Текст книги "Объедки для Декана-привереды (СИ)"

Автор книги: Амалия Лонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14. Чихать на начальство!

Глава 14. Чихать на начальство!

Стук в дверь разбудил меня за секунду до того, как я успела досмотреть сон про пельмени – огромные, сочные, с пылу с жару, плавающие в укропном бульоне, да ещё и бесплатные. Громкий, требовательный, без всякого дурацкого «можно войти?», как будто в дверь долбили копытом разъярённого единорога. Я села на нарах, скинув тёплое пузо Уголька на солому. Кот издал возмущённое «фррр», но не проснулся – только перевернулся на спину и захрапел громче.

– Кто там в такую рань? – простонала Нисса с верхней полки. Она натянула одеяло на голову, превратившись в рыжий кокон.

– Не рань, – прошептал Уголёк, мгновенно проснувшись. Его усы встали дыбом, хвост вздрогнул. – Это дракон. Я чую его запах металла и высокомерия. И ещё – застарелой обиды, как от несвежей скумбрии.

Дверь открылась без приглашения, и на пороге вырос Альтаир. Без супа, без продуктов, без закатанных рукавов – сегодня он был в полной парадной форме, с серебряными драконами на воротнике. Пряжка на ремне блестела так, что в неё можно было смотреться как в зеркало – и видеть своё испуганное лицо. Глаза жёлтые, холодные, как две монеты, ушедшие на регистрацию индивидуального предпринимательства. И пахло от него не супом, как обычно, а грозой и раскалённым песком.

– Айза, – сказал он, даже не поздоровавшись. Даже не кивнул. – У тебя были гости? Не называй мне имя, я и так знаю.

Я похолодела внутри, но снаружи – ни дрожи. Уголёк за пазухой замер, прижав уши.

– Гости? – я изобразила удивление, хотя внутри всё оборвалось. – К нам заходила повариха. Сказала, что мы крысы, и ушла. Ещё спросила, не пора ли нас травить. Очень темпераментная женщина.

– Не повариха, – Альтаир шагнул внутрь, и наша камера сразу стала тесной, как консервная банка. – Другой. Светловолосый. В белом колпаке с золотыми пуговицами. И не притворяйся, Айза. Я всё равно знаю.

Я похолодела по-настоящему. Сердце ухнуло вниз, а потом заколотилось где-то в горле. Уголёк за пазухой замер так, что я испугалась – не остановилось ли его сердце.

– А, этот. Маг-повар с верхней кухни. Кайан. Заходил суп попробовать. Сказал, что я гениальна. И что у моих рук прекрасный потенциал. Ну, в смысле, для готовки.

– Попробовать? – голос декана стал тише, и это был плохой знак.

– Заплатил. Десять копеек. Всё честно, наличными. Положил монеты на стол, ровно десять, даже пересчитывать не пришлось. Вежливый, знаете ли. Дверь прикрыл, сказал «спасибо за угощение». А некоторые врываются как ураган и даже не здороваются.

Альтаир шагнул ближе. От него запахло дымом. Внутри явно закипала лава.

– Ты знаешь, кто он на самом деле?

– Ученик Кассандры. Он сам представился. Сел на табурет, снял колпак. У него волосы как лён. И глаза как небо после дождя. Вы бы видели, как он ест суп – с таким восхищением, будто это последняя еда в его жизни.

– И ты его впустила? – декан скрестил руки на груди. Драконы на воротнике оскалились в отражении лампы.

– Он постучал. Три раза. Вежливо. У нас демократия, все клиенты равны. Хоть с верхней кухни, хоть из подвала, хоть из кабинета декана. Заплатил – ешь.

– Он не клиент, – голос Альтаира стал тихим и страшным, как треск огня перед вспышкой. – Он – опасность. И ты понятия не имеешь, какая. Кассандра не просто так его прислала. Он ищет что-то в академии.

– А вы понятия не имеете, как работает общепит, – огрызнулась я, чувствуя, как обида пересиливает страх. – Клиент всегда прав. Даже если он красивый, опасный и ученик вашей бывшей…

– Не продолжай, – перебил Альтаир. Его желтые глаза полыхнули. – Слушай меня внимательно, Айза. Ты не будешь с ним встречаться. Не будешь варить для него. Не будешь разговаривать. И вообще – сделай вид, что его не существует. Это приказ.

