Текст книги "Хочу тебя… сжечь!"
Автор книги: Амалия Март
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 14. Черная, черная магия
Артур
– Пап, ты серьезно? – Полинка закатывает глаза и цокает.
Где только научилась?
– Что?
– Эти колготки не подходят.
– Почему? – смотрю в хитрые карие глазки и не понимаю, они все такие в пять лет?
– Они красные. А нужны розовые.
– Виу, виу, полиция моды, – прикладываю руку к лицу и изображаю рацию. – Нужна поддержка с воздуха, красный код, повторяю, красный код!
Кнопка падает на спину и заливисто хохочет. Это лучший звук в мире. Отдушина после тяжёлой рабочей недели.
– Серьезно, Полин, розовые в стирке. Давай эти.
– Нет, давай тогда белые.
– На игровую площадку? Испачкаются.
– Ладно, я сама выберу.
Дочь встает с кровати и гордо шествует к комоду в пижаме с Китти. Смешно шлёпает босыми ногами по ламинату и картинно вздыхает. Выдвигает полку и начинается полет вещей в пространстве. Синие колготки, черные, белые, голубые – все летит на пол и приземляется раздражающей кучкой на полу.
– Кажется, мы уже обсуждали тему бардака в твоей комнате, – грозно выговариваю маленькой хаоснице.
– Я все уберу! Честно-честно!
А полет, тем не менее, продолжается… Спустя десяток перелопаченных вещей, Полина снова вздыхает и возвращается на кровать. Садится напротив меня и дрыгает ногами.
– Ладно, давай красные.
– Сама оденешься или помочь? – протягиваю ей изначальный набор одежды.
– Надень ты, я устала, – и снова плюхается спиной на матрас, вытягивая ножки перед собой.
– Мы же только встали, – смеюсь я. – Может, тогда не поедем никуда?
– Нет! – тут же оживает ребенок. – Я пошутила, я не устала!
Сборы растягиваются на сорок минут, прерываемые то мультиками, то срочным желанием съесть банан. Уже при выходе, когда натягиваем шапку, Полинка оповещает, что хочет в туалет. И всё начинается сначала. А я в предприпадочном состоянии буквально бьюсь головой об стену.
И как другие родители справляются без седативных препаратов? Воют на луну, держат бутылку рома в холодильнике, участвуют в диких оргиях по выходным? Что нужно делать, чтобы оставаться адекватным после очень непростой недели и пары бессонных ночей?
– Пап, ты чего так долго собираешься, вечно тебя ждать приходится, – возмущается чадо в итоге, полностью запакованное в зимний костюм и жалующееся на жару.
– Да, интересно, почему? – усмехаюсь, надевая ботинки. – Все, пошли.
Выходим в подъезд, закрываю дверь.
– Чур, пешком! – звонко оповещает дочь и убегает вперёд, по лестнице вниз.
У меня каждый раз сердце замирает, когда отпускаю ее одну скакать по пролету, все кажется, споткнется и полетит вниз кубарем. Наверное, нельзя быть таким мнительным родителем, но иначе не умею, каждый синяк ребенка – ощущается как собственный, каждая ссадинка болит на собственном теле. Эта функция автоматически встраивается в ДНК, как только твой ребенок впервые падает.
Догоняю электровеник уже на первом этаже.
– Кноп, только заедем к папе на работу на полчаса, надо кое-что доделать.
– Опя-я-ть, – многострадально тянет дочь. – Давай сначала играть, а потом на работу?
– Э, нет, ты потом устанешь, заснешь по пути. Сначала на работу, потом в торговый центр.
– Я не засну! Честно! Ну пожалуйста, пап. Ты же обещал!
– Садись, – открываю заднюю дверь и помогаю Кнопке усесться в детском кресле. – Обещания никто назад и не забирает. Но сначала нужно закончить дела, а потом весь день будем отдыхать.
– Устроим день Поли? – вспыхивают глаза ребенка.
– Да, день Поли, – улыбаюсь этой нашей маленькой традиции.
Давненько мы не устраивали таких мероприятий. С последнего завала на работе, когда я отрабатывал недельное отсутствие целым днём, посвященным хотелкам дочери. Помню, к концу дня оказался с накрашенными ногтями, подпевающим под караоке-версию "Холодного сердца". Интересно, что Кнопка придумает на этот раз?
