Текст книги "Объедки для Декана-привереды (СИ)"

Автор книги: Амалия Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21. Делаем ставки, господа!

Глава 21. Делаем ставки, господа!

– Айза, подъём! – голос Уголька прозвучал как утренняя сирена налоговой тревоги. – Я совершил нечто грандиозное!

Я открыла один глаз. Кот стоял на моей груди, а в зубах у него был свёрток, ключ и гордый вид финансового гения, который только что нашёл клад.

– Если ты опять съел нашу последнюю ветчину, я тебя ударю половником, – прохрипела я.

– Лучше! – он выронил свёрток и ключ мне на лицо. – Я заявил тебя на кулинарный отбор! Как представителя объедков! От нашего ИП! Ты будешь соревноваться с элитой академии!

– Что? – я села. Кот кубарем скатился на простыни, но не потерял достоинства.

– Я заявил. Написал заявление. Подделал твою подпись. Поставил печать. Всё легально.

– Это не легально! Это подлог!

– Никто не узнает, – отрезал Уголёк, поправляя медальон. – Я подделал так, что сам себя не узнал. А декан – заодно. Он хочет, чтобы объедки получили шанс. Кстати, он выделил нам новую кухню на втором этаже. Там душ, кровать, котёл и лежанка для меня. Но лежанка – это так, временно. Если я разбогатею на ставках, куплю себе кошачий замок!

– Ставки? Какие ставки? – я не успевала за его мыслями.

– Я открыл подпольную букмекерскую контору! – гордо заявил кот. – Тотализатор на кулинарный отбор. Буду принимать ставки от всех желающих. Анонимно, тайно, без налогов. Уже есть клиенты. Потом расскажу. А пока – вставай, мыться и осваивать новые владения.

– Что ты сделал??? А конкурс? – я попыталась собрать мысли в кучу.

– Через три дня. Успеешь подготовиться. Я договорился с поварами верхней кухни – пустят тебя тренироваться по вечерам.

– Ты всё продумал?

– Я бизнесмен.

Я взяла ключ, свёрток и, покачиваясь, пошла за котом. Уголёк бежал впереди, как экскурсовод.

Новые покои оказались на втором этаже, в тихом крыле. Я толкнула дверь – и замерла.

Первым в нос ударил запах свежего дерева, льняного масла и лёгкой хвои. Комната была светлой, с большим окном, выходящим на драконью башню; солнечные лучи падали на пол золотистыми полосами. Под ногами – гладкий каменный пол, тёплый, будто его только что прогрели снизу.

Кровать стояла у стены – с белыми простынями, без дыр, с пуховой подушкой, которая пахла лавандой. На тумбочке – глиняный кувшин с водой. Я налила в кружку, глотнула: вода оказалась чистой, холодной, с едва уловимым привкусом мяты. Никакой ржавчины, никакого рассола. Я чуть не расплакалась.

В углу комнаты притулилась лежанка Уголька: круглая, мягкая, с подогревом и бортиками, обтянутыми тканью в мелкий рубчик. На спинке лежанки висела табличка с надписью «финансовый директор» – каллиграфическим почерком, явно заказанным у драконьих писарей.

– Лежанка моя, – показал кот. – Форма твоя, – кивнул на фиалковый свёрток. – Бабочка – моя! – он выхватил из свёртка фиалковую бабочку и мгновенно нацепил на медальон.

– Выглядит нелепо, – сказала я.

– Выглядит дорого. Клиенты будут больше ставить.

А за маленькой аркой открывалась кухня – отдельное помещение с новой плитой, блестящим котлом без единой дырочки и полками, заставленными баночками: соль, перец, паприка, тимьян, лавровый лист. Даже ветчина лежала на деревянной доске – маленький кусочек, прикрытый льняной салфеткой.

– Ветчину не трогай, – предупредил Уголёк. – Это мой запас на время отбора.

– Ты её уже попробовал?

– Дегустировал. На качество. Она хороша.

Но главным чудом была дверь в противоположном конце комнаты. Я открыла её – и увидела душевую кабинку. Белая, с прозрачными стенками из магического стекла, с медным краном, поблёскивающим в свете. Я повернула вентиль – и из душа с приятным шумом полилась вода. Тёплая, мягкая, пахнущая можжевельником и смолой. Пар поднялся к потолку, разнеся аромат лесной бани. Я сунула руку под струи – вода гладила кожу, не обжигая, не леденя, а словно обнимая.

