Текст книги "Слишком поздно (ЛП)"
Автор книги: Аманда Пэнитч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Так Алейн поет в хоре? – спросил Майкл.
Я подпрыгнула, чувствуя себя так, как будто перешагнула через портал в будущее. Но это, конечно же, было не так. Я просто подошла к репетиционному залу.
– Да, – ответила я. – Алейн – ведущее сопрано. И она крута.
– Понятно, – сказал Майкл, баюкая футляр с кларнетом, как ребенка. – Вы двое довольно музыкальная парочка.
Я уже собиралась закатить глаза, когда, наконец, появилась запыхавшаяся Алейн. К этому времени большинство ребят уже собрали вещи и ушли.
– Прости Люси, – выдохнула она. – Там был… о, привет, Майкл.
– Привет, Алейн.
– Меня сегодня не нужно подвозить, – сказала я. – Я поеду домой с Майклом.
Эта фраза приостановила поток её речи, но не на долго.
– Хорошо. Ах да, Люси, к нам на репетицию заходил парень и задавал о тебе вопросы. Это было странно. В конце концов, я пригрозила вызвать полицию, и он ушел.
– Мой отец полицейский, – сказал Майкл, доставая свой телефон. Я автоматически положила руку на футляр с кларнетом, чтобы он не упал. – Хочешь, я позвоню…
– Как он выглядел? – поинтересовалась я.
У меня сжался желудок при мысли о том, что она ответит. Модные очки. Помятый костюм.
– Высокий и худой. И взрослый. Лет тридцати, наверное. А еще у него были эти квадратные очки. Вообще, он выглядел довольно мило для зануды.
– Он задавал вопросы? Спрашивал обо мне по имени?
Он, наверное, надеялся застать меня одну.
– Ага, – сказала Алейн. – По твоему второму имени, Джулия. Люси Джулия Блэк. Не помню, чтобы ты говорила мне…
Её слова утонули в моем крике. Сердце билось так сильно, что я думала оно просто-напросто выскочит из груди, и я упаду и буду биться на полу как умирающая рыбка пока она что-то трещит по поводу моего второго имени.
Я схватила её за плечи, вонзаясь ногтями в мягкую плоть. Судя по тому, как она вздрогнула, я причинила ей боль, но мне было все равно.
– Куда он пошел?
Я потрясла её, и Майкл схватил меня за руку.
– Эй, успокойся, – сказал он.
Я разжала пальцы и только тогда поняла, что Алейн часто дышит и её глаза блестят от слез.
– Прости, – произнесла я и отпустила её. – Ты видела куда он пошел? Это важно.
Она потерла плечо. Я видела отметины, которые оставила на её рубашке. Поглаживания не смогли разгладить их.
– На парковку, – сказала она. – Люси, с тобой все хорошо?
– Мне нужно найти его, – крикнула я, рванувшись с места.
Позади меня звучали шаги Майкла, а дыхание Алейн становилось все отдаление и отдаление, пока я совсем не перестала слышать его.
Выбежав на улицу, я, прикрыв глаза от солнца, с безумным видом осмотрела стоянку. Нельзя позволить ему уйти и в этот раз. Я наклонялась и вставала на цыпочки, пытаясь найти его в рядах машинах, среди толпы детей пока, наконец, не увидела черный костюм, забирающийся в машину в дальнем углу парковки. Я бы не успела добежать до него, поэтому приняла поспешное и заведомом тупое решение.
– Майкл, нам нужно поехать вон за том машиной.
Он открыл рот, намереваясь спросить «зачем».
– Потом объясню, – сказала я, дрожа от нетерпения. – Нам срочно нужно ехать.
Больше так продолжаться не могло. Если Спенс хочет пообщаться со мной наедине, то так оно и будет. Майкл подождет в машине и прогонит его, если он станет угрожать. Судя по всему, у Майкла это хорошо получается.
Спенс сделал крутой поворот направо. Следующее две машины за ним поехали прямо, но Майкл повернул куда следовало.
– Это он? Твой экс?
– Да, – ответила я.
– Взрослый, – сказал Майкл.
Его голос был натянут как гитарная струна.