Заснеженные улицы столицы в субботу с утра кишат автомобилями, словно у людей здесь не бывает ленивых выходных. Мы собираем по пути все светофоры и даже застреваем в пробке на Ленинградке. Поля нетерпеливо елозит на заднем сидении поминутно спрашивая, скоро ли мы приедем и даже проливает пару слезинок, заранее расстраиваясь, что так никуда сегодня и не попадём. Проблема живущего в другом ритме ребенка решается очень просто – телефоном с игрушками в ее руках.
Скучающе переключаю радиостанции, чтобы хоть как-то занять себя и не возвращаться в круговорот душащих мыслей.
Накрутил уже и так донельзя. Да что, блин, в этой Ведьме такого? Что за черная магия пополам с психиатрией?
Пришла, с ног свалила, все вверх дном перевернула, выпотрошив по пути до суха. Никакого объяснения своему идиотскому поступку я дать не могу. Она же мне даже как женщина не интересна! Была, возможно, на какой-то краткий полуночный момент, но вся романтическая дымка рассеялась в момент, когда она явилась под руку с братом. Что-что, а драк за игрушки у нас с ним никогда не было.
Что его – то его.
Но эта девица… Посланница дьявола, не иначе! То ли она так умело использует свои природой заложенные данные, то ли действительно колдует по ночам над чаном с кипящим зельем. И то, и то – полнейшая клиника.
А я ее барашек для заклания. Начнет звать в полнолуние на кладбище – не удивлюсь. Но и не пойду.
И так уже выставил себя полным дебилом. Набросился, как безумный, зажал, атаковал… Это только в фильмах работает, а в жизни можно и по морде схлопотать. Хотя на какой-то краткий миг мне показалось, что Ведьма отвечает. Но нет, судя по выражению ее лица, когда нас прервали – обманулся. Конечно, я помню, она – Артема. Вот уж кому не отказано в доступе и, судя по ее же словам, не единожды. Как быстро у них все закрутилось, неужели его мальчишеские ухаживания так быстродейственны?
Зачем снова думаю об этом? Мне не интересно. А постыдный срыв, если она не полная дура, канет в лету, как только Ведьма закончит свою работу и пропадет с горизонта. Останется только молиться, чтобы однажды она не примерила на себя нашу фамилию. Такого родства я, боюсь, не переживу.
– Приехали, Кноп, – отрываю ребенка от складывания виртуальной мозаики.
– Уже? – потягивается в кресле, а потом зевает.
Такими темпами до игровой мы не дотянем, отрубится прямо в офисе, а потом весь вечер будет скакать неугомонным козликом. Нужно срочно ее чем-то увлечь.
Поднимаемся в пустом лифте на наш этаж, проходим по звенящему тишиной коридору. Тут редко так бывает, даже в выходной, обычно пара тройка дежурных менеджеров сидит по кабинетам, а обслуживающий точки персонал снует туда-сюда с оборудованием. Но сегодня по-настоящему тихо.
Везде, кроме импровизированной приемной. Ещё на подходе я слышу странный треск и завывания. И тут даже интуицией обладать ни к чему, чтобы понимать, кто это. Я только надеюсь, что она не вызывает дьявола прямо за своим рабочим столом.
Быстрым шагом вхожу в приемную и застаю ошеломляющую картинку: Ведьма размахивает над головой кипой бумажек, быстро перебирая ногами и крутя бедрами. Она… танцует? Судя по вылетающим из ее рта нечленораздельным звукам, она ещё и силится подпевать. Полный ахтунг.
Глаза сразу цепляются за комичный видок сотрудницы: на ней дутые ярко-розовые штаны и облегающая водолазка под горло в тон. Светлые волосы распущены и, то и дело, подпрыгивают в такт движениям, цепляясь за огромные наушники на голове. Ведьма-меломанка!
– Пап, у вас ту вечеринка? – дёргает за руку дочь, выводя из транса.
– Да, похоже, тараканы в голове устроили настоящую дискотеку…
– Какие тараканы? – Кнопка в испуге округляет глаза, переводя на меня взгляд.
– Это я шучу так. Просто тетя развлекается.
Именно в этот момент "тетя" поворачивается, сделав очередной крутой поворот бедрами, и застывает. Да, увидеть свидетелей ее шаманских танцев она явно не ожидала!