За душевой стеной стояли два пушистых полотенца – бежевое и белое, с вышитыми драконами на уголках. Я зарылась лицом в белое: оно пахло сушёной лавандой и ещё чем-то детским, чистым, как память о доме, которого у меня больше не было.

– Ну, давай, мойся, – сказал Уголёк, заглядывая в щёлку. – А я пока проверю, не принесли ли ещё продуктов.

Я скинула старую робу – ту самую, в которой просидела неделю в подвале, – и шагнула под душ. Вода обдала плечи, растеклась по спине, смывая грязь, копоть, запах моечной. Я стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как каждое мыльное прикосновение возвращает мне ощущение тела – не чужого, не грязного, а своего. Мыло пахло можжевельником, пена скользила по коже, оставляя влажную свежесть.

Я простояла под душем, наверное, полчаса, пока вода не начала остывать. Выключила кран, вытерлась пушистым полотенцем – и только тогда заметила, что на крючке висит халат. Тоже новый, махровый, серый, с капюшоном. Я завернулась в него и вышла к кровати.

– Вода кончилась? – спросил Уголёк, сидя на лежанке и вертя в лапах блокнот.

– Нет. Я просто намылась до состояния просветления.

– Тогда надевай форму. Время не резиновое. Мне ещё ставки сводить.

Я надела фиалковую форму – она сидела как влитая, не мешковато, не тесно. Я почувствовала себя не объедком, а спортсменкой, вышедшей на олимпиаду по кастрюлям.

– Айза, – кот подпрыгнул на подоконнике, перелистывая блокнот, исписанный мелким почерком. – Теперь расскажу про ставки. Слушай внимательно.

– А ты говорил, что сначала будешь принимать, а не рассказывать.

– Принял уже. Пока ты мылась, Нисса всё организовала. Она с утра бегает по общаге и шепчет на ухо каждому встречному. У нас уже очередь.

– Короче, коэффициенты и досье, – кот кашлянул и начал зачитывать.

Грацио де Люкс – студент с верхней кухни, наследник трюфельной империи. Коэффициент 12 к 1. Сильные стороны: его супы пахнут деньгами, он не жалеет магической пыльцы. Слабые стороны: не умеет чистить картошку (порезал палец, глядя на нож) и панически боится свёклы. При виде красного падает в обморок.

Баронесса Фламберже – единственная участница-дракон. Коэффициент 3 к 1. Сильные стороны: голубая магия, искры, дым – настоящее шоу. Слабые стороны: пересаливает (солонка заколдована). В прошлом году три преподавателя пролежали в лазарете с отёками.

Инквизитор Уксус – преподаватель древней кулинарной магии. Коэффициент 7 к 1. Сильные стороны: знает все рецепты I–V веков, отмеряет соль без весов. Слабые стороны: его бульон пахнет старым носком (особый «исторический аромат»). Терпеть не может импровизацию. Если украсть мерный стакан – впадает в ступор.

Тайный участник – личность не раскрыта. Коэффициент 5 к 1. Сильные стороны: неизвестность. Слабые стороны: роется под кроватями студентов в поисках трюфелей. Однажды нашёл драконий помёт и принял за деликатес.

Ты,Айза – объедок с фиалковой формой и котом за пазухой. Коэффициент 2 к 1. На тебя поставили: Нисса, объедки всем миром, декан (анонимно) и… Кайан.

– Кайан? – я чуть не уронила полотенце.

– Да, – важно кивнул кот. – Тот самый, красивый. Поставил три монеты на твою победу. Сказал: «Передайте Айзе, что я верю в её уксус». И попросил, чтобы ты не знала.

– Он мог бы мне просто сказать.

– Стеснительный. Или расчётливый. Но деньги я принял.

– И сколько в банке? – спросила я, стараясь не думать о подпольности всей затеи.

– Почти пятьдесят монет, – довольно ответил Уголёк. – И мелочь.

– Пятьдесят?! – я прислонилась к стене. – Ты жульё, Уголёк. Настоящее жульё.

