Текст книги "Вторая жена. Я выбираю ад с тобой (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 20

До свадьбы оставалось десять дней, и дом превратился в муравейник.

Динара не ожидала, что подготовка к торжеству отнимет столько сил. Каждое утро начиналось со звонков – организаторы, флористы, повара, музыканты. Умар настоял на том, чтобы всё было по высшему разряду: ресторан в центре города, живая музыка, столы ломятся от яств.

– Это лишнее, – пыталась возражать Динара. – Мы можем скромно, дома.

– Нет, – отрезал Умар. – Ты заслужила праздник. Не спорь.

Она не спорила. Но внутри всё сжималось от мысли, что на неё будут смотреть сотни глаз. Те же самые глаза, которые три года назад провожали её позорным шепотом. Теперь они увидят её в белом платье, под руку с мужчиной, который выбрал её.

– Боишься? – спросил Умар, заметив её напряжение.

– Немного.

– Правильно. Страх помогает не ошибаться. – Он обнял её. – Но помни: я буду рядом. Весь этот день я буду держать тебя за руку.

На пятый день приехала тётя Патимат.

Динара встретила её на пороге, и старушка, увидев сияющее лицо племянницы, прослезилась.

– Ну, покажись, – сказала она, оглядывая Динару с ног до головы. – Красивая стала. Счастливая.

– Тётя, спасибо вам. За всё.

– Не меня благодари. Аллаха благодари. И себя. Сама вытянула, сама не сломалась.

Они прошли на кухню, пили чай с горными травами, говорили о том, о сём. Патимат рассказывала про соседей, про кошку, которая принесла четверых котят, про весну, которая в этом году ранняя.

– А Амина? – спросила старушка осторожно. – Не тревожит больше?

– Нет. Она в другом городе. Умар позаботился.

– Правильно. Подальше от греха. – Патимат помолчала, потом достала из сумки свёрток. – Это тебе. На свадьбу.

Динара развернула – внутри оказалось старинное шёлковое покрывало, расшитое золотыми нитями.

– Это моей бабушки. Мне его мать передала. А я тебе передаю. – Патимат вытерла слезу. – На счастье. На долгую жизнь.

Динара прижала покрывало к груди. Простая ткань, а сколько в ней тепла, сколько поколений, сколько любви.

– Тётя, я не достойна…

– Достойна. Ты всех достойна. – Старушка строго посмотрела на неё. – И не смей больше говорить глупости. Ты – жена, мать, хозяйка. Ты – наша гордость.

В субботу приехала мать Умара, Раиса.

Динара напряглась, вспомнив их прошлые разговоры, но старуха была спокойна и даже приветлива.

– Я привезла фату, – сказала она, доставая длинную коробку. – Мою. Свадебную. Умар просил.

Внутри оказалась тончайшая кружевная фата, расшитая мелкими жемчужинами. Динара осторожно взяла её, боясь повредить.

– Она старинная, – пояснила Раиса. – Ещё моя бабушка в ней под венец шла. Передаётся от матери к старшей невестке.

– Но Амина…

– Амина не получила. – Раиса поджала губы. – Я пожалела. Чувствовала, не её. Теперь знаю – твоя.

Динара накинула фату на голову, подошла к зеркалу. Белое кружево мягко легло на плечи, жемчуг засверкал в свете ламп.

– Ты похожа на мою свекровь, – сказала Раиса тихо. – Такая же светлая. Такая же стойкая.

– Спасибо, – прошептала Динара. – Я постараюсь быть достойной.

– Ты уже.

Они обнялись, и в этом объятии Динара почувствовала то, чего ей так не хватало все эти годы – принятие. Настоящее, без условий, без задних мыслей.

Дети тоже готовились.

Фарид выучил стих, который должен был прочитать на свадьбе, и репетировал перед зеркалом каждый вечер. Амиля крутилась перед Динарой, примеряя её фату и воображая себя невестой.

