Текст книги "Вторая жена. Я выбираю ад с тобой (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 17

Первая неделя после всего, что случилось, прошла как в тумане. Динара просыпалась по утрам и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Тишина. Никакого страха, никакого комка в груди, никакой мысли: «А что сегодня придумает Амина?» Только свет за окном, голоса детей в коридоре и запах кофе, который варил Умар.

Она вставала, шла на кухню, и каждый раз, видя его – взлохмаченного, в домашней одежде, с чашкой в руке – внутри разливалось тепло. Странное, непривычное, пугающее своей полнотой.

– Ты чего улыбаешься? – спросил он однажды утром, поймав ее взгляд.

– Просто смотрю на тебя.

– И что?

– И думаю, как я люблю тебя.

Он поставил чашку, подошел, обнял со спины, уткнулся носом в макушку.

– Я тоже люблю. Каждую минуту. Каждую секунду.

Амиля вбежала на кухню с криком: «Папа, а мы сегодня пойдем гулять?» – и идиллия рассыпалась на привычные заботы. Динара кормила девочку кашей, помогала Фариду собраться в школу, искала вторую варежку, уговаривала доесть бутерброд. Обычное утро. Самое счастливое в ее жизни.

Через десять дней после ареста Амины пришла повестка. Умара вызывали в суд в качестве свидетеля по делу о ложном доносе и умышленном причинении вреда здоровью.

Он прочитал бумагу, помолчал, потом сказал:

– Я поеду один.

– Я с тобой, – ответила Динара.

– Не нужно. Там будет ее родня. Они могут… не стоит тебе с ними встречаться.

– Я не боюсь.

– А я боюсь. За тебя. – Он взял ее за руку. – Пожалуйста, останься с детьми. Для меня это важнее.

Она не стала спорить.

В день суда Динара отвела Фарида в школу, с Амилей пошла в парк. Весна вступала в свои права – снег растаял, на деревьях набухали почки, в воздухе пахло сырой землей и чем-то новым, обещающим.

– Динара, а почему папа уехал? – спросила Амиля, раскачиваясь на качелях.

– По делам, маленькая.

– А когда вернется?

– Скоро.

Девочка кивнула, спрыгнула с качелей и побежала к луже – измерять глубину резиновым сапожком. Динара смотрела на нее и думала о том, что скоро этот ребенок начнет называть ее мамой. Не по принуждению, не по договоренности, а потому, что так будет правильно. Фарид уже перешел на «мама», когда они оставались вдвоем, и каждый раз у Динары сжималось сердце.

Она не заслужила этого. Не заслужила такого счастья – быть матерью для этих двоих. Но она сделает все, чтобы стать достойной.

Умар вернулся к вечеру. Динара услышала, как он открыл дверь, и выбежала в прихожую. Он стоял, прислонившись к косяку, усталый, но спокойный.

– Ну? – спросила она.

– Суд назначил экспертизу. Амина пыталась утверждать, что запись с камеры подделана, но экспертиза подтвердила подлинность. Ей предъявили обвинение по двум статьям.

– Какой срок?

– Пока неизвестно. Адвокаты будут торговаться, пытаться смягчить. Ее род предлагает мне отозвать заявление.

– Ты не отзовешь.

– Нет. – Он прошел на кухню, сел за стол. – Я сказал им: она убила моего ребенка. Она хотела уничтожить тебя. Я не прощу.

Динара села рядом, накрыла его руку своей.

– Ее братья… они угрожали?

– Пытались. – Усмехнулся. – Но у меня есть кое-что, чего у них нет. Правда. И доказательства. Они ушли ни с чем.

Она вздохнула с облегчением.

– Умар, а что теперь? Она будет сидеть?

– Скорее всего, да. Несколько лет. Но для меня главное – она больше не сможет причинить вред тебе и детям.

Он замолчал, глядя в окно. Динара понимала – ему тяжело. Не потому, что он жалеет Амину, а потому, что все это – позор, суд, тюрьма – не то, что должно быть в жизни человека. Особенно когда речь идет о матери его дочери.

– Ты справишься, – сказала она тихо. – Мы справимся.