– Я – венчурный инвестор, – поправил кот, ничуть не обидевшись. – Разница есть. И если ты выиграешь, я получу долю – почти двадцать пять монет. Куплю кошачий замок! Не сарай, а настоящий замок. С башенками, чтобы сверху было видно всю академию и налоговую. С тронным залом на подушке из драконьей шерсти. С приёмной для крыс – они будут ходить на поклон и приносить донесения. Все коты королевства услышат обо мне! Будут прибывать издалека, чесать когти о мою пальму у входа. Провозглашу себя Повелителем Финансовых Потоков и Когтистым Защитником Объедков. В большой зале поставлю сейф с прозрачной стенкой, чтобы все видели мои сокровища. Налоговая не получит допуск!

– Ты архитектор собственного счастья?

– Именно! Так что не подведи, Айза. Моя репутация и суверенитет зависят от твоего супа.

Он поправил бабочку.

– А где в твоём замке буду жить я? – спросила я.

– Выделю комнату при кухне. С видом на кастрюли. Повышает эффективность труда.

– Благодарю.

– Не за что. И десять процентов выигрыша – твои. Почти две с половиной монеты. Купишь новую скалку.

Я рассмеялась.

– Ладно, – я оглядела новую кухню. – Через три дня первый тур. Как тренироваться?

– Договорился с поварами. Вечером верхняя кухня твоя. Мясо, овощи, спаржа. И не вздумай чихать – там магия запрещена. Будешь чихать в локоть.

– А если случайно?

– В локоть. Все так делают.

– Уголёк, а если я проиграю?

– Продадим твою форму, мою бабочку и новую кастрюлю. Купим когтеточку. Не пальму – веник. Кризис.

– Оптимист.

– Реалист. Но я в тебя верю. Кайан верит. Декан верит. Даже Красномордый поставил полкопейки – говорит, твой суп ему приснился.

Он запрыгнул мне на плечо. Солнце садилось за башню, комната пахла можжевельником и новой жизнью.

– Айза, – прошептал кот. – Ты справишься. Без замка я никто. Права на ошибку нет.

– Жульё ты, – вздохнула я, но погладила его.

Он поцеловал меня в щёку шершавым языком и спрыгнул на лежанку.

– Завтра в шесть вечера. Не опаздывай. И бабочку мою не трогай. Если наденешь – станешь должницей. Проценты кошачьи, очень высокие.

Я накрыла его полой формы и улыбнулась.

Новая жизнь начиналась. С душа, пахнущего можжевельником, с фиалковой бабочки и кота, который хотел стать Повелителем Финансовых Потоков.

Глава 22. Бунт объедков

Глава 22. Бунт объедков

Тот день, когда всё пошло прахом, я запомнила не по голосам бунтовщиков и даже не по специфическому запаху страха, смешанного с жареным луком. Нет. Его возвестил гул – монотонный, нарастающий, похожий на то, как если бы все драконьи котлы академии разом закипели и забыли выключиться.

– Уголёк, – позвала я, отрываясь от чистки новой кастрюли. – Там война?

Кот, возлежавший на собственной лежанке с подогревом (вот уже второй день он отказывался называть её иначе как «трон финансового контроля»), приоткрыл один глаз.

– Бунт, – лениво бросил он. – Крысы докладывают. Наши объедки увидели твою фиалковую форму и личный душ. Выводы сделали. Повариху уже спеленали.

– Как – спеленали?

– Как младенца, только крест-накрест, мешковыми верёвками. И кляп вставили. Говорят, она сначала орала так, что штукатурка сыпалась, поэтому пришлось заткнуть.

Я выглянула в коридор. Картина была хуже, чем если бы налоговая инспекция устроила внеплановую проверку посреди драконьей свадьбы.

У двери, привалившись к стене с выражением лица, которое сулило всем нам долгую и мучительную смерть через половник, лежала повариха. Её внушительный торс обматывали верёвки, изо рта торчал узел грязной тряпицы. Рядом, опершись на лопату, стоял мужик, которого я никогда раньше не замечала – лысый, с мощной шеей и руками, способными свернуть шею дракону-подростку. Остальные объедки сбились в кучу, сверкая глазами.

– Айза! – рявкнул лысый, потрясая лопатой. – Выходи! Договоримся по-хорошему, или сами зайдём!

– Не выходи, – мгновенно среагировал Уголёк. – Я сам. Ты будешь выглядеть уязвимой. А я буду выглядеть как финансовый директор, которому надоело, что его сотрудники устраивают смуту во время обеденного перерыва.

Кот нацепил на медальон фиалковую бабочку, расправил усы и вышел. Походка у него была такая, будто он шёл подписывать не перемирие, а новый таможенный тариф.

