Текст книги "Вторая жена. Я выбираю ад с тобой (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 24

Беременность Динары перешагнула седьмой месяц, и жизнь в доме окончательно перестроилась под ритм будущего материнства. Умар стал еще внимательнее, еще заботливее – ловил каждое её движение, каждую смену настроения. Дети привыкли, что мама иногда устаёт и может прилечь днём, но это не мешало им кружить вокруг, рассказывать новости и гладить живот в надежде почувствовать, как братик пинается.

– Он сильный, – серьёзно говорил Фарид, когда ладошка ощущала толчок. – Будет футболистом.

– Или учёным, – улыбалась Динара.

– Или и тем, и другим, – добавлял Умар, присаживаясь рядом.

Амиля прижимала к животу куклу и важно объявляла: «А у меня тоже будет мальчик. Я назову его Макарон». Взрослые смеялись, и этот смех был таким естественным, таким долгожданным.

Динара иногда ловила себя на мысли, что боится счастья. Слишком много потерь было в её жизни, слишком много раз надежда оборачивалась болью. Но Умар, чувствуя её состояние, просто брал за руку и говорил: «Я рядом. Мы рядом. Всё будет хорошо». И она верила.

В середине восьмого месяца случился звонок, который заставил сердце сжаться. Рустам сообщил, что Амину выпустили условно-досрочно за примерное поведение. Она вернулась в город и поселилась у своей матери.

– Ты должна знать, – сказал брат. – Она спрашивала про тебя. Говорит, что хочет попросить прощения.

Динара молчала долго, прижимая телефон к уху.

– Я не готова её видеть, – ответила наконец. – Может, когда-нибудь потом.

– Я передам.

Умар, услышав разговор, нашёл её на кухне. Она сидела, обхватив живот руками, и смотрела в окно.

– Ты не обязана её прощать, – сказал он, садясь рядом.

– Я знаю. – Она вздохнула. – Но внутри что-то шевелится. Не злость. Жалость. Она ведь сама себя наказала.

– Ты слишком добрая.

– Нет. Просто устала ненавидеть.

Он обнял её, и они долго сидели молча, глядя, как за окном падает первый снег. Зима возвращалась, но теперь она не пугала. Теперь за окном было тепло.

Через несколько дней Динара почувствовала странное затишье внутри. Ребёнок, который обычно активно толкался, вдруг замер. Она не придала значения сначала – может, спит. Но к вечеру беспокойство переросло в страх.

– Умар, мне кажется, что-то не так, – сказала она, когда ложилась спать.

Он тут же позвонил врачу, и через час они уже были в роддоме. Осмотр, кардиомонитор, долгие минуты ожидания. Врач успокаивал: с ребёнком всё в порядке, просто малыш набрал вес и ему стало теснее, движения не такие активные. Но Динару положили на наблюдение – для подстраховки.

Три дня она провела в палате. Умар приезжал каждое утро и оставался до вечера, улаживая дела по телефону из коридора. Дети присылали рисунки – Фарид нарисовал дом и всех их вместе, Амиля – солнце и огромного кота.

– Мы соскучились, – сказал Фарид по видеосвязи. – Ты скоро родишь?

– Скоро, маленький. Потерпи.

– А можно я подержу брата?

– Обязательно.

Выписали её с рекомендацией отдыхать и не нервничать. Дома Умар устроил настоящий пансион: пришла помощница, Раиса взяла на себя готовку, дети старались не шуметь. Динара чувствовала себя королевой, но одновременно хотелось просто встать и сделать всё самой. Привычка полагаться только на себя не отпускала.

– Отдыхай, – мягко, но твёрдо говорил Умар. – Ты не одна теперь.

– Я привыкаю, – улыбалась она.

– Привыкай. У тебя вся жизнь впереди, чтобы привыкать.

На последней неделе девятого месяца Динара проснулась от того, что живот словно каменел. Схватки. Не ложные – настоящие.

– Умар, – позвала она спокойно. – Кажется, пора.

Он подскочил, как ошпаренный. Схватил сумку, завёлся с пол-оборота, но, взглянув на её лицо, взял себя в руки.

– Ты как?

– Боюсь. – Она честно посмотрела на него. – Но я готова.

В роддоме её встретили быстро. Умар держал за руку, пока не сказали, что мужчинам в родовую нельзя. Он поцеловал её в лоб, прошептал: «Я рядом. Ты сильная». И остался ждать в коридоре.

