Текст книги "Вторая жена. Я выбираю ад с тобой (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 12

Утро началось с того, что в дверь комнаты Динары постучали трое.

Она не спала – всю ночь просидела у окна, глядя, как снег тает под холодным дождем. В голове крутились обрывки разговоров, слова адвоката, торжествующее лицо Амины.

– Войдите.

На пороге стояли двое полицейских и Тимур Асланович. Адвокат выглядел спокойным, собранным, но в глазах его мелькнуло что-то, от чего у Динары похолодело внутри.

– Динара, – начал старший полицейский, мужчина с усталым лицом и тяжелым взглядом, – нам нужно, чтобы вы проехали с нами. Для дачи показаний.

– Она поедет с адвокатом, – твердо сказал Тимур Асланович. – И показания будет давать только в присутствии защитника.

– Разумеется. – Полицейский кивнул. – Это ваше право.

Динара поднялась, чувствуя, как дрожат колени.

– Я могу переодеться?

– Пять минут.

Она закрыла дверь, прислонилась к косяку. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас ее увезут. Допрос, камера, может быть, арест. Она представила, как Амина празднует победу, и внутри все сжалось.

Руки дрожали, когда она натягивала джинсы и свитер. Волосы собрала в хвост – так, чтобы не мешали. В зеркало смотреть боялась. Знала, что увидит там испуганное, бледное лицо с темными кругами под глазами.

Когда она вышла в коридор, там уже стоял Умар.

Он был бледнее обычного, губы сжаты, но глаза горели ровным, спокойным огнем. Подошел, взял ее за руку, сжал.

– Я поеду с тобой.

– Не надо. – Она покачала головой. – Оставайся с детьми.

– С ними останется няня. Я еду.

– Умар, если ты поедешь, Амина…

– Мне все равно. – Он поднес ее руку к губам, поцеловал. – Я не оставлю тебя одну.

Внизу их ждали полицейские. Тимур Асланович уже сидел в машине адвокатской конторы, ждал. Умар посадил Динару в свою машину, сам сел за руль.

– За мной, – бросил он полицейским и тронулся с места.

В отделении было душно и тесно.

Динару провели в кабинет, усадили на стул напротив стола. Следователь – молодой парень с равнодушным лицом – листал какие-то бумаги, изредка поглядывая на нее.

– Итак, Динара… – он заглянул в протокол. – Фамилия?

– Динара… – она запнулась. – Я не замужем. Девичья фамилия Алиева.

– Алиева. – Следователь что-то записал. – Проживаете по адресу… дом Байрамова?

– Да.

– В качестве кого?

– Жены. Второй жены.

Следователь поднял бровь, но ничего не сказал. Тимур Асланович сидел рядом, молчал, но Динара чувствовала его спокойное присутствие.

– Заявительница, Амина Байрамова, утверждает, что вы угрожали ей физической расправой, толкнули ее, чем создали угрозу выкидыша. Что вы можете сказать?

– Это неправда. – Динара сцепила пальцы под столом, чтобы не дрожать. – Я никогда не прикасалась к Амине. Никогда не угрожала ей.

– Но мотивы у вас были? Конфликт на почве ревности?

– У нас… сложные отношения. Но я не желаю ей зла. Тем более ребенку.

Следователь откинулся на спинку стула.

– Свидетельские показания? Кто-то может подтвердить ваши слова?

– В доме есть прислуга. Но я не знаю, согласятся ли они…

– Не согласятся, – перебил Тимур Асланович. – Моя доверительница находится в зависимом положении. Свидетели – люди заявительницы. Их показания не могут считаться объективными.

– Это суд решит, – сухо заметил следователь. – Есть еще что-то?

Динара вспомнила Фарида. Семилетнего мальчика, который видел все. Но просить его давать показания против Амины – значит подвергать ребенка стрессу. И потом, поверят ли ему?

– Нет, – сказала она тихо. – Больше ничего.

Следователь вздохнул, сделал пометку в блокноте.

– Пока оснований для задержания нет. Но вы будете обязаны являться по первому требованию. И не покидать город.

– Я поняла.

– Свободны.

Тимур Асланович помог ей подняться, взял под локоть. В коридоре они столкнулись с Умаром – он ждал, прислонившись к стене, и курил, хотя курить в здании было запрещено.

– Ну? – спросил он, бросая окурок в урну.

– Отпустили под подписку о невыезде, – ответил адвокат. – Это временно. Но Амина не остановится. Она будет давить.

– Я знаю. – Умар взял Динару за руку. – Едем домой.

Дом встретил их тишиной.

Амина не выходила, дети сидели в детской с нянькой. Фарид, увидев Динару, бросился к ней, обхватил за талию.

