Текст книги "Вторая жена. Я выбираю ад с тобой (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 4

Свадебный обряд был коротким и безрадостным.

Динара не запомнила лиц. Они проплывали мимо, как в тумане – чужие, равнодушные, любопытные. Кто-то шептался, кто-то откровенно разглядывал, кто-то качал головой с осуждающим видом. Она слышала обрывки фраз: «та самая», «сбежала», «вторая», «позор». Слова впивались в кожу, как занозы, но она держала лицо. Научилась за эти три года.

Умар стоял рядом, когда мулла читал молитву. Близко. Так близко, что она чувствовала запах его парфюма – древесный, терпкий, чужой. Он ни разу к ней не прикоснулся. Даже когда нужно было подписать бумаги, он просто подвинул лист рукой, не глядя в ее сторону.

Амина сидела в первом ряду среди гостей. Улыбалась. Разговаривала с соседками. Иногда бросала взгляд на сцену, где стояли молодожены, и в этом взгляде читалось спокойное превосходство хозяйки, которая знает: ничего не изменится. Она – первая. Она – главная. Динара – просто прислуга с печатью в паспорте.

После официальной части был ужин. Динару усадили за отдельный стол – не рядом с Умаром, а где-то сбоку, с дальними родственницами. Никто с ней не разговаривал. Женщины ели, перешептывались, иногда косились на нее, но не обращались. Как будто ее не существовало.

Она почти не притронулась к еде. Сидела, сжимая в пальцах салфетку, и считала минуты до того момента, когда можно будет уйти.

Умар был в другом конце зала. Она видела его профиль, его руки, его манеру слушать собеседника, чуть склонив голову. Он смеялся с какими-то мужчинами, шутил – жил своей обычной жизнью. Для него этот день ничего не значил. Просто галочка в списке дел.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось.

Когда стемнело, гости начали расходиться. Динару подняли под руки две незнакомые женщины – видимо, прислуга – и повели куда-то вглубь дома, на второй этаж.

– Здесь будешь жить, – сказала одна, открывая дверь в небольшую комнату. – Ванная в конце коридора. Еду принесут утром. Отдыхай.

Дверь закрылась.

Динара осталась одна.

Она огляделась. Комната была чистой, но безликой. Односпальная кровать с жестким матрасом, платяной шкаф, маленький столик у окна, ковер на полу. Ни картин, ни цветов, ни личных вещей. Комната для прислуги. Или для наказанной.

Она села на кровать, обхватила себя руками. Платье все еще было на ней – белое, чужое, ненавистное. Нужно было переодеться, но сил не было даже пошевелиться.

Где-то в доме играла музыка, доносились голоса. Праздник продолжался, но без нее. Она была здесь лишней – и это чувствовалось в каждом миллиметре этой стерильной комнаты.

Прошел час. Может, два.

Динара уже начала думать, что о ней просто забыли, и это было бы лучшим исходом, когда дверь открылась без стука.

Умар.

Он стоял на пороге в расстегнутом пиджаке, без галстука. В руке – стакан с чем-то темным. Глаза смотрели холодно и трезво, несмотря на выпитое.

– Не спишь? – спросил он. Голос был ровным, без эмоций.

Динара вскочила, прижимая руки к груди. Сердце колотилось где-то в горле.

– Нет.

Он вошел, закрыл за собой дверь. Поставил стакан на столик. Сел на единственный стул, вытянув длинные ноги, и посмотрел на нее снизу вверх. Изучающе. Спокойно. Как на вещь, которую купил, но еще не распаковал.

– Садись, – кивнул он на кровать. – Не стой столбом.

Она села. Руки сами собой сжались в кулаки, спрятались в складках платья.

– Боишься?

– Да.

– Правильно. – Он усмехнулся одними уголками губ. – Я бы на твоем месте боялся.

Повисла тишина. За стеной было слышно, как где-то внизу моют посуду, звякают тарелки.

– Ты, наверное, думаешь, зачем я это сделал, – сказал Умар, не спрашивая, а утверждая. – Зачем взял тебя в дом. После всего.

