Текст книги "Хочу тебя… сжечь!"

Автор книги: Амалия Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37. Горячий и злой

Артур

Тибетские монахи в отчаянии прыгают со скалы, понимая, что все их медитации – хрень собачья, в сравнении со старым добрым способом выпустить пар.

Дважды.

Силы небесные, пять лет назад все было также, или титанические плиты сдвинулись, ледники начали таять, а женщины теперь состоят в тайном ордене богинь порока? Моя точно продала душу дьяволу за парочку фокусов с мужским телом.

Или такую шутку со мной сыграло время? Несколько одноразовых встреч на протяжении долгого периода засухи сейчас кажутся почти непримечательными, подтертыми из-за отсутствия настоящей эмоциональной вовлеченности.

Стройное обнаженное тело прижато ко мне, светловолосая голова покоится на плече. Здоровой рукой я механически поглаживаю ее, запускаю пальцы в густые, чуть влажноватые после марафона волосы, и прочесываю их до кончиков. Яна издает какие-то мурлыкающие звуки, посылая разряды острого удовольствия мне прямиком в грудную клетку.

– Я была права, ты настоящий Дьявол. Горячий и злой, – с усмешкой говорит она, приподнимая плечико, на котором красуется след от укуса.

– Это утренний, – выдыхаю ей в макушку.

– Нет, утренний – на другом плече. Я бы показала, но ворочаться сейчас… миссия импоссибл. Не-вы-пол-ни-ма.

Ее нос утыкается мне в шею, пальчики продолжают поглаживать плечо. Я вдыхаю на полноту лёгких, заполняя их удивительным запахом женщины и секса. Даже боль в плече утихла. Лучшая медсестра.

– Скоро за Полиной ехать, – вспоминаю сквозь пелену умиротворения.

– Мгм, – мне сонное в ответ.

– Эй, не засыпай, – легонько встряхиваю ее плечом.

– Я не сплю, – еле ворочает языком.

И не проходит и минуты, как ее тело расслабляется в моих объятиях.

Ладно, время ещё есть, можно позволить себе прикрыть глаза на пару минут.

Просыпаюсь я резко, словно от толчка. За окном уже сумерки, в моей постели обнаженная женщина. Первые секунды я просто изучаю изгиб ее плеча в свете уличных фонарей и плавную линию талии, переходящую в бедра, укрытые тонким одеялом. Невозможно красива. Почти небесное создание, хотя на деле самая настоящая ведьма. Уж мне ли не знать, я под воздействием ее приворотных чар.

Очередной звук сильной вибрации напоминает, что стало толчком к пробуждению. Телефон. Перекатываюсь на другой бок и издаю тихий стон боли. Совсем забыл об ушибе. Свешиваю ноги с кровати, тянусь к брюкам на полу, достаю мобильный, на экране светится "Мама".

– Да, – скрыть сонную хрипоту не выходит.

– Я, конечно, забрала ребенка, но она ужасно обижается на тебя, – выговаривает мне мама.

– Че-е-ерт, – отодвигаю от себя экран и смотрю на часы. Шесть тридцать. – Я заснул, – запускаю руки в волосы, пытаясь прогнать сонливость.

– Ты не заболел? – режим родителя тут же переключается с наезда на озабоченность.

– Да, немного. Повредил сегодня плечо, остался дома.

– Оставить Полину у нас сегодня?

На заднем плане слышится капризное "не-е-ет". Я оглядываюсь на кровать, Яна сонно щурится и улыбается мне уголком рта. Оставить ребенка у бабушки вообще-то не такая уж и плохая идея. Но я обещал сегодня Кнопке марафон мультфильмов.

– Нет, все нормально, приводи ее.

– Мы уже возле подъезда, сейчас поднимемся.

Тут же домофон издает писк, оповещая, что кто-то приложил чип-ключ.

– Мама с Полиной уже поднимаются, – оборачиваюсь на все еще обнаженную девушку в своей постели. Сколько я теряю, ставя дочь на первое место, а не себя? Мог бы провести голый вечер со взрослыми играми, а теперь проведу его под звонкие песенки Диснея.

– Ой, – Яна резко садится, прикрывая грудь одеялом. – И что мы будем делать? Какая у тебя стандартная схема? Мне прятаться в шкаф? Под кровать? Или в лучших традициях: на балкон? Надеюсь, он у тебя застеклен! – грозно тычет в меня пальчиком.