Быстро стягивает наушники с головы и тупит взгляд.
– Здравствуйте, Артур Дмитриевич, – кротко здоровается и летит к своему рабочему столу.
Значит, ещё вчера Дьявол и рабовладелец, а сегодня Артур Дмитриевич? Как нежеланные поцелуи действуют на нечисть, оказывается. Знал бы раньше…
– Что Вы здесь делаете, Скворцова?
– Танцую, – пищит она из-за своего стола. – А! В смысле, добиваю документы. Осталось немного, сегодня все закончу и…
Это "и" повисает в воздухе каким-то серпом, задевает острым концом виски́, утяжеляет руки, тянет что-то в груди. Неприятное ощущение. Хотя лучшая новость за сегодня!
Коротко киваю и делаю шаг к кабинету.
– Ты похожа на мою куклу, – разносится где-то из-под стола.
Черт, Полина! Подхожу ближе, нависаю над двумя девицами.
– Эм, спасибо, – улыбается Ведьма моему ребенку. – Тебе нравится?
– Ага, обожаю розовый! На мне тоже розовое платье, только колготки красные, папа розовые постирал! – выдает всю подноготную сверхкоммуникабельное чадо. – Пап, раздень меня, я покажу!
Скворцова поднимает свои странные глаза на меня, на каре-зеленом дне плещется неприкрытое удивление. Присаживаюсь рядом с Полиной и тяну вниз язычок молнии на ее куртке.
– И шапку! – поднимает подбородок, чтобы мне было легче развязать ее.
Стягиваю куртку, шапку, манишку, и дочь остаётся в платье, заправленном в зимние штаны. Беспощадная зимняя мода.
– Какое красивое у тебя платье! – тут же подхватывает Скворцова, выдавая все это милейшим голосом.
Я закатываю глаза, раздражаясь от этого. Только тот, у кого нет детей, разговаривает с ними таким тоном, и дети этого терпеть не могут. Точно не моя Кнопка.
– Ага, – точно мне в противовес, говорит Полина и улыбается во весь рот новой знакомой.
А ещё говорят, что дети все чувствуют. И как после этого отпускать ее во взрослый мир, когда любая ведьма на пути способна ее обмануть и заманить в свой пряничный домик?
– Пошли, – говорю дочери. – Включу тебе мультики на телефоне, пока работаю.
Кнопка радостно вкладывает ладошку мне в руку и шагает в кабинет, то и дело, оглядываясь на безумную блондинку.
– Папа, какие красивые у нее волосы! – шепчет, едва мы оказываемся за дверью.
– Угу, – неопределенно машу рукой.
– Что тебе включить? Леди Баг? Три кота?
– Рапунцель!
Ещё бы. Усаживаю дочь в комнате отдыха с телефоном в руках и возвращаюсь к рабочему столу. Вчера так и не удалось закрыть все задачи, как ни пытался, мозг услужливо сворачивал с рабочей колеи в идиотские рассуждения. Сегодня для этого времени нет, хотя делающая вид, что ничего не было девушка подбрасывает очередную порцию дров в затухающий очаг самобичевания.
Ты подумай, явилась в выходной, лишь бы больше не встречаться с безумцем, нападающим на нее без предупреждения. Есть, значит, мозги за всем этим психоделом.
Силой воли заставляю погрузиться в работу и начать уже реально решать задачи. Разгребаю почту, отправляю Ведьме электронную версию договора, на котором братишка умудрился поставить пятно, и заношу в планинг на понедельник встречи.
Спустя минут сорок понимаю, что в комнате отдыха подозрительно тихо. А к пяти годам истина, что тишина равно парочка седых волос, плотно выбита на подкорке. Заглядываю в прилегающую комнату и не обнаруживаю дочь. Да твою мать, как она так незаметно прошмыгнула мимо меня!
Надеюсь, у Скворцовой хватило ума не дать маленькому ребенку разгуливать в одиночку по этажу.
– А у моей учительницы танцев черные волосы, она некрасивая, – слышу рассуждения ребенка, едва выхожу из кабинета. – А ты красивая!
– Спасибо, – следует тихий смех.
– И мне не больно, ничуточки!
От последних слов я мысленно теряю ещё несколько темных волосков на голове и представляю уже кровавые сцены с разбитыми лбами и рассеченными губами. Полинка такая непоседливая. Единственная в своей группе в саду, кто постоянно ходит с разбитыми коленками.