Динара молчала.

– Я и сам не сразу понял. – Он взял стакан, сделал глоток. – Думал сначала: отомщу. Заберу, буду мучить, унижать. Ты заслужила.

Она сглотнула, чувствуя, как внутри все леденеет.

– Но потом подумал: зачем? Ты уже унижена. Ты приползла обратно нищей, без мужа, без будущего. Что я добавлю? Плевков?

Он смотрел на нее в упор, и в его взгляде не было ненависти. Не было и любви. Там было что-то другое, чему Динара не могла подобрать названия.

– Значит, не для мести? – выдавила она.

– Не только. – Он допил воды, поставил стакан обратно. – Мне нужна женщина в доме. Не для постели, нет. Для детей. Амина занята собой, у нее свои интересы. Дети растут как трава. Няньки меняются каждые полгода. Мне нужен кто-то, кто будет здесь постоянно. Кто будет следить, кормить, учить, любить.

– И ты выбрал меня? – Динара не верила своим ушам.

– Ты с детьми умеешь?

– Умею. У тетки Патимат соседские нянчила.

– Замужняя жизнь тебя не испортила? Детей своих нет?

– Нет.

– Хорошо. – Он поднялся, прошелся по комнате, остановился у окна. – Значит, договоримся так. Ты живешь здесь, делаешь свою работу. Дети – твоя забота. Еда, уборка, уроки, прогулки. Амина тебя не трогает, ты не трогаешь ее. В мои дела не лезешь, вопросов не задаешь. Будешь послушной – получишь комнату, еду, одежду и небольшие деньги на карманные расходы. Через год, если все устроит, могу помочь с разводом и жильем.

– А если… если не послушной?

Умар обернулся. Взгляд его стал тяжелым.

– Ты уже знаешь, что бывает, когда ты поступаешь по-своему. Три года мытарств – недостаточно? Хочешь продолжения?

Она опустила голову.

– Не хочу.

– Вот и умница. – Он подошел ближе, остановился в шаге от нее. – И последнее, Динара. Самое главное.

Она подняла глаза. Он смотрел сверху вниз, и в этом взгляде наконец-то проступило что-то живое.

– Ты моя жена. По бумагам, по закону, перед людьми. Я не трону тебя, если ты сама не захочешь. Не потому, что я добрый. Потому что мне это не нужно. У меня есть жена. Есть дети. Есть дела. Ты здесь для другого. Но если… – Он сделал паузу, и эта пауза повисла в воздухе, как лезвие. – Если я узнаю, что ты снова с кем-то. Хотя бы взгляд в чужую сторону. Хотя бы слух. Я тебя уничтожу. Не выгоню, не накажу – уничтожу. Так, что никто и не вспомнит, что ты была. Поняла?

Динара кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он смотрел на нее еще несколько секунд, потом развернулся и пошел к двери.

– Умар.

Он остановился, не оборачиваясь.

– А если… если я не справлюсь? С детьми?

– Справишься. – Голос его прозвучал глухо. – Ты сильная, Динара. Я знаю. Иначе бы ты не выжила эти три года.

Дверь закрылась.

Она осталась одна.

Долго сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом медленно, словно во сне, поднялась, подошла к окну. Ночной город лежал внизу, усыпанный огнями. Где-то там были горы, море, свобода – все, чего у нее больше не было.

Она провела рукой по подоконнику. Новый, чистый, чужой. Все здесь было чужим.

И только одно слово грело где-то глубоко внутри, как тлеющий уголек.

Сильная.

Он сказал, что она сильная.

Почему это было так важно услышать именно от него?

Она не знала ответа. Но заснула в эту ночь, впервые за долгое время, без кошмаров.

Утром ее разбудил стук в дверь.

– Вставай, – раздался голос Амины. – Дети ждут. Выходи через десять минут.

Динара села на кровати, растирая лицо ладонями. За окном было серое, хмурое утро. Где-то внизу уже гремели кастрюлями, лаяла собака, кричали дети.

