Текст книги "Вторая жена. Я выбираю ад с тобой (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14

Дни потянулись однообразной чередой. Динара почти не выходила из комнаты – только в туалет и на кухню, когда тетя Патимат звала к столу. Старушка кормила ее, поила чаем с травами, вздыхала и гладила по голове, как маленькую. Не задавала вопросов. Не лезла с советами. Просто была рядом, и это было единственным, что держало Динару на плаву.

Телевизор они не включали. Интернет Динара отключила после того, как увидела заголовки новостей: «Вторая жена избила беременную», «Кавказский скандал: женщина потеряла ребенка из-за соперницы», «Байрамовы: позор, который не смыть». Под новостями кипели комментарии – сотни, тысячи. Ее имя произносили с ненавистью, требовали наказания, травили.

Она закрыла ноутбук, убрала в шкаф и больше не прикасалась к нему.

Телефон звонил редко. Умар звонил каждое утро и каждый вечер – коротко, сухо, чтобы не отследили. Адвокат – раз в день, сообщал о ходе дела. Больше никто.

– Они нашли еще двух свидетелей, – сказал Тимур Асланович на пятый день. Голос его был усталым. – Горничные, которые работали у Байрамовых. Обе утверждают, что видели, как вы толкнули Амину.

– Это ложь, – повторила Динара в сотый раз.

– Я знаю. Но на данный момент у нас нет опровержений. Мы подали ходатайство о проверке камер видеонаблюдения в доме, но Амина утверждает, что камеры в коридоре были отключены за день до инцидента.

– Удобно.

– Да. – Адвокат помолчал. – Есть еще один момент. Умар нашел женщину из прислуги, которая уволилась за неделю до случившегося. Она говорит, что Амина часто ссорилась с ним, угрожала. Но прямых показаний о том дне у нее нет.

– Что теперь будет?

– Следствие продолжается. Пока вас не трогают, но это ненадолго. Общественное давление растет. Амина дает интервью каждый день, плачет в камеру, говорит о потерянном ребёнке. – Он вздохнул. – Люди верят ей. Ей сочувствуют.

Динара закрыла глаза.

– Что я могу сделать?

– Ничего. Молчать и ждать. Мы ищем любые зацепки. Возможно, кто-то из соседей что-то видел, возможно, записи с камер на улице. Я не сдамся, Динара. Но вам нужно набраться терпения.

Она кивнула, хотя знала, что он не видит. Положила трубку и долго сидела, глядя на замерзшее окно.

На седьмой день пришла посылка.

Тетя Патимат принесла ее с лестничной клетки, хмуро разглядывая коробку.

– Тебе. Без обратного адреса.

Динара взяла коробку, взвесила на руке. Легкая. Внутри что-то шуршало.

Она открыла – и сердце пропустило удар.

На дне лежали рисунки. Много рисунков. Фарид рисовал аккуратно, старательно – дом, дерево, солнце. И людей: большого мужчину, маленькую девочку, себя. И еще одну женщину – с длинными волосами, в платье. Под рисунком было подписано детским почерком: «Динара».

Рядом – открытка, сложенная из картона, с наклеенными блестками. Динара прижала рисунки к груди, чувствуя, как слезы закипают в глазах. Она смотрела на эти каракули, на неуклюжие сердечки, на солнце с лучиками, и мир вокруг переставал существовать.

– Дети, – прошептала тетя Патимат, заглядывая через плечо. – Они всегда чувствуют.

– Я должна их увидеть, – сказала Динара, вытирая слезы. – Я не могу больше.

– Нельзя. – Голос старушки был твердым. – Умар сказал – нельзя. За тобой следят. Увидят – сразу в новостях разнесут.

– Но они… они ждут.

– Подождут. – Патимат взяла ее за руку. – Ты сейчас главное – себя сохрани. Для них. Если посадят – какой от тебя толк?

Динара молчала, прижимая к себе детские рисунки. В груди кипела ярость – на Амину, на ложь, на несправедливость. Но где-то глубоко, под яростью, росло другое чувство. Холодное, твердое, как лезвие.

Она не сдастся. Ради них. Ради этих рисунков. Ради того, чтобы когда-нибудь снова обнять своих детей.

На десятый день Умар приехал сам.

Динара услышала шум мотора, подошла к окну, отдернула занавеску. Его машина стояла у подъезда, он выходил, озираясь по сторонам. Один. Без охраны, без адвоката.

