Текст книги "Хочу тебя… сжечь!"

Автор книги: Амалия Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 44. Внутри тлеют пожары

Артур

– Ты чего такая вялая, Кноп? – спрашиваю ребенка, ковыряющегося в любимой каше.

– Не знаю, – грустно вздыхает дочь, продолжая делать мешанину из кукурузной каши с вареньем.

– Поедем сегодня в парк развлечений? – желания никакого, но ради ребенка потребность лежать и рефлексировать уходит на второй план.

– А Артем с Яной придут? – поднимаются на меня полные надежды глаза.

– Нет, Кнопыч, сегодня только мы с тобой.

–Тогда не хочу, – Полина подпирает щеку ладошкой и снова устремляет взгляд в тарелку.

Я очень стараюсь, но мое настроение невольно переходит и на дочь. Я тоже ничего не хочу. Ни есть, ни ехать куда-либо. Прошедшая неделя выдалась не простой. Хотя ничего из того, что я ждал, не произошло: никаких сцен, слез, криков, бросаний мне в лицо заявлений на увольнение. Готовился отбиваться от проклятий, а в итоге еле вынес тишину.

Она в очередной раз смогла меня удивить.

– Что-то аппетита нет, – сдается, наконец, Поля и отодвигает тарелку. – Можно я мультики посмотрю?

– Да, иди.

Дочь вылезает из-за стола и тихонько выходит. Я откидываюсь на стуле, делая очередной глоток крепкого чая. Две тарелки с остывшей и нетронутой нами кашей смотрятся одинокими островами посреди океана безнадеги.

А ведь когда-то мне нравилось, что мы с ней только вдвоем. Размеренно, по накатанной. Я долго к этому шел, через колики, молочные зубы, первые шаги и кризис трёх лет. Радовался, что, наконец, вылез из болота, встал на ровные рельсы и уверенно качу свой вагон в столь же тихое будущее. Почему же сейчас кажется, что какой-то детали не хватает? Рычага давления что ли.

Из большой комнаты доносятся знакомые звуки песенки про море. Ловлю очередной непрошеный флешбэк: вечер, мы держимся за руки, между нами спит дочь. Тепло и уютно.

Болезненный укол проходит сквозь солнечное сплетение и оседает занозой в груди. Не думал, что будет так сложно. В конце концов, это был короткий роман, несколько ярких дней, пара незабываемых вечеров. Не из-за чего впадать в экзистенциальный кризис. И все же, мысли о смысле одинокого существования, бренности родительства и сопутствующих идиомах не дают войти в привычный ритм жизни.

На смену пожарам, выжигающим дотла все нутро в течение прошедшей недели, пришла опустошающая темнота. Такая тихая и холодная, что страшно. Словно после болезни, когда тебя, наконец, отпускает агония, но теперь совершенно нет сил.

Одни вопросы. Нужно ли было так рубить с плеча? Стоило ли вообще поднимать эту тему? Настолько ли категорично мое видение будущего?

Я задаю себе эти вопросы шестой день. С того самого момента, как стоял на морозе и смотрел в спину удаляющейся девушке. И каждый раз ответ не изменен: да, я категоричен, да, это критично. Будь это иначе, она была бы сейчас здесь, смеялась над тарелкой с кашей, рисовала бы рожицы вареньем и выбирала вместе с Полей колготки в цвет платью для парка развлечений. И третий стул за маленьким столом не пустовал.

Как и моя душа.

Полина лежит на диване и в стотысячный раз пересматривает "Моану". Ребенок явно не в настроении сегодня, не носится по квартире, как угорелая, не просится в парк, даже пижаму после сна не переодела. Это необычное для нее состояние, но, если взрослый человек может проснуться не в духе, почему такое не может произойти и с ребенком?

Смотрю, как она обнимает своего плюшевого леопарда, вздыхает на грустном эпизоде мультфильма, и у меня сжимается сердце. Не уверен, что в состоянии сегодня ей помочь. Не тот эмоциональный фон. Но точно знаю, кто может.