– Кто здесь главный недовольный? – спросил он, встав на пороге так, что тень от его четырёхлапой персоны упала на лицо поварихи.

– Я, – лысый с лопатой выпрямился. – Борода. Прозвище осталось от былых времён, когда росли волосы на лице. Сейчас – лысый, но традицию чту.

– Очень трогательно. Говори, что надо.

– Десять копеек надбавки каждому! – выкрикнул кто-то из толпы. – Душевые кабинки всем! И кровати! Или хотя бы лежанки!

– Душевые кабинки – не моя компетенция, – отрезал кот. – Лежанки – тем более. Единственное, что я могу выбить – это прибавку к жалованью. И то, если вы прекратите бастовать и развяжете повариху.

– А сколько прибавка? – подозрительно спросил Борода.

– Десять копеек за смену. Плюс каждая 10-ая тарелка супа бесплатно. И ветчина по главным драконьим праздникам, когда никто не смотрит.

Толпа загудела. Повариха замычала в кляп и дёрнулась так, что верёвки заскрипели.

– Отвяжите ей кляп, – велел Уголёк. – Послушаем, что скажет пострадавшая сторона.

Один из объедков выдернул тряпку. Повариха глубоко вздохнула – так, что у котла за спиной забурлила вода – и заорала:

– Скормлю всех драконам! И тебя, кот, первым! И фиалковую бабочку твою выплюнут вместе с лапками!

– Очень конструктивно, – Уголёк даже не шелохнулся. – Но у меня встречное предложение. Вы молчите о том, что видели здесь, а мы платим вам десять монет компенсации за моральный ущерб.

– Десять монет?! – повариха попыталась встать, но верёвки держали крепко. – Я на вас в налоговую заявлю! У вас тут подпольный тотализатор, договорняки, беспредел!

– Ах да, налоговая, – словно вспомнил что-то приятное, кот достал из-под лежанки мятый листок. – Кстати о налоговой. Помните, как вы месяц назад продали студентам пирожки на четыре монеты, а в отчётности указали только одну? Я тогда сидел в приёмной у инспектора Когтя и всё слышал. Вы ещё сказали, что «продажи упали из-за дождя». А дождя не было.

Повариха побледнела так, что даже её пресловутый зелёный фартук стал казаться ярким.

– Это... это клевета.

– Это показания крыс, – поправил Уголёк. – А крысы, как известно, под присягой не врут. Им не за что.

– Двенадцать монет! – выкрикнула она, трясясь.

– Девять с половиной.

– Одиннадцать!

– Десять. Иначе я звоню Когтю. Он, кстати, сейчас в больничном отпуске, но ради неуплаченных монет готов выйти на работу даже с больной чешуёй.

– Ладно, – прошипела повариха. – Десять. Развязывайте.

Борода кивнул, верёвки упали. Повариха поднялась, отряхнулась, протянула ладонь.

– Деньги.

Уголёк отсчитал десять монет из банка тотализатора и вложил в её дрожащую руку.

– Берите и не вздумайте мстить. Иначе в налоговую пойдёт не только ваша неуплата, но и сведения о том, кто поставил на Грацио де Люкс.

– Откуда ты...

– У меня везде крысы.

Повариха зажала монеты в кулак и утопала прочь, оставляя за собой шлейф невысказанных угроз.

– А теперь ваша очередь, – кот повернулся к затихшим объедкам. – Идите на работу. Завтра декан подпишет надбавку. Если не подпишет, я расскажу о его анонимной ставке на Айзу . Десять монет, почерк с завитушками.

– Ты монстр, – сказал Борода без тени осуждения.

– Я бизнесмен. Работайте, не бастуйте. Ветчина будет.

Объедки разошлись, кто-то даже улыбался.

Нисса ушла. Мы остались одни.

– Уголёк, – сказала я. – Ты только что из общего банка потратил 10 монет. Но бунт остановил красиво.

– Я диверсифицировал риски, – гордо ответил кот, нацепив бабочку на самое видное место медальона. – Завтра идём к декану подписывать указ. А пока – готовь уксус и нервы. Кулинарный отбор не ждёт.

Я взяла новую кастрюлю, провела пальцем по блестящему дну.

Бунт утих. Повариха уползла. Объедки поверили в надбавку.

– Слушай, – сказала я, – а ты действительно всё это придумал на ходу?