Он посмотрел на нее, и в глазах его появилось что-то теплое, живое.

– С тобой – да. С тобой я готов на все.

Через три дня к ним приехала Раиса.

Динара увидела ее из окна – машина остановилась у подъезда, из нее вышла высокая сухая женщина в черном пальто. Сердце кольнуло. Она не знала, чего ждать. Последний раз они виделись в доме Умара, когда Раиса говорила Фариду, что Динара – чужая и уйдет.

– Я открою, – сказал Умар, заметив ее напряжение. – Ты не обязана с ней разговаривать.

– Нет, я сама.

Она открыла дверь. Раиса стояла на пороге, оглядывая прихожую цепким взглядом.

– Здравствуй, Динара.

– Здравствуйте. Проходите.

Раиса вошла, сняла пальто, повесила на вешалку. Дети выбежали из комнаты – Амиля с радостным криком «бабушка!», Фарид более сдержанно, но тоже подошел. Раиса обняла внуков, поцеловала, что-то спросила про школу и игрушки.

Потом выпрямилась, посмотрела на Динару.

– Я хочу поговорить с тобой. Наедине.

– Хорошо. Пройдем на кухню.

Умар сделал шаг вперед, но Динара остановила его взглядом. Не нужно. Она справится.

На кухне они сели друг напротив друга. Раиса молчала долго, рассматривая Динару, и в этом взгляде не было прежней холодной оценки.

– Ты, наверное, ждешь, что я скажу: «Я была не права», – начала старуха. – Не дождешься. Я мать, я защищала сына и его семью.

– Я понимаю.

– Но… – Раиса помолчала. – Умар рассказал мне все. Про Амину, про запись, про то, что она сделала с ребенком. Я не хотела верить, но факты есть факты.

– Мне жаль, что так вышло. Правда жаль. Ребенок ни в чем не виноват.

– Ты всегда была добрая, – неожиданно сказала Раиса. – Я это помню. Еще девочкой. Умар привел тебя в дом, показал, я тогда подумала: хорошей будет женой. А потом… потом ты сбежала.

– Я совершила ошибку.

– Совершила. – Раиса кивнула. – Но ты вернулась. И ты вырастила моих внуков. Фарид тебя мамой называет, я слышала. Амиля к тебе льнет.

– Я их люблю.

– Вижу. – Старуха помолчала, потом достала из сумки небольшой сверток. – Это тебе. От меня.

Динара развернула – внутри оказались золотые серьги, старинной работы, с бирюзой.

– Это мои. Свадебные. Я хотела отдать Амине, но что-то удержало. – Раиса усмехнулась. – Наверное, Аллах знал, что не ей носить.

– Я не могу…

– Можешь. – Голос старухи стал твердым. – Ты теперь единственная жена. Мать моих внуков. Эти серьги носит только хозяйка дома.

Динара смотрела на серьги, и слезы наворачивались на глаза.

– Я постараюсь быть достойной, – сказала она тихо.

– Ты уже достойная, – ответила Раиса. – Прости, что не поняла сразу.

Они сидели молча, и в этой тишине было что-то важное – примирение, которого Динара не ждала, но которое было нужно им обеим.

Вечером, когда Раиса уехала, Динара долго стояла у окна, глядя на огни города. Умар подошел, обнял.

– Мама подарила тебе серьги?

– Да. – Она показала украшения. – Красивые.

– Они передаются по наследству. От матери к старшей невестке. – Он помолчал. – Это значит, она приняла тебя.

– Я знаю.

– Ты плачешь?

– Немного. – Она вытерла слезы. – Просто… я не ожидала.

Он повернул ее к себе, заглянул в глаза.

– Ты заслужила это. Все, что у тебя есть – ты заслужила. Сама.

– Я просто любила.

– И этого достаточно. – Он поцеловал ее в лоб. – Пойдем, дети уже заждались.

В гостиной их ждали Фарид и Амиля. Девочка сидела на ковре, раскладывая кукол, мальчик читал книжку. Увидев родителей, поднял голову.

– Мама, – сказал он, и это слово прозвучало естественно, без запинки. – А можно мы посмотрим мультик?

Динара замерла. Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с новой силой.