– Нет никаких схем, до тебя здесь женщин не было, – натягиваю спортивные штаны, собираю с пола одежду. – Нам не пятнадцать, я не женат, а с мамой ты уже знакома, так что… – кидаю в нее платье, красиво облегающее её тело.

– Оу.

Яна сжимает темную ткань в руках, оборачивается в ещё один слой одеяла и свешивается с кровати. Светлые волосы забавно завешивают лицо и стелются по ламинату.

– Не помешало бы и белье, – достает из-под кровати черное кружево.

Подцепляю пальцами бюстгальтер у ног и отправляю его на кровать. В этот момент звучит перелив дверного звонка.

Сердце немного подскакивает от адреналина. Как у мальчишки, в самом деле.

Открываю входную дверь, Поля тут же залетает и приземляется на свой детский стульчик, выставляя ноги вперед. Мама изучает меня прищуренным взглядом, заходя следом.

– Ты не пришел, – с укором выговаривает мне дочь.

– Прости, Кнопка, папа немного приболел, – подмигиваю дочери.

– Воспитатель не смогла до тебя дозвониться, набрала мне, – в том же назидательном тоне говорит мама. – И я ломанулась, теряя голову. Ребенок последний там оставался. Завтра нужно будет коробочку конфет Валентине Алексеевне отнести, поблагодарить, что сидела с ней до последнего.

– Извини, Кнопыч, – присаживаюсь у ног дочери и стягиваю ее сапожки. – И мама, – поднимаю взгляд.

– Ладно, – отмахивается родитель.

Стягиваю с Полины шапку, шарф, расстегиваю куртку. Штаны она расстегивает уже сама и уносится в ванную мыть руки. Тянусь к вешалке и невольно снова издаю звук боли.

– А ну-ка! Ах! Это Артем тебя так что ли?

Оборачиваюсь на маму, она стоит с прижатыми к груди руками и смотрит на мое плечо. Футболку надеть я не успел, так что пейзажно растекающийся синяк, набирающий обороты, она видит во всем великолепии.

– Рассказал? – вот мелкий засранец, всегда бегал к матери жаловаться, с возрастом ничего не изменилось.

– А ты что думал! Два взрослых лба, а ведете себя хуже дитя малого! Ты только подумай, из-за девушки сцепиться, – всплескивает руками и лезет в сумку.

Достает смартфон, подаренный ей пару месяцев назад, и наводит на меня.

– Ты что делаешь?

– Фотографирую. Сейчас отправлю твоему брату, пусть порадуется, какую красоту сотворил.

– Мам!

– Что? Эх, не было у меня в вашем детстве фотоаппарата, я бы такого наснимала! И как вазу мою любимую – чешское стекло! – вдребезги разбили. И как кота зелёнкой измазали. А уж о вывихнутых пальцах и ободранных локтях вообще молчу. Такая коллекция могла быть!

– Мама!

– Все, отправила. Пусть порадуется, а то весь день сидит, ноет, детина двухметровая. И за что мне это наказание… – закатывает глаза.

– Это не он. Случайное падение.

Благодаря тяжелой женской руке.

– А это уже не важно. Что, не нашлось свободной девушки в столице, у брата решил отобрать? – очередной грозный прищур.

– Никто ни у кого ничего не отбирал, – проговариваются сквозь зубы. Вот нытик!

– Здравствуйте! – как никогда не вовремя раздается сзади.

Губы матери застывают в немом "О", а затем расплываются в улыбке.

– Здравствуйте, Яночка, – тепло приветствует мама и тут же шипит на меня: Ну да, никто ни у кого!

– Яна! – раздается звонкое вслед.

Кнопка вылетает из ванной и тут же бросается к своему новому объекту обожания.

– Ты пришла поиграть! А папа сказал, что не придешь. А у меня новая игра! – дочь тянет долгожданную гостью за руку в сторону своей комнаты.

Яна кидает на меня вопросительный взгляд, я киваю, подтверждая, что все нормально, да, иди.

– Артур, – недовольно выдыхает мама, как только две светловолосых девчонки скрываются в комнате.

– Мама! Я сам разберусь.

Следует несильный удар ладонью в плечо. Хотя бы не в ушибленное.

– Разберется он. Подумай о Полине. Дети очень быстро привязываются, если не уверен, что это серьезно, не надо травмировать ребенка, – мама кидает на меня очередной чисто родительский взгляд и поворачивается к двери. – И помирись с братом. Не хватает мне только двадцатипятилетнего нюни у себя на кухне.