Верчу в руках телефон, размышляя, достаточно ли прошло времени, чтобы звонить, или лучше написать. Но раз уж наш с ним камень преткновения убран с дороги, нет смысла выдерживать паузу в отношениях с братом.

Он снимает трубку после шести гудков. Засранец. Знаю же, что не выпускает телефон из рук, но не хотел отвечать.

– Все еще винишь меня во всех бедах на Земле или уже остыл?

– Не во всех. Экономику США подорвал не ты, – сухой ответ мне в трубку.

– Полина скучает, может, засунешь свою раненую гордость подальше и навестишь ее?

– Вы сегодня в парке, как всегда?

– Нет, она отказалась идти.

– Ладно.

– Ладно?

– Я же сказал: ладно. Но только ради твоего прекрасного ребенка, который, к счастью, совсем на тебя не похож.

– К счастью, – горько хмыкаю я.

Тёма приходит через два часа, когда "Моана" уже позади, а "Холодное сердце" в процессе. Снова. Бросает на меня короткий красноречивый взгляд в духе "жаль, что ты родился первым" и идет играть с Кнопкой. Меня они с собой не зовут, сидят на ковре, посреди гостиной, точат сладости, которые принес Артем, и тихо шушукаются, складывая башню из деревянных брусков.

– Она заснула, – заглядывает на кухню брат спустя пару часов.

Облокачивается на стойку кухонного гарнитура позади и скользит взглядом поверх моей головы. Даже в глаза не смотрит.

– Странно, она давно уже днем не спит. Даже в садике, – боюсь, как бы Кнопка не заболела.

– Я ее там укрыл, мультики выключил, – кивает головой в сторону коридора.

– Спасибо.

– Я пойду.

– Может, поговорим? – выключаю планшет и киваю на стул напротив.

Тёма скептически осматривает предложенный стул и, наконец, переводит взгляд на меня. Тот самый, классический взгляд младшего брата, обиженного судьбой.

– Ты же знал, что она мне нравится.

– А ты, что она нравится мне – нет, – киваю.

– Только не надо мне заливать про большое и светлое чувство, тебе просто работать рукой надоело.

Точно, заговорил Тёма-подросток.

– Ты правда так думаешь?

– Не знаю, – бурчит брат. – А это так?

– Нет. Это сложно объяснить, но такое просто случается. Никто не собирался играть на твоих чувствах или утирать тебе нос. Просто два человека понравились друг другу, разве это такое преступление?

– И что теперь? Вы вместе? Все серьезно?

Я молчу, опуская взгляд на стол. Как ему объяснить?

– Полина попросила меня быстрее жениться на Яне, – хмыкает Тёма. – Чтобы она стала ее мамой. Я объяснил, что это так не работает. Поговорил бы с дочерью, у нее настоящий хаос в голове по поводу родственных связей.

Брат отодвигает стул напротив и, наконец, садится, подпирая голову руками.

– А ещё она сказала, что Яна уже неделю не приходит играть. Так что у вас?

– Перерыв, – выдаю самое пространное слово, из имеющихся в арсенале.

Хотя какой к черту перерыв?

– Охренеть, – смеётся младшенький. – Уже? Так и знал, что ты все просрешь.

Достает телефон, снимает блокировку с экрана, начинает что-то быстро печатать.

– А ведь я ее предупреждал, – лыбится он, не прекращая барабанить по экрану. – Без обид, брат, но, если ты такой идиот, я свой шанс не упущу.

Отрывается от телефона, кладет его экраном вниз и кидает на меня надменный взгляд. Я готов разбить его рожу о стол, чтобы стереть эту дебильную ухмылку.

– Что значит, ты ее предупреждал? – выходит сипло от душащей меня злобы.