– А если он придёт снова?

– Скажешь, что заболела. Или что у тебя аллергия на красивых парней. Или что ты переехала в другую камеру.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

– У меня аллергия на драконов, – парировала я, выпрямив спину. – Чихаю, кашляю, покрываюсь сыпью. А на красивых парней иммунитет. Прививка есть ещё из детства, делал местный фельдшер.

Альтаир посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то очень важное. Губы дрогнули. В глазах на секунду мелькнуло что-то совсем не драконье – тёплое, почти человеческое. Но он передумал. Развернулся, щёлкнул каблуками – звонко, как удар по нервам – и вышел. Дверь за ним не хлопнула. Она просто тихо закрылась сама собой, но в этом молчании было больше угрозы, чем в любом грохоте, рыке или топоте.

– Вот это да, – выдохнула Нисса, свешиваясь с полки. Её лицо было белым как мука. – Декан собственной персоной пришёл запрещать тебе любовь. Я думала, такое только в дешёвых романах бывает, с блестящей обложкой и тиражом три копейки.

– Это не любовь. Это бизнес. Разница принципиальная. Любовь – это когда варят суп бесплатно с улыбкой до ушей. Бизнес – когда берут деньги и молчат.

– А ревность? – спросил Уголёк, вылезая из пазухи и отряхиваясь. Его шерсть встала дыбом то ли от страха, то ли от удовольствия. – У него прямо глаза горели. Я в таких делах костёр могу тушить. Искры летели, Айза. Настоящие драконьи искры. Я хвост прижал, чтобы не подпалили.

– Не горели, – огрызнулась я, хотя внутри что-то ёкнуло. – Просто конкуренция. У декана свой интерес: он сам покупает у нас суп. А тут появился Кайан и отбивает эксклюзивного клиента. Это экономика, котик. Никакой романтики.

– Конкуренция? – кот фыркнул и начал умываться лапкой. – Ты посмотри на него. Он весь сжался, когда услышал про красивого парня. Даже позеленел немного. А драконы не зеленеют от конкуренции. От конкуренции они становятся золотыми и жадными. А зелёными они становятся от ревности и от недоедания. Но суп у нас качественный, так что – первое.

– От чего же они ещё зеленеют?

– От ревности, – философски заметил кот, почистив усы. – И от недосыпа. Но в этом случае – точно ревность. Уверен на девяносто процентов. Десять оставляю на вариант, что у него язва, но он бы не пришёл с язвой в такую рань разбираться.

Нисса хихикнула, закрывая рот рукой. Я вздохнула и принялась нарезать овощи – нож сам запрыгал в руках.

– Ладно, хватит сплетен. Надо готовить суп. У нас через час клиенты придут. Арис , тот объедок из пятой комнаты обещал заглянуть на обед, у него сегодня зарплата, значит, закажет двойную порцию и, может быть, даже на чай оставит.

– Вот именно! – Уголёк вдруг насторожился, перестав вылизывать живот. – Декан закрыл нам возможность общаться с Кайаном. Но не запретил торговать. Так что суп вари. А деньги считай. И вообще, предлагаю расширить ассортимент: добавить суп с клецками.

– План, – кивнула я, нарезая лук колёсиками. – Но сначала – деканский заказ. Он платит исправно, и если мы его разозлим совсем, он нас выселит. А куда мы пойдём с кастрюлей? В коридор? Там сквозняки, суп стынет.

Я взяла кастрюлю – ту самую, новую, купленную на наши тридцать пять копеек. Она блестела как зеркало. Я берегла её как зеницу ока, даже Угольку не разрешала спать рядом. Кот, правда, всё равно спал. И не разбудишь.

Мы варили суп молча, но привычно: лук вначале, потом морковь, потом тайный ингредиент и щепотка надежды на лучшее. Пахло чесноком и свободой.

– Айза, – сказала Нисса, когда мы закончили с готовкой, и разлили бульон по мискам. – А что, если Кайан придёт снова? Откроешь?

Я замерла. Вопрос был хороший. Даже слишком.

– Открою. И скажу, что у меня аллергия на драконов, а на красивых парней – нет. И пусть декан хоть лопнет от злости. Я не его собственность. Я частный предприниматель с лицензией и чистым котом.