Роды были долгими. Динара кричала, плакала, ругалась – и в какой-то момент показалось, что сил больше нет. Но медсестра сказала: «Давай, мамочка, уже головка видна». И она собралась, выдохнула и сделала последнее усилие.

Крик. Громкий, требовательный, прекрасный.

– Мальчик, – сказала врач, кладя мокрый, сморщенный комочек ей на живот. – Здоровый мальчик.

Динара смотрела на него и не могла поверить. Её сын. Их сын. Живой, настоящий, пахнущий чудом.

– Привет, малыш, – прошептала она. – Мы тебя ждали.

Через час к ней пустили Умара. Он вошёл, бледный, с красными глазами, и замер, увидев сына на её руках.

– Можно? – спросил он хрипло.

– Конечно.

Он взял ребёнка – осторожно, словно боялся разбить. Смотрел на него долго, не отрываясь. Потом перевёл взгляд на Динару, и она увидела в его глазах слёзы.

– Спасибо, – сказал он. – За всё. За него. За нас.

– Он похож на тебя, – улыбнулась Динара.

– Нет, на тебя. – Умар присел на край кровати, обнял их обоих. – Самый красивый мальчик на свете.

– Как назовём?

– Я думал об этом. – Он помолчал. – Как твоего отца. Али.

Динара закрыла глаза. Отец, который не дожил до этого дня, который умер с мыслью о позоре дочери. Теперь его имя будет жить в внуке.

– Али, – повторила она.

– Ты не против?

– Я счастлива.

Они сидели втроём, и за окном вставало солнце. Новый день. Новый человек. Новая глава, которая начиналась с этого крика, с этого дыхания, с этой любви.

Дома их ждали Фарид и Амиля. Девочка подбежала первой, замерла, глядя на свёрток в руках Динары.

– Это он? Мой братик?

– Он самый.

– Макарон? – Амиля нахмурилась.

– Нет, маленькая. Его зовут Али.

Девочка подумала, потом кивнула.

– Тоже красиво. А можно я его подержу?

– Можно. Только осторожно.

Фарид подошёл медленнее. Посмотрел на брата серьёзно, по-взрослому.

– Я буду его защищать, – сказал он. – Обещаю.

Динара притянула его к себе, поцеловала в макушку.

– Я знаю. Ты хороший брат.

– И я хорошая сестра! – напомнила Амиля.

– И ты, и ты.

Умар смотрел на эту картину, стоя в дверях. Вспоминал тот день, когда Динара сбежала из-под венца, когда мир рухнул. Вспоминал, как ненавидел, как хотел отомстить. А теперь – семья. Дом. Счастье, которое он не смел даже вообразить.

– Ты чего застыл? – позвала Динара. – Иди к нам.

Он подошёл, сел рядом, и они были все вместе – пятеро. Целая жизнь, уместившаяся в одной комнате.

За окном кружил первый снег, но в доме было тепло. Очень тепло.

Глава 25

Али исполнилось два месяца, и дом окончательно превратился в улей. Динара кормила, пеленала, укачивала, а между делом успевала проверять уроки Фарида, читать сказки Амиле и разогревать ужин для Умара, который приходил с работы уставшим, но при виде сына расцветал.

В тот вечер они остались в гостиной впятером. Амиля разложила кукол на ковре, Фарид делал вид, что читает, но на самом деле поглядывал на брата. Али лежал на плече у Динары, сжимал ее палец крошечным кулачком и сопел.

– Ты счастлива? – спросил Умар, опускаясь на диван рядом.

– Более чем. – Она повернулась к нему, и свет лампы упал на ее лицо, мягкое, спокойное, без тени прежней тревоги. – А ты?

– Я никогда не думал, что можно так любить. – Он провел пальцем по щеке сына, потом по ее губам. – Тебя. Их. Всех.

Амиля подползла, заглянула Али в лицо.

– Он спит?

– Спит, маленькая.

– А когда он вырастет, мы будем с ним играть?

– Обязательно.

Девочка кивнула и вернулась к куклам. Фарид отложил книгу.

– Мам, а можно я завтра покажу Али своему другу Руслану?

– Можно, – улыбнулась Динара.

Умар обнял ее, и они смотрели, как за окном медленно темнеет, как зажигаются первые звезды. В доме пахло молоком, чистотой и покоем.

На следующий день приехала Раиса. Она вошла, скинула пальто, сразу протянула руки к внуку.

