавно исполнилось девятнадцать, и она обладала магическим даром. В досье, собранном дознавателем на девушку, утверждалось, что она училась на бытовом направлении Магической академии наук, развивая семейный дар витрамагии – способность работать со стеклом и близкими по составу материалами. Однако я только что получила подтверждение, что обладаю еще одним необычным даром – вижу прошлое людей и предметов, к которым прикасаюсь. И эта способность могла бы помочь мне очистить доброе имя Александры Витте и доказать, что она ни в чем не виновата. Ее использовали втемную и подставили, свалив на бедняжку все грехи. Попытка отравления, к сожалению, это подтверждала. Кто‑то настойчиво хотел избавиться от обвиняемой и спрятать концы в воду. Вот только я была с этим категорически не согласна. Если уж судьба предоставила мне второй шанс, ни за что его не упущу.