– Когда я вырасту, я тоже выйду замуж за папу, – заявила она однажды.

– Нельзя, маленькая, – улыбнулась Динара. – Папа уже мой муж.

– А можно я тогда выйду за Фарида?

– Нельзя. Он твой брат.

– А за кого можно?

– Вырастешь – узнаешь.

Девочка надулась, но ненадолго – отвлеклась на куклу и забыла про вопросы.

Умар смотрел на эту сцену из дверного проёма и улыбался. Раньше в доме не было смеха. Раньше дети ходили тихими, боялись лишний раз пикнуть. А теперь – кричат, бегают, спорят. Живые.

– Ты сделала их счастливыми, – сказал он Динаре вечером, когда дети уснули.

– Это они сделали счастливой меня.

Он поцеловал её, долго, нежно, и в этом поцелуе было обещание всей оставшейся жизни.

Накануне свадьбы Динара не спала почти всю ночь.

Лежала в темноте, слушала, как дышит рядом Умар, и думала. О том дне, когда сбежала из-под венца. О трёх годах скитаний. О возвращении в позоре. О том, как брат продал её, как Амина ненавидела, как дети полюбили, как Умар сломал все барьеры.

Ей казалось, что она прожила несколько жизней. И теперь начиналась новая – самая главная.

Она осторожно поднялась, подошла к окну. Город спал, только редкие машины проезжали по пустым улицам. Где-то там, за горами, начинался рассвет.

– Мама, – прошептала она. – Папа. Я справилась. Я выстояла. Я люблю. И меня любят.

Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Пусть смоют всё, что было до. Пусть очистят место для нового.

Умар проснулся, увидел её силуэт у окна, подошёл, обнял со спины.

– Не спится?

– Страшно.

– Чего?

– Что утро настанет. Что всё это реально.

– Реально. – Он повернул её к себе. – Завтра ты станешь моей женой. Перед людьми, перед Аллахом, перед всем миром. И никто, слышишь, никто не сможет этого изменить.

Она уткнулась ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Сильное, надёжное. Её сердце.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Я люблю тебя, – ответил он. – Завтра и всегда.

За окном занимался рассвет. Первый день их новой жизни.

Глава 21

Утро свадьбы началось с того, что Динара проснулась засветло. Город еще спал, за окном брезжил серый рассвет, а она уже стояла у зеркала, разглядывая свое отражение. Девушка, которая три года назад бежала по гальке в мокром от слез платье, исчезла. На нее смотрела женщина – спокойная, уверенная, готовая к новой жизни.

В дверь постучали.

– Войдите.

Тетя Патимат вошла с подносом в руках. Горячий чай, лепешки, мед.

– Поешь, дочка. День длинный будет, сил много понадобится.

Динара послушно взяла чашку, хотя кусок в горло не лез. Волнение скручивало желудок, руки дрожали.

– Боишься? – спросила старушка, садясь рядом.

– Очень.

– Правильно. Бояться – значит уважать то, что делаешь. – Патимат погладила ее по руке. – Ты не просто замуж выходишь. Ты в новую жизнь входишь. Это всегда страшно.

– А если я ошибаюсь? Если не справлюсь?

– Ты уже справилась. С самым страшным. А остальное – быт, дети, муж – это радость. – Старушка улыбнулась. – Ты счастлива?

– Да. – Динара кивнула, чувствуя, как теплеет внутри. – Очень.

– Тогда все будет хорошо.

Через час приехали визажистка и парикмахерша. Динара сидела перед зеркалом, глядя, как ее волосы превращаются в замысловатую прическу, как лицо становится чужим, красивым, почти кукольным. Амиля крутилась рядом, требовала, чтобы ей тоже накрасили губы. Фарид заглядывал в дверь, делал вид, что ему все равно, но глаза горели любопытством.

– Мама, ты красивая, – сказал он наконец.