– Пусти, – сказал он, когда тетя Патимат открыла дверь. – Мне нужно ее видеть.

Старушка посторонилась, пропуская.

Они встретились в маленькой прихожей. Динара стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него. Десять дней – как вечность. Он похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. Но глаза были те же – живые, горящие, любящие.

– Ты как? – спросил он хрипло.

– Держусь. – Она не двинулась с места, боясь, что если подойдет ближе – не отпустит. – Ты рисковал, приехав.

– Плевать. – Он шагнул к ней, взял за плечи, притянул к себе. – Я должен был увидеть тебя. Дети… они места себе не находят. Фарид плачет по ночам, Амиля спрашивает, когда ты вернешься.

– Я видела рисунки.

– Они сами сделали. Я не просил. – Он уткнулся лицом в ее волосы. – Динара, я не могу так больше. Я каждый день думаю, как вытащить тебя из этого ада.

– Адвокат говорит, нужно время.

– Времени нет. Амина каждый день настаивает на аресте. Она подключила каких-то людей из администрации, давит на следствие.

Динара отстранилась, посмотрела ему в глаза.

– Что ты предлагаешь?

– Уехать. Прямо сейчас. Я вывезу тебя за город, спрячу, пока все не утихнет.

– Это побег, Умар. Это признание вины.

– Это спасение. Если тебя посадят… – Он не договорил, сжал кулаки.

Динара покачала головой.

– Я не могу бежать. Не могу оставить детей, оставить тебя. Если я уеду, Амина победит. И тогда она сделает с вами все, что захочет.

– Динара…

– Нет. – Она взяла его лицо в ладони. – Я остаюсь. Я буду бороться. Ради нас. Ради детей. Ради того будущего, которое мы строим.

Он смотрел на нее долго, очень долго. Потом прижал к себе, целуя в макушку.

– Ты сильная, – прошептал он. – Сильнее меня.

– Я просто люблю. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Этого достаточно.

Ночью, когда Умар уехал, Динара не спала.

Сидела на кухне, пила чай с тетей Патимат и смотрела в окно на темный город.

– Теть Патимат, – спросила она тихо, – а вы верите, что я никого не толкала?

Старушка отставила чашку, посмотрела на нее внимательно.

– Верю.

– Почему? Вы же не видели.

– А сердце видит. – Патимат вздохнула. – Я тебя с детства знаю, Динара. Ты не способна на зло. Даже когда тебя обижают – ты молчишь. А тут – беременную толкнуть? Не верю.

Динара опустила голову.

– А если другие не поверят?

– Другие – дураки. – Тетка поджала губы. – Найдутся те, кто разберется. Истина всегда наружу выходит. Рано или поздно.

– А если поздно?

– Значит, будем ждать. – Патимат накрыла ее руку своей. – Ты не одна, девочка. Я с тобой. Умар с тобой. Дети твои с тобой. А остальное – ветер.

Они сидели в тишине, слушая, как за окном шумит весенний ветер. Где-то вдалеке лаяли собаки, ехали машины, шла своя жизнь. А здесь, в маленькой кухне, было тепло и спокойно.

Динара впервые за десять дней уснула без кошмаров.

Утром раздался звонок в дверь.

Тетя Патимат пошла открывать, но Динара остановила ее жестом. Подошла к двери сама, посмотрела в глазок.

На площадке стояли двое. Мужчина в форме и женщина в штатском.

– Полиция, – сказала она тихо. – Откройте.

Патимат перекрестилась, но дверь открыла.

– Динара Алиева? – спросила женщина, предъявляя удостоверение.

– Да.

– Вам необходимо проехать с нами. Для дачи показаний. На этот раз в качестве подозреваемой.

Динара почувствовала, как земля уходит из-под ног. Патимат схватилась за сердце.

– Я позвоню адвокату, – сказала Динара, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– У вас есть на это время. – Женщина кивнула. – Мы подождем.

Динара набрала номер Тимура Аслановича. Трубку сняли после второго гудка.

– Едут за мной, – сказала она коротко. – В отделение.

– Я сейчас буду. – Голос адвоката был спокойным, деловым. – Ничего не говорите без меня. Ни слова. Поняли?

– Поняла.

Она оделась, собрала волосы в хвост. Взяла с собой паспорт и телефон. Патимат стояла в прихожей, вытирала слезы передником.

– Держись, девочка.

– Держусь. – Динара обняла ее. – Скажите Умару… скажите, что я не сдамся.