– Смотри, декан узнает. У него везде глаза и уши. И нос особенно длинный, как у летучей мыши.

– А кто ему расскажет?

Все посмотрели на Уголька. Кот сидел на табурете, обматывая хвостом лапы, и делал вид, что его это не касается. Он вылизывал медальон с рыбкой и напевал под нос.

– Что я? Я рот на замке, – кот показал на свой медальон. – Рыбу принесёте – вообще забуду, о чём говорили. Даже своё имя забуду. Буду нем как рыба. Которая съела другую рыбу.

– Шантажист, – вздохнула я.

– Предприниматель, – поправил он, сверкнув глазами. – А теперь – спать. Завтра новый день, новые клиенты, новые запреты декана и, возможно, новые визиты красивых магов. Драконы не дремлют, Айза. И коты тоже. Особенно когда пахнет рыбой.

Я легла, укрывая кота полой своей рабочей робы – она пахла луком и укропом, а кот это обожал. Нисса уже храпела на верхней полке, свесив рыжую косу. Уголёк мурлыкал, как маленький мотор.

И я долго смотрела в потолок, где трещины складывались в узоры: то ли дракона, то ли кастрюлю, то ли чей-то красивый профиль в белом колпаке с золотыми пуговицами.

Завтра – новый день. Но начинается он всегда одинаково: с налогов, кастрюль и драконьих разборок, с тайных визитов и котов, которые знают всё лучше нас. Даже то, о чём мы пока боимся признаться даже себе.

Глава 15. Пронесло!

Глава 15. Пронесло!

Я как раз помешивала суп для вечерних клиентов – тот самый, с секретным ингредиентом, которым Уголёк клялся, что это просто перец, но я-то знала, что туда падает ещё щепотка отчаяния и надежды на лучшее. Бульон журчал, кот мурлыкал на печи, Нисса пересчитывала мелочь в крынке – в общем, царила идиллия, как на картинке «Уютный подвальный общепит».

В этот момент дверь распахнулась без стука.

Даже не так. Она вылетела с такой силой, что Уголёк подпрыгнул на полметра и зашипел как разъярённый чайник. В дверях стояли двое в чёрных мантиях с золотыми драконами на воротниках. Те самые. Из драконьей палаты. Инспектор Коготь собственной персоной – низкий, плотный, с лицом, которое, казалось, переваривало лимон и налоговый кодекс одновременно. А рядом его помощник – длинноносый тип с папкой, в которой, без сомнения, лежали не просто бумаги, а все наши грехи, включая тот раз, когда я взяла лишнюю луковицу без чека.

– ИП «Объедок и партнёры»? – спросил Коготь, даже не поздоровавшись. Даже не кивнув. Голос у него был такой, будто он переехал мелкий гравий и теперь мучительно его переваривает.

– Он самый, – ответила я, инстинктивно заслоняя котёл телом. – А вы по какому праву врываетесь без стука? У нас тут, между прочим, зона повышенной огнеопасности. И кот нервный.

– Младший партнёр Нисса – здесь, – послушно доложила Нисса, поднимая руки вверх, как будто её уже арестовывали. – Финансовый директор Уголёк – здесь, – кот вылез из-за пазухи и, к моему ужасу, встал на задние лапы, сложив передние на груди. – Айза – генеральный директор и главный повар. А вы, простите, по какому вопросу врываетесь в рабочее помещение без санитарной книжки?

– Проверка, – Коготь щёлкнул пальцами, и помощник мгновенно раскрыл папку, из которой посыпались какие-то жёлтые листы, квитанции и, кажется, прошлогодний лавровый лист. – Поступил сигнал о незадекларированной магии в продуктах питания. На основании указа № 1489/Д «О налогообложении магической составляющей в блюдах, приготовленных юридическими лицами, а также физическими, имеющими хвост или крылья», вы обязаны уплатить штраф за использование фиолетовой магии без лицензии.

Я моргнула.

– Какой ещё фиолетовой магии? У нас суп! Обычный суп! Лук, морковь, вода, соль по вкусу. Никакой магии, даже синей.

– А это что? – помощник длинным пальцем ткнул в кастрюлю, где бульон пузырился странным перламутровым светом.

Я присмотрелась. Действительно, пузырились они как-то подозрительно красиво. И пахло не просто супом, а чем-то… волшебным.