– Нет, – кот потянулся и важно прошествовал на свою лежанку, которую называл «финансовым троном». – Я начал планировать ещё вчера, когда крысы принесли донесение о брожении умов. Кстати, они просили передать, что их доля – три копейки. Я обещал расплатиться супом.

– Ты торгуешься с крысами?

– Это не коты, – вздохнул Уголёк. – С ними сложно. Зато теперь у нас есть разведка на нижних этажах.

За окном сгустились тучи. В коридоре больше не гудели, в дверь не стучали. Только где-то далеко ворчала уходящая повариха, пересчитывая монеты.

Глава 23. Шарлотка на слюне

Глава 23. Шарлотка на слюне

Первый тур кулинарного отбора напоминал финал чемпионата по метанию половников. Все были напряжены, ставки росли, а Уголёк уже успел принять предварительные заказы на то, кто первым вылетит.

На сцене выстроились участники. Судьи в чёрных мантиях, с ложечками наготове, замерли за столом. Зрители на трибунах жевали попкорн, а крысы на балконе делали ставки.

В первом ряду сидели две персоны: Альтаир – холодный, как ледник в январе, и Кайан – с улыбкой, предвещающей беду. Между ними пустовало кресло, потому что никто не хотел сидеть в зоне, где воздух искрил от напряжения.

Каждый имел выражение лица, словно съел килограмм лимонов.

У Кайана в руке был скромный пучок розмарина – зеленый, пахучий, перевязанный бечёвкой. Он положил его на колени и небрежно поглаживал веточки.

Альтаир смотрел на розмарин, как на налоговую декларацию с ошибкой.

– Что это? – спросил он.

– Зелень, – ответил Кайан. – Для поднятия аппетита. Айза оценит.

– Она оценит. Но я сделаю лучше.

Декан выхватил листок, быстро нацарапал записку и махнул курьеру, стоявшему у прохода.

– Бегом на драконьи поля. Пусть соберут самый большой букет полевых цветов. И доставят сюда до окончания тура. Трачу из резервного фонда.

– Какого резервного? – уточнил курьер.

– Моего личного.

Курьер умчался, оставляя за собой облако пыли.

– Вы всегда так реагируете на конкуренцию? – спросил Кайан, не глядя на декана.

– Я реагирую на попытки выделиться за чужой счёт.

– Это розмарин, а не заявление о намерениях.

– Для вас это одно и то же.

Пустое кресло чуть заметно поёжилось.

На сцене ведущий, дракон с видом, который хотел оказаться в другом месте, объявил:

– Уважаемые участники! Ваше задание – приготовить десерт из трёх ингредиентов. Время – сорок пять минут.

Каждый открыл свою корзину.

Грацио де Люкс, наследник трюфельной империи, извлёк персики – настолько идеальные, что они, казалось, подсвечивались изнутри. Рядом – баночка мёда с золотой этикеткой «Королевский запас» и флакон сливок, которые тихо вздыхали от восторга. Золотой венчик, ножи ручной работы. Грацио боялся их брать. Его руки дрожали.

Баронесса Фламберже достала малину – она светилась мягким голубым, словно маленькие фонарики. Её крем взбивался сам, подчиняясь магии, и пускал искры. Она улыбалась победной улыбкой, не замечая, как солонка на столе сыплет соль без спроса.

Инквизитор Уксус выложил три груши – идеальной формы, без единого пятнышка. Рядом стояли сухофрукты, орехи, мёд, всё – в строгом порядке, отмеренное линейкой. На шее висел секундомер.

Тайный участник в капюшоне извлёк из-под тряпки засохшую корку, напоминавшую древний хлеб. Вторым ингредиентом оказался пучок травы, которую кто-то принял за петрушку, а третьим – маленький пузырёк «Не открывать в закрытых помещениях». Крысы перешептывались: «Это что, прошлогодний гриб?» – «Нет, это драконий зуб». – «А пахнет ветчиной». – «Не нюхай, отойди».

И я, Айза, объедок с фиалковой формой, котом за пазухой и корзиной, которую собирали в самом гнилом углу академии.

– У меня одной такой набор? – спросила я.

– У вас одной, – ласково сказал ведущий. – Это особые условия.

– Это саботаж, – шепнул Уголёк. – Но ты справишься.

– Время пошло!