Выглядываю из-за гардеробной и застаю умилительную картинку: дочь смирно сидит, пока ей плетут косы. Ещё недавно – исчадие ада, сейчас – ангел во плоти, перебирает тонкие пряди дочери длинными пальцами, то и дело, щекоча Полинку за ухом, отчего та заливисто смеётся.
В горле собирает ком размером с материк. Картинка слишком…
Черт!
Глава 15. Пора ставить свечку
Яна
Позор, он как насморк, хочешь – не хочешь, а в самый неподходящий момент…
Я была просто уверена, что в субботу сюда никто не нагрянет. Вот просто уверена! Даже у Артема вчера мягко выведала, мол, Дьявол, наверное, и по выходным на работе торчит, трудоголик и властолюбец. Но нет, уверил меня Супермен, бесстыдно закидывая руку на плечо, у него же Полина…
По выходным.
Ага, а по будням можно и чужих девушек нацеловывать. Изменник!
Весь сеанс потом попкорн в горло не лез, и яркие картинки с сочными кровавыми сценами прошел мимо. Так что после кино разговор не клеился, поцелуй под ночным небом не свершился, а сон, спустя три часа валяния в кровати, так и не пришел.
Разбитой по утру я себя не чувствовала, скорее наоборот, в предвкушении освобождения. Словно сейчас перережу бечевку, которой мне к ногам привязали камень. И все – свобода, равенство, братство. В смысле, никакого больше братства…
Над сборами сильно не парилась: нацепила теплые лыжные штаны, чтобы отогреться за все мерзлые дни минувшей недели, не красилась, не возводила приличный причесон. Пришла и сразу взялась за работу.
В честь побега из царства Аида, врубила The Prodigy и бессовестно подпевала на своем школьном английском. Выходило жалко, знаю, но страдать не мне, так что… В какой-то момент так разошлась, что вскочила с места и начала дикие пляски под очередной крышесносный трек. Ноги вспомнили все, чему мы с Дианкой когда-то учились под хиты MTV и приплюсовали сюда модные тиктокерские штучки. А что? Могу себе позволить!
Раз, два, бедро пошло…
И раз, два, ручки выше!
Листиками пошелестела.
"Жги, Скворцова, это твой последний день на Титанике!" – пронеслась шальная мысль.
А, не. Просто последний. Судя по прожигающим темечко лазерам. И когда только успел обменяться с Суперменом орудием для убийств? Так и чувствую в груди дырку от двух яростных лучей.
– Здравствуйте, Артур Дмитриевич, – как неловко получилось! Уже в который раз. Словно проклял кто!
Юркнула на рабочее место, плюхнулась в кресло и согнулась так, словно и не было меня здесь. Господи, за что ты так со мной, за все двадцать семь лет столько позора не набралась, как за последние дни. И надо же так напакостить именно сегодня, в двух шагах от свободы, когда мысленно уже вышла за забор и помахала Дьяволу ручкой.
– Что Вы здесь делаете, Скворцова? – гремит где-то над головой, но я свою от стола не отрываю, напротив, касаюсь дерева лбом и мысленно вою.
– Танцую, – выходит из меня дебильное. Дура, дура, дура – тихонечко бьюсь головой о столешницу. – В смысле, добиваю документы. Осталось немного, сегодня все закончу и…
Так и хочется добавить "свалю на все четыре, как ты и хотел".
Но не будем раззадоривать Дьявола, помним, к чему это привело в прошлый раз.
Слышу, как мужчина разворачивается и идёт в направлении своего кабинета. Да, давай, скройся с глаз долой, из се… мыслей прочь.
– Ты похожа на мою куклу, – раздается прямо возле уха.
Я подскакиваю на месте, словно ужаленная. Это ещё что такое?
Маленькое курносое чудо, упакованное в огромную цветастую куртку и дутые штаны, с интересом меня изучает. Я изучаю ее в ответ. Она чем-то напоминает мне Дианку – такая же пухлощекая и улыбчивая в этом возрасте была и клеилась ко мне, тогда уже подростку, как банный лист.