– Мне следовало бы позвонить отцу. Запомни его номерной знак.
Отличная идея. Я записала его номер в телефоне: 3RTR779.
Машина Спенса повернула налево. Теперь мы были прямо за ним. Я даже видела, как его голова покачивается над сиденьем.
– Серьезно, я считаю, что нам следует остановиться и позвонить отцу, – сказал Майкл. – Если он преследует тебя, то ехать за ним может быть опасно.
– Мы должны следовать за ним. Мне нужно знать куда он едет. Где остановился. Так не может больше продолжаться.
– Мы можем попросить объявить машину в розыск.
С этими словами Майкл начал съезжать на обочину.
Нет. Нет. Я не могу упустить его из виду. Не могу позволить ему уйти.
Как только мы остановились, я распахнула дверь и выпрыгнула из машины, готовая преследовать Спенса куда бы он ни направлялся. Мне даже не пришло в голову насколько медленнее я буду двигаться по сравнению с ним. Может, у меня на лодыжках отрастут крылышки? В конце концов, я на стороне добра. А герои всегда побеждают.
Сделав около двадцати шагов, я почувствовала, как чьи-то пальцы схватили меня за руку. Спенс. Я дернулась еще до того, как мозг успел напомнить мне что «Привет, Люси, ты только что смотрела вслед удаляющейся машины Спенса, он просто не может стоять сейчас позади тебя».
Это был Майкл. Ну конечно же.
– Люси, ты в порядке? – спросил он и снова дотронулся до моей руки.
В этот раз он не хватал её, его пальцы были нежными, а голос низким.
– Мы его упустили, – уныло сказала я.
Не могу поверить, что позволила Спенсу ускользнуть. Снова. Это просто какая-то комедия ошибок.
– Конечно же, я не в порядке. Потому что он вернется и, возможно, убьет меня.
Или того хуже. Я лучше буду мертвой, чем снова стану Джулией Ванн со всеми вытекающими из этого последствиями.
– Все будет хорошо. Мы поговорим с отцом. Я попрошу его пробить номера, а потом он навести твоего бывшего.
– Нет! – вырвалось у меня до того, как я успела остановить себя.
От нервов у меня начала болеть голова. А может, это опухоль мозга.
– Не нужно посылать к нему отца. Мой бывший – очень опасный человек.
– Но ты же послала за ним меня, – не могу сказать, была ли в его словах гордость или обида. – В любом случае, нам нужно поговорить с отцом. Пошли ко мне.
Я последовала за ним. Другого выбора у меня все равно не было.
ИЗ ЗАПИСЕЙ ДОКТОРА АТЛАСА СПЕНСА
Пациент: Райан Ванн, 10 лет.
После того, как закончился прием, я поговорил с родителями Райана. Как только он увидел в приемной всю свою семью, то сразу же бросился занимать место рядом с сестрой. Они склонили друг к другу головы и о чем-то зашептались. Как только я приблизился и пригласил родителей пройти в свой кабинет, близнецы посмотрели на меня и захихикали.
– Мистер и миссис Ванн, – сказала я, когда мы уселись. – Райан считает, что мультисистемная терапия никак ему не помогла. Вы знаете, как важно, чтобы семья и школа стали частью этого лечения. Я, как психолог, не смогу преуспеть в своей работе, если семья не будет активно вовлечена в процесс терапии. Я хотел бы проверить как вы с этим справлялись.
Оба родителя чувствовали себя неловко.
– Мы просто были так заняты, – начала мать.
– Я всю неделю разъезжал по командировкам, – продолжил отец.
– А я выставляла оценки и была так занята, что успевала только прибраться и накормить детей.
– Мы пытаемся, доктор. Клянемся. Просто это всё займет немного больше времени.
– А школа? – спросил я, пытаясь взять себя в руки и не разозлиться. – Вы поинтересовались как дела в школе?
Им стало еще более неловко, если это вообще возможно.
– Нам несколько раз звонил школьный терапевт, – сказала мать. – Судя по всему, Райан пропускал свои приемы. Я поговорила с ним об этом, но…
Я не смог сдержать вспышки гнева.