– Это… ну… – я запнулась. – У нас эксклюзивный рецепт. Секрет фирмы. Торговая тайна, между прочим.

– Магическая составляющая, – отрезал Коготь. – Фиолетовая, уровень три. Без лицензии – штраф.

– У нас есть печать! – возразила Нисса, вытаскивая из-за пазухи нашу драгоценную круглую печать на верёвочке.

– Печать – это для регистрации ИП, – снисходительно объяснил помощник, поправляя очки. – А лицензия на магическую деятельность приобретается отдельно. В соседнем отделе. Через три коридора, потом спуск в подвал, потом поворот направо, потом запертая дверь, потом ключ у завхоза, которого никто не видел десять лет. Стоимость лицензии – пять монет. Плюс штраф за незаконное использование магии – десять монет. Плюс пеня за то, что не подали заявку заранее – ещё две. Итого семнадцать.

– Было пятнадцать! – возмутился Уголёк.

– Пока мы разговаривали, добавилась пеня за просрочку реакции, – улыбнулся помощник. Улыбка у него была как у акулы, которая решила стать налоговым консультантом.

– У нас нет семнадцати монет! – выпалила я. – У нас есть немного копеек и рыбья голова, но она завтра испортится.

– Тогда будем изымать имущество, – Коготь оглядел нашу камеру-кухню взглядом оценщика, который привык, что ему всё должны. – Кастрюля новая. Серебристая. Пойдёт в счёт долга. Половник – тоже. Вон тот нож, который с зазубринкой – в счёт пени. А кота – на мясо.

Я похолодела. Нисса вцепилась мне в рукав. Уголёк выпустил когти.

– Меня не возьмёте! – взвизгнул кот, спрыгивая на пол и вставая в боевую стойку – задранный хвост, выгнутая спина, глаза как два изумрудных фонаря. – Я член ИП, я облагаюсь налогами как физическое лицо! У меня есть медальон, подпись в уставе и право на неприкосновенность! К тому же я единственный здесь, кто знает, куда мы прячем запасные специи!

– Физическое лицо – оно и есть физическое, хоть с усами, хоть без, – равнодушно заметил помощник, доставая из папки сачок для бабочек, который, видимо, служил орудием поимки. – Не дёргайтесь. Кота взвесим отдельно, мясо – по рыночной цене.

– Кто меня взвесит?! – кот отскочил за кастрюлю. – Я – стратегический партнёр! Если я исчезну, кто будет дегустировать суп на наличие мышей? Вы? У вас нос не тот!

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Новая кастрюля была нашим богатством – мы купили её в складчину, Нисса отдала свои серёжки, Уголёк – три ворованные сардины. Половник был единственным, кроме скребка и моих рук. А кот – святое. Без него мы бы уже давно съели друг друга от голода и тоски.

Помощник уже протягивал руку к кастрюле, Коготь доставал квитанцию об изъятии, и вдруг…

В этот момент дверь – та самая, которую инспекторы не закрыли – скрипнула.

И на пороге появился Кайан.

Белый колпак как свежевыпавший снег, зелёные глаза как весенние листья, улыбка, от которой таял даже замороженный бульон. Пахло от него корицей, выпечкой и, кажется, спасением.

– Что здесь происходит? – спросил он, окинув взглядом сцену: инспектор с сачком, помощник с папкой, я с половником наперевес, кот за кастрюлей, Нисса под столом.

– Проверка, – буркнул Коготь, но уже менее уверенно. – А вы кто такой вообще? Посторонним вход воспрещён.

– Посторонним? – Кайан поднял бровь. – Я – старший повар драконьей академии, ученик Кассандры и личный повар. И куратор магической кулинарии на верхней кухне. Моя подпись стоит в документах этого ИП в графе «кулинарный надзор». А вы, насколько я понимаю, угрожаете предприятию, которое находится под личной протекцией декана и моим гастрономическим интересом.

– Декана? – Коготь побледнел до цвета несвежей сметаны. Помощник попятился, зацепился за порог и чудом удержал папку.

– Альтаир собственноручно утвердил регистрацию этого ИП, – Кайан говорил спокойно, даже лениво, но в голосе проступала сталь. – Более того, он является их спонсором и еженедельным клиентом. Я готов подтвердить это документально. Более того – я готов сейчас подняться в его кабинет и устроить очную ставку. Вы же знаете, как декан относится к тем, кто мешает ему получать горячий суп вовремя.