– Согласись, ты играл грязно, крутив с ней за моей спиной. Я тоже засунул свое благородство куда подальше и рассказал Яне, что с тобой ее ничего не ждёт. Никаких перспектив. Зеро. Она, видимо, прислушалась. Я прав?

Так вот откуда ноги растут. Если бы не он, того судьбоносного разговора, возможно, и не было бы. Не тогда. Не на такой эмоциональной ноте.

Мысль, что все можно было обсудить с холодной головой и, подобрав правильные слова, оставив надежду на другой исход, теперь брезжит пламенем на горизонте. Но ничего не откатить назад. Не отменить своего решения, не изменить ее. Так стоит ли кровь брата того, что и так было бы неизбежно?

Его телефон издает звук входящего сообщения. Он переворачивает экран, читает оповещение и расплывается в ещё более гадкой ухмылке, чем до этого.

– Что тебе нравится в ней? – спрашиваю вместо того, чтобы надавать ему по щам.

– Она на Стасю похожа, – пожимает он плечами. – Помнишь, мы встречались в десятом классе. Я был ужасно в нее влюблен, никто после так не западал в душу. А Яна да. Просто как щелчок – раз – и думаю только о ней.

– Похоже на одержимость.

– Ну и пускай. Одержимость, любовь – одна сторона монеты с разного ракурса.

– Найди уже себе работу, – рявкаю я.

– Обязательно, брат, – Тёма встает с места. – Как только верну свою девушку.

Ему повезло, что дверь на выход рядом с кухней. Лишняя минута промедления и мы бы вспомнили детство. Плечо как раз зажило.

Как только за братом закрывается дверь, я начинаю отмерять квартиру шагами. Неужели он переписывался с ней? Есть ли шанс, что они сойдутся? Почему так крутит внутри, натягивая каждый нерв до предела?

Ревность? Собственничество?

Идиотизм.

– Папа, – звучит тихий голос Кнопки.

Заглядываю в комнату и сразу понимаю, что с ребенком что-то не так. Глаза красные, от подушки оторваться не может.

– Пить хочу.

– Сейчас, Кноп.

Приношу дочери воды, она жадно глотает и морщится. Лоб раскален.

Всё-таки заболела.

Глава 45. Лучшая Лига

Яна

«Чем занимаешься?»

Прилетает с хорошо знакомого номера в субботу днём.

«Чищу карму» – отправляю в ответ насмешливое.

«Интригует. Можно я присоединюсь, а то на мне, кажется, сглаз»

«Только если принесешь пиццу к моему очищающему душу Кагору»

«Заметано»

И вот спустя чуть более, чем час, звонок: "Я у подъезда".

А я думала, он шутит. Но Артем такой Артем – ему только тряпочкой помаши, рванет на зов. Не, он не баран, настоящий бык! Называю ему номер квартиры и этаж, он поднимается.

Интересно, что здесь не бывал даже Дьявол. Да и не стремился, у него же своя жилплощадь, более обжитая, чем моя, а времени нам коварная судьбинушка выделила всего ничего. Интересно, Артем уже знает? Что вообще сказал ему брат?

Надо признать, что только ради секретной политинформации я его к себе и позвала. Мое эго упорно желает знать, страдает ли Дьявол так же, как я.

– А кто ты по гороскопу? – задаю вопрос, едва открываю дверь.

– Овен.

Всё-таки баран!

– Понятно, – киваю сама собственным мыслям. – Проходи.

Я даже прихорашиваться не стала: на голове лохматый пучок, на теле – старая растянутая футболка с Бобом Марли для депрессивных вечеров. Примерно под его глазом виднеется жирное пятно, которое так и не удалось отстирать ещё от предыдущего забега по вредной пище во время великой любовной лихорадки. Чувствую, сегодня появится ещё одно под вторым, для равновесия. Ведь в руках у Артема целых две коробки пиццы и одна обезоруживающая улыбка, почему-то сейчас отдаленно напоминающая другую, более дьявольскую.