Она быстро умылась в ванной, натянула единственное приличное платье, которое привезла с собой, и спустилась вниз.

Амина ждала в холле с чашкой кофе в руках. Выглядела она безупречно – уложенные волосы, макияж, дорогой халат.

– Проходи на кухню. Завтрак готов. После завтрака я покажу тебе дом и представлю детям.

– Спасибо.

Амина усмехнулась одними уголками губ.

– Не за что. Ты здесь не гостья, Динара. Ты работаешь. Забыла?

Динара промолчала. Прошла на кухню.

Завтракала она одна за маленьким столиком в углу. Еда была вкусной, но кусок в горло не лез. Она машинально жевала, пила чай и слушала, как за стеной переговаривается прислуга.

После завтрака Амина повела ее по дому.

Дом был огромным. Два этажа, мансарда, цоколь с бассейном и сауной. Комнаты, комнаты, комнаты – гостевые, детские, хозяйские, гостиные. Динара быстро запуталась в коридорах и поворотах.

– Здесь живет Умар с Аминой, – равнодушно поясняла та, открывая двери. – Здесь моя гардеробная. Здесь кабинет Умара – туда не входить ни под каким предлогом. Здесь комната для гостей. Здесь…

Они остановились перед большой светлой комнатой на втором этаже.

– А здесь дети.

Амина открыла дверь, и Динара увидела их.

Мальчик лет семи и девочка около трёх лет сидели на ковре среди разбросанных игрушек. Мальчик строил что-то из конструктора, девочка возила машинку. Оба подняли головы, когда вошли взрослые.

– Это Фарид, – Амина кивнула на мальчика. – Это Амиля. Дети, это Динара. Она будет жить с нами и заботиться о вас.

Мальчик смотрел настороженно, исподлобья. Девочка – с простым детским любопытством.

– Ты новая нянька? – спросил Фарид.

– Я… – Динара запнулась. – Я твоя мачеха.

Амина хмыкнула, но ничего не сказала.

– У нас уже есть мама, – нахмурился Фарид. – Вон она стоит.

– Я знаю. Я буду вам как вторая мама. Помогать, играть, уроки делать.

Мальчик смотрел недоверчиво. Девочка вдруг поднялась, подошла к Динаре и протянула ей помятую пластиковую куклу.

– На, играй.

Динара взяла куклу, и в груди у нее вдруг что-то дрогнуло. Так давно она не держала в руках детских игрушек. Так давно не чувствовала ничего, кроме холода и усталости.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Красивая.

Девочка улыбнулась беззубым ртом и потянула ее за руку к ковру.

– Иди, садись. Я покажу тебе, как строить дом.

Амина смотрела на эту сцену с непроницаемым лицом. Потом развернулась и вышла, не сказав ни слова.

Динара осталась сидеть на ковре среди детских игрушек, с куклой в одной руке и маленькой теплой ладошкой в другой. И впервые за долгое время ей показалось, что этот чужой, холодный дом не такое уж безнадежное место.

По крайней мере, здесь были дети.

Дети, которые еще не научились ненавидеть.

Глава 5

Первая неделя в доме Умара Байрамова пролетела как один долгий, бесконечный день. Динара просыпалась затемно, когда дом еще спал, и ложилась далеко за полночь, когда стихали последние звуки. Между этими двумя точками была работа.

Она быстро поняла, что значит быть второй женой в доме, где есть первая. Это значило быть невидимкой. Делать свою работу так, чтобы никто не замечал, как она это делает. Появляться, когда нужна, и исчезать, когда становится лишней. Говорить только тогда, когда спрашивают. И никогда, никогда не жаловаться.

Дети стали ее единственным спасением.

Фарид, семилетний мальчик с настороженными глазами и упрямым подбородком, поначалу сторонился. Он привык к нянькам, которые приходили и уходили, и не собирался привязываться к новой. Но Динара не лезла к нему с объятиями и сюсюканьем. Она просто была рядом. Помогала с уроками, молча поправляла конструктор, когда он падал, кормила ужином без лишних разговоров.

