Объедки для Декана-привереды (СИ)

Текст добавлен: 25 мая 2026, 17:30

Текст книги "Объедки для Декана-привереды (СИ)"

Автор книги: Амалия Лонг

Жанр:

Бытовое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 28. Ведьмино проклятье

Поцелуй на крыше был прекрасен. Звёзды, ветер, дракон, который наконец-то научился говорить без репетиций. Я вернулась на малую кухню, Уголёк спал на лежанке, переваривая сметану и строя во сне кошачий замок. Я легла, улыбаясь.

Утро началось с того, что дверь распахнулась, и влетела Нисса.

– Айза! Кассандра летает над академией! Она орёт, что вы с деканом целовались на крыше!

– И что? – зевнула я.

– Она наложила проклятие. Слушай!

Голос Кассандры – старый, скрипучий, полный вековой злобы – разнёсся по всем коридорам:

– Айза, объедок с клеймом! Если кто-то полюбит тебя – ты умрёшь! Как только какой-нибудь дракон или маг посмеет любить тебя искренне, ты сгинешь во тьме! Ни один поцелуй, ни одно признание не пройдут даром!

Чёрный луч ударил в окно. Я почувствовала, как что-то тяжёлое легло на сердце. Не больно – мерзко. Словно кто-то насыпал туда песка.

– Уголёк, просыпайся, – я потрясла кота. – Кассандра нас прокляла.

– Она старая карга, – зевнул он, не открывая глаз. – Какое проклятие?

– Если кто-то полюбит меня – я умру.

– Тот, кто любит, умрёт?

– Нет, я. Ты слушай внимательнее.

– Бред, но мерзкий, – кот открыл глаза и сел. – Что делать?

– Сначала сходи к декану. Он должен знать.

– Идём.

Кабинет Альтаира был погружён в полумрак. Декан сидел за столом, бледный, с красными глазами – не от слёз, от бессонницы. Перед ним стояла нетронутая тарелка каши.

– Айза, я слышал проклятие, – сказал он, не поднимая головы. – Я люблю тебя, и ты можешь умереть. Если кто-то полюбит тебя – ты умрёшь. А я полюбил.

– Знаю, – ответила я, садясь напротив. – Вы не должны были целовать меня на крыше.

– Не жалею, – он поднял глаза. – Жалею, что не могу уберечь.

– Никто не может, – вздохнул Уголёк, устраиваясь на столе. – Это магия. Её можно только перемагичить.

– Ты знаешь, как? – спросил Альтаир.

Кот важно распушил усы.

– Моя бабка была фамильяркой при дворе старого драконьего императора. Она знала все секреты тёмной кухни. Через поколения передала нам, котам, много рецептов – и от чёрной магии в том числе. Я помню один – ритуальный суп. Его надо приготовить и съесть. Три ингредиента: волосы той, кто наложила проклятие, кровь того, кто любит по-настоящему, и кровь жертвы проклятия – твоя, Айза.

– И где взять волосы? – спросил декан.

– У неё на голове, – пошутил кот.

– Не смешно.

– Я и не смеюсь.

Я посмотрела на Альтаира.

– Почему она такая злая? Вы мне так и не рассказали. Не только из-за развода, а вообще. Почему она ненавидит весь мир?

Он помолчал.

– Потому что она потеряла власть. Когда мы развелись, она забрала половину академии, но не меня. А ей нужно было всё. Власть надо мной, над академией, над каждым котлом и каждым налогом. Она не выносит, когда кто-то счастлив без неё.

– И поэтому она прокляла меня?

– Поэтому. И потому что я люблю тебя, а не её.

– Бедная Кассандра, – сказал Уголёк без тени сочувствия. – Старая, злая и одинокая.

– Не жалей её, – ответил Альтаир. – Она сама выбрала эту дорогу.

– Расскажите ещё, – попросила я.

Он сел на край стола.

– Десять лет назад она явилась в академию. Красивая, молодая, с улыбкой, от которой у драконов подкашивались колени. Я не знал, что это приворот. Мы поженились.

– Вы были женаты? – я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

– Три года. Потом я очнулся и подал на развод.

– И что?