– Спасибо, маленький.

– А папа тебя увидит и удивится.

Динара улыбнулась. Умар не должен видеть ее до церемонии – так велела традиция. Но она представляла его лицо, когда она выйдет в белом платье, и сердце билось быстрее.

Свадебный зал утопал в цветах. Белые розы, нежные орхидеи, зелень – все было продумано до мелочей. Умар настоял, чтобы Динара не видела оформление до последнего момента, и теперь она замерла на пороге, пораженная красотой.

– Нравится? – спросил подошедший Рустам.

Он был в строгом костюме, при галстуке, выглядел непривычно торжественно.

– Очень. – Она посмотрела на брата. – Ты волнуешься?

– Ужасно. – Он усмехнулся. – Я свою жену под венец вел, а так не боялся.

– Потому что ты за меня отвечаешь?

– Потому что ты моя сестра. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Динара взяла его под руку. Внутри все дрожало, но она держалась прямо, глядя вперед. Там, в конце зала, у импровизированного алтаря, стоял Умар. Белый пиджак, темные брюки, в руке – букет, который он должен был вручить ей.

Он смотрел на нее. И в этом взгляде было все: любовь, гордость, обещание, благодарность.

– Ты готова? – спросил Рустам.

– Да.

Музыка заиграла. Торжественный марш разлился по залу, гости поднялись с мест, все взгляды обратились к ней. Динара шла медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мимо проплывали лица – знакомые и чужие. Кто-то улыбался, кто-то вытирал слезы, кто-то смотрел с любопытством.

Но она видела только его.

Умар шагнул навстречу, взял ее за руку, и Рустам передал сестру мужу, как передают самое дорогое сокровище.

– Здравствуй, жена, – сказал Умар тихо, чтобы слышала только она.

– Здравствуй, муж.

Церемония была скромной, без лишней помпезности. Мулла прочитал молитву, молодые обменялись кольцами, свидетели расписались в книге. Динара смотрела на свою руку, на тонкое золотое кольцо, и не верила, что это происходит с ней.

Она – жена Умара Байрамова. Не вторая, не прислуга, не нянька. Единственная. Законная. Любимая.

Пир был долгим и шумным. Столы ломились от яств, музыка не умолкала, гости танцевали, поздравляли, желали счастья. Динара сидела рядом с Умаром, держала его за руку и чувствовала, что это самый лучший день в ее жизни.

Рустам поднял тост:

– Я хочу выпить за свою сестру. За то, что она не сломалась. За то, что нашла в себе силы простить меня. За то, что она счастлива. Динара, ты – наша гордость. Я люблю тебя, сестра.

Она выпила до дна, хотя обычно не пила вино. Умар сжал ее пальцы.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Более чем.

Фарид и Амиля танцевали в центре зала, Амиля топала ножками, Фарид кружил ее неловко, но старательно. Динара смотрела на них и думала о том, что это ее дети. Не по крови, а по сердцу.

– Спасибо, – сказала она Умару. – За все. За этот день. За то, что ты есть.

– Это ты сделала этот день. Ты пришла в мою жизнь и перевернула ее. Спасибо тебе, Динара.

Поздно вечером, когда гости разошлись, а дети уснули в машине по дороге домой, Умар и Динара остались вдвоем в своей новой квартире. Свадебный ужин был съеден, шампанское выпито, цветы расставлены по вазам.

– Устала? – спросил Умар, обнимая ее.

– Нет. Счастлива.

– Пойдем.

Он взял ее за руку и повел в спальню. Там горели свечи, на кровати лепестки роз, в воздухе пахло чем-то сладким, незнакомым.

– Умар, – прошептала Динара, чувствуя, как краснеет.

– Тсс. – Он приложил палец к ее губам. – Сегодня наша ночь. Первая настоящая ночь.

Он осторожно снял с нее фату, расстегнул платье, и оно упало на пол легким облаком. Она стояла перед ним в кружевном белье, смущенная, но не пряча взгляд.