Помощник с папкой побледнел ещё сильнее – теперь он напоминал меловую стену.

– Там ещё и декан? – прошептал он, обращаясь к Когтю.

– Декан, – подтвердил Кайан, делая шаг вперёд. – И он очень не любит, когда его проекты трогают без согласования. Особенно перед обедом. У него в такие моменты чешуя дыбом встаёт. Я как повар знаю.

Инспектор Коготь поспешно захлопнул папку так, что из неё вылетел прошлогодний лавровый лист и упал прямо в суп.

– Мы… мы уточним. Перепроверим. Возможно, ошибка. Сведения могли быть неполными, – затараторил он, пятясь к выходу. – Виновата наша новая бухгалтерша. Или наш стажёр. Мы разберёмся.

– Кастрюлю оставьте, – мягко, но твёрдо сказал Кайан.

– Оставляем! Всё оставляем! Даже кота!

– Я вообще-то стратегический партнёр, – фыркнул Уголёк, вылезая из-за кастрюли с видом победителя.

Они вылетели быстрее, чем я успела чихнуть – мантии развевались, папка подпрыгивала, Коготь на пороге споткнулся о собственный сачок, и они растворились в коридоре, оставив после себя запах страха и дешёвого одеколона.

Тишина.

Суп булькнул и выдохнул облако пара.

– Ты… ты нас спас, – выдохнула Нисса, вылезая из-под стола. – Полностью. С кастрюлей, половником и котом. Ты – герой.

– Не герой, – Кайан улыбнулся – той самой своей репетированной, но почему-то тёплой и искренней улыбкой. – Просто должник. Вы же не думаете, что я просто так десять копеек за суп отдал? Я вкладываюсь в долгосрочные отношения.

– Спасибо, – я вытерла руки о робу, потому что они вдруг стали влажными – то ли от волнения, то ли от того, что я всё ещё не верила в происходящее. – Но зачем вы вмешались? У вас могли быть неприятности. Декан, если узнает, что вы пользуетесь его именем…

– Альтаир? – Кайан усмехнулся. – У меня с ним деловые отношения. Он, может, и ревнивый, но справедливый. И я действительно считаю, что твой суп заслуживает лицензии. Бесплатной. Я уже говорил с магическим департаментом. Они готовы выдать вам разрешение задним числом, если вы добавите в меню пункт «суп деканский» на полкопейки дороже.

– Так не бывает, – заметил Уголёк, запрыгивая обратно на печь и начиная вылизывать усы.

– Бывает, если ты умеешь договариваться, – Кайан посмотрел на кота, потом перевёл взгляд на меня. – Я договорюсь с налоговой. А ты, финансовый директор, не суетись. Кстати, вот…

Он порылся в кармане своего белоснежного халата и вытащил…

– Рыбья голова?! – ахнул Уголёк.

– Лосось. С верхней кухни, свежий. Декан всё равно не ест головы, а выбросить жалко. Думаю, это скрасит ваш ужин.

Он кинул голову на разделочный ящик. Уголёк аж подпрыгнул на месте, приземлился рядом и принялся обнюхивать с выражением священного трепета.

– Это… это взятка! – выдавил кот, но без какой-либо убеждённости.

– Это благодарность, – поправил Кайан. – Я прошу только о том, чтобы вы не закрывались. Миру нужно больше хорошего супа. И котов, которые его охраняют.

Он ушёл так же тихо, как и появился – только белый колпак мелькнул в темноте коридора, и дверь мягко закрылась.

Мы остались стоять: Нисса с открытым ртом, я с половником в руке, Уголёк с лососёвой головой.

– Я начинаю верить в его искренность, – сказала Нисса после долгой паузы.

– И я, – вздохнула я, опускаясь на табурет. – Это опасно. Очень опасно.

– А я – в рыбу, – добавил Уголёк, уже отдирая от головы кусок мяса. – Это дорогого стоит. Знаете, что я вам скажу? Этот Кайан – не дурак. Он не просто так нас спас.

– А зачем? – спросила Нисса.

– Затем, что хороший суп – это стратегический ресурс. А мы – его поставщики. И если декан ревнует… ну, это его проблемы. Наше дело – варить.