– Конечно, маленький. Можно.

Она села на диван, Амиля забралась на колени, Фарид устроился рядом. Умар включил мультфильм, сел с другой стороны, обняв их всех.

За окном темнело, зажигались огни, и в этой маленькой квартире было тепло и спокойно. Семья, которую никто не мог разрушить. Прошлое осталось позади, впереди была жизнь – долгая, трудная, но счастливая.

– Умар, – прошептала Динара, когда дети уже засыпали.

– М?

– У нас будет все хорошо?

Он посмотрел на нее, на детей, на серьги, которые она все еще держала в руке.

– Будет, – сказал он твердо. – Обязательно будет.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

Весна пришла. И вместе с ней – надежда.

Глава 18

Месяц после суда пролетел как один долгий, наполненный солнцем день.

Динара просыпалась каждое утро и первым делом смотрела в окно. Весна вступала в свои права – снег исчез окончательно, на деревьях лопались почки, в воздухе пахло сырой землей и чем-то сладким, необъяснимым. Город оживал после долгой зимы, и вместе с ним оживала она.

Умар уходил на работу рано, но перед этим всегда заходил в комнату, где спали дети, а потом – к ней. Динара притворялась спящей, чувствуя, как он целует ее в лоб, как поправляет одеяло, как задерживается на секунду, глядя на нее. Потом шаги стихали, хлопала входная дверь, и она открывала глаза.

– Я люблю тебя, – шептала она в пустоту. – Очень люблю.

Фарид и Амиля привыкали к новой жизни быстрее, чем взрослые. Мальчик ходил в школу, получал четверки и пятерки, иногда приносил тройки, которые они разбирали вместе с Динарой. Девочка ходила в детский сад, где уже научилась читать по слогам и писать печатные буквы. По вечерам они садились за общий стол, ужинали, обсуждали прошедший день, и это было то, чего Динара была лишена все эти годы.

Простота. Тепло. Семья.

Она не верила, что заслужила это. Но принимала с благодарностью.

Однажды вечером Умар вернулся домой раньше обычного. Динара увидела его лицо и поняла: что-то случилось.

– Амину приговорили к трем годам, – сказал он, проходя на кухню. – С учетом того, что она признала вину и раскаялась, срок условный с отсрочкой. Она выйдет через полтора года.

Динара помолчала.

– Ты расстроен?

– Нет. – Он покачал головой. – Я просто… я думал, что испытаю облегчение. Но его нет. Только пустота.

Она подошла, обняла.

– Это нормально. Ты потерял ребенка. Даже если Амина сделала это сама, ты имеешь право горевать.

– Я не горевал. Я злился. А теперь злость прошла, и осталось… ничего.

– Потому что ты простил. – Она заглянула ему в глаза. – Не ее. Ситуацию. Себя.

Он посмотрел на нее долго, потом прижал к себе.

– Когда ты стала такой мудрой?

– Когда полюбила тебя. – Она улыбнулась. – Это очень мудрое чувство.

На следующий день к ним пришли гости.

Динара не ожидала – Умар сказал, что хочет познакомить ее с несколькими своими партнерами и их женами. Она заволновалась, перебрала весь гардероб, выбрала простое синее платье, распустила волосы.

– Ты красивая, – сказал Умар, глядя, как она крутится перед зеркалом.

– Я говорю правду. – Он подошел, поправил воротник ее платья. – Не бойся. Они хорошие люди.

– Я не боюсь. – Она вздохнула. – Просто… я всегда буду для них «той самой». Которая сбежала. Которая разрушила семью.

– Ты не разрушала. Ты построила новую. – Он поцеловал ее в висок. – И они увидят это сами.

Гости пришли в семь. Двое мужчин – ровесники Умара, солидные, с усталыми лицами – и их жены. Женщины оглядели Динару с любопытством, но без враждебности.

– Рады познакомиться, – сказала одна из них, молодая брюнетка с добрыми глазами. – Умар много о вас рассказывал.

– Надеюсь, только хорошее, – ответила Динара, стараясь держаться естественно.

– Только хорошее. – Женщина улыбнулась. – Он сказал, что вы с детьми волшебно ладите. Мои вон не слушаются, а ваши – тихие и послушные.