– По законам драконьего брака она получила пятьдесят процентов академии. Половина всего – её. Каждое моё решение она блокирует, каждую неделю требует проверок, аудитов, новых налогов. Она не даёт мне покоя ни на день.

– И поэтому она хочет моей смерти?

– Она хочет вернуть меня. Если ты умрёшь, я останусь один. И, может быть, сдамся. Пойду к ней. Только ради того, чтобы академия не рухнула.

– Не сдадитесь, – сказала я.

– Я не умею бороться с магией, – он посмотрел мне в глаза. – Я умею только воевать с налогами. Но ради тебя я научусь.

– Мне не нужны ваши налоги, – ответила я. – Мне нужен ритуальный суп. Или хотя бы нормальное признание.

Он подошёл ко мне, взял за руки.

– Айза, я люблю тебя. Даже если это убьёт тебя. Даже если я должен буду уйти. Я люблю тебя.

– Не так я хотела, чтобы вы признавались, – прошептала я. – Под звёздами, без риска для жизни.

– Выбирать не приходится.

– Не приходится, – согласилась я.

– Я не умру?

– Пока нет. Но если буду любить дальше – ты умрёшь.

– Тогда я постарайтесь любить меня поменьше.

– Не получится, – сказала он. – Я уже люблю.

– Это безвыходно.

– Выход есть, – вмешался Уголёк. – Бабкин рецепт. Моя бабка – я же говорил – была фамильяркой при дворе. Она такие проклятия снимала в три бульона. Этот суп надо будет сварить из трёх ингредиентов. А потом съесть. Вместе. Без остатка.

– И без волос Кассандры не обойтись? – спросил декан.

– Никак.

– Я достану, – пообещал Альтаир. – Украду.

– Из её спальни? Там ловушки.

– Я дракон. Ловушки – моя работа.

– Тогда завтра, – решил кот. – Сегодня – просто любовь. Без риска. Насколько это возможно.

Альтаир наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Я скоро вернусь, Айза.

Мы вышли из кабинета. Уголёк сидел на моём плече, задумчивый.

– Айза, – сказал он, – если ты умрёшь, я заберу твою кровать себе.

– Ты невыносим.

– Мяу.

Кассандра, готовься. Мы идем за твоими волосами.

Глава 29. Ритуальный супчик

Я проснулась от собственного кашля.

Не того, утреннего, лёгкого – нет. Этот шёл изнутри, будто кто-то скрёб мои лёгкие наждачной бумагой. Я села на лежанке, скинув Уголька на солому, и вдруг увидела руки.

Пальцы были чёрными.

Не грязными – чёрными, как угольная крошка, как сажа, которой я чистила котлы в первую неделю.

– Уголёк, – прошептала я. – Просыпайся.

Кот не спал. Он сидел в ногах лежанки, поджав хвост, и смотрел на мои кисти не мигая. В его глазах не было привычной наглой искорки. Только страх.

– Это проклятие работает, – сказал он тихо. – Если кто-то тебя любит – ты умираешь. Альтаир любит. Значит, ты умираешь.

– Я не хочу умирать.

– Я тоже, – голос Уголька дрогнул. – У тебя есть кровать-лежанка, сметана в холодильнике, а я… я не хочу оставаться один на помойке.

– Не останешься. Я выживу.

– Айза, твои руки чёрные по локоть. Если так пойдёт дальше, ты через час будешь как моя тётя после пожара в консервной лавке.

Я попыталась встать – ноги не слушались. Грудную клетку сдавило, вдох стал коротким, выдох – хриплым, со свистом. Я закрыла глаза.

– Лежи, – велел Уголёк. – Я приведу подмогу.

Он вылетел в дверь – без бабочки, без шуток.

* * *

А в коридорах академии, за много стен от меня, Альтаир уже не сидел в кабинете. Он бежал.

Он знал, что нужно для снятия проклятия. Рецепт был древним, как сами драконьи свадьбы: волос Кассандры, кровь того, кто любит по-настоящему, кровь того, кто любим. Всё смешать в кипящей воде, выпить до последней капли.

Проблема была в первой составляющей.

Волосы Кассандры. Для этого нужно было подойти к ней. Приблизиться. Отрезать прядь – и не умереть. Кассандра – маг, который чует чужие намерения за три коридора. У неё личная охрана, ловушки по периметру спальни и привычка убивать тех, кто подходит слишком близко без приглашения.