К концу третьего дня Фарид сам подошел к ней с книжкой.

– Почитаешь? – спросил он, глядя в сторону.

– Почитаю.

Она читала ему про путешествия и дальние страны, а он сидел рядом, прислонившись плечом к ее руке, и постепенно таял лед в его глазах.

С Амилей было проще. Девочка вцепилась в Динару с первого дня, как плющ в стену. Она таскала ее за собой по дому, показывала свои игрушки, рассказывала бесконечные истории про кукол и кошек. Динара слушала, кивала, улыбалась и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, давно замерзшее.

Но когда в комнату входила Амина, все менялось.

Первая жена появлялась всегда неожиданно. Она могла зайти в детскую без стука, молча постоять в дверях, изучая их взглядом, и так же молча уйти. Могла позвать детей к себе, оборвав на полуслове игру. Могла сделать замечание Динаре за неправильно сложенные вещи или слишком громкий смех.

Динара молчала. Кивала. Исправляла.

Она помнила договор.

В пятницу вечером в доме должны были собраться гости. Амина готовилась к этому событию с утра, носилась по дому, раздавала указания прислуге, перебирала наряды. Динара старалась не попадаться ей на глаза – увела детей в дальнюю комнату и играла с ними в настольные игры.

К вечеру дом наполнился людьми.

Динара слышала голоса из гостиной, смех, звон бокалов. Она кормила детей ужином в их комнате, как велела Амина – «чтобы не мешали взрослым». Фарид хмурился, Амиля капризничала, хотела к папе.

– Папа занят, – успокаивала Динара. – Давай я тебе сказку расскажу.

– Не хочу сказку, хочу к папе!

Амиля расплакалась, и Динара взяла ее на руки, качая и шепча что-то успокаивающее. В этот момент дверь открылась.

На пороге стоял Умар.

Он был в светлой рубашке, рукава закатаны, верхние пуговицы расстегнуты. Взгляд скользнул по комнате – по Динаре с ребенком на руках, по Фариду, который сидел за столом с надутым видом, по разбросанным игрушкам.

– Что случилось? – спросил он.

– Амиля хотела к тебе. – Динара опустила глаза. – Я укладываю.

Умар шагнул в комнату, протянул руки к дочери. Девочка мгновенно перекинулась к нему, обхватив за шею.

– Папа, я хочу к тебе, там весело, – заныла она.

– Там гости, маленькая. Тебе там скучно будет.

– Не будет! Я хочу!

Умар вздохнул, посмотрел на Динару поверх головы дочери.

– Как она вообще?

– Хорошо. Целый день активная. Фарид уроки сделал, я проверила.

Он кивнул. Взгляд задержался на ней дольше, чем нужно. Динара почувствовала, как щеки начинают гореть.

– Ты как? – спросил вдруг он.

Вопрос застал врасплох.

– Я? Нормально.

– Ела сегодня?

– Да.

Он смотрел, не отрываясь, и Динара понимала – он видит все. Темные круги под глазами, усталую складку у губ, дрожащие пальцы, которые она сжимала в кулаки, чтобы успокоиться.

– Амина тебя нагружает? – спросил он прямо.

– Нет. Все в порядке.

– Динара.

– Правда, все в порядке, Умар. Я справляюсь.

Он хотел что-то добавить, но в этот момент в коридоре послышались шаги и голос Амины:

– Умар? Ты где? Гости скучают!

Он поморщился, поставил Амилю на пол.

– Иди к Динаре, я потом приду, почитаю на ночь.

Девочка захныкала, но послушалась. Умар вышел, даже не оглянувшись.

Амиля снова полезла на руки, и Динара прижала ее к себе, чувствуя, как колотится сердце. Почему он спросил, как она? Почему смотрел так, словно видел что-то, чего не видят другие?

Она гнала эти мысли прочь, но они возвращались снова и снова.