– Передам.

Она вышла на лестничную клетку, за ней – полицейские. Внизу ждала машина. Динара села на заднее сиденье, посмотрела в окно на дом, где провела эти дни. На третьем этаже горел свет – тетя Патимат смотрела ей вслед.

Машина тронулась.

Динара закрыла глаза. В голове билась одна мысль: она не должна сломаться. Ради Фарида, который ждет ее возвращения. Ради Амили, которая нарисовала солнце. Ради Умара, который готов разрушить все, лишь бы спасти ее.

Она будет молчать. Будет ждать. Будет верить.

Потому что правда – на ее стороне. И рано или поздно она восторжествует.

Даже если сейчас кажется, что весь мир против нее.

Глава 15

Отделение полиции встретило Динару запахом дешевого кофе, казенной тоской и равнодушными взглядами. Ее провели в узкий кабинет с облупившейся краской на стенах, усадили на жесткий стул напротив стола. Женщина в штатском – следователь по фамилии Кравцова, как она представилась – села напротив, разложила бумаги.

– Ждите своего адвоката, – сказала она без выражения. – Времени у вас немного.

Динара кивнула, сцепив пальцы на коленях. Внутри все дрожало, но она заставляла себя дышать ровно. Тетя Патимат говорила: «Держись». Умар говорил: «Я люблю тебя». Дети говорили рисунками: «Приезжай».

Она держалась.

Тимур Асланович пришел через двадцать минут. Влетел в кабинет, бросая на стол кейс, и сразу включил диктофон.

– Моя доверительница будет давать показания только в моем присутствии. Начнем.

Следователь Кравцова поджала губы, но спорить не стала. Включила камеру на стене, открыла протокол.

– Итак, Динара Алиева. Вы обвиняетесь в нанесении побоев беременной женщине, повлекших прерывание беременности. Признаете ли вы свою вину?

– Нет. – Голос Динары прозвучал тверже, чем она ожидала. – Я не прикасалась к Амине Байрамовой.

– Но мотивы у вас были? Конфликт на почве ревности?

– Мы жили в одном доме. У нас были… сложные отношения. Но я никогда не желала ей зла. Тем более ее ребенку.

Кравцова листала бумаги, не поднимая глаз.

– Свидетели утверждают обратное. Две горничные, находившиеся в доме, подтверждают, что вы толкнули потерпевшую в коридоре перед вашим отъездом. Что вы на это скажете?

– Это ложь. В тот день я была с детьми в детской. Потом спустилась вниз вместе с Умаром Байрамовым и детьми. Я не видела Амину в коридоре.

– Но свидетели говорят, что вы вышли из детской, встретили Амину, начали кричать, а затем толкнули.

– Этого не было.

– У вас есть доказательства?

Динара посмотрела на адвоката. Тот кивнул, вытащил из кейса бумаги.

– У нас есть свидетель, который может опровергнуть показания горничных. – Тимур Асланович положил на стол распечатку. – Соседка Байрамовых, пожилая женщина, которая в тот день выглянула в окно и видела, как семья выходила из дома. Она утверждает, что Динара вышла под руку с Умаром, с ребенком на руках. Никакой потасовки в коридоре не было.

Кравцова взяла бумаги, пробежала глазами.

– Это показания заинтересованного лица.

– Это показания независимого свидетеля. – Адвокат не сдавался. – Кроме того, мы подали ходатайство о запросе записей с камер наружного наблюдения, установленных на соседних домах. Если Амина Байрамова действительно получила травму в тот день, это должно было произойти либо в доме, либо на улице. Камеры это зафиксируют.

Следователь помолчала, потом отложила бумаги.

– Следствие рассмотрит ваши ходатайства. – Она поднялась. – Пока Динара Алиева остается под подпиской о невыезде. Следующее заседание через десять дней.

– Можем идти? – спросил адвокат.

– Да.

Динара вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре ее ждал Умар. Он бросился к ней, схватил за руки, вглядываясь в лицо.

– Ты как?

– Цела. – Она попыталась улыбнуться. – Ты рисковал, приехав сюда.

– Плевать. – Он обнял ее, прижал к себе. – Я больше не могу прятаться. Ни от кого.

Адвокат подошел к ним, понизив голос:

– У нас есть кое-что еще. Соседка, которая дала показания, позвонила мне час назад. Она вспомнила кое-что важное.

– Что? – спросил Умар.