– Это они при гостях тихие, – усмехнулась Динара. – Дома шумят как ураган.

Разговор завязался. Оказалось, что эти женщины не знали всей истории – только то, что Умар развелся с Аминой и женился на Динаре. Никаких сплетен, никаких пересудов. Просто обычные люди, которые пришли в гости.

Динара расслабилась. К концу вечера она уже смеялась над шутками, пила чай с пирогами и чувствовала себя почти как дома.

Когда гости ушли, Умар обнял ее.

– Видишь? Всё не так страшно.

– Ты специально пригласил их, чтобы я поняла, что мир не рухнул?

– Догадливая. – Он улыбнулся. – Но да. Мир не рухнул. И никогда не рухнет, пока мы вместе.

Через два дня Динара получила письмо.

Конверт был без обратного адреса, но она узнала почерк. Тимур. Тот, с кем она сбежала три года назад.

Она долго держала конверт в руках, не решаясь открыть. Потом села на диван, разорвала край.

«Динара, я узнал, что ты вернулась. Что вышла замуж за Байрамова. Что у тебя все хорошо. Я хочу сказать: прости меня. Я поступил как трус. Я обещал, что мы будем вместе, а сам уехал и не вернулся. У меня не хватило смелости признаться, что я женат, что у меня дети. Ты заслуживаешь лучшего. И ты нашла лучшего. Я рад за тебя. Не отвечай. Просто знай: ты была лучшим, что случалось в моей жизни. И я никогда тебя не забуду. Тимур».

Динара перечитала письмо дважды, потом сложила и убрала в ящик стола.

Она не плакала. Обида прошла давно, выгорела за три года скитаний. Осталась только легкая грусть – о той наивной девчонке, которая верила в любовь с первого взгляда и сбежала на край света.

– Что это? – Умар вошел в комнату, заметил конверт.

– Письмо. От Тимура.

Он замер.

– И что он пишет?

– Просит прощения. Говорит, что был трусом. Что рад за меня.

– Ты ответишь?

– Нет. – Она покачала головой. – Нечего ему ответить. Это было в другой жизни.

Умар сел рядом, взял ее за руку.

– Ты жалеешь?

– О чем? О том, что сбежала? – Она подумала. – Если бы я не сбежала, я бы не узнала, что такое настоящая любовь. Не встретила бы тебя. Не стала бы мамой для Фарида и Амили. Так что нет, не жалею.

– Даже о том, что он тебя обманул?

– Даже об этом. – Она повернулась к нему. – Обман научил меня не верить на слово. А ты научил верить снова. Спасибо.

Он обнял ее, и они сидели молча, пока за окном не стемнело.

На выходные Умар предложил съездить в горы.

– Давно не были, – сказал он. – Дети просятся. И ты, я знаю, скучаешь по природе.

– Откуда ты знаешь?

– Ты смотришь в окно каждое утро. Не на город – на горы. Даже когда их не видно за облаками.

Она улыбнулась. Он заметил. Он всегда замечал.

Сборы были быстрыми. Умар взял машину, Динара собрала рюкзаки с едой и теплыми вещами – в горах даже весной было прохладно. Дети прыгали от радости, Амиля весь вечер пела песни, Фарид проверял, взяли ли его бинокль.

Выехали рано утром. Город спал, улицы были пустыми, только редкие машины проезжали мимо. Динара смотрела в окно, как дома сменяются полями, поля – лесами, леса – скалами.

Она любила горы. Любила их молчаливую мощь, их вечность, их равнодушие к человеческим страстям. Здесь, среди скал, все проблемы казались мелкими, все обиды – глупыми, все страхи – надуманными.

– Красиво, – прошептала она, когда машина остановилась на смотровой площадке.

– Очень, – ответил Умар, глядя на нее.

Они вышли, дети побежали вперед, крича и размахивая руками. Динара подошла к краю, вдохнула холодный, прозрачный воздух. Внизу, далеко-далеко, лежал город, похожий на игрушечный. А над ним – небо, чистое, бесконечное, синее.

– Я хочу здесь остаться, – сказала она.