Я посмотрела на кастрюлю, которая чуть не ушла в счёт долга. На половник, который пережил налоговую проверку. На кота, который доедал лосося и облизывал усы.

– Ладно, – сказал кот. – Завтра варим двойную порцию. И добавляем в меню «суп деканский» на полкопейки дороже.

– Почему деканский? – удивилась Нисса.

– Потому что он всё равно будет его покупать. А так – официально, с лицензией. И без налоговых проверок.

– А как же Кайан?

– А Кайан будет платить полную стоимость. Без скидок. Это бизнес, девочки.

Уголёк довольно мурлыкнул и свернулся калачиком у печи.

– Вот это я понимаю – правильная стратегия. А теперь – спать. Завтра новый день. И, возможно, новая проверка. Но теперь у нас есть союзник.

– И рыба, – добавила я.

– И рыба, – согласился кот.

Мы погасили лампу. В темноте ещё долго пахло лососем, супом и, кажется, чем-то горячим – то ли от печи, то ли от того, что в нашей маленькой камере-кухне вдруг стало чуть теплее, чем обычно.

И никто не сказал, что это плохо.

Глава 16. Аукцион имени кота

Глава 16. Аукцион имени кота

После того как Кайан спас нас от налоговой, мы сидели втроём и переваривали случившееся. Тишина была такая, что слышно было, как булькает суп на печи и как где-то далеко в коридорах стонет привидение поварихи, которой недодали зарплату. Нисса гладила новую кастрюлю – ту самую, серебристую, которая чуть не ушла в счёт долга – и шептала ей что-то ласковое. Уголёк облизывал рыбью голову – лососевую, с верхней кухни, пахнущую деньгами и свободой. Я сидела на табурете и смотрела в одну точку, пытаясь осознать, что у нас появился союзник, который пахнет корицей и рискует своей репутацией ради нашего супа.

– Слушайте, – сказал кот, отрываясь от трапезы ровно настолько, чтобы вытереть усы лапой. – А ведь налоговый штраф нам всё равно выпишут. Хоть с лицензией, хоть без. Коготь ушёл, но он вернётся. Такие, как он, не отступают. Вернётся с новым составом, с новыми бумажками и, возможно, с мелкой собачкой для устрашения.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, хотя знала ответ.

– У драконов принцип: если не получилось сегодня, попробуй завтра. И послезавтра. И каждый раз добавляй пеню за повторный визит. Они даже с мертвого налог снимут, если тот хотя бы раз чихнул в радиусе академии.

– И что ты предлагаешь? Прятать кастрюлю под нары? Маскировать суп под компот?

– Аукцион, – Уголёк встал на задние лапы, отбросил остатки лосося и принял позу уличного оратора, которому тесно в подвале. – Мы продаём право попробовать наш фирменный суп с фиолетовой магией. Тому, кто больше заплатит. Публично. С шумом, гамом и хлопаньем дверьми.

– Кто будет покупать? – Нисса оторвалась от кастрюли. – У нас клиенты – объедки, у них по три копейки в кармане и мечта о второй миске.

– Не только. Повара с верхней кухни – они богатые. У них зарплата в монетах, а не в отходах. Декан – тот вообще инвестор и любитель твоего супа. Кайан – тот вообще за десять копеек приходил, а теперь поднимем ставки. Устроим закрытый показ. Сделаем имидж.

– Ты хочешь, чтобы мы продавали суп как искусство? – не поверила Нисса. Её брови уползли на лоб.

– А почему нет? Ты видела, как драконы покупают картины? Какой-нибудь бездарь мажет углём по стене, а они платят монеты и называют это «метафизическим криком души». У нас суп вкусный, магия фиолетовая, свечение приятное. Это дороже. Это, блин, концептуальная кулинария.

Я задумалась. Тридцать пять копеек в кармане, новая кастрюля, половник, кот с амбициями – это хорошо, но налоги, лицензия, штрафы, взятки помощнику Когтя... Надо было зарабатывать, и зарабатывать быстро. Иначе мы превратимся не в ИП, а в музей древней кулинарии.

– А если декан узнает?

– А что декан? – Уголёк фыркнул. – Он сам ревнует. Пусть докажет, что он главный инвестор, и купит лот. Или пусть обижается. На обиженных суп не варят, на обиженных копейку не заработаешь.