– В тот день, когда случился выкидыш, Амина выходила во двор. Одна. И разговаривала по телефону. Соседка слышала обрывки разговора – Амина кому-то говорила: «Если я не могу его вернуть, я сделаю так, что она никогда его не получит».

Динара почувствовала, как внутри все обрывается.

– То есть… она планировала?

– Не знаю. Но это может быть важной уликой. – Адвокат посмотрел на Умара. – Вам нужно поговорить с этой соседкой. Убедить ее дать официальные показания.

– Я сделаю, – сказал Умар. – Сегодня же.

Они вышли на улицу. Весенний ветер дул в лицо, холодный, но живой. Динара подняла голову, вдохнула полной грудью. Свобода. Пусть временная, но свобода.

– Я отвезу тебя к тетке, – сказал Умар, открывая дверь машины.

– Нет. – Она покачала головой. – Я хочу к детям.

– Динара, это рискованно.

– Я знаю. Но я обещала. Я сказала Фариду, что вернусь. И я вернусь.

Он смотрел на нее долго, потом кивнул.

– Хорошо. Поехали.

Дети встретили ее криками.

Амиля повисла на шее, обхватив ногами, и не отпускала, пока Динара не села на диван. Фарид стоял рядом, сжимал ее руку и молчал, но в глазах его было столько, что у Динары сжалось сердце.

– Я здесь, – сказала она, обнимая их обоих. – Я с вами.

– Ты больше не уйдешь? – спросила Амиля, шмыгая носом.

– Не уйду. Обещаю.

– А мама… – Фарид запнулся. – Амина говорит, что ты злая. Что ты сделала плохо.

– А ты веришь?

Он помотал головой.

– Ты добрая. Ты нас любишь.

– Да. – Динара прижала его к себе. – Очень люблю. И никогда не сделаю вам плохо.

Умар стоял в дверях, смотрел на них. В глазах его стояли слезы, но он не вытирал их.

– Папа, – позвала Амиля, – ты тоже иди сюда.

Он подошел, сел рядом, обнял их всех. И они сидели так – семья, которую никто не мог разрушить. Даже если весь мир был против.

Вечером, когда дети уснули, Умар рассказал ей о разговоре с соседкой.

– Ее зовут Зарема Ахмедовна. Она живет напротив, в доме через дорогу. В тот день она видела, как Амина выходила во двор и долго говорила по телефону. – Он помолчал. – Я поговорил с ней. Она согласна дать показания, но боится.

– Чего?

– Амины. И ее родственников. Эта женщина одна, беззащитная. Если Амина узнает…

– Мы должны ее защитить.

– Защитим. – Умар взял ее за руку. – Я найму охрану. Сделаем так, чтобы никто ее не тронул.

Динара смотрела на него и видела в его глазах решимость. Того Умара, который три года назад стоял на веранде и смотрел ей вслед. Только теперь он не отпускал. Он боролся.

– Умар, – сказала она тихо, – а если не получится? Если суд поверит Амине?

– Не поверит. – Он поднес ее руку к губам. – У нас есть свидетель, скоро будут записи с камер. Правда на нашей стороне.

– Правда не всегда побеждает.

– Сегодня – победит. – Он посмотрел ей в глаза. – Я не позволю им забрать тебя. Слышишь? Никому не позволю.

Она кивнула, чувствуя, как внутри разгорается надежда. Маленький огонек, который теплился даже в самые темные дни.

Ночью ей позвонила тетя Патимат.

– Девочка, ты где?

– У Умара. С детьми.

– Осторожнее. Твоя фотография в новостях, весь город знает, как ты выглядишь. Не выходи одна.

– Я знаю. – Динара помолчала. – Теть Патимат, спасибо вам.

– За что?

– За то, что верили. Что не бросили.

– Дурочка, – голос старушки дрогнул. – Ты мне как дочь. Разве бросают своих?

Динара не нашлась, что ответить. Только вытерла слезы, которые снова потекли по щекам.

– Держись, – сказала Патимат. – Скоро все кончится.

– Держусь.

Она положила трубку и долго смотрела в окно. За стеклом шумел весенний город, где-то вдалеке мигали огни. Скоро все кончится. Она верила в это. Должна была верить.

Утром пришла новость, которая перевернула все.

Адвокат позвонил в восемь утра, голос его был взволнованным.

– Динара, у нас есть запись.

– Какая запись?