– Надолго? – спросил Умар, подходя сзади.

– Навсегда.

– Тогда придется строить дом. – Он обнял ее. – Но я не против.

Она повернулась, посмотрела на него.

– Ты серьезно?

– А ты думаешь, я шучу? – Он улыбнулся. – У меня есть участок недалеко отсюда. Мы можем построить дом. Для нас. Для детей. Чтобы приезжать каждые выходные.

– И жить там, когда дети вырастут?

– И жить там, когда дети вырастут. – Он поцеловал ее. – Если ты, конечно, не передумаешь.

– Не передумаю. – Она обвила его шею руками. – Никогда.

Дети бегали вокруг, собирали первые цветы, кричали что-то про облака. Динара смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется. Любовью. Благодарностью. Надеждой.

Всё, что она пережила – побег, позор, скитания, унижения, страх – всё это привело ее сюда. К этому человеку. К этим детям. К этому небу над головой.

Она больше не жалела ни о чем.

Вечером, когда дети уснули в машине по дороге домой, Умар спросил:

– Ты готова?

– К чему?

– К официальной свадьбе. – Он посмотрел на нее. – Мы расписались тихо, без гостей. Но я хочу, чтобы весь город знал: ты – моя жена. Единственная. Любимая.

Динара замерла.

– Умар, не нужно… мне и так хорошо.

– А мне нужно. – Он взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты надела белое платье. Хочу, чтобы твой брат вел тебя под руку. Хочу, чтобы наши дети сидели в первом ряду. Хочу, чтобы все видели: я выбрал тебя. И буду выбирать каждый день.

Она смотрела на него, и слезы текли по щекам.

– Ты плачешь? – спросил он тихо.

– Счастливыми слезами. – Она улыбнулась. – Да, Умар. Я готова. Я давно готова.

Он прижал ее к себе, и они ехали в темноте, слушая, как за окном шумит ветер, как дышат спящие дети, как бьются их сердца в унисон.

Впереди была свадьба. Впереди была новая жизнь. Впереди было счастье, которое они заслужили. Оба.

Глава 19

Решение о свадьбе было принято в воскресенье вечером, когда дети уже спали, а за окном шумел первый весенний дождь. Динара сидела на подоконнике, поджав колени, и смотрела, как капли стекают по стеклу. Умар подошел, встал рядом, и они молчали долго, потому что слова были не нужны.

– Я позвоню Рустаму, – сказал он наконец. – Он твой старший брат. Он должен вести тебя к алтарю.

Динара вздрогнула. Рустам – тот, кто выгнал ее из отцовского дома. Тот, кто продал ее Умару как бесплатную няньку. Тот, кто не сказал ни одного доброго слова за все эти годы.

– Он не придет, – ответила она тихо.

– Придет. – Умар взял ее за руку. – Я поговорю с ним.

– Ты не знаешь его, Умар. Он упрямый, как горный осел. Он меня не простил.

– Он твой брат. И он должен быть на твоей свадьбе. Ради тебя. Ради памяти отца.

Динара промолчала. Спорить с Умаром в таком настроении было бесполезно.

На следующий день Умар уехал к Рустаму. Динара осталась дома с детьми, но не находила себе места. Ходила по комнате, переставляла книги, гладила уже выглаженное белье. Амиля крутилась рядом, задавала сто вопросов в минуту, Фарид делал уроки и изредка поглядывал на нее с серьезным видом.

– Мама, ты волнуешься? – спросил он, когда Динара в пятый раз переложила стопку тетрадей.

– Немного, маленький.

– Папа все уладит. Он всегда все улаживает.

– Я знаю.

Она присела рядом с ним, обняла. Фарид пах школой, мелом и чем-то детским, беззащитным. Она поцеловала его в макушку и подумала о том, что этот мальчик, который называет ее мамой, никогда не знал своей родной матери. И что она, Динара, должна стать для него не просто заменой, а настоящей опорой.

– Ты хорошая мама, – сказал Фарид, будто прочитав ее мысли. – Я тебя люблю.

– И я тебя люблю. Очень-очень.