– Ты божественна, – сказал он хрипло.

– А ты… – Она не договорила, потому что он поцеловал ее. Глубоко, страстно, не торопясь. И она ответила, растворяясь в нем, забывая обо всем – о прошлом, о страхах, о сомнениях.

Были только они. И ночь. И любовь, которая наконец-то стала свободной.

Утром Динара проснулась от того, что кто-то гладил ее по волосам. Умар. Он лежал рядом, смотрел на нее и улыбался.

– Ты давно не спишь? – спросила она сонно.

– Давно. Смотрю на тебя.

– И что?

– Думаю, как мне повезло.

Она придвинулась ближе, уткнулась ему в плечо.

– Мне тоже повезло.

За окном вставало солнце. Начинался первый день их новой жизни. Без лжи, без страха, без чужой тени. Только они. И их счастье, которое они заслужили.

Глава 22

Утро после свадьбы Динара запомнила навсегда. Не потому, что случилось что-то особенное, а потому, что всё было обычным – и это оказалось самым удивительным. Она проснулась в своей постели, рядом с Умаром, и несколько минут просто лежала, слушая его дыхание, чувствуя тепло его тела. За окном щебетали птицы, где-то внизу проехала машина, на кухне зашумела вода – прислуга готовила завтрак.

Обычное утро. Но теперь – её утро. Их утро.

– Ты не спишь? – спросил Умар, не открывая глаз.

– Нет. Смотрю на тебя.

– И что?

– Думаю, как мне повезло.

Он улыбнулся, потянулся, открыл глаза. Взгляд был теплым, сонным, беззащитным. Таким она его ещё не видела.

– Повезло мне, – сказал он, притягивая её к себе. – Ты вытащила меня из ада, сама того не зная.

– Это ты вытащил меня.

– Мы вытащили друг друга.

Они поцеловались, и это был не страстный поцелуй прошлой ночи, а нежный, утренний, обещающий долгий день и ещё более долгую жизнь вместе.

Через три дня они улетели в свадебное путешествие.

Умар выбрал Турцию – море, солнце, всё включено. Динара сначала отнекивалась, говорила, что дети останутся без них, что неудобно, что дорого. Но он настоял.

– Дети с бабушкой. Раиса присмотрит. А мы отдохнём. Вдвоём. Первый раз за всё время.

Она сдалась.

Самолёт, аэропорт, такси – и вот они в отеле на берегу Средиземного моря. Динара вышла на балкон, вдохнула солёный воздух и почувствовала, как отпускает всё, что накопилось за эти месяцы. Страх, напряжение, бесконечная борьба – всё осталось там, за горами. Здесь была только свобода.

– Нравится? – спросил Умар, обнимая её сзади.

– Очень.

– Это тебе. За всё. За терпение. За любовь.

Она повернулась, посмотрела на него. Солнце светило ему в лицо, и он казался моложе, спокойнее, счастливее.

– А тебе нравится?

– Мне нравится, что ты рядом. Остальное – не важно.

Они простояли так долго, глядя на море, на чаек, на бесконечную синеву. И в этой тишине было больше слов, чем в любых разговорах.

Дни в Турции тянулись медленно, как мёд. Они спали до обеда, завтракали в номере, гуляли по пляжу, держась за руки. Умар смотрел на неё с восхищением, и это восхищение лечило лучше любого врача.

– Ты самая красивая женщина на свете, – сказал он однажды, когда она вышла из воды.

– Ты обязан так говорить, ты мой муж.

– Я говорю правду.

Она рассмеялась, откинула мокрые волосы, и он замер, глядя на неё.

– Что? – спросила она.

– Ничего. Просто любуюсь.

Вечером они ужинали в ресторане на крыше, под звёздами. Динара слушала живую музыку и чувствовала себя героиней фильма. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Слишком хорошо, чтобы продлиться долго.