– Такое ощущение, что вы уже отказались от него, – скорее выплюнул, чем произнес я. – Возможно, он сам со всем этим справится, а, возможно, и нет.
– А как насчет лекарств? – спросил отец. – Может, вы что-нибудь ему выпишите?
Лекарства. Я не смог сдержать усмешку. Любой врач может прописать их. Но программа по изучению и анализу поведения не постучится в дверь человека, который отказался от лечения социопатии и вместо этого просто выдал рецепт на лекарства. К тому же, как психолог, я не могу их прописывать, но это и не важно.
– Скажу вам как специалист, в данном случае таблетки – не лучшее решение.
На мой взгляд фраза «скажу вам как специалист» вызывает у людей доверие.
– Они лишь притупляют болезнь и могут быть опасными. Они могут превратить его в совершенно другого человека. Мы же просто хотим, чтобы он сдерживал свои вспышки. Скажу вам как специалист, терапия – лучший выбор, но её нужно проводить регулярно.
– Я знаю, – сказала мать. – Я знаю. Я знаю, мы знаем. Мы будем стараться. Обещаем.
* * *
Я не ожидал большого прогресса, когда через две недели Райан пришел ко мне на следующий прием.
– Как дела, Райан? – спросил я.
– Хорошо, – ответил он.
– Как прошли эти две недели?
– Хорошо.
– Как общением с родителями и школьным терапевтом?
– Хорошо.
В этот раз он мельком взглянул на меня. Клянусь, в его глазах была такая мука, что мне и самому стало больно.
– Родители сказали, что вы не разрешили давать мне лекарства.
– Это правда.
Он моргнул.
– Спасибо. Я не хотел их принимать.
– Всегда пожалуйста, – ответил я и его взгляд немного смягчился. Я перешел к вопросу о терапии. – Ты разговаривал с родителями и школьным врачом?
– Я слышал, как общались родители. Мама сказала, что принимает таблетки и поэтому чувствует себя иногда как зомби. Я не хочу чувствовать себя как зомби.
– Я тоже не хочу этого для тебя. А как твои приемы у терапевта? Ты ведь общался и с родителями, и со школьным терапевтом?
Он уставился на пол, на свои ноги.
– Они попросили, чтобы я сказал «да».
Мое сердце «бухнуло вниз».
– Так ты не общался с ними?
– Нет, – проворчал Райан. – Но за последние несколько недель я никого не убивал.
Он напряженно посмотрел на меня, как будто искал одобрения. Моего одобрения. Это прорыв. Маленький, но прорыв.
Тем не менее, слова замерли у меня в горле. Что я должен на это сказать?
– Ну, – наконец, произнес я. – Я рад это слышать. Ты, вроде как, делаешь успехи.
Его лицо озарила искрящаяся, как молния, улыбка. Но, как и молния, она быстро пропала.
– Но это долго не продлится, – его голос звучал озабоченно. – Даже если я очень этого не хочу.
У меня скрутило живот.
– Любой человек может измениться, – сказал я. – Даже ты. И не важно, что говорят тебе другие.
Он одарил меня еще одной улыбкой, но на этот раз грустной.
– Нет, – ответил Райан.
Его улыбка была терпеливой – вот правильное слово. Райан улыбался как будто он – учитель, а я – ученик.
– Но я благодарен вам за старание. И еще раз спасибо за решение вопроса с таблетками.
Не важно, что я спрашивал и говорил после этого, он не произнес ни слова.
Глава 8
Честно признаться, я ожидала, что Майкл высадит меня на обочине и умчится со скоростью света подальше. Но он оказался слишком хорошим для этого. Это я тоже предполагала. Так что, оба мои ожидания уравновесили друг друга.
Дорога обратно в город была тихой и спокойной, не смотря на пульсацию в моей голове и побелевшие костяшки пальцев у вцепившегося в руль Майкла. Стресс от того, что мы упустили Спенсера проявил себя физически. Такое ощущение, что в голове прыгает рогатый демон, периодически впиваясь когтями в череп. И я не имела бы ничего против, если бы только эта боль смогла заставить меня перестать думать о том, зачем Спенс ищет и преследует меня, если убегает, как только я оказываюсь поблизости.