Альтаир понятия не имел, как это сделать незаметно. Поэтому он бежал к Кайану.

Кайан – её ученик. Он годами жил под одной крышей с Кассандрой. Он знал, где она спит, когда просыпается, чем дышит, какую дверь скрипит, у какой стены можно пролезть, не задев сигналку. Если кто-то и мог придумать, как отрезать у неё волос и не сдохнуть на месте – только он.

Плевать, что враг. Плевать, что они друг друга ненавидят.

Альтаир постучал кулаком в дверь Кайана. Три удара, от которых зазвенели стены.

– Войдите, – сказал Кайан. Он не спал. Сидел на подоконнике в расстёгнутой рубашке, смотрел на луну и держал в руке пустой бокал. Ждал.

Альтаир ворвался, не здороваясь.

– Айза умирает. Проклятие сжирает её заживо. Пальцы чёрные, дышит через раз. Мне нужны волосы Кассандры. Свежие, с её головы. Ты знаешь, как к ней подобраться.

Кайан спрыгнул на пол.

– Знаю, – сказал он без усмешки. – Но это самоубийство.

– Айза всё равно умрёт, если я не сделаю это. Так что говори.

Кайан посмотрел на него три долгих секунды. Потом кивнул.

– У неё спальня на третьем этаже западного крыла. По коридору патрулируют две гаргульи – их можно отвлечь мясом. Сама Кассандра спит с амулетом, который просыпается от чужой магии. Если использовать магию ближе чем за десять шагов – амулет взорвётся. Придётся работать руками. Ножом.

– Я справлюсь.

– Нет, – Кайан натягивал сапоги. – Не справишься. Ты дракон, от тебя за версту несёт магией. Амулет проснётся, как только ты войдёшь в спальню. Пойду я. У меня магии почти нет – я ею почти не пользуюсь. И я знаю, с какой стороны к ней подойти, чтобы она не проснулась.

Альтаир замер.

– Ты предлагаешь себя?

– Я предлагаю единственный способ, – Кайан взял со стола маленький острый нож. – Айза умрёт к утру. И если ты думаешь, что я позволю ей умереть только потому, что мы с тобой не поделили девочку – ты идиот, декан.

Альтаир посмотрел на него впервые без ненависти.

– Зачем тебе это? Я же нутром чую, что тебя подослала Кассандра, и то что ты ухаживал за Айзой не по своей инициативе, а по её заданию. Я это чувствовал своим нутром, просто не мог этого доказать.

– Да, это так, Айза была моим заданием. – Кайан сунул нож в голенище сапога. – А потом я просто полюбил. Без надежды на ответ. Без шанса. Но это не значит, что я дам ей сдохнуть.Она не ответила взаимностью, но прошу не говори о том, что у меня было задание, я не хочу, чтоб она считала меня предателем или думала обо мне плохо. Вопросы закончились? Идём.

Они выскользнули в коридор. Кайан повёл не главной лестницей – чёрными ходами, которые знал только тот, кто рос в этом крыле. Через кухню, через прачечную, через заброшенную часовню.

У подножия лестницы на третий этаж Кайан поднял руку.

– Дальше тихо. Гаргульи слышат шаги за двадцать метров.

Он достал из кармана два куска сырого мяса – откуда он вообще их носит с собой? – и бросил в разные стороны коридора. Гаргульи зарычали, но побежали за мясом.

– Быстро, – шепнул Кайан.

Они проскочили коридор. Дверь в спальню Кассандры была приоткрыта. Кайан заглянул внутрь.

Кассандра спала на огромной кровати, укрытая по горло. На ночном столике тускло светился амулет – маленький чёрный камень.

– Амулет, – прошептал Кайан. – Убьёт любого, кто применит магию. Мы не применяем. Только руки. Я подхожу, срезаю волос – одну прядь, не больше – и уходим.

– Если она проснётся?

– Если проснётся – бежим. И надеемся, что мы быстрее её заклинаний.

Кайан двинулся к кровати. Шаг. Ещё шаг. Амулет не реагировал – Кайан шёл без магии. Он замер у изголовья, достал нож. Аккуратно, почти с нежностью, отхватил прядь седых волос у самого корня. Волосы сами собой свернулись в кольцо.