Мама такая… мама. Ее ежовые рукавицы не поистерлись даже с годами. Но зря она переживает, мы с Тёмой и раньше вздорили, и всегда шли на мировую. Этот случай не станет исключением, мы оба уже взрослые люди.

Иду на звонкий детский смех и застаю картину, как две девчонки играют. На Яне смешной чепец, снятый с одной из кукол, и она громко и кричит: покупайте хачапури, покупайте чебурек. Кнопка заходится смехом, валяясь по полу, и размахивает бумажными деньгами из монополии.

Я застываю в проеме, наблюдая за этой душещипательной сценой. Нет ничего лучше, чем искренний смех твоего ребенка. Только если это смех твоей женщины.

Но вопрос остается актуальным: не поспешил ли я?

Глава 38. Укротительница детей и океанов

Яна

– Пол – это лава! Пол – это лава! – кричит ребенок, и я быстро запрыгиваю на одну из подушек, разбросанных на полу. – Ты сгорела!

– Я успела!

– Нет-нет-нет! – скачет Полина по кровати. – Я выиграла, я выиграла! Пап, скажи?

– А я что? Я сгорел ещё в прошлом раунде, – Артур поднимает ладони вверх, показывая свою капитуляцию.

– Нет, скажи, кто победил!

– Ничья?

– Ещё один раунд! – весело хохочет Поля, спрыгивая на пол.

Мы снова начинаем скакать по комнате, то заскакивая на возвышения в виде подушек, книг, стула и огромного медведя, то рисково ступаем на пол, который в любой момент может превратиться в лаву. Не настоящую, конечно, воображаемо-смертоносную!

Дьявол восседает в углу комнаты в большом кресле-мешке и наблюдает за нами с легкой улыбкой на лице. Я в очередной раз отвлекаюсь на эту его манящую красоту и пропускаю момент, когда хитрое курносое создание запрыгивает на медведя и орет: пол – это лава!

Черт. Теперь точно проиграла.

Я изображаю предсмертную агонию и падаю прямо к Дьяволу в руки. Поля хохочет, мужчина подо мной тоже. Вечер удивительно удался. И день. А уж какое было утро…

Незаметно ныряю пальцами под мужскую футболку и провожу подушечками по твердому горячему прессу. Да, там есть, что потрогать. Жаль, что он напялил на себя так много одежды, я бы с удовольствием позалипала на его косые мышцы остаток вечера.

– Какое вероломство, – горячо шепчет мне на ухо, вызывая прилив жара во все жизненно важные органы.

А сам пробирается к кромке платья…

– Сыграем еще! – прерывает наш тет-а-тет ребенок.

– Мы договаривались, – строго выговаривает папаша. – Один раз. Потом один мультик и спать.

– Ла-а-адно, – сникает Полина. – Давайте мультик.

Плюхается на кровать и складывает ручки на коленях.

– А убрать за собой?

Следует тяжёлый вздох, ребенок сползает с постели и принимается раскладывать по местам все атрибуты наших сегодняшних игр. И где раздают таких идеальных детей? Я бы взяла себе парочку!

– Ты такой суровый, – прикусываю дьявольское ухо, пока ребенок занят делом. – Меня ужасно… завораживает.

Глаза Артура заволакивает тьмой, пальцы сильнее вжимаются в мое бедро. Это ужасно, что все происходит в детской комнате?

– Все! – гордо знаменует ребенок, и мы нехотя вылезаем из мешка и объятий друг друга.

– Что будем смотреть?

– Моану!

– Мы ее раз десять смотрели, – вздыхает отец курносого создания.

– Может Яна не видела?! – на меня обращается теплый взгляд полный надежды.

Я не так, чтобы по мультикам, так что…

– Нет, лично я Моану не смотрела! Про что там? Страшные лесные монстры? – изображаю руками корявые ветки деревьев. – Или ужасная крючконосая колдунья?! – сгибаюсь и злобно хихикаю.

– Да нет же! Там про девочку, – звонко смеётся Полина. – И море!

– О, обожаю море, – хлопаю себя по коленкам.

– Класс! Я пойду включать, – Полина срывается с места и бежит в гостиную.

– Про океан. И я не выдержу смотреть это снова, – подает голос Дьявол.

– Придется, папулечка, – усмехаюсь я, хлопая его по груди. – Такова родительская участь.

– Я бы ее отговорил.

– Я скрашу тебе этот мучительный час, – прижимаюсь к его торсу, провожу пальчиками по затылку.

– Полтора.