– Ты вернулась!

– Вернулась, маленький. – Она присела, обняла его. – Все хорошо.

– Я боялся, что тебя забрали.

– Не забрали. Я здесь.

Амиля подбежала следом, повисла на шее. Динара держала их обоих и чувствовала, как по щекам текут слезы. Не от страха. От облегчения. От того, что она снова дома, с ними.

Умар стоял в дверях, смотрел. В глазах его была такая боль, что Динара отвела взгляд.

– Мне нужно поговорить с Аминой, – сказал он глухо. – Прямо сейчас.

– Не надо, – быстро сказала Динара. – Только хуже будет.

– Хуже уже некуда. – Он развернулся и пошел к спальне.

Разговор длился долго.

Динара слышала голоса сквозь стены – сначала спокойные, потом все громче, резче. Амина кричала, Умар отвечал жестко, отрывисто. Потом хлопнула дверь, и наступила тишина.

Умар спустился в детскую. Лицо его было серым, глаза запали.

– Мы уезжаем, – сказал он. – Собирайтесь.

– Куда? – Динара встала.

– В другой дом. У меня есть квартира в центре, там мы переждем. Амина останется здесь.

– Умар, это ее взбесит.

– Пусть бесится. – Он подошел к детям, взял Амилю на руки. – Я не позволю ей трогать вас. Никого из вас.

Фарид смотрел на отца с надеждой.

– Мы уедем от нее?

– Да, сынок. На время.

– Навсегда?

Умар не ответил. Только посмотрел на Динару – и в этом взгляде было столько, что у нее перехватило дыхание.

Сборы были быстрыми.

Динара наспех сложила вещи детей, свои – их было немного. Умар вызвал машину, сам вынес сумки. Внизу их ждал водитель, но Умар сел за руль сам.

– Я поведу, – сказал он. – Так спокойнее.

Когда они выходили, из спальни выскочила Амина. Растрепанная, с красными глазами, в домашнем халате.

– Ты увозишь детей? – закричала она. – Ты не имеешь права!

– Имею. – Умар загородил собой Динару с Амилей на руках. – Я их отец. И я решаю, где им жить.

– Я их мать! Я ношу твоего ребенка!

– Для Фарида ты никогда не была матерью. И для Амили тоже. – Голос Умара был ледяным. – Ты перешла все границы, Амина. Ложь в полицию, угрозы, давление на детей. Я больше этого не потерплю.

– Ты пожалеешь! – Она шагнула вперед, но Умар поднял руку.

– Не подходи.

Амина остановилась, глядя на него с ненавистью и болью. Потом перевела взгляд на Динару.

– Ты ответишь, – прошептала она. – За все ответишь.

Динара молчала, прижимая к себе Фарида. Мальчик сжал ее руку так сильно, что побелели костяшки.

– Поехали, – сказал Умар.

Они вышли из дома, оставив Амину одну в холле. Она стояла посреди ковра, дрожащая, злая, и смотрела вслед уходящей машине.

Новая квартира оказалась в центре города, на верхнем этаже современного дома. Большие окна, светлые стены, мебель – все чужое, стерильное. Но чистое, теплое, безопасное.

Дети осматривались с любопытством. Амиля бегала по комнатам, трогала занавески, заглядывала в шкафы. Фарид подошел к окну, посмотрел вниз.

– Здесь высоко, – сказал он.

– Зато нас не найдут, – ответил Умар. – Никто из тех, кто не нужен.

Динара прошла на кухню, открыла холодильник. Пусто.

– Нужно купить продукты.

– Закажем. – Умар достал телефон. – И вещи закажем. Игрушки, одежду. Все, что нужно.

– Умар, это дорого.

– Мне не жалко. Для вас – никогда не жалко.

Она посмотрела на него, и впервые за долгое время в душе шевельнулось что-то теплое, живое. Он здесь, с ней. Он выбрал ее. Выбрал их.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Не за что. – Он подошел, взял ее за руку. – Я должен был сделать это раньше. Не доводить до такого.

– Ты не виноват.

– Виноват. Я знал, что Амина ревнует, знал, что она опасна. Но надеялся, что все уладится. А надо было сразу защитить тебя.

Она покачала головой.

– Никто не знал, что так будет. Мы справимся.

– Справимся. – Он притянул ее к себе, обнял. – Обязательно справимся.

Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне, пили чай и молчали.

Динара смотрела в окно на ночной город, на огни, которые мерцали в темноте. Умар сидел напротив, крутил в руках чашку, о чем-то думал.

– Что теперь будет? – спросила она.

– Будем жить. Здесь. Вместе. А Амина… я подам на развод.

Она вздрогнула.

– Но она беременна.