Кайан зажал прядь в кулаке и начал пятиться назад.

Кассандра пошевелилась. Кайан замер. Она вздохнула и перевернулась на другой бок. Не проснулась.

Они вышли в коридор так же тихо, как вошли. И побежали – теперь уже не таясь. Через часовню, через прачечную, через кухню.

– Есть, – выдохнул Кайан, сжимая прядь. – Бежим на кухню!

* * *

В кухню Айзы они ворвались одновременно с Угольком, который сидел на пороге и накручивал ус на лапу от нервов.

– Наконец-то, – сказал кот. – Она уже хрипит.

Я лежала на лежанке, глядя в потолок. Пальцы были чёрными до второй фаланги. Дыхание – рваное, с присвистом. Увидев их, я попыталась улыбнуться – вышло криво.

– Вы пришли, – прошептала.

– Мы пришли тебя спасти, – Альтаир опустился на колени, взял мою чёрную руку. – Не смей умирать.

– Не буду.

Кайан уже ставил котелок на плиту. Он бросил в кипяток прядь седых волос – вода стала чёрной, как дёготь.

– Кровь, – бросил он коротко. – Твою, мою, его – в котелок.

Альтаир уколол палец ножом – капнула серебряная кровь. Кайан уколол свой – тёмная, почти чёрная. Я попыталась уколоть палец – руки не слушались, нож выпал.

– Давай я, – Альтаир взял мою ладонь, осторожно, будто она была из стекла, и уколол кончик пальца. Из ранки вытекла алая кровь с фиолетовыми искрами.

– Мешайте, – скомандовал Уголёк, запрыгивая на стол. – Втроём. Живо.

Кайан схватил поварёшку, Альтаир – вторую, я – третью, еле держась на ногах. Мы крутили их в котелке: я в полузабытьи, Альтаир стиснув зубы, Кайан с лицом человека, который сдаёт самый страшный экзамен в жизни.

Суп кипел. Менял цвет. Чёрный. Белый. Золотой.

– Пей, – Уголёк поднёс ложку к моим губам. Дрожащей лапой.

Горячий. Горький. Но я пила.

Чёрная точка у меня на груди – там, где сидело проклятие – дёрнулась. Сжалась. Исчезла.

Я опустила взгляд на руки. Пальцы розовели. Сделала вдох – глубокий, без хрипов. Выдохнула.

– Жива? – спросил Уголёк охрипшим голосом.

– Жива, – ответила я.

– Проклятие снято, – кот чихнул. – Но цена есть.

Кайан побледнел.

– Я знаю, – сказал он. – Я больше не дракон. Моя искра ушла в этот суп.

– Ты жалеешь? – спросила я.

Кайан усмехнулся.

– Нет.

– А ты, Альтаир? – спросил Уголёк.

– Я отдал часть магии вкуса. Мои рецепторы больше не идеальны.

– Теперь вы оба не идеальны, – сказала я.

Кайан встал.

– Я ухожу. Из академии. Навсегда.

– Куда? – спросила я.

– В своё поместье. Буду готовить. Без магии. Без драконьих интриг. Без проклятий.

– Вернёшься? – спросил Альтаир.

– Если ты обидишь Айзу – я вернусь, – усмехнулся Кайан. – И тогда ты пожалеешь.

Он кивнул мне, пожал руку декану, погладил Уголька (кот не царапался – первый раз в жизни) и вышел в ночь.

Мы остались втроём. Я, дракон и кот.

– Айза, – Альтаир взял мою руку. – Я люблю тебя. Самой чистой любовью. Я чертовки счастлив, впервые за долгое время !

– Я тоже, – ответила я.

– Это главное, – сказал Уголёк, спрыгнул с лежанки и вдруг выдал таким голосом, будто его только что окатили ледяной водой:

– Ну вы и заставили меня понервничать, конечно. Срочно полную миску валерьянки, а то я за себя не отвечаю.

Я расхохоталась – первый раз за эту ночь. Альтаир хмыкнул.

Кот демонстративно отвернулся, дёрнул хвостом и добавил:

– И сметаны. Жирной. За моральный ущерб.