– У-у-у, целых полтора! – приподнимаюсь на мысочки. – Вечер обещает быть долгим.

– Веди себя прилично, – хрипит мне в губы разгоряченный мужчина, а затем яростно прижимается к моему рту. Его пальцы с силой сжимают мою талию, а потом скользят вниз.

– Ну вы скоро? – кричит из другой комнаты ребенок, прерывая нас.

– Идём! – кричу ей в ответ. – А во сколько она ложится спать? – уже тише спрашиваю ее отца.

– Хочешь остаться? – выгибает бровь.

– Да. Или нет. А ты?

Дьявол резко подаётся вперёд и вновь захватывает мои губы, чтобы через секунду их отпустить.

– Ужасно.

Мы удобно устраиваемся на диване втроем: я в одном конце дивана, Артур в другом, Полина между нами. И никаких тебе шалостей, сидим на пионерском расстоянии, как подростки. Наверное, так и бывает, когда у тебя дети: они в центре внимания, а ты всегда отодвинута куда-то в угол. Но это и понятно, я в этой семье пока на правах щеночка, которого взяли из приюта день назад. Хотя у того и то больше шансов забраться к хозяевам на ручки.

Дьявол находит мою руку поверх диванной подушки и мягко сжимает. До конца фильма мы так и остаемся сидеть с переплетенными пальцами.

– Она заснула, – шепотом говорю я, кивая на потяжелевшую головку у себя на коленях.

– Сейчас отнесу ее в постель.

Дьявол медленно поднимается, сдвигая детские ножки чуть в сторону, подхватывает Полину под голову и колени, и отрывает от дивана. Ребенок даже не шелохнулся. Я тихо крадусь за этими двумя в детскую комнату.

– Включи ночник и выруби верхний свет, – шепотом просит Артур.

Перебегаю на мысочках через всю комнату, включаю ночник с бабочками на прикроватном столике, откидываю одеяло, взбиваю подушку. Возвращаюсь к выключателю и щёлкаю им, погружая спальню в уютный полумрак. Наблюдаю за тем, как идеальный отец укладывает дочь спать. Заботливо укрывает ее одеялом, откидывает волосы с лица, целует в лоб.

От этой картинки подгибаются коленки.

У меня тоже прекрасный отец, но не припомню, чтобы он хоть раз проявил ко мне хоть толику такой отцовской нежности. Вся его любовь выливалась в материальные вещи: добротная дублёнка к зиме, оплата за учебу, первый взнос на квартиру. И до сего момента я не понимала, как мне этого не хватает. Просто тепла и заботы. Просто подоткнутого одеяла.

– Не передумала? – тихо спрашивает материализовавшийся передо мной мужчина.

Я машу головой из стороны в сторону, безмолвно утверждая: конечно, нет!

Он ведёт меня в свою спальню, беззвучно скользит ладонями по коже, стягивая мое платье, нежно касается губ.

– Будь тихой, – не просит, требует.

Я киваю.

Сердцебиение разгоняется.

Помогаю ему избавиться от футболки – в этот раз выходит почти безболезненно – а затем и от штанов. Несколько минут мы просто стоим в темноте комнаты и позволяем нашим пальцами считывать друг друга, словно владеем шрифтом Брайля.

Он укладывает меня на прохладную постель, перевернутую нами часами ранее, и всю покрывает поцелуями.

Жадными. Легкими. Горячими. Мягкими.

Я уплываю в другое измерение. Там супергерои живут среди нас, темный рыцарь бессмертен, а я – настоящая женщина-кошка.

И мы идеальная пара.

Глава 39. Баран и старые ворота

Яна

– Чувствую себя использованным! – усмехается голый мужчина, садясь в постели.

Зажигается настольная лампа, облегчая мои поиски одежды, темный взгляд скользит по моему телу, вычерчивая карту и ставя визуальные отметки о местах его пребывания на нем сегодня.

– Отвернись, бессовестный! – кидаю в Дьявола его же штаны.

– Ни за что, – усмехается тот в ответ.

Отворачиваюсь к нему спиной, ощущая горячий взгляд, скользящий вдоль позвонков вниз, и быстро натягиваю платье. Где-то здесь ещё были мои колготки, которые я не нашла в прошлый раз перед неожиданным приходом Полины. Опускаюсь на четвереньки и осматриваю пространство под стулом, столом, кроватью.

– Ладно, уговорила, – хмыкает Артур, резко соскакивает с дивана, пристраивается ко мне сзади и обхватывает бедра руками, прижимая к себе.