– С камеры наблюдения. Соседний банк установил камеры на фасаде, и одна из них захватила часть двора Байрамовых. В тот самый день, когда случился выкидыш.

Динара села на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Что там?

– Амина выходит во двор. Одна. Разговаривает по телефону. Потом… – Он сделал паузу. – Потом она садится на скамейку, несколько раз ударяет себя по животу. А затем зовет на помощь.

Динара зажала рот рукой, чтобы не закричать.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Запись уже у следователя. – Адвокат говорил быстро, возбужденно. – Это меняет всё, Динара. Она не только лгала, она сама нанесла себе травмы. Это уголовное дело теперь против нее.

– Что теперь будет?

– Амину вызовут на допрос. Возможно, арестуют. А с вас снимут все обвинения.

Динара опустила телефон, глядя в одну точку. В голове гудело. Амина сама… она сама сделала это. Ради мести. Ради того, чтобы уничтожить соперницу.

Умар вошел в комнату, увидел ее лицо и замер.

– Что случилось?

– Есть запись, – прошептала Динара. – Амина сама… она ударила себя. По животу.

Он побелел. Медленно сел рядом, уронив голову на руки.

– Я знал, что она жестокая. Но чтобы так… – Он не договорил.

– Умар, мне жаль. Твоего ребенка.

Он поднял голову, посмотрел на нее. В глазах его была такая боль, что у Динары разрывалось сердце.

– Это был мой ребенок, – сказал он глухо. – Мой сын или дочь. И она… она убила его. Своими руками. Чтобы навредить тебе.

Динара обняла его, прижала к себе. Он не плакал – мужчины в их горах не плачут. Но она чувствовала, как дрожит его тело. Как рушится что-то важное, что он носил в себе все эти годы.

– Теперь все кончится, – прошептала она. – Слышишь? Все кончится.

– Да, – ответил он хрипло. – Теперь точно кончится.

Глава 16

Умар не спал всю ночь. Запись с камеры крутилась в голове снова и снова: Амина выходит во двор, садится на скамейку, оглядывается по сторонам, словно проверяя, нет ли свидетелей. Потом – резкое, злое движение рукой по животу. И еще раз. И еще. А затем крик: «Помогите! Помогите, мне плохо!»

Он смотрел на этот повторяющийся цикл на экране ноутбука, и внутри него что-то умирало. Не любовь – любви к Амине не было уже давно. Умирало последнее доверие к людям, последняя иллюзия, что в их мире можно сохранить честь, не опускаясь до грязи.

Под утро он позвонил адвокату.

– Тимур Асланович, мы действуем сегодня. С утра.

– Я уже подал ходатайство о приобщении записи к делу. Следователь Кравцова будет ждать нас в девять.

– Я привезу Амину.

– Умар, вы уверены? Она может…

– Мне всё равно. – Он отключил звонок и начал одеваться.

Амина встретила его в своей комнате. Она сидела у зеркала, расчесывала волосы и улыбалась своему отражению. Увидев мужа, улыбка стала шире.

– Умар, ты пришел. Наконец-то. Я думала, ты забыл, где твой дом.

– Вставай. – Голос его был ровным, но в нем звенела сталь.

– Что случилось? Ты какой-то странный.

– Я сказал, вставай. Мы едем в полицию.

Амина замерла, расческа выпала из рук.

– Зачем?

– Ты знаешь.

Она медленно поднялась, глядя на него с притворным недоумением.

– Умар, я не понимаю. Я твоя жена, я потеряла ребенка из-за этой… из-за Динары. И ты хочешь везти меня в полицию?

– Ты потеряла ребенка не из-за Динары. – Он шагнул вперед, и Амина инстинктивно отступила. – Ты сама его убила. Своими руками.

Она побелела. Губы задрожали, но глаза остались холодными.

– Что ты говоришь? Это ложь!

– У нас есть запись. Камеры банка напротив захватили двор. Ты вышла, села, ударила себя по животу. А потом закричала. – Он достал телефон, показал видео. – Смотри.

Амина смотрела на экран, и лицо ее медленно менялось. Страх, ярость, ненависть – все смешалось в одно.

– Это… это не я. Это монтаж. Это подделка!

– Экспертиза подтвердила подлинность. – Умар убрал телефон. – Ты хотела уничтожить Динару, но уничтожила нашего ребенка. И себя.