Глава 30. Слухи

– Ты слышала?

– Нет, что?

– Декан и эта… ну, объедок.

– Да ладно! Не может быть!

– Может. Говорят, он ночевал в её каморке. На соломе!

– А Кайан? Говорят, он ушёл в поместье. Всю ночь бегал с ножом, отрезал у Кассандры волосы.

– Кошмар. А декан?

– А декан теперь её официально. Сам сказал. При студентах.

Я стояла за углом и слушала, как два студента-третьекурсника пережёвывают мою личную жизнь, как вчерашний суп. Уши горели. Щёки тоже. И я поняла, что прятаться в тени дольше нельзя – Уголёк уже начал подозрительно оглядываться, а его хвост нервно дёргался.

– Выходи, – сказал кот. – Всё равно они тебя учуют. От тебя за версту несёт счастьем и деканским одеколоном.

– Ничем от меня не несёт, – прошипела я.

– Несёт, несёт. Альтаир всю ночь тебя обнимал, а его запах – он драконий, въедливый. Студенты уже гадают, не беременна ли ты.

– ЧТО?!

– Пониже голос, – Уголёк зевнул. – Иначе услышат всерьёз. А так – только сплетни. И от сплетен никто не умирал.

– Кайан чуть не умер.

– Кайан – исключение. Он вообще любит драматизировать.

Я выдохнула, поправила мантию (свою, уже чистую – Альтаир тайком применил магию стирки, пока я спала) и шагнула из-за угла.

Студенты замерли. Их глаза расширились. Первокурсник, который сидел на подоконнике, сполз вниз и попытался сделать вид, что он просто тень.

– Доброе утро, – сказала я максимально нейтральным голосом.

– Доброе утро, госпожа… – парень запнулся. Он не знал, как меня называть. «Объедок» было бы грубо. «Айза» – слишком фамильярно. «Госпожа деканова любовница» – убийственно.

– Айза, – подсказала я. – Просто Айза.

– Айза, – повторил он с облегчением. – Мы тут ничего такого не говорили. Мы… обсуждали магический суп. Да. Очень полезная тема.

– Слышала я, что вы обсуждали, – я улыбнулась. – Добавьте к этому сметану. И передайте всем: если кто-то ещё раз назовёт меня объедком с пренебрежением – тот будет чистить кастрюли из-под магии вкуса руками. Без магии. И я лично прослежу, чтобы сметана была кислой.

Студенты побелели. Первокурсник сделал шаг назад и вжался в стену.

– Мисс… Айза, мы больше никогда!

– Вот и славно.

Я пошла дальше, чувствуя, как в спину летят взгляды. Уголёк трусил рядом, довольно урча.

– Классный ход про кислую сметану, – одобрил он. – Жестоко. Я бы не рискнул.

– Ты – другое дело. Ты сам по себе угроза.

– Вот именно! – кот вскинул хвост. – Кстати, о моём новом статусе.

– У тебя уже есть статус, – вздохнула я. – Финансового директора.

– Это вчера. Сегодня мир изменился. – Мы подошли к деканату, и Уголёк запрыгнул на ручку двери. – Я требую пересмотра. С перспективой роста.

– Пересмотра? Мы это уже обсуждали.

– Мы это обсуждали до того, как я съел просроченные налоговые отчёты и спас твою жизнь. Теперь я, между прочим, сделал два подвига. Имею право на надбавку.

Я открыла дверь деканата. Альтаир сидел за столом, зарывшись в бумаги. Увидев меня, он поднял голову – и на его лице появилось то самое выражение, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Он не улыбался, нет. Он просто смотрел на меня, как смотрят на горячий ужин после недели голодовки.

– Садись, – сказал он. – Тут такое…

– Я знаю, – я опустилась на стул напротив. – Студенты шепчутся.

– Мало того. – Альтаир выдвинул ящик стола и достал оттуда пергамент, исписанный мелким почерком. – Это петиция. Студенческий совет просит официально подтвердить или опровергнуть наши отношения.

– Чего?!

– Они говорят, что неопределённость мешает учебному процессу. Дескать, никто не знает, как ко мне обращаться – «господин декан» или «господин декан, который спит с объедком». А это, видите ли, нарушает субординацию.