Чертовский-младший, мой тайный агент в тылу врага, хоть и сам об этом не догадывается, снимает куртку, ботинки и проходит по заданному мной направлению в гостиную.

В комнате дикий бардак. Картинка из мультика серии "Просто приходил Серёжка, поигрались мы немножко". Только никто кроме моей апатии не заглядывал. Так что мне почти не стыдно за валяющиеся обертки от конфет, одежду, сваленную кучей, и стаю грязных кружек на столе, перед телеком.

– Ла-а-адно, – тянет Супермен. – Смысла притворяться, что ничего не знаю и делать вид, что меня не пугает окружающая тебя атмосфера, не вижу. Я как раз от Арта. Он выглядит куда лучше.

Кто б сомневался! Даже Ульяна заметила, что он держится, будто ничего и не произошло. Либо для него это реально ничего не значило, либо он умеет держать свою чертову рожу кирпичом. И если в последнем пункте можно только позавидовать, то в первом – съездить ему по физиономии тем самым кирпичом. Бесчувственный Дьявол!

– Вино будешь? – приподнимаю наполовину осушенную бутылку. Ту самую, что скрашивала мне каждый горький вечер на этой неделе.

– Я бы лучше выпил кофе. У тебя есть?

– Ага, – киваю я.

– Хотя если это та зелёная бурда, лучше пристрели меня на месте, – смеется Артем.

– Должна тебе признаться, раз уж мы заключили пакт о дружбе, – в очередной раз напоминаю я. – Что тогда в кофейне я так переволновалась, что попросила первое, что увидела в меню и даже не подозревала, что такое это загадочное "матя́". А потом было как-то неловко признаться.

– Слава богу, – закатывает глаза Кент. – Я бы не смог с этим смириться.

– Да ну тебя, – толкаю его кулаком в плечо и иду на кухню. – Располагайся. Я как раз собиралась посмотреть "Лигу справедливости" Зака Снайдера. Станешь частью этого исторического момента!

– Окей.

– Тебе с молоком?

– Да. Три сахара.

– Хорошо! – кричу уже с кухни.

Следующие четыре часа мы едим пиццу, пьем повышающее пульс количество кофе и громко восхищаемся переснятой версией фильма 2017 года. Я восхищаюсь. Артем, оказывается, не смотрел. Как и все предыдущие фильмы киновселенной. Он даже не знал, что Бэтмена нынче играет Бен Аффлек!

А ещё он все пытался повернуть разговор в неугодное мне русло, за что я несдержанно шикала на него. Не дам себе испортить вечер! Хотя изначально и хотела выведать у него всю информацию о брате, но вот это "он выглядит получше" итак все расставили по местам. Страдаю здесь только я. Закрыли тему.

Несмотря на несметное количество выпитого кофе, после фильма меня неумолимо вырубает. Прямо на пахнущей Суперменом футболке. Логично, ведь она все еще на его теле.

Просыпаюсь я пару часов спустя оттого, что у меня затекла рука. И шея. Под головой что-то очень твердое, во рту пустыня, жаждущая дождя. Ах да, Артем, пять кружек кофе, две огромные пиццы.

Он не спит. Сидел все это время не шевелясь, давая возможность мне отдохнуть на его коленях. Он по-прежнему самый могущественный супергерой из всех, что я знаю, ничего не изменилось.

Я неловко выпрямляюсь, протираю заспанное лицо, видок у меня должно быть…

Он тянется ко мне рукой, заправляет выбившиеся из пучка пряди за ухо и смотрит, смотрит, смотрит. Совсем неподобающе атмосфере и моему внутреннему состоянию. Ну почему на него ничего не екает? Это было бы так просто…

– Я люблю его, – ляпаю первое, что приходит в голову. – Идиотизм, скажи? Мы и знакомы-то всего ничего. И он успел проявить не лучшие свои качества. У нас разные жизненные цели, видение будущего, образ жизни, – тараторю я. – Но это чувство ни с чем не спутаешь, понимаешь?