Умар вернулся через три часа. Динара услышала, как он открыл дверь, и выбежала в прихожую. По его лицу нельзя было ничего понять – спокойное, непроницаемое, как всегда, когда он держал эмоции под контролем.

– Ну? – спросила она, вцепившись в его куртку.

– Он согласился. – Умар улыбнулся, и эта улыбка осветила все его усталое лицо. – Сказал, что ты его сестра и что он не может не прийти. Сказал, что гордится тобой.

Динара не поверила своим ушам.

– Гордится? Мной?

– Ты выдержала все. Не сломалась. Не озлобилась. – Умар сжал ее плечи. – Он понял, что ошибался. И хочет попросить у тебя прощения.

Она закрыла лицо руками. Слезы текли сквозь пальцы, горячие, соленые, но легкие – потому что это были слезы облегчения. Столько лет она носила в себе обиду на брата. Столько лет считала, что он предал ее. А он просто боялся за свой род, за дочерей, за то, что скажут люди.

– Когда он придет? – спросила она, вытирая глаза.

– Завтра. Хочет увидеть детей. И тебя.

– Я не знаю, что ему скажу.

– Скажи правду. Что ты счастлива. Что у тебя есть семья. Что ты его простила.

– А если я еще не простила?

Умар посмотрел на нее долго, потом ответил:

– Тогда не прощай. Но дай ему шанс.

Рустам приехал на следующий день после обеда. Динара увидела его из окна – он вышел из машины, огляделся, поправил галстук. Вспомнила, как он стоял на крыльце отцовского дома и кричал ей: «Ты для нас мертва». Теперь он мял в руках букет цветов и выглядел растерянным.

Дети были в детской. Динара сказала им, что приедет дядя, которого они не знают, и что нужно вести себя хорошо. Амиля кивала серьезно, Фарид смотрел настороженно.

– Открывать? – спросил Умар, стоя у двери.

– Открывай.

Рустам вошел, остановился в прихожей, не зная, куда деть букет. Умар взял цветы, передал Динаре. Она держала их, как оружие, и смотрела на брата.

– Здравствуй, Динара, – сказал он тихо. Голос дрожал.

– Здравствуй, Рустам.

Они стояли друг напротив друга – брат и сестра, которых разделяли годы обиды и невысказанных слов. Динара смотрела на его поседевшие виски, на морщины у глаз, которых раньше не было, и понимала, что он тоже страдал. По-своему, по-мужски, не показывая виду.

– Я пришел попросить прощения, – сказал он, не поднимая глаз. – Я был неправ. Я выгнал тебя, когда ты нуждалась в помощи. Я продал тебя, как вещь. Я… – Он замолчал, сглотнул. – Прости меня, сестра.

Динара молчала. Внутри боролись две силы – обида, которая копилась годами, и память о том, что он все-таки брат. Единственный брат. Тот, кто учил ее плавать, тайком давал конфеты, когда отец запрещал сладкое.

– Ты меня опозорил, – сказала она наконец. – Не перед людьми. Передо мной. Я твоя сестра, а ты обращался со мной как с вещью.

– Знаю. – Он поднял голову, и в глазах его стояли слезы. – Знаю, Динара. И мне стыдно. Каждый день стыдно.

– Почему ты не пришел раньше? Почему ждал, пока Умар приедет?

– Потому что я трус. – Он выдохнул. – Я боялся, что ты не примешь меня. Боялся увидеть ненависть в твоих глазах.

– Ты видел ненависть, – сказала она жестко. – Но ты видел и другое. Я жива. Я счастлива. Я не стала злой, хотя ты сделал для этого все.

– Прости.

Она смотрела на него долго, очень долго. Потом шагнула вперед и обняла. Он вздрогнул, не ожидая, потом обхватил ее руками, прижал к себе, и они стояли так, два взрослых человека, которые когда-то были детьми, играли в одни игры, делили одну комнату, одного отца.

– Я прощаю тебя, – прошептала Динара в его плечо. – Но помни: если ты еще раз предашь меня, я не прощу.

– Не предам. Клянусь.

Умар стоял в дверях, смотрел на них и молчал. Дети выглянули из детской, увидели плачущую мать и незнакомого дядю, но не испугались. Амиля подошла первой, потянула Динару за подол:

– Мама, ты плачешь? Тебе больно?