– А если Кайан придёт?

– Ему скидка. Он рыбью голову принёс и спас нас от Когтя. Это как минимум десять процентов.

– А если повара с верхней? Они же наши конкуренты.

– С них двойная цена. За наглость. И за то, что их суп – жижа с лавровым листом, а у нас – фиолетовая магия. Конкуренция, она такая. И за то, что они мне не нравятся.

Нисса прыснула. Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается азарт – такой же горячий, как бульон на плите.

– И где мы проведём этот аукцион? В подвале? На нарах?

– Здесь. В моечной. Сделаем антураж. Поварёшки в угол, нары занавесим тряпкой, вывеску на дверь. И свет притушим, чтобы суп светился как следует.

– Какую вывеску?

– «Уголёк Лимитед – вечер изысканных вкусов и финансовых приключений». Кот сам напишет, – Уголёк гордо поправил медальон и выпустил когти. – Я грамотный. Читал «Искусство налоговых обходов» в оригинале. С картинками.

Мы принялись готовить. Нисса оттирала пол какой-то тряпкой, найденной в углу – она оказалась бывшей наволочкой, но чистоте это не помешало. Я накрывала ящики чистыми мешками из-под муки (нашли на помойке, выстирали в трёх водах). Уголёк царапал на листе бумаги приглашения – когтями, потому что ручку держать не умел, но получалось разборчиво.

Текст приглашения вышел шедевральным:

«Уважаемый клиент, декан, объедок, повар или проходимец. Вы приглашены на эксклюзивную дегустацию уникального супа из магических отходов. Фиолетовое свечение, ноты надежды, предпринимательства и тайного ингредиента. Плата – от пяти копеек до бесконечности. Торг уместен, споры – нет. Приходите с деньгами. Без денец не приходите. Кот на входе проверяет кошельки. Организаторы оставляют за собой право выгнать всех, кто не купит ни одной тарелки. С уважением, ИП “Объедок и партнёры”, финансовый директор Уголёк (подпись лапой)».

Приглашения разнесли через веснушчатого парня, который постоянно отирался у нашей двери в надежде на халявный суп. Он взял пять копеек за доставку – торговался, сволочь, но в итоге согласился – и пообещал, что все узнают. Я не была уверена, что узнают все, но то, что узнает кто надо, – это точно.

К вечеру в моечной собралась толпа. Объедки – человек десять, все с кислыми лицами и пустыми карманами – теснились в углу, надеясь на халяву. Повара с верхней кухни – бородатый, усатый и красномордый – сидели на отведённых им ящиках и делали вид, что им не интересно, но глаза у них бегали как у кота перед рыбной лавкой. Декан не пришёл, что меня одновременно обрадовало и насторожило, но прислал записку с тем же веснушчатым: «Не вздумайте продавать мой суп. Я его спонсирую. Альтаир».

– Это наш суп, – прошептал Уголёк, прочитав записку. – Он не эксклюзив. Он общедоступный с элементами роскоши.

– Ты это ему скажи, – буркнула я.

– Скажу. Когда он заплатит за личную подачу. Тогда и скажу.

Кайан явился сияющий, без колпака, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Пахло от него уже не только корицей, но и свежим хлебом. Волосы струились по плечам, глаза блестели как два изумруда. Он сел в первый ряд – на самый лучший ящик, который Нисса специально обернула чистой тряпкой – и улыбнулся мне так, что я чуть не пересолила бульон. Уголёк толкнул меня лапой в бок, и я пришла в себя.

– Начинаем, – объявил Уголёк, вскочив на ящик и взмахнув хвостом как молотком аукциониста. – Лот номер один. Тарелка фирменного супа с фиолетовой магией, щепотка укропа, ломоть чёрствого хлеба и ложка с зазубринкой в подарок. Начальная цена – десять копеек.

– Пять! – крикнул веснушчатый из первого ряда.

– Аукцион идёт в другую сторону, – осадил его кот, сверкнув глазами. – Цена растёт, а не падает. Это вам не базар, здесь культура. Десять копеек старт.

– Пятнадцать, – сказал усатый повар, покосившись на бородатого. Видно было, что они пришли понаблюдать, но азарт взял своё.

– Двадцать, – поднял руку Кайан. Даже не поднял – томно протянул ладонь, как на светском рауте.