Первым, кто умер в репетиционном зале, был Эван Вайлд, мой бывший и/или, теперь уже, пожизненный парень. По крайней мере, именно это коронеры27 сказали репортерам, сама я ничего не помню о том дне. Посттравматическая амнезия. Довольно распространенная штука, поведали доктора, у тех, кто пережил столь ужасные события.
Пуля попала ему в голову, прямо между глаз. Он в это время стоял у стены со скрещенными руками. Эван не был участником оркестра. Вы, наверное, спросите, что же он там делал? Я отвечу вам то же, что и полиции, и репортерам – не знаю. Возможно, я попросила его прийти. К сожалению, я не помню. Помню, как выползла из кровати под трезвонящий будильник брата. Помню, как задремала на пассажирском сиденье его машины. Помню, как зашла в класс и шлепнулась за парту рядом с Лив. Помню, как шла в репетиционный зал и вырезала свое имя на пюпитре. Помню, как брат вытащил пистолет из своего-моего рюкзака. И это всё. После выстрела меня накрыла полная темнота.
Кстати, говоря о Лив. Когда-то она была моей лучшей подругой. Лучшие друзья не расстаются так же, как парни и их девушки. Лучшего друга нельзя бросить или изменить ему. Когда-то мы с Лив сделали браслеты дружбы, и обменялись половинками подвески в виде сердца. А потом, в один мрачный и дождливый день, между нами пробежала черная кошка. Но даже после этого, если кто-то спрашивал меня о ней, я автоматически отвечала: «О да, она моя лучшая подруга».
Лив, как сказали коронеры, умерла второй. Когда Эван падал на пол, ударяясь головой о подоконник и заливая ковер кровью, мой брат уже целился в новую жертву. Некоторые дети кричали, или только начали кричать, но не Лив. Она так и сидела в центре ряда, не пытаясь встать или убежать. Может, она просто оцепенела от страха. Пуля попала ей в сердце, и она упала на спину, а следом за ней, прямо на её рану, свалился пюпитр. Так сказали коронеры.
Мы с Майклом так и не перемолвились ни словом к тому моменту, как подъехали к его дому. Он заглушил машину и несколько секунд просто сидел. Я не возражала. У меня было такое чувство, как будто вся энергия просто вытекла из меня через подошвы ног, образовав на полу теплую лужицу, и это не считая пульсации во лбу.
– Ну так что, – сказал Майкл. – Мы будем говорить о том, что произошло?
– У меня болит голова, – ответила я, прислонив щеку к ремню безопасности.
Майкл продолжал стучать пальцами по рулю, а возле его глаза вздувалась вена.
– Люси, – произнес он. – Мы могли погибнуть. Ты пыталась встретиться лицом к лицу с человеком, который, по твоим же словам, слишком опасен даже для моего отца. А у него есть пистолет.
– Думаю, ты немного все преувеличиваешь.
Дом Майкла, небольшое очаровательное двухуровневое строение с ярко-красными жалюзи, поплыл передо мной. Я закрыла глаза и отключилась.
– Люси. Люси, ты в порядке?
Я снова открыла глаза. Его дом послушно вернул свои прежние позиции, правда с немного смутными очертаниями углов.
– Нет. Я имела в виду «да». Просто очень болит голова. Мне нужно немного посидеть.
Он благородно решил не напоминать мне о том, что я и так сижу. А потом помог мне дойти до крыльца и провел в кухню, в которой преобладали красные, белые и голубые цвета.
«Его родители, наверное, очень патриотичные», – подумала я, усаживаясь за стол.
– Вот. Попей воды, – сказал Майкл, вручая мне стакан.
– Спасибо.
Он тяжело бухнулся рядом. Не желая смотреть на него, я наклонила голову и прижала щёку к прохладной поверхности стола. Я ожидала, что он снова станет задавать вопросы и была готова, к тому, чтобы начать биться головой о столешницу до тех пор, пока она не треснет, но он не промолвил ни слова. Было слышно лишь как он с тихим бульканьем потягивает воду.
Наконец, Майкл заговорил.