– Нет, маленькая. Это от радости.

– А это кто? – спросил Фарид, кивая на Рустама.

– Это ваш дядя. Мой брат.

Дети переглянулись. Потом Фарид подошел к Рустаму, протянул руку как взрослый.

– Здравствуйте. Меня зовут Фарид.

Рустам посмотрел на него, на Амилю, которая спряталась за спину Динары, и улыбнулся впервые за весь вечер.

– Здравствуй, Фарид. А я Рустам. Твой дядя.

– А вы останетесь на ужин? – спросила Амиля из укрытия.

– Если пригласите – останусь.

– Мама, пригласи дядю!

Динара посмотрела на Умара. Тот кивнул.

– Оставайся, – сказала она брату. – Поговорим. Вспомним отца.

Рустам кивнул, сглотнул комок в горле. И в этот момент Динара поняла, что самое страшное позади. Не только с Аминой, не только с судом – с собственной семьей. Стена, которую они строили годами, начала рушиться. И вместо нее приходило что-то новое. Хрупкое, неуверенное, но живое.

Вечером, когда дети уснули, а Рустам уехал, Динара сидела на кухне с чашкой чая и смотрела на Умара.

– Ты это сделал, – сказала она. – Ты помирил нас.

– Нет. – Он покачал головой. – Это ты сделала. Ты простила. Это труднее, чем помирить.

Она отставила чашку, подошла, села к нему на колени.

– Умар, я боюсь.

– Чего?

– Что это все – сон. Что я проснусь и окажусь в той комнате у тети Патимат. Одна. Без тебя. Без детей.

Он обнял ее, прижал к себе.

– Это не сон. Я здесь. Я реален. – Он взял ее руку, приложил к своей щеке. – Чувствуешь? Я живой. Теплый. Настоящий.

Она провела пальцами по его скуле, по губам, по подбородку. Он поймал ее руку, поцеловал каждый палец.

– Завтра поедем выбирать платье, – сказал он. – Настоящее. Белое. Свадебное.

– Умар, зачем? У нас уже есть свидетельство. Мы уже муж и жена.

– Для людей. Для родственников. Для детей. – Он посмотрел ей в глаза. – И для нас. Чтобы помнить этот день. Чтобы рассказать внукам.

Она улыбнулась. Внуки. Она никогда не думала о внуках. А теперь это слово звучало так естественно, так тепло.

– Хорошо, – сказала она. – Поедем выбирать платье.

Магазины свадебных платьев оказались большими, светлыми, пахнущими тканью и духами. Динара растерялась среди кружева, шелка, фатина. Продавщицы суетились вокруг, предлагали, советовали, приносили одно платье за другим.

– Вот это, – сказала одна, показывая пышное платье с корсетом. – Очень популярная модель.

– Нет, – отрезал Умар, сидевший в кресле с Амилей на коленях. – Ей нужно что-то скромное. Элегантное.

– Может, вот это? – Девушка достала струящееся платье из матового шелка, кремового цвета, с длинными рукавами и закрытой спиной.

Динара подошла, потрогала ткань. Мягкая, приятная, дорогая.

– Можно примерить?

– Конечно.

В примерочной она сняла одежду, надела платье. Оно легло идеально – не слишком пышное, не слишком открытое. Скромное, но красивое. Достойное женщины, которая прошла через ад и осталась человеком.

Она вышла к Умару. Он поднял голову – и замер.

– Ну? – спросила она, чувствуя, как краснеет.

– Ты… – Он поставил Амилю на пол, встал, подошел. – Ты самая красивая.

– Папа, а можно я буду в таком же платье? – спросила Амиля, дергая его за штанину.

– Вырастешь – купим.

Динара посмотрела в зеркало. На нее смотрела женщина, которую она не узнавала. Счастливая. Спокойная. Любимая.

– Беру, – сказала она.

Фарид сидел на стуле, листал журнал, делал вид, что ему скучно, но Динара видела, как он украдкой улыбается. Ее мальчик. Ее семья. Ее жизнь.

Она снова поверила в счастье. На этот раз – навсегда.