– Двадцать пять, – буркнул бородатый, скрестив руки на груди.

– Двадцать пять, раз! – закричал Уголёк, прыгая на ящике. – Двадцать пять, два! Есть кто больше? Двадцать пять, три!..

– Сорок, – бросил Кайан и посмотрел на бородатого с такой улыбкой, что тот скис, как прокисшее молоко.

– Сорок копеек! Продано господину в белой рубашке! – кот чуть не свалился с ящика, удержавшись за хвост. – Лот номер два – добавка супа без хлеба, но с тайным ингредиентом, про который мы не скажем, но он там есть. Начальная цена – пять копеек.

Торги шли вяловато: объедки молчали, повара косились друг на друга, пока красномордый не предложил пятнадцать, а Кайан не поднял до двадцати. Продали за двадцать. Выручка росла.

– Лот номер три, – голос Уголька охрип от крика, но он держался как настоящий профессионал. – Эксклюзив. Тарелка супа с личной подачей от самой Айзы – главного повара, генерального директора и той, кто не даст вас отравить. Айза сама принесёт тарелку, улыбнётся, скажет что-нибудь приятное про ваш выбор и, возможно, даже поправит салфетку. Старт – одна монета! Сто копеек!

– Сто копеек? – ужаснулась Нисса, схватившись за сердце.

– Я знаю, что делаю, – шепнул кот, даже не повернув головы. – Драконы на такое ведутся.

Бородатый повар покраснел как свёкла. Усатый заёрзал на ящике, заскрипев штанами. Красномордый высунул язык и облизнул губы – видимо, представил, как я улыбаюсь его тарелке.

– Одна монета, – сказал Кайан, поднимая руку. Спокойно, с лёгкой улыбкой.

Тишина загустела.

– Две монеты! – рявкнул знакомый голос от двери.

Мы обернулись все разом. В дверях, заслоняя собой весь свет из коридора, стоял декан Альтаир. Парадная форма, серебряные драконы на воротнике, жёлтые глаза горят, как два фонаря на въезде в налоговую. И в руке он держал кошелёк – кожаный, тиснёный, из которого во все стороны торчали монеты. Я даже услышала, как Уголёк сглотнул.

– Две монеты, – повторил декан, не сводя глаз с Кайана. – Двести копеек.

– Три, – не сдавался Кайан. Голос его звучал всё так же мягко, но в нём появилась сталь.

– Пять, – отрезал Альтаир. Он шагнул в комнату, и воздух стал тяжелее. Пахнуло грозой.

Повисла тишина. Даже объедки перестали дышать.

– Пять монет, – прошептал Уголёк, побледнев под шерстью. – Это пятьсот копеек. Это… это больше, чем наш бюджет за квартал.

– Продано, – стукнул он лапой по ящику так, что тот треснул. – Лот номер три – декану Альтаиру. С личной подачей, как и хотели. Немедленно. В кабинет. Айза, неси суп.

Декан кивнул – один раз, коротко, как рубанул, вышел. Дверь за ним не хлопнула – она просто исчезла за его спиной. Айза должна была подать суп в кабинет. Немедленно. И, судя по выражению его лица, не просто подать.

– Кажется, я создала себе проблемы, – вздохнула я, собираясь с духом.

– Кажется, ты создала себе должность, – поправил кот, запрыгивая на печь. – Личный повар с личной подачей. Пять монет – неплохая надбавка к зарплате. Только смотри, не улыбнись ему слишком приятно, а то Кайан обидится.

Кайан поднялся со своего ящика, подошёл ко мне – близко, слишком близко – и тихо сказал, чтобы слышала только я:

– Он ревнует. Это хороший знак. Пять монет – отличная цена. Но береги себя. Деканы в таких делах непредсказуемы. И если что – ты знаешь, где меня найти.

Он ушёл, оставив после себя запах корицы и недосказанности. Объедки разошлись, получив по ложке бесплатного бульона за молчание. Повара уползли на верхнюю кухню, перешёптываясь и косясь на меня.

Уголёк пересчитал выручку: семь монет и двенадцать копеек. Плюс старые тридцать пять – почти восемь монет.

– Богатство, – сказал он, облизывая монеты. – Завтра покупаем лицензию. И новую кастрюлю. И половник с длинной ручкой. И, возможно, коврик для мытья лап.