Гости разошлись заполночь. Динара уже уложила детей, прибралась в их комнате и сидела в своей каморке, глядя в окно на пустую улицу. Спать не хотелось. Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы.

В дверь постучали.

Она вздрогнула. Кто мог прийти в такой час?

– Открой, – раздался голос Амины.

Динара поднялась, отперла дверь. Амина стояла на пороге в вечернем платье, с идеальным макияжем, от которого не осталось и следа усталости.

– Разговор есть, – сказала Амина и вошла без приглашения.

Она оглядела комнатку с брезгливым любопытством, провела пальцем по подоконнику, стряхнула несуществующую пыль.

– Хорошо устроилась. Уютненько.

– Что ты хочешь, Амина? – Динара старалась говорить ровно.

– Хочу посмотреть на тебя. Близко. При свете. – Амина подошла вплотную, вгляделась в лицо. – Красивая. Я понимаю, почему Умар тогда, три года назад… Но сейчас, Динара. Сейчас ты понимаешь, что здесь ничего не будет?

– Я не понимаю, о чем ты.

– О том, что ты здесь никто. Ты прислуга с бумажкой. Я – жена. У меня дети. У меня власть в этом доме. А ты… ты будешь делать, что скажут, и молчать. И если я замечу хоть один твой взгляд в сторону моего мужа, хоть одну попытку приблизиться к нему – я тебя уничтожу.

Динара смотрела ей в глаза спокойно.

– Я пришла сюда не за твоим мужем. Я пришла, потому что у меня не было выбора.

– Выбор есть всегда. – Амина усмехнулась. – Ты могла уехать. Могла сдохнуть где-нибудь под забором. Но ты пришла сюда. В мой дом. К моему мужу. И хочешь сказать, что не рассчитываешь на что-то?

– Я рассчитываю только на то, что меня не выгонят на улицу. И все.

Амина изучала ее долгим взглядом. Потом вдруг расслабилась, отступила на шаг.

– Хорошо. Может, ты и правда не дура. Но запомни, Динара: я буду следить. За каждым твоим шагом. За каждым взглядом. И если что – пеняй на себя.

Она вышла, хлопнув дверью.

Динара стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как дрожат колени. Она не боялась Амины. Она боялась другого – того, что Амина права. Что где-то в глубине души, в самом темном уголке, она действительно ждет чего-то от Умара. Какого-то знака. Какого-то слова. Того взгляда, которым он смотрел на нее сегодня вечером.

Но этого не должно быть. Не может быть.

Она легла на кровать, уставилась в потолок и до утра пролежала без сна, глядя, как за окном медленно светлеет небо.

Суббота началась с криков.

Динара выскочила в коридор, услышав шум из детской. Фарид и Амиля стояли посреди комнаты, оба в слезах. Между ними валялась разбитая ваза – старая, красивая, явно дорогая.

– Что случилось? – Динара опустилась на колени, обняла обоих сразу.

– Я не виновата! – закричала Амиля. – Это Фарид!

– Она первая начала! – заорал мальчик. – Она полезла на стул, хотела достать игрушку!

– Зачем вы полезли на стул? Я же говорила – зовите меня!

Дети ревели, Динара пыталась их успокоить, и в этот момент в дверях появилась Амина. Следом за ней – Умар.

Амина увидела осколки и побелела.

– Это моя ваза, – сказала она ледяным голосом. – Это бабушкина ваза. Семейная реликвия.

– Я разберусь, – начала Динара. – Они просто играли, я им говорила…

– Ты им говорила? – Амина шагнула вперед. – Ты здесь для чего? Чтобы смотреть за ними! Чтобы они не лезли куда не надо! А ты что делала? Спала, наверное, как всегда?

– Я не спала, я была у себя, но они заснули, а утром…

– Оправдания, – отрезала Амина. – Одни оправдания. Я же говорила, Умар. Она не справляется. Она безответственная, она…

– Хватит. – Голос Умара прозвучал негромко, но так, что Амина замолчала на полуслове.

Он подошел к детям, присел на корточки.