– Ты помнишь номер? Записала его в телефон? Я попрошу отца пробить его. Может, это как-то поможет.
Я вытащила трубку и прочитала его вслух. Он прошел в другую комнату, чтобы позвонить. Я опустила подбородок на руки и внимательно прислушалась. С прихожей до меня доносились следующие слова: «Какой-то подонок преследует мою подругу; она видит, его позади своей машины вот уже около недели; она просто хочет убедиться, что он не представляет угрозы. Нет папа, я не собираюсь навещать его с бейсбольной битой, это было только один раз». Я заинтересованно подняла голову. Так значит, он не просто привлекательный парень с милой улыбкой и красивым загаром. Он тоже может лгать, как и я. У него тоже есть вспыльчивая сторона. Может, нам и будет хорошо вместе.
Майкл вошел в кухню, засовывая в карман телефон.
– Отец собирается пробить для нас номер, – сказал он. – Не переживай. Тебе нужно что-нибудь поесть. Я собирался научить тебя резать овощи, но, наверное, тебе стоит просто посидеть. Мы можем сделать это в следующий раз.
Я улыбнулась, когда он встал возле плиты.
– Не стоит даже и пытаться. Результат, в любом случае, будет ужасный. Я плохо лажу с ножами. Мне бы не хотелось накормить тебя салатом с кусочками пальцев Люси.
– Всё получится, тебе просто нужно понять принцип.
Он взял лук и грибы и в мгновение ока порезал их на кусочки.
– А сейчас ты просто понтуешся.
Он сверкнул своей самоуверенной улыбкой через плечо.
– Что если и так?
Майкл выложил овощи и чеснок в сковороду. Их насыщенный запах наполнил кухню и мой рот наполнился слюной.
– Что ты готовишь?
– Лазанью.
– О, я люблю лазанью.
Он помешал содержимое сковороды, отчего аромат стал как будто еще насыщеннее, и добавил в него консервированные измельченные помидоры.
– Консервированные помидоры? Ты, определенно, издеваешься.
– А ты хочешь, чтобы я начал готовить соус? – вопросительно подняв брови, спросил Майкл. – Не думаю.
Я снова положила голову на стол. Кажется, боль стала уходить.
– Так значит у тебя есть сестры? – поинтересовалась я, чтобы не заснуть.
– Три. Я самый младший в семье, – ответил он, еще раз мешая содержимое сковороды. Оно пахло почти как пицца. Мне пришлось поднять голову, чтобы не залить стол слюной. – Алисия, Алианна, Ария, Майкл. Я единственный, у которого имя начинается не с «А». Одна из многих вещей, которые делают меня особенным.
Я закатила глаза.
– А дома есть кто-нибудь из них?
Меня интересовало, не появятся ли лишние рты на лазанью. Потому что я была уверена, что могу сама съесть целую сковороду.
– Нет. Алианна и Ария в колледже, в Беркли. Алисия живет на Манхэттене и занимается рекламой. Или модой. Что-то типа этого.
– Как ты можешь не знать, чем занимается твоя сестра?
Я всегда знала, что делает брат. Всегда. Я знала, когда он спит; какой у него урок; как долго продлится тренировка по плаванию; в какой кинотеатр он ходил, во время своего единственного свидания. Неохотно, но я заставила его сходить куда-нибудь с Лив, чтобы она прекратила ныть о том, какой Райан очаровашка, и что он никогда даже не обратит внимание на такую, как она.
Майкл пожал плечами, попробовал соус, а потом убавил температуру и закрыл сковороду крышкой.
– Ей тридцать два. К тому времени, как я научился ходить на горшок, она уже переехала. Сестра училась в колледже в Нью-Йорке и приезжала домой только на Рождество и летом на несколько недель. Честно сказать, я воспринимаю ее больше как тётю, чем сестру.
Мои глаза наполнились слезами.
– Это так печально.
Я не плакала, когда полицейские выводили меня из школы. Я не плакала и поддерживала мать, когда она рыдала над неподвижным телом моего брата. Я не плакала, когда оставила свой дом. Но у меня такое чувство, что я сделаю это сейчас. Может, головная боль повредила мой мозг. А может, это вообще опухоль.