Уголёк захохотал. Он захохотал так, что свалился с ручки двери и покатился по полу.

– О господи! – кот схватился за живот. – Я это должен видеть! Петиция! Студенты!

– Не смешно, – буркнул Альтаир.

– Смешно, – сказала я. – Очень смешно. Но ты прав, надо что-то делать.

– Я предлагаю публичное заявление, – декан откинулся на спинку кресла. – Просто выйти и сказать: да, мы вместе. Да, я её люблю. Да, она спасла мне жизнь, а я – ей. Вопросы?

– И что потом? – спросила я.

– А потом все успокоятся.

– Не успокоятся. Они начнут гадать, когда свадьба.

– Свадьба? – Альтаир моргнул.

– А ты что думал? Стоило декларировать отношения – сразу поползут слухи о помолвке. И о детях. И о том, как ты поделишь академию после развода.

– Мы не разведёмся.

– Мы ещё даже не женаты, – напомнила я.

Уголёк перестал смеяться и сел на стол с очень серьёзным видом.

– Если до свадьбы дойдёт, – сказал он, – я требую быть шафером. И чтобы меня носили на подушке.

– Ты уже и так слишком много требуешь, – Альтаир потёр переносицу. – Ладно. Заявление сделаю сегодня в обед. А пока – у меня к тебе, Айза, дело.

– Какое?

– Кассандра приезжает завтра.

Я замерла.

– Что, прости?

– Завтра. В десять утра. У неё проверка – якобы плановая, но мы-то знаем. Она почувствовала, что её волос кто-то тронул. Прядь-то мы отрезали, и она уже поняла.

– Как поняла?

– Амулет на ночном столике был не просто сторожевой. Он фиксировал любое физическое воздействие. После того, как Кайан отрезал прядь, амулет записал образ. Кассандра уже видела, кто это сделал.

– И она знает, что Кайан работал?

– Знает, что Кайан. Но не знает, зачем. Он успел уехать и спрятаться в поместье. Теперь Кассандра приедет сюда, чтобы вытрясти из нас правду.

Я посмотрела на Альтаира. Он выглядел уставшим и злым одновременно.

– И что мы ей скажем?

– Правду, – сказал Уголёк неожиданно серьёзно. – Но не всю. Скажем, что ты умирала от проклятия. Что мы искали способ. Что Кайан действовал сам, без нашего ведома.

– Она не поверит, – возразила я.

– Не поверит, – согласился кот. – Но у неё нет доказательств, что мы просили. Волосы она получит обратно? Нет. Значит, она зла. Но сдержанна. Она не может уничтожить академию – это последнее, что у неё есть. Поэтому она будет торговаться.

– О чём торговаться?

– О тебе, – сказал Альтаир. – Она потребует, чтобы ты ушла. Или чтобы я уволил тебя. Или чтобы я отрёкся от тебя публично.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Ты не сделаешь этого, – сказала я.

– Нет, – твёрдо ответил декан. – Ни за что.

– Тогда готовься к войне, – Уголёк потянулся. – А я пока подготовлю заявление о повышении до полного профессора. С правом вето на решения совета.

– С ума сошёл? – Альтаир посмотрел на кота.

– Это единственное, что я могу сделать в этой ситуации. Если я стану профессором, Кассандра не сможет меня игнорировать. Я буду официальным лицом академии. С допуском к протоколам. И, возможно, я смогу ей нагадить в туфли.

– Это не дипломатично, – сказала я.

– Я кот, – Уголёк хищно улыбнулся. – Мне плевать на дипломатию.

Я вздохнула. Всё катилось в бездну, но почему-то улыбаться хотелось. Альтаир – мой. Студенты знают. Кассандра едет. Кот строит карьеру.

В общем, обычный день в академии магии.

– Ладно, – сказала я. – Будем импровизировать.

– Это мой любимый план, – Альтаир потянулся ко мне через стол и поцеловал.

– О, опять! – возмутился Уголёк. – Я просил не при мне!

– Так иди в свою кафедру, – предложил декан, не отрываясь от моих губ.

– У меня нет своей кафедры! Вы меня не повысили!

– Повысим.

– Когда?

– Когда переживём Кассандру.