Глаза непроизвольно наполняются влагой, и я опускаю взгляд себе на руки.

– Он говорил что-нибудь?

– Да, – хрипло выдает Супермен. – Что у вас перерыв.

Я болезненно хмыкаю.

– Перерыв, – тихо вывожу губами. – Какое обнадеживающее слово.

– А это не так?

Я пожимаю плечами. Это тонкое балансирование на узкой дощечке: нельзя обнадеживать Супермена отрицанием и себя тоже нельзя обнадеживать согласием.

– Так почему же он? – спрашивает Артем, упираясь локтями в свои колени. – Он дарил более красивые цветы? Водил тебя в лучшие рестораны? Лучше шутил?

Всё-таки Супермен совсем ещё мальчишка. Искренне полагает, что красивыми ухаживаниями и лёгким нравом можно завоевать девушку. И не познал пока главного: это просто притяжение.

– Не было никаких цветов, да и не добрались мы ни до одного ресторана, – вспоминаю я. – Такое просто случается. Просто два человека понравились друг другу, сработала какая-то химия, пошла цепная реакция.

Артем едва слышно усмехается.

– Я пойду, – вскакивает на ноги.

– Ты на меня не обижаешься?

– Нет, – не смотрит на меня. – Но френдзона – это, наверное, все же не мое, – изображает на лице легкую усмешку.

– Прости, – в очередной раз слетает с губ.

– Не за что. "Такое просто случается" да?

Дверь своим тихим щелчком отмеряет последнюю границу моей выдержки. Всё-таки нытик побеждает. Он оседает прямо в коридоре на полу, зарывается лицом в ладони и плачет.

Словно от безысходности, но на самом деле от высвобождения.

Я люблю его.

Какой же идиоткой нужно быть, чтобы от этого отказаться.

Глава 46. Ходьба по минному полю

Яна

На мне самое короткое платье из возможных.

Настолько, что дурацкий амулет на привлечение любви, который я нацепила на себя спустя неделю агрессивного игнорирования, вполне может показаться из-за его кромки. И это даже хорошо, ведь тогда не придется прибегать к другим пунктам моего плана, все сработает и так.

– Я так понимаю, ты передумала увольняться, – звучит от Ульяны.

– Ага, – сажусь на край стола и подкрашиваю губы ярко-розовой помадой, в тон вырви глаз платью.

– И в подарок для босса ты решила преподнести себя.

– И снова в точку, Женщина-кошка! – хихикаю и спрыгиваю со стола.

С тех пор, как я прошла ритуал очищения Кагором и слезами, в голове наступила полная ясность. Всё-таки Кристина знает толк в этих шаманских штучках. Хотела ещё рыбку Дори кокнуть для верности, чтоб новый кармический путь запустить, но та так успокаивающе дрейфовала по трехлитровой банке, что рука не поднялась.

Я всё-таки адекватная женщина.

– Он еще не пришел? – киваю на кабинет Чертовского.

– Задерживается, – с интересом наблюдая за мной, говорит Уля. – А что ты?..

Она не успевает договорить, а я уже лечу в сторону его кабинета. Распахиваю дверь, включаю свет. Как хорошо, что он не закрывает его на ключ!

Первым делом бросаюсь в комнату отдыха и запускаю дьявольскую кофе-машину. Запасы кофе, как я посмотрю, он пополнил. Но я всё равно захватила свой, как извинение за тот инцидент. Сорт посоветовал мне супергеройский брат, явно шарящий в этом лучше меня. Благородный, благородный Артем не остался равнодушным к моей просьбе проконсультировать. Может он и покинул добровольно френдзону, но все равно остался моим другом.