Я смеюсь и бью его по рукам, уже задирающим кромку платья.

– Это не было приглашением! – пытаюсь отползти. – Мне правда надо домой.

– Сейчас второй час ночи, оставайся, – горячо шепчет мне на ухо, впиваясь губами в шею.

– Что подумает Полина, если увидит меня с утра?

Артур замирает, прижимается лбом к моему затылку, а затем неспешно отодвигается чуть назад, садясь позади меня на пол. То-то и оно. Никто из нас не готов так сразу в омут с головой и объяснить ребенку то, что мы даже между собой еще не обсуждали.

– К тому же мне нужно будет переодеться перед работой, привести себя в порядок. Я, знаешь ли, не сразу такой красивой просыпаюсь!

Смешок немного разбавляет напряжение, создавшееся после моего упоминания дочери Артура. Я разворачиваюсь и сажусь на коленки перед все ещё обнаженным мужчиной. Ох, в приглушенном свете спальни он настоящий Люцифер: умопомрачительно красив и невозможно опасен для моей души. Невольно скольжу взглядом вниз и расплываюсь в улыбке.

– Все-таки ты меня используешь! – вновь усмехается он, тянется за штанами, свисающими с кровати, и прикрывает свой стратегически важный объект.

– Конечно. Сегодня трижды. Можно я использую тебя и завтра?

– Посмотрим на твое поведение.

Красивые мужские губы растягиваются в улыбке, голова снова наполняется образами, чем можно скрасить время до утра, но я их гоню, призывая свое либидо к ответственности. О, а вот и колготочки!

Вытягиваю из-под стола темный клубок, который можно было бы принять за кошку, если бы такая имелась в этом доме, и выворачиваю их. Под пристальный взгляд заканчиваю сборы и поднимаюсь на ноги. Артур следует моему примеру, встаёт и надевает штаны, чтобы меня проводить.

Заглядываю на кухню, чтобы взять телефон со стола и сразу же лезу проверять сообщения. На экране высвечивается целый ряд пропущенных звонков от Дианы, тети и даже парочка от мамы. О, нет, они там весь город что ли подняли, разыскивая меня? За весь вечер ни разу о телефоне не вспомнила и даже не подумала предупредить сестру, что задержусь. И чёртов вибровызов! Надо возвращаться в обычный режим, чтобы не попадать вот в такие ситуации.

Отправляю несколько сообщений, что цела, невредима и уже еду домой, на всякий случай, если эти радеющие за меня женщины все ещё не спят. А они не спят, информация проверенная. И вызываю такси.

Срываю парочку ярых поцелуев перед выходом и со слегка пришибленной улыбочкой уезжаю домой.

Квартира погружена в темноту, как и ожидалось. Дианка спит на диване в гостевой комнате, ее учебники раскиданы по полу. Ну хоть у кого-то здоровый сон. Мама и Кристина уже прислали мне голосовые сообщения, отличающиеся всего парой нецензурных слов от последней. Кажется, они забыли, что сами же и горели желанием устроить мою личную жизнь. Что ж, время поздравлений, им удалось.

В смысле мне, конечно. Все это дело чисто мои рук. Ну и совсем капельку Кристины, если быть совсем уж честной. Ее заговор на кофе – работает!

Ложусь в свою холодную кровать все с той же дебильной улыбочкой на губах и тут же засыпаю.

Утро встречает разрывающей мозги мелодией будильника и шоркающими звуками на кухне. В первое мгновение я даже не понимаю, где я, что, кто. Сознание просыпается далеко не сразу. Буквально сползаю с кровати и плетусь на звуки.

Дианка, в смешной пижаме с клубничками, делает чай, параллельно сооружая трехэтажный бутерброд.

– Тебе сделать? – кидает через плечо.

– Угу, – бурчу я, приземляясь на кухонный стол. – И кофе. С сахаром. Много, много сахара, – потираю заспанные глаза.

Что-то мне не нравится мой режим, надо его пересмотреть. Или нет. Скоро же выходные, отосплюсь на них. Наверное.

– Во сколько вчера пришла? – нарезая ветчину, спрашивает сестра.

– Признайся, тебя заслали во вражеский тыл шпионить? – прищуриваюсь, рассматривая пухлощекую предательницу, сдавшую меня вчера родне.

– Я просто беспокоилась, – тут же краснеет она. Отходит к закипевшему чайнику, заливает две кружки.