– О чём задумалась? – спросил Умар, заметив её отрешённый взгляд.

– О том, что это всё – сон. Я боюсь проснуться.

Он накрыл её руку своей.

– Это не сон. Я рядом. Ты рядом. Мы здесь. Вместе. Навсегда.

Она улыбнулась, прогоняя тревогу. Он прав. Не нужно бояться счастья. Нужно просто быть счастливой.

На пятый день они поехали на экскурсию в древний город. Динара шла по старинным мостовым, трогала камни, которым тысячи лет, и думала о том, что всё проходит – и плохое, и хорошее. Но остаётся память. Остаются те, кого мы любим.

– Ты знаешь, – сказала она Умару, когда они стояли у развалин амфитеатра, – я бы хотела, чтобы наши дети увидели это место. Чтобы они знали, что мир большой. Что за горами есть не только война и позор.

– Они увидят. Мы привезём их сюда. Вместе.

Она посмотрела на него – сильного, надёжного, любящего – и поняла, что готова идти за ним куда угодно. Хоть в древний город, хоть на край света.

– Умар, – сказала она тихо.

– М?

– Я хочу родить тебе ребёнка. Нашего. Общего.

Он замер. Посмотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось удивление, радость, сомнение.

– Ты уверена?

– Да. Я никогда не была так уверена.

Он обнял её, прижал к себе, и они стояли среди древних камней, под жарким солнцем, и строили планы на будущее. Оно было рядом – тёплое, живое, обещающее.

В последний вечер перед отлётом они сидели на пляже, смотрели на закат. Море было спокойным, небо – розовым, песок – золотым.

– Спасибо тебе, – сказал Умар. – За эту поездку. За эти дни. За то, что ты есть.

– Это тебе спасибо. Ты подарил мне сказку.

– Это не сказка. Это жизнь. Наша жизнь. И она только начинается.

Она положила голову ему на плечо, закрыла глаза. Волны шептали что-то успокаивающее, ветер играл с волосами, и Динара чувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое. Не страх, не сомнение – надежда. Чистая, светлая, как это южное небо.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Я люблю тебя, – ответил он.

Над морем взошла первая звезда. И Динара загадала желание – самое простое и самое важное: чтобы эта жизнь длилась вечно. И чтобы они были в ней вместе.

Глава 23

Возвращение из Турции оказалось не таким радостным, как ожидала Динара. Дети встретили их на вокзале – Амиля повисла на шее и не отпускала минут десять, Фарид стоял рядом, серьезный, но Динара видела, как блестят его глаза. Раиса передала внуков с чувством выполненного долга и легкой усталостью.

– Скучали? – спросила Динара, обнимая обоих.

– Очень, – сказал Фарид. – Амиля плакала каждую ночь.

– Не правда! – возмутилась девочка. – Это ты плакал!

– Никто не плакал, – вмешался Умар, подхватывая дочь на руки. – Мы приехали, и все хорошо.

Дома их ждал сюрприз, в квартире была на столе стоял торт, в вазах – свежие розы. Динара вопросительно посмотрела на Умара.

– Раиса постаралась, – пояснил он. – Сказала, что молодоженам нужен теплый прием.

– Твоя мама удивительная, – тихо сказала Динара.

– Она просто наконец-то поняла, кто ты для нас.

Вечером они пили чай с тортом, смотрели фотографии из отпуска, дети засыпали вопросами про море, про дельфинов, про то, почему на юге так жарко. Амиля уснула прямо за столом, Фарид дошел до кровати сам, но тоже отключился мгновенно.

– Умаялись, – сказал Умар, укрывая сына одеялом.

– Соскучились. – Динара стояла в дверях детской, смотрела на спящих детей и чувствовала, как сердце наполняется теплом. – Мы им нужны.

– И они нам.