Когда уцелевшая чашка из парного набора к кофе-машине наполняется ароматным напитком, я аккуратно несу ее к Чертовскому на стол. Пишу краткую записку «На этот раз без моей ДНК» и подкладываю уголком под кружку. Теперь время подарка.

Сумка, черная дыра моей жизни, по-прежнему до отвала забита хламом. Небольшую коробочку найти не так легко, особенно, когда пальцы то и дело цепляются за другую – меньше и провокационнее. Я поняла намек, Вселенная! Но презервативы – совсем не то, что захочет увидеть у себя на столе именинник. Вынимаю дурацкий коробок с тонкими светящимися и кладу на стул, рядом с сумкой. Туда же кошелек и паспорт. Боже, да есть там дно вообще?

Нащупав, наконец, прямоугольную упаковку, не сдерживаю радостный крик. Да! Вытаскиваю яркую коробочку и тут же дёргаюсь от голосов в приемной. Дверь я специально оставила открытой, чтобы не спалиться. Быстро кидаю подарок на стол, хватаю вещи со стула и вылетаю из кабинета.

К счастью, это не Артур, а тот самый Федоров, поклонник булочки Ульяны. Горячо выдыхаю и успокаиваю сердцебиение. Операция прошла успешно.

И только я перевожу дух, как появляется и сам Чертовский. Высокий, великолепный и мрачный, как никогда.

– Доброе утро, Артур Дмитриевич! – бодро здоровается Ульяна, отодвигая в сторону своего не менее упитанного ухажёра. – С днём рождения!

– Спасибо, Ульяна, – кивает головой Дьявол, утыкаясь в свой телефон.

Меня здесь словно и нет, хотя вот она я, ярким пятном маячу справа, как можно не заметить? Может это оттого, что я не успела открыть рта, изучая его хмурое выражение лица?

Артур даже не снимает верхнюю одежду, так, в пальто, и входит в свой кабинет. Он явно чем-то озабочен. Неужели праздничное утро не задалось?

Сердце за долю секунды разгоняется до бешеного "тыгыдык". Сейчас он увидит кофе, записку, подарок. Откроет коробку и улыбнется. Потом выйдет из кабинета и…

Загибаю пальцы в предвкушении. Закусываю губу от волнения. Ну же!

Но он не выходит. За закрытой дверью слышен его голос, он с кем-то разговаривает по телефону. Слов не разобрать, но каким-то шестым чувством я ощущаю, что диалог напряженный. Что-то случилось?

За пару минут моих самоистязаний приемная набивается сотрудниками. Ловлю на себе несколько косых взглядов и слегка одергиваю платье вниз. Да, сейчас их самые грязные предположения подтверждаются. Да и плевать!

Когда Ульяна призывает всех выстроиться и ведёт в кабинет к начальнику, я делаю коронную морду кирпичом, позаимствованную у Дьявола.

Он как раз заканчивает разговор, когда мы вваливаемся к нему разношерстной толпой. Я сразу же замечаю, что он так и не снял пальто, а еще, что так и не приблизился к столу, маяча возле двери в комнату отдыха. Вот черт, не хотела, чтобы это происходило при толпе свидетелей. Благо, мой яркий подарок не виден за монитором, а значит, если Дьявол сохранит свой классический покер фейс, это останется между нами.

– Артур Дмитриевич, – заводит речь Ульяна.

Чертовский, секунду назад сосредоточенный на разговоре, не сразу выходит из своего хмурого состояния, но потом он оглядывает коллег, и его лицо немного разглаживается. Затем его взгляд цепляется за мою фигуру, тщетно пытающуюся вжаться в стену, он скользит своими черными глазами по моему телу и клянусь, один из уголков его рта дергается в полуулыбке.

Тепло разливается от центра груди, распространяясь на каждый орган, заполняя каждую клетку. Я скучала по его улыбке. Очень сильно.

– …и мы от всего коллектива хотим поздравить вас с днём рождения! – врывается в наше мимолётное визуальное тет-а-тет голос булочки.