– Я защищала свою семью! – закричала Амина, и в крике этом прорвалось все, что она копила месяцы. – Ты привел в мой дом эту шлюху, ты заставил меня терпеть, смотреть, как ты на нее смотришь! Ты хотел заменить меня! А она… она забрала у меня детей! Фарид ненавидит меня, Амиля тянется к ней, как к родной!

– Ты сама оттолкнула их. – Умар не повышал голоса, но каждое слово падало как молот. – Фарид плакал, когда ты кричала на него. Амиля боялась к тебе подойти. А Динара… она просто любила их. Так, как ты не умела.

– Не смей! – Амина шагнула к нему, вцепилась в лацканы пиджака. – Ты не смеешь сравнивать! Я родила тебе дочь! Я носила твоего ребёнка!

– Ты убила моего ребёнка. – Он отцепил ее руки, холодно, жестко. – Своими руками. Чтобы отомстить.

Она замерла, и в глазах ее вдруг появилось что-то живое. Страх. Настоящий, животный страх.

– Умар… ты не сделаешь этого. Ты не отдашь меня полиции. Подумай, что скажут люди. Твоя мать, твои братья… ты опозоришь род.

– Мой род опозорила ты. – Он взял ее за локоть. – Мы едем.

Она попыталась вырваться, но он держал крепко.

– Не трогай меня! Я была беременна! У меня был выкидыш! Ты не имеешь права!

– Ты больше не беременна. Ты убила ребенка. И теперь ответишь за это.

Он вывел ее из комнаты, вниз по лестнице. В холле их ждали двое полицейских, вызванные адвокатом. Амина увидела их и замерла.

– Что это? – прошептала она.

– Ордер на задержание, – сказал старший, предъявляя бумагу. – Амина Байрамова, вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью, повлекшем прерывание беременности, а также в ложном доносе.

Она рванулась, закричала, заметалась. Полицейские взяли ее под руки, повели к выходу. Умар смотрел им вслед, и на лице его не было ни жалости, ни торжества. Только усталость и пустота.

Когда машина уехала, он повернулся и пошел к своей.

Динара узнала обо всем от Тимура Аслановича.

Адвокат позвонил через час после задержания Амины. Голос его был спокойным, даже довольным.

– Динара, обвинения с вас сняты. Вы свободны. Амина дала признательные показания – запись с камеры сыграла свою роль.

Она сидела на диване у тети Патимат, прижимая к груди телефон, и не могла поверить.

– Свободна? – переспросила она. – То есть… все кончено?

– Все кончено. Можете возвращаться к семье.

Семья. Это слово прозвучало как музыка.

Она не помнила, как оделась, как выбежала на улицу. Тетя Патимат кричала что-то вслед, но Динара уже не слышала. Она бежала, не чувствуя ног, по мокрому асфальту, мимо первых весенних проталин, мимо домов, машин, людей.

В квартиру, где остались Умар и дети, влетела без стука.

Умар сидел на кухне с чашкой кофе. Увидел ее – и чашка выпала из рук.

– Динара…

Она бросилась к нему, обхватила руками, прижалась так сильно, словно боялась, что он исчезнет. Он обнял в ответ, и они стояли так посреди разбитой чашки, среди осколков, которые теперь не имели значения.

– Все кончено, – прошептала она.

– Все кончено, – повторил он. – Никто больше не разлучит нас.

Из детской выбежали дети. Амиля повисла на ногах, Фарид подбежал, обнял за талию. Динара опустилась на корточки, обняла их обоих, целуя в макушки.

– Я вернулась, маленькие. Навсегда.

– Амина уехала? – спросил Фарид серьезно.

– Уехала. – Умар подошел, положил руку на плечо сыну. – И больше не вернется.

Мальчик посмотрел на отца, потом на Динару, и в глазах его зажглась надежда.

– Теперь мы будем вместе?

– Вместе, – сказал Умар. – Всегда.

Вечером, когда дети уснули, они сидели на балконе, смотрели на город, который медленно просыпался после зимы. Внизу шумели машины, где-то играла музыка, пахло весной и свободой.

– Я должна была уйти, – сказала Динара тихо. – В тот раз, когда ты приехал к тетке. Ты предлагал бежать, а я отказалась.

– Я знал, что ты откажешься.

– Почему?

– Потому что ты сильная. И потому что ты веришь в правду. – Он взял ее за руку. – Ты была права. Правда победила.

– Ценой ребенка. – Она опустила голову. – Умар, мне жаль. Я знаю, как тебе больно.