Он подошел, обнял ее, и они долго стояли в тишине, слушая, как дышат дети. Простая, обычная жизнь. Самая счастливая.

Через две недели Динара заметила, что что-то изменилось. Она стала быстро уставать, по утрам мутило, запахи, которые раньше не замечала, теперь казались резкими и отвратительными.

Она не говорила Умару – боялась ошибиться, боялась поверить в чудо слишком рано.

Но через три дня купила тест.

В ванной комнате, одна, считала секунды, пока полоска проявлялась. Две. Четкие, яркие, не оставляющие сомнений.

Она вышла к Умару с тестом в руках, и он, взглянув на ее лицо, все понял.

– Беременна? – спросил он хрипло.

– Да.

Он опустился перед ней на колени, прижался лицом к животу. Она гладила его по голове, чувствуя, как дрожат его плечи.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо.

– Это наше чудо, – ответила она. – Наше.

Они не говорили о прошлом – о ребенке Амины, о той боли, которая осталась в прошлом. Это был новый ребенок. Новая надежда. Новая жизнь.

Весть о беременности разлетелась быстро. Раиса приехала на следующий день с гостинцами, травами и строгими наставлениями.

– Не поднимай тяжелое, не нервничай, ешь за двоих, – перечисляла она, раскладывая пакеты.

– Я знаю, мама, – улыбнулась Динара.

– Мама? – Раиса замерла.

– Если вы не против. Вы стали мне матерью. Настоящей.

Старушка заплакала – впервые на глазах у Динары. Обняла ее, прижала к себе, и они стояли так, две женщины, которые прошли через непонимание, обиду и наконец нашли друг друга.

– Я горжусь тобой, дочка, – прошептала Раиса. – Очень горжусь.

Рустам узнал от Умара. Позвонил вечером, голос был радостным, но сдержанным.

– Поздравляю, сестра. Я рад за вас.

– Спасибо, Рустам.

– Динара, я хочу, чтобы ты знала: если что-то понадобится – я рядом. Всегда.

– Я знаю. Спасибо.

Они помолчали. В этой тишине было примирение – настоящее, без оглядки на прошлое.

– Приезжай в гости, – сказала Динара. – Дети соскучались по дяде.

– Обязательно.

Он положил трубку, а Динара долго сидела, глядя на телефон. Брат. Семья. Кровь, которая не стала водой, несмотря на все обиды.

Беременность протекала легко. Динара почти не мучилась токсикозом, только тянуло на соленое и хотелось спать. Умар баловал ее, носил на руках, выполнял любые капризы. Амиля гладила живот и рассуждала, кто там – братик или сестричка. Фарид делал вид, что ему все равно, но каждое утро спрашивал: «Как малыш?»

– Шевелится, – отвечала Динара.

– Уже? – удивлялся он.

– Уже.

На пятом месяце Умар настоял на УЗИ. Врач сказала, что будет мальчик.

– Сын, – прошептал Умар, глядя на экран. – У меня будет сын.

– У нас, – поправила Динара. – У нас будет сын.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе было все: радость, надежда, обещание.

Динара часто вспоминала тот день, когда сбежала из-под венца. Девчонка, которая боялась будущего, которая выбрала иллюзию вместо правды. Теперь она знала: правда была в том, чтобы остаться. Чтобы бороться. Чтобы верить.

– О чем задумалась? – спросил Умар, застав ее у окна.

– О прошлом.

– Не надо о нем. Оно ушло.

– Ушло. – Она взяла его за руку, положила на живот. – Но без него не было бы настоящего.

– Может быть. – Он прижался к ее животу. – Но я рад, что мы здесь. Сейчас. Вместе.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри шевелится их сын. Маленький, еще не рожденный, но уже любимый.

За окном шумел город, где когда-то ее травили, презирали, хотели уничтожить. Теперь она была хозяйкой этого города. Не потому, что у нее были деньги или власть. Потому что у нее была семья. И это было сильнее всего.