– С днём рож-де-ния! – орут в унисон работники "ЧЧ".

– Спасибо, коллеги, – тихо благодарит Артур, подходя к рабочему столу. Снимает пальто, вешает его на спинку стула. – Боюсь, сегодня мы нарушим нашу традицию, мне нужно будет уйти пораньше, но в честь праздника – предлагаю сократить рабочий день на час.

Он отодвигает свое кресло и застывает с комичным выражением лица, устремив глаза на сидение. О, нет, неужели я что-то там оставила? Только бы не паспорт, а то подумает, что я совсем свихнувшаяся на замужестве психопата.

Благо, подвисшего босса никто не замечает, все с энтузиазмом обсуждают сокращенный рабочий день. Я, пунцовая от переизбытка чувств, первая вылетаю из кабинета. Сразу кидаюсь к своей сумке, проверяя ее содержимое. О, нет, лучше бы это был паспорт!

Поток коллег рассасывается по своим местам, оставляя нас с Улей одних.

– Что ты там ему подложила? – громким шепотом интересуется Женщина-кошка. – У Чертовского было такое выражение лица…

– Ты тоже заметила?

– Пфф!

– Презервативы, – глупо скалюсь я.

– Это типа с намеком, какой он гон…

– Ты что! Случайно выпали из сумки! – шиплю на нее.

Та заливается в хохоте. Именно в этот момент в наш маленький междусобойчик вклинивается Чертовский. Останавливается возле гардеробной, осматривает нас своим фирменным дьявольским взглядом, а затем едва уловимо подзывает меня кивком головы.

Выпрямляюсь, как палка, одергиваю ужасно короткое платье и на непослушных ногах следую за ним в кабинет. Пульс выбивает чечетку на моих костях. Жар приливает к голове, вызывая головокружение. Это один из самых волнительных моментов в моей не слишком насыщенной событиями жизни.

Я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь к Дьяволу. Он сверлит меня своими черными, как смола, глазами и молчит. Я ищу опору для себя и упираюсь лопатками в дверное полотно позади. Кажется, мы уже десятки раз делали так. Стояли на таком вот расстоянии двух шагов, безмолвно говорили глазами. Но сейчас все по-другому.

Тяжелее, весомее, более значимо.

– Ты открыл мой подарок? – казалось, голос охрип за неделю нашего с ним молчания.

– Который из? – не менее хрипло спрашивает он. Его грудь тяжело вздымается, словно ему не хватает воздуха.

– Тот, что на столе, – нервно улыбаюсь я, хватаюсь за цепочку на шее и непроизвольно покатываю ее между пальцами.

Взгляд Артура невольно скользит вниз, приклеивается к моим пальцам, затем очерчивает плотно упакованную в ярко розовую ткань грудь и, наконец, сползает до непозволительно короткой кромки. Если бы я надела чулки – он бы разглядел кружевную ленту, вот настолько это платье короткое.

– То, что было на стуле – не более чем нелепое стечение обстоятельств, – оправдываюсь я.

– От тебя всего можно ожидать, – возвращает он взгляд к моим глазам.

– Тебе не понравился мой подарок?

Каждое произнесённое слово – это шаги по минному полю. Мы осторожничаем, ступая навстречу друг другу. Это почти абсурдно, учитывая как много уже между нами было: тут и там разбросаны дощечки для безопасной ходьбы, но мы упорно прокладываем новый путь.

– Я не рискнул его открывать, – тихо произносит мужчина напротив.

– Так рискни, – прошу я.

Он делает несмелый шаг к столу, потом ещё один. Кидает на меня неуверенный взгляд и медленно приподнимает крышку с коробки.

В этот момент его телефон снова разрывается. Артур откладывает распаковку подарка на полпути и мгновенно отвечает на звонок.

– Сколько? – спрашивает он взволнованно. – Я еду.

Черт. Мы никогда не доберемся до главного.