Он помолчал. Ветер шевелил его волосы, на лицо падали тени.

– Я думал об этом, – сказал он наконец. – О том, что мог бы сделать иначе. Не привести тебя в дом, не разжигать ревность, не доводить Амину до отчаяния. Но ребенок… – Он замолчал, подбирая слова. – Ребенок был ее оружием. Она использовала его, чтобы удержать меня, чтобы уничтожить тебя. Это не оправдание, но это факт.

– Ты сможешь простить ее?

– Не знаю. – Он покачал головой. – Но я должен идти дальше. Ради Фарида, ради Амили. Ради тебя.

Она прижалась к его плечу, и они сидели молча, слушая, как город затихает.

– Что теперь будет? – спросила она.

– Будем жить. Вместе. Я официально оформлю развод. Ты станешь моей единственной женой.

– Амина?

– Она понесет наказание. Ложный донос, членовредительство – это статьи, по которым дают срок. Ее род будет пытаться замять дело, но я не отступлю.

Динара подняла голову, посмотрела на него.

– Ты уверен? Это война с ее семьей.

– Я готов. Ради тебя – готов на все.

Она поцеловала его – легко, невесомо, как весенний ветер. Он ответил, прижимая к себе, и в этом поцелуе было обещание. Не только любви, но и защиты. И будущего, которое они построят сами, без оглядки на чужие голоса.

На следующее утро Умар разослал письма. Родственникам, партнерам по бизнесу, старейшинам города. В каждом было одно и то же: Амина Байрамова больше не является его женой. Динара Алиева – его единственная супруга, мать его детей.

Реакция была разной. Кто-то молчал, кто-то осуждал, кто-то поддерживал. Мать Умара, Раиса, позвонила вечером.

– Ты с ума сошел, – сказала она сухо. – Весь город будет говорить.

– Пусть говорят. – Умар говорил спокойно. – Она ждала, пока я разберусь с ложью. Теперь правда известна.

– Амина потеряла ребенка. Люди будут жалеть ее, а не твою…

– Мама. – Голос его стал жестким. – Амина сама убила ребенка. Своими руками. Это не я придумал, это доказано. Если ты хочешь жалеть убийцу своего внука – пожалуйста. Но не проси меня молчать.

Раиса замолчала. В трубке слышно было только дыхание.

– Ты всегда был упрямым, – сказала она наконец. – Как отец.

– Это не упрямство. Это справедливость.

– Динара… она хотя бы родит тебе сына?

Умар усмехнулся.

– Она уже родила мне двоих. Фарида и Амилю. Остальное не важно.

Он положил трубку, не дожидаясь ответа.

Через три дня Динара впервые после долгого перерыва вышла в город. Вместе с Умаром и детьми.

Они гуляли по набережной, смотрели, как тает лед на реке, как набухают почки на деревьях. Амиля бежала впереди, кричала, показывая на первых птиц. Фарид держал Динару за руку и молчал, но улыбался.

Люди оглядывались. Кто-то с любопытством, кто-то с осуждением, кто-то с сочувствием. Но Динара не опускала голову. Она шла прямо, глядя вперед, и чувствовала на своей руке тепло руки Умара.

– Боишься? – спросил он тихо.

– Нет. – Она улыбнулась. – Я свободна.

Они остановились у парапета, глядя на воду. Вдалеке, на другой стороне реки, виднелись горы – еще снежные, но уже просыпающиеся.

– Знаешь, – сказал Умар, – я думал, что честь – это следовать правилам. Быть хорошим сыном, хорошим мужем, хорошим отцом. Но потом понял: честь – это быть честным. С собой. С теми, кого любишь.

– И что теперь?

– Теперь я буду честным. Всегда. – Он повернулся к ней. – Ты – моя семья. Ты, Фарид, Амиля. Больше никто.

Она посмотрела на него, и в глазах ее светилось что-то, чего он не видел раньше. Спокойствие. Уверенность. Любовь, которая прошла через огонь, воду и медные трубы и стала только сильнее.

– Я тоже, – сказала она. – Ты – моя семья. И я никогда не сбегу. Никогда.

Он обнял ее, прижал к себе, и они стояли так, глядя, как солнце пробивается сквозь тучи, как тает последний снег, как начинается новая жизнь.

Дети бегали вокруг, смеялись, кричали, и их голоса звенели в весеннем воздухе, как обещание счастья.

Позади осталась война. Впереди была весна.