– Да я шучу. Прости, что не предупредила, что задержусь. Ты как тут, норм? Позанималась?

– Ага. Мама вчера весь вечер названивала. Моряк свалил, ей одиноко, зовёт блудную дочь назад. Хотя блудная из нас не я, – хмыкает Ди и ставит передо мной дымящуюся чашку с напитком богов.

– Эй, а кто будет кормить меня завтраками, если ты уедешь? – поднимаю на сестру взгляд и улыбаюсь.

– Наверное тот, у кого ты ночевала? – подтрунивает она.

– Я у него не ночевала! – возмущаюсь, сдавая себя с потрохами.

– Так и знала! – подпрыгивает на месте Диана. – Ну расскажи, расскажи.

– Нечего рассказывать. Пока, – прячу улыбку за кружкой, делаю глоток сладкого кофе.

– Ну хотя бы как его зовут? – ноет сестра.

Ох уж эти любопытные подростки!

– Артур.

– Да ладно! Вот это ты метко. Не зря, значит, морозилась с блином на башке, – звонко смеётся она. – У меня, кстати, видео осталось, скинуть тебе?

– Удали его! – возмущаюсь я. – Хотя нет, не удаляй. Если все сложится хорошо, будет видеодоказательство для детей, как встретились их родители.

Проговариваю это так, шутки ради, но внутри все равно поднимается какая-то теплая волна.

– Постой, так это тот же? – округляет глаза Ди.

– Ага.

– Вот это да! Надо срочно маме рассказать, – берется за телефон и начинает быстро-быстро что-то печатать.

– Не. Надо, – говорю, но поздно. Большой палец уже жмет кнопку "отправить".

Боже, ощущение, что эти подростки уже рождаются с гаджетами. Как она это делает?

Не успеваю я дожевать свой бутерброд, как мой телефон разрывается звонком. Зря я сняла его с вибро. Зря.

Избежать разговора с тетей мне не удаётся. Она, как хороший сыщик, выведывает все за пару вопросов. Я отвечаю нехотя и почти сквозь зубы, все время косясь на заложившую меня сестру. Да, тот самый мужчина. Да, что-то было. Нет, я пока не знаю, серьезно ли.

Слишком включенные в твою жизнь родственники – горе в семье. И это ещё мама не знает, что на темном одиноком горизонте ее дочери замаячил просвет. Короткими пространными фразами не отделаешься.

– Знаешь, – заканчивая разговор, обращаюсь к жующей свой бутер сестре. – Я думала, ты на моей стороне.

– Я на твоей, – с набитым ртом выдает она.

– Не похоже. Ничего тебе больше рассказывать не буду, узнаешь о свадьбе из приглашения! – мстительно тычу в нее телефоном.

– Ну, Ян…

– Да-да! И будет моряк заглядывать, к себе больше не пущу, – прищуриваюсь и снова отпиваю кофе. Вкусный. И смягчаюсь. – Без мешка еды. Буду брать дань продуктами, точно!

– Я вообще-то тебе и так холодильник затарила, – одаривает меня скептическим взглядом Ди.

– Ладно, считай, отработала свой длинный язык. Тебе в школу не пора?

– Мне ко второму уроку сегодня.

– Ну ок, вместе, значит, пойдем.

Я привожу себя в порядок, насколько это возможно. Прикладываю спасительные патчи к синякам под глазами, пока сушу голову после горячего душа. Выливаю тонну увлажняющего крема под тональник и густо крашу глаза, в надежде посвежеть лицом. Выходит не очень, может, сказывается то, что мне уже не восемнадцать, а может то, что опыта в накладывания макияжа у меня с горсточку. Но сегодня так хочется быть красивой. Для него.

Упаковываю себя в просохшие на батарее джинсы и любимую блузку на трёх пуговицах. Вырез в ней будь здоров, но на то и расчёт.

Дианка хватает свой огромный рюкзак – не помню, чтобы я в старших классах такой таскала – и мы выходим.

– Сегодня, после школы, вещи заберу и домой, – говорит она, пока мы спускаемся по лестнице.

– О, я буду скучать, серьезно. Кто ещё позаботится о моем холодильнике?

– Артур? – ухмыляется она, толкая подъездную дверь.

– Артем! – выдыхаю я.

Ох, черт.

– Ты же сказала, его зовут Артур…

– Да нет же, – шиплю я, разглядывая маячившего перед подъездом Супермена.

С цветами.

Как там сказал Артур? Настоящий баран! А я, кажется, те самые ворота.