– Вы как? Не порезались?

– Нет, папа, – всхлипнул Фарид. – Мы не хотели, честно.

– Знаю, что не хотели. – Он погладил сына по голове. – Идите умойтесь. Динара потом придет.

Дети убежали. Умар поднялся, посмотрел на Амину.

– Ты чего на нее набросилась? Дети целы – это главное. Ваза – стекло, бывает.

– Это была моя бабушкина ваза! – голос Амины задрожал. – Ты понимаешь?

– Понимаю. Но детей не вернешь, если бы они порезались. А вазу можно склеить.

– Ты всегда ее защищаешь, – вдруг выпалила Амина. – Ты думаешь, я не вижу? Как ты на нее смотришь? Зачем ты вообще привел ее в дом?

Умар посмотрел на жену долгим тяжелым взглядом.

– Потому что это было нужно. И ты сама согласилась. Помнишь?

Амина сжала губы, резко развернулась и вышла.

В комнате остались только Динара и Умар. Она стояла, прижимая руки к груди, не зная, куда смотреть.

– Прости, – выдавила она. – Я правда не уследила.

– Я знаю, что не уследила. – Он подошел ближе. – Но ты не можешь уследить за ними каждую секунду. Они дети.

– Амина права. Я здесь для того, чтобы…

– Амина сейчас не права. – Он оборвал ее резко. – Иди к детям. И забудь про вазу.

Она кивнула и выскользнула за дверь, чувствуя спиной его взгляд.

Вечером того же дня Динара сидела в детской, читая Фариду книжку. Амиля уже спала, свернувшись калачиком на своей кровати. За окном шумел дождь, первый осенний ливень, и капли барабанили по стеклу.

Фарид слушал внимательно, но Динара чувствовала – он хочет что-то спросить.

– Динара, – наконец сказал он, когда она закрыла книжку. – А ты насовсем с нами?

Вопрос застал врасплох.

– Я… не знаю, Фарид. Наверное, да.

– А мама говорит, что ты скоро уйдешь. Что все няньки уходят.

Динара посмотрела в его серьезные, настороженные глаза и почувствовала, как сердце сжимается.

– Я не нянька, Фарид. Я твоя мачеха. Это немного другое.

– Но ты тоже уйдешь?

Она взяла его за руку.

– Я постараюсь не уходить. Честно.

Он посмотрел долго, изучающе, как умеют смотреть только дети – прямо в душу. Потом кивнул и лег, отвернувшись к стене.

Динара посидела еще немного, потом погасила свет и вышла в коридор.

В коридоре стоял Умар.

Она вздрогнула – не ожидала его увидеть. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил, хотя в доме курить было запрещено. Смотрел на дождь за окном.

– Он спросил, уйду ли я, – тихо сказала Динара.

– Слышал. – Умар затянулся, выпустил дым в открытую форточку. – И что ты ответила?

– Что постараюсь не уходить.

– Постараешься. – Он усмехнулся, но как-то невесело. – Все мы стараемся.

Повисла пауза. Дождь шумел за окном, ветер бросал пригоршни воды в стекло.

– Умар, – вдруг сказала Динара. – Зачем ты это делаешь?

– Что именно?

– Защищаешь меня. Перед Аминой. Ты не должен. Я здесь никто.

Он повернул голову, посмотрел на нее долгим взглядом. В полутьме коридора его глаза казались черными, бездонными.

– Ты мать моих детей, – сказал он тихо. – Не по крови, по жизни. Ты с ними возишься, ты их кормишь, ты им читаешь. Ты здесь не никто, Динара. Ты здесь нужна. Хотя бы им.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице на подоконнике.

– Иди спать. Завтра длинный день.

И ушел, не оборачиваясь.

Динара долго стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь его комнаты. Потом пошла к себе, легла на кровать и долго смотрела в потолок, слушая шум дождя.

«Ты здесь нужна», – сказал он.

Эти четыре слова грели ее всю ночь, как маленький огонек в холодной темноте.