– Дай-ка, дай-ка… Ох, богатырь! – Она прижала Али к груди, заходила по комнате, что-то нашептывая. – Вылитый Умар в детстве.

– Такой же упрямый? – спросила Динара.

– Упрямее. – Раиса улыбнулась, но в глазах блеснула грусть. – Жаль, отец не увидел. Он бы гордился.

– Я тоже жалею. – Динара подошла, коснулась плеча свекрови. – Но он смотрит на нас. Я верю.

Раиса кивнула, передала ребенка обратно и быстро вытерла глаза.

– Ты хорошая мать, Динара. Я знала, что ты справишься.

– Это вы помогли. Без вас бы не получилось.

– Помогла. Но главное – ты. – Раиса взяла ее за руки. – Ты вытащила моего сына из болота. И я тебе вечно благодарна.

Они обнялись, и в этом объятии растворились все старые обиды, все недоверие. Осталась только семья.

Через неделю Динара набралась смелости и позвонила Рустаму.

– Приезжай, – сказала она. – Посмотришь на племянника.

Брат приехал с женой и дочерьми. Фарид и Амиля быстро нашли общий язык с двоюродными сестрами, а Рустам долго сидел на диване, держа Али на руках, и молчал.

– Красивый, – сказал наконец. – В мать.

– Ты это мне? – усмехнулся Умар.

– И в отца тоже. – Рустам поднял глаза. – Динара, я так виноват перед тобой. Если бы можно было вернуть время…

– Нельзя. – Она села рядом. – Но можно жить дальше. Вместе. Как семья.

Он кивнул, сглотнул комок, и больше они не возвращались к прошлому.

Али рос быстро. К трем месяцам он начал улыбаться, к пяти – переворачиваться, к восьми – сидеть. Динара ловила каждое его движение, каждый новый звук, и сердце замирало от счастья.

Фарид стал лучшим помощником. Он менял брату памперсы (не без брезгливости, но старательно), читал вслух детские книжки, катал в коляске по квартире. Амиля учила Али говорить «мама» и очень расстраивалась, что он пока не понимает.

– Он маленький, – объясняла Динара. – Он еще учится.

– Я его научу, – важно отвечала девочка. – Я буду его учительницей.

Умар каждый вечер, возвращаясь с работы, шел сначала к сыну. Брал на руки, поднимал к потолку, и Али смеялся – звонко, заливисто, счастливо.

– Он твоя копия, – говорила Динара.

– Нет, он похож на тебя, когда ты улыбаешься.

– Мы оба в него, – смеялась она.

Однажды, когда Али уже стукнул год, Динара сидела на кухне и перебирала старые фотографии. Случайно нашла ту, единственную – с той самой свадьбы, с которой сбежала. Белое платье, молодое лицо, испуганные глаза.

Она долго смотрела на себя прошлую. На ту девчонку, которая не знала, чего хочет, которая боялась будущего, которая выбрала побег вместо борьбы.

– Что ты делаешь? – Умар заглянул через плечо.

– Смотрю, какой я была.

– А теперь какая?

– Другая. – Она повернулась к нему. – Счастливая.

Он взял фотографию, посмотрел, потом разорвал пополам.

– Зачем? – удивилась она.

– Не нужно нам прошлое. Только настоящее. И будущее.

Она кивнула, и они выбросили обрывки в мусорное ведро.

В последний день зимы, когда за окном еще лежал снег, но уже чувствовалось дыхание весны, Динара проснулась раньше всех. Прошла в детскую, поправила одеяло на Амиле, поцеловала спящего Али. Фарид спал в своей комнате, раскинувшись звездочкой.

Умар стоял на кухне, варил кофе.

– Доброе утро, – сказал он, не оборачиваясь.

– Доброе.

Она подошла, обняла со спины, прижалась щекой к его спине.

– Спасибо, – прошептала.

– За что?

– За этот день. За каждый день.

Он повернулся, обнял ее.

– Я люблю тебя, Динара. С первого взгляда. И буду любить всегда.

– И я тебя.

За окном занимался рассвет. Розовый, нежный, обещающий тепло. Снег таял, и где-то далеко, в горах, уже пробивались первые подснежники.

Динара знала: жизнь не будет легкой. Будут трудности, споры, усталость. Но будет и это – утро, кофе, дети, муж. Будет дом, где ждут. Будет любовь, которую они пронесут через все.

Она посмотрела в окно, на светлеющее небо, и прошептала:

– Я вернулась. И теперь – навсегда.

Конец.