Грацио де Люкс эффектно взмахнул ножом, целясь в персик. Он промахнулся. Фрукт откатился к ногам Альтаира. Декан поймал его и демонстративно положил рядом с розмарином. Грацио попробовал снова, порезал палец, увидел каплю крови и заорал на весь зал:

– Красное! Свёкла!

– Это ваша кровь, – устало сказал судья.

– Для меня это рубиновая угроза!

Он рухнул на пол с таким грохотом, что носилки подкатились сами. Уголёк довольно заурчал.

Баронесса Фламберже взбивала крем. Голубое облако сорвалось, заполнило сцену, и Альтаир с Кайаном одновременно пригнулись.

– Неплохая защита, – заметил Кайан.

– Импровизация, – ответил декан.

– Вы так и не ответили, зачем вам букет.

– Чтобы вы поняли, что я не сдаюсь.

– Вы мне не конкурент.

Кайан покраснел, но промолчал.

Баронесса подала мусс. Первый судья попробовал, посинел и исчез под столом. Второй успел сказать «Вкусно?» – и тоже рухнул. Третий, старый дракон, лизнул, закашлялся и выдавил:

– Мобилизуйте медиков. Мы умираем.

Баронессу увели под крики «Пересол!».

Инквизитор Уксус выкладывал грушевые кубики в идеальную пирамиду. Секундомер тикал, линейка лежала на месте. Тайный участник, крадучись, высыпал в мерный стакан щепотку серого порошка.

– Что это? – спросил Инквизитор, замирая.

– Магия, – прошептал Тайный.

– Нет! Эксперименты разрушают структуру!

Он застыл, уставившись на груши, и не двигался. Его увели на руках.

Тайного участника дисквалифицировали за попытку продать ту самую корку судьям как «эксклюзивный деликатес».

На сцене осталась я.

На трибунах появился курьер с огромным букетом полевых цветов – васильки, ромашки, колокольчики, лютики, перевязанные широкой лентой. Альтаир взял букет, положил на свободное кресло и демонстративно посмотрел на Кайана.

– Шестьдесят три цветка, – сказал он. – Считайте.

– Я не считаю. Я ценю качество.

– В драконьих полях качество выше всяких розмаринов.

Пустое кресло между ними съёжилось.

Я выкладывала шарлотку. Она дымилась, щипала глаза, но выглядела почти пирогом.

– Что это? – спросил ведущий, отступая.

– Шарлотка. Драконья слюна, гнилое яблоко, плесневелый мёд.

– Вы нас убьёте?

– Профессиональный риск.

Судьи, приведённые в чувство, подошли.

Главный откусил, зажмурился, упал.

Второй откусил, пробормотал «Ох» – и тоже под стол.

Третий, самый старый, откусил, пожевал, подумал – и уронил голову на руки.

– Грибы! – простонал он. – Грибы!

– Нет грибов, – сказала я.

– Но я их чувствую!

– Галлюцинации. От счастья.

Главный судья приподнялся, багровый, с расширенными зрачками:

– Я не понял, это гениально или ужасно. Но я хочу ещё.

– Добавка – пять копеек, – объявил Уголёк, нацепляя бабочку.

Судьи выложили мелочь. Тайный участник, уже без капюшона, протянул дрожащую руку с тремя монетами.

– Вы дисквалифицированы, – напомнил судья.

– А добавка – это после конкурса.

Ему налили.

На трибунах Альтаир поднял свой огромный букет. Кайан сжал розмарин. Они смотрели на сцену, где я принимала поздравления.

– Ваша ставка? – спросил Кайан.

– Все цветы, которые есть в академии, – ответил декан. – А ваша?

– Розмарин. Он пригодится для супа.

Пустое кресло выдохнуло – драки не случилось.

– Победитель первого тура – Айза! – объявил ведущий.

Зал взорвался. Крысы сбрасывали квитанции. Уголёк записывал прибыль.

Я вышла с остатками шарлотки.

– Уголёк, – спросила я, – а что они там делят?

– Букеты, – ответил кот. – Вы, кстати, тоже в списке претендентов.

– На что?

– На самый дорогой подарок. Декан уже потратил резервный фонд.

– Ты ужасен.

– Такая жизнь. А теперь готовься ко второму туру.

Я погладила кота.

Первый тур позади. Грацио унесли, Баронессу увели, Инквизитор застыл, Тайный канул в неизвестность. Кайан с розмарином, Альтаир с букетом в шестьдесят три цветка. И шарлотка, которую судьи не забудут до следующего отбора.