Курносая радостно вываливает всю подноготную о себе, своих предпочтениях и своем отце. Когда две вселенные в моей голове стыкуются – пухлощекий ангел и жгучий Дьявол – я выпадаю в осадок. Смотрю на Чертовского, словно у него реально рога выросли. Хотя нет, это у его жены, очевидно, рога выросли вчера где-то между обедом и шестью.
О, черт, только этого моей заснувшей совести не хватало: дети, жены и на вершине этой корявой фигуры я – коварная соблазнительница.
Как сказала бы тетя: без свечки теперь не обойтись.
Дьявол уводит дочь с собой в кабинет, я ещё несколько раз прикладываюсь лбом о столешницу, пеняя на коварные зигзаги судьбы, и вдоволь удовлетворившись наливающейся шишкой, возвращаюсь к работе. По ходу и с Артёмом теперь попутной звёзды нам не ловить.
И так было комси-комса…
А теперь после моего опрометчивого затмения с участием дьявольских поцелуев, когда есть явная пострадавшая сторона…
– Ох-хо-хо-хо-хо, – шумно вздыхаю я.
– А я на танцы хожу! – звучит звонкое слева.
Так и заикой можно стать, мать твою! Откуда она взялась вообще? Но ребенок не виноват, это все я, мои расшалившиеся нервишки и очевидно проблемы со слухом. Пора завязывать с долбежкой в "ушах". Так что я оборачиваюсь и улыбаюсь малышанделю.
– Здо́рово! Нравится?
– Ага, мы там мостик делаем и ещё шпагат, и колесо. Но у меня пока не получается… – грустно констатирует курносая.
– Открою тебе секрет, – немного понижаю голос, наклоняюсь к ней и оборачиваюсь, словно проверяя, что нет свидетелей. – Я до сих пор колесо делать не умею! И на шпагат садиться тоже!
– Да это же легко! – машет рукой малышка. – Смотри!
И плюхается прямо на холодный кафель, раздвигая ноги. Хорошо, что она в теплых штанах, а то ее отец точно мне голову открутит!
– Блин, неудобно, штаны мешают, – пыжится ребенок.
Пропускаю мимо ушей это ее "блин", в чужой монастырь, как говорится, со своим доисторическим ветхим уставом… Но вообще негоже девочке…
– Как тебя зовут?
– Полина.
А, вот какая Полина…
– А я – Яна.
Протягиваю руку для знакомства. Девочка поднимается с пола, отряхивает руки о штаны и вкладывает свою ладонь в мою. Другой рукой откидывает волосы, все время спадающие ей на глаза, и вынимает одну прядь изо рта, смешно отплевываясь. Очевидно, тщательно зачесанные с утра в хвост волосы окончательно разлохматились под шапкой.
– Причесать тебя? – спрашиваю Полю.
– А ты косы умеешь плести? А то папа только хвост или кукешку может, – девочка вертит пальцами над головой, изображая, видимо, возможности отца.
"Кукешка" – вызывает и смех, и умиление, честное слово. Люблю детей.
– Умею. Тебе одну или две?
– Ам, – задумчиво прикладывает ко рту палец курносая. – Две!
– Садись, – встаю со своего кресла и хлопаю по нему рукой. – Сейчас расческу найду.
Открываю сумку и вытряхиваю часть содержимого на стол. Вываливается кошелек, косметичка, грёбаные носки с авокадо – и когда я, блин, разберу этот хлам, – а следом расческа и светящиеся ультратонкие… Нервно хватаю пачку, пока любопытное создание не увидело и не разгорелось любознательностью. Фух. "Опасный момент!" – голосом Гусева звучит в моей голове.
Так, нужны же резинки ещё. Одну снимаю с покосившегося хвоста на голове Полины, вторую со своей руки – домашняя привычка цеплять на себя резинки, чтобы в любой момент убрать с лица волосы.
Пока расчесываю и разделяю волосы на прямой пробор, курносая рассказывает про свой садик и воспитателей. Начинаю плести первую косичку, аккуратно захватывая темно-русые пряди. Детские волосы отличаются от взрослых, они тоненькие и очень мягкие, если их неплотно сплести, коса растрепится за пару минут. Интересно, ее цвет станет темнее? Как у отца?
– У тебя красивые волосы, – говорю малышке. – Такие длинные!
– Когда мне будет десять лет, я их покрашу! Папа мне обещал!
– Прямо в десять лет? Ничего себе.