– Знаю. – Он поставил чашку на стол. – Я позабочусь о ребенке. Но жить с ней больше не могу.

– Она не согласится.

– Согласится. У меня хорошие адвокаты. И есть основания – ложный донос, угрозы. Суд будет на моей стороне.

Динара молчала. Внутри было страшно и радостно одновременно. Страшно – от того, какой хаос они развязали. Радостно – от того, что теперь у них есть шанс. Настоящий, честный шанс быть вместе.

– Умар, – позвала она тихо.

– М?

– Я тебя люблю. – Слова вырвались сами, неожиданно даже для нее. – Я знаю, что не имею права. После всего, что сделала. Но я люблю.

Он поднял голову, посмотрел на нее долгим взглядом. Потом встал, подошел, опустился перед ней на корточки.

– Я тоже тебя люблю, – сказал он хрипло. – Наверное, всегда любил. Просто боялся признаться. Сначала из-за обиды, потом из-за долга, потом из-за страха. Но сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты знала. Люблю. И никому не отдам.

Она наклонилась, поцеловала его в лоб, в щеки, в губы. Не страстно, а нежно, бережно, словно прося прощения. Он обнял ее, прижал к себе, и они сидели так долго-долго, пока за окном не погасли последние огни.

Ночью ей приснился хороший сон.

Она шла по берегу моря, держала за руку Умара. Вокруг никого – только волны, песок и солнце. Вдалеке играли дети – Фарид и Амиля, смеялись, бегали по воде. И было так легко, так спокойно, что не хотелось просыпаться.

Но утро пришло.

С первыми лучами солнца зазвонил телефон.

Умар снял трубку, послушал, и лицо его окаменело.

– Что? – спросила Динара, садясь на постели.

– Амина в больнице. – Он опустил телефон. – Говорят, у нее случился выкидыш.

Мир замер. Динара смотрела на него, чувствуя, как все внутри обрывается.

– Она потеряла ребенка, – продолжил Умар глухо. – И обвиняет в этом тебя.

Динара прижала руки к груди, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Только что они были на берегу моря, в тишине и покое. А теперь снова война. Страшнее, чем раньше.

Глава 13

Динара не помнила, как прошло утро. Время рассыпалось на осколки – звонок, лицо Умара, его слова, повисшие в воздухе тяжелым камнем. Она сидела на кухне, глядя в кружку с остывшим чаем, и не могла заставить себя пошевелиться.

Выкидыш.

Ребенок, которого носила Амина, погиб. И теперь Амина обвиняла в этом ее.

– Динара, – голос Умара вырвал ее из оцепенения. Он стоял в дверях, уже одетый, с ключами в руке. – Я еду в больницу. Ты оставайся здесь, с детьми. Никуда не выходи.

– Умар… – Она подняла на него глаза. – Ты веришь ей?

– Я верю тебе. – Он подошел, взял ее лицо в ладони. – Ты не прикасалась к ней. Я знаю.

– Но она потеряла ребенка…

– Я разберусь. – Он поцеловал ее в лоб. – Сиди дома. Не открывай никому, кроме меня и адвоката. Поняла?

Она кивнула, хотя внутри все дрожало. Умар ушел, и дверь за ним закрылась с глухим щелчком.

Дети проснулись спустя час. Фарид вышел из комнаты, потирая глаза, и сразу заметил, что что-то не так.

– Папа уехал?

– Да, маленький. По делам.

– А мы когда поедем домой?

Динара присела перед ним на корточки.

– Мы сейчас здесь поживем. Это наша новая квартира. Тебе нравится?

Мальчик огляделся, пожал плечами.

– А Динара здесь будет?

– Буду. Я с вами.

– Тогда хорошо. – Он улыбнулся и побежал будить Амилю.

Динара смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце разрывается на части. Как объяснить детям, что их мир снова рушится? Что женщина, которая носит их будущего брата или сестру, потеряла ребенка и теперь хочет уничтожить ту, кого они полюбили?

Она заставила себя встать, приготовить завтрак, накормить детей, поиграть с ними. Делала все на автомате, механически, а мысли метались в голове, как звери в клетке.

В полдень пришел адвокат.

Тимур Асланович был серьезен, глаза его смотрели устало. Он прошел на кухню, закрыл дверь, чтобы дети не слышали.

– Плохие новости, – начал он без предисловий. – Амина написала заявление. Она утверждает, что перед вашим отъездом вы толкнули ее, она упала и потеряла ребенка.

– Это ложь. – Динара сцепила пальцы так, что побелели костяшки. – Я не прикасалась к ней. Никогда.

– Я знаю. Но теперь слово против слова. А у нее есть медицинское заключение – выкидыш