Я решила поменять тему разговора и спросить о плавании.
– А как давно ты...
Майкл дернулся и вытащил из кармана телефон, а потом придавил его ухом к плечу, одновременно наливая воду в большую кастрюлю и добавляя соль.
– Привет, пап.
Я навострила уши. Зубы начали болеть так, как будто я наелась сахара.
– Угу, угу. Хорошо. Нет, не сейчас. Подожди секунду.
Он схватил ручку и лист бумаги со столешницы и что-то нацарапал.
– Я дам ей знать. Спасибо. Пока.
Майкл отключился, а потом с серьезным выражением лица, развернулся ко мне.
– Эти номера принадлежат автомобилю Джозефа Гудмена, адрес Гейтс Авеню 477, номер телефона 707-555-1299. Тебе знакомо что-нибудь из этого?
– Нет, – ответила я в смятении.
Это может быть помощник Спенса. Если он преследует меня, то, скорее всего, делает это не под своим именем. Он умен. Он же доктор. Или мог украсть машину. Джозеф Гудмен может быть каким-нибудь выжившим из ума полуслепым старичком, даже и не подозревающим о пропавшей машине, которую он уже давно не водил.
Был только один способ всё выяснить.
– Спасибо за то, что поговорил с отцом, – искренне сказала я.
– Рад был стараться, – ответил Майкл. – Хочешь, я позвоню Гудмену и пригрожу ему?
Я кивнула в сторону плиты.
– У тебя вода кипит.
Он забросил в кастрюлю листы пасты и повернулся ко мне.
– Так хочешь?
– Нет, – ответила я, тронутая его предложением.
Может, он когда-то и появился у кого-то с битой, но в этом деле она не поможет. Бейсбольная бита может вдребезги разбить и так рискованное существование Люси Блэк.
– Слушай, это может быть просто случайность. Может, это была даже не он и я просто беспричинно наложила в штаны.
Майкл сжал губы и покачал головы.
– Мне так не показалось, Люси.
– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? – мои слова прозвучали сдавленно, как будто я выталкивала их из себя. – Я просто хочу провести несколько часов не дума я о нём.
Я не стала уточнять что «он» – это Спенс или мой брат.
– Хорошо?
Майкл посмотрел на кипящую воду, потом на меня, потом на сковороду с булькающими помидорами и снова на меня. А затем он сделал то, чего я абсолютно не ожидала: Майкл шагнул ко мне, опустился на колени как рыцарь, ожидающий посвящения, и обнял так, что его лицо уперлось мне в плечо. Не в грудь, я это заметила. Тем не менее, я не удивилась. Он хороший человек. И заслуживает кого-то лучше, чем я.
Я наклонила голову, зарылась носом в его волосы и фыркнув, вздрогнула, когда завитки защекотали мой нос. От него пахло хлором с примесью чеснока и лука.
Ни я, ни он не сказали ни слова – если мы будем молчать, то не сможем загубить такой момент. Эта роль досталась его отцу, который громко хлопнул входной дверью и объявил о своем присутствии, парой очень выразительных откашливаний. Мы с Майклом отскочили друг от друга. Я, чуть было, не перевернулась на стуле, а Майкл едва избежал удара столешницы по голове. От шока у меня прошла головная боль.
– Добрый вечер, – хрипло сказал его отец.
На нём была полицейская униформа с фуражкой, крепко сидящей на голове и многочисленными сверкающими значками на груди.
– Ты Люси? Та, которую преследуют?
– Это я, – мне пришлось улыбнуться. – Но все в порядке. Я буду в порядке.
Он посмотрел на меня так, как будто может видеть сквозь кожу всё, начиная от внутренностей и заканчивая пульсом и кровью, начинающей приливать к моему лицу. Я почувствовала себя даже хуже, чем просто обнаженной.
– Дай мне знать, если кто-то станет беспокоить тебя, – сказал он. – Я позабочусь о нём.
Думаю, его понятия о заботе очень отличается от моего.
– Спасибо, сэр.
Он бросил на Майкла оценивающий взгляд.