– Он сказал, когда я стану взрослой. Десять это же уже взрослая!
– А я не красила волосы до двадцати лет, представляешь?
– У тебя красивый цвет, как у Рапунцель. А у моей учительницы танцев черные волосы, она не красивая. А ты красивая!
– Спасибо, – смеюсь над простотой детских суждений. Вот так вот: светлые волосы хорошо, темные – плохо. Интересно, своего папу она тоже причисляет к некрасивым?
– И мне не больно, ничуточки! А то бабушка все время так волосы тянет!
– А мама? – задаю вопрос просто для поддержания разговора, правда. Никаких тайных замыслов. Но у такой классной девчонки, должно быть, и мама классная.
– Полин, мы же договаривались, что ты в кабинете сидеть будешь, – прерывает на самом интересном месте низкий нервный голос.
Но мне и не интересно, да. И нечего так на меня смотреть, будто я государственные тайны выведываю тут у его ребенка.
– Я прическу делаю. Красиво? – звонко спрашивает Полина отца.
Тот отпускает мой взгляд, попутно заставив звенеть внутри каждый нерв, и переключается на дочь. Его лицо тут же смягчается до незнакомого мне выражения. Это что, любовь?
Я̶ ̶т̶о̶ж̶е̶ ̶х̶о̶ч̶у.
– Красиво. Заканчивайте и поедем, – мягко говорит брат-близнец Дьявола. Или это просто версия доктора Джекилла, а мне все время являлся Хайд?
Заканчиваю первую косу, скрепляю своей синей резинкой и приступаю ко второй. Чертовский снова скрывается в кабинете, очевидно, не желая разделять со мной одно помещение. Что ж, это глубокое презрение обоюдно.
Только захватываю первые три пряди, как звенит идиотский входной звонок. И кого тут принесло в субботу и без ключей? День ведь не для посетителей. С секунду размышляю пустить ли нежданного гостя, но потом решаю, что не пустить будет идиотизмом, когда, очевидно, офис работает.
Из коридора слышатся шаги, и каким-то шестым чувством я понимаю, что это Артем. Иногда мне кажется, что он прошел какие-то курсы, где говорилось: не давай девчонке и шанса забыть о тебе, и к седьмому свиданию она будет твоя! Но мне даже нравится, что он такой целеустремленный, давно я не чувствовала себя такой востребованной у противоположного пола. Ещё бы не маячил один темноволосый Черт на горизонте…
– Артем! – кричит курносая и спрыгивает со стула, даже не подумав, что я тут, вообще-то плету вовсю.
Она влетает в объятия младшего Чертовского, тот приподнимает ее на руках и громко чмокает в лоб.
– Привет, Полинка! А я как раз в гости к вам собирался сегодня.
– Ура! А поехали с нами на игровую площадку! Покатаешься со мной с горок, а то папа точно не будет.
– Ух, не знаю даже, предложение такое соблазнительное, но только если возьмём с собой Яну, – кивает на меня и подмигивает.
О нет, нет, нет.
– Познакомилась уже с ней?
– Ага! Она мне косы плетет!
Артем чуть отстраняется от ребенка и смотрит на нее с прищуром.
– Кажется, что-то пошло не так…
– Мы ещё не закончили! – смеётся курносая.
– А, ну давай тогда, заканчивайте и поедем. Ты же не против, Ян?
– Эм…
Прикусываю щеку изнутри, судорожно придумывая, чем могу быть занята. Кидаю взгляд на телефон, а потом на рабочий стол. Точно!
– Я ещё не закончила, нужно сегодня внести документы, – нагло, нагло, нагло вру. Осталось три бумажки – дело трёх минут.
– Папа! Па-па! Возьмём Артема с собой? – кричит Полина, снова усаживаясь в кресло.
Я опускаю взгляд и сосредотачиваюсь на прядях. Правая – левая, правая – левая. Все лицо почему-то горит, жар стекает на шею и грудь и вызывает желание почесаться.
– Если у Артема нет планов… – спокойно звучит от гардеробной.
– Никаких! – весело отзывается Супермен. – А Яна в понедельник закончит, да?
Я с ужасом поднимаю взгляд и округляю глаза. Но вместо улыбчивого лица Чертовского младшего, почему-то сталкиваюсь с острыми чертами старшего.
Нет, ну нет.
Однозначно, пора ставить свечку.