– Ну что ж, – произнес он. Майкл уставился в свой соус так, как будто в нем были спрятаны пиратские сокровища. – Что у нас тут?
* * *
Когда отец Майкла уселся за стол, а вскоре к нам присоединилась и его мать, полная, розовощекая женщина с темными волосами, сквозь которые была видна седина, я сразу же начала придумывать оправдания, чтобы уйти: я плохо себя чувствую. Я только что вспомнила, что у меня аллергия на помидоры. Мою собаку сбил автобус и мне нужно мчаться к ветеринарную клинику, в которой уже находятся родители.
Тем не менее, я продолжала откладывать свою речь и вскоре, даже не заметив, как, уже активно наяривала лазанью. Я решила поесть и понаблюдать за их отношениями, как будто я в зоопарке или провожу медицинское исследование. Я заметила, как мать крепко, но не до боли сжала руку Майкла, когда из его рта случайно вылетело непристойное слово. Проследила за тем, как отец посмеялся над шуткой своей жены, отчего кусочки помидоров разлетелись по чистой столешнице. Обратила внимание на то, как заблестели глаза сына, когда он посмотрел на исследовательницу, и как эта самая исследовательница неожиданно очень сильно заинтересовалась своей пастой. То, как его семья общалась, дотрагивалась, смотрела друг на друга, то как они шутили – все было наполнено любовью. Я решила, что любовь – это очень захватывающе.
После лазаньи, мы полакомились мороженым, а после этого раздалось удивленное восклицание мамы:
– Посмотрите, как поздно. Тебе пора домой, Люси. Уверена, твои родители очень беспокоятся.
Я подумала, но не сказала: «Конечно, если вы под беспокойством имеете в виду то, что они даже не в курсе, что меня нет дома».
– Да, – вместо этого произнесла я.
– Ты сможешь доехать до дому? – поинтересовалась мама.
– Я не вожу машину.
– Почему?
Я встала.
– Просто не вожу. Я могу позвонить отцу.
– Не звони, – сказал Майкл, бросив раздраженный взгляд на мать, и я мгновенно успокоилась. Значит, в этом доме не все время витает любовь. – Я довезу тебя.
– Спасибо.
Его родители поцеловали меня – правда, самым настоящим образом поцеловали – на прощанье и дали мне с собой пластиковый контейнер с лазаньей. Он уютно устроился на моей ноге, тяжелый и теплый. Я знала, что как только до берусь до дома, то сразу же наброшусь на нее. Хотя в моей кухне, она уже не будет такой вкусной.
– Ну что ж, – сказал Майкл, когда мы припарковались возле дома.
Поезда опять прошла в тишине, но в этот раз, она была какой-то... уютной. Как тишина после шторма, когда воздух свежий и пахнет дождем.
– Увидимся завтра.
– Увидимся. Спасибо за то, что довёз.
Мы молча уставились друг на друга; от его нежного взгляда у меня все сжалось в желудке.
– Что ты думаешь об имени Джулия? – выпалила я, даже не подумав.
Майкл склонил голову.
– Хорошее имя, – сказал он. – Но даже близко не такое красивое, как Люси.
Он смотрел на меня, а я на него. А потом я наклонилась и поцеловала Майкла в щеку. Он замер. Я чувствовала, как под гладкой кожей бьется его сердце. Он тяжело сглотнул и этот звук эхом прокатился по его костям, мышцам и гладкой нежной коже прямо в мою голову.
– Люси...
Это фальшивое имя развеяло все чары. Я отстранилась, чувствуя себя как идиотка, и выпрыгнула из машины, боясь, что мой предатель-рот скажет или сделает что-нибудь ещё.
– Спокойной ночи! – прокричала я и поспешила в дом.
Я не оглянулась. Ни разу, но слышала, что он не отъехал пока я не зашла во внутрь.
Завтра. Я увижу его завтра. В животе начали порхать бабочки, но я быстро пресекла это. У меня есть куда более серьезные вещи, о которых нужно подумать. Завтра, опасно это или нет, я должна сходить по адресу Гейтс Авеню 477 и навестить мистера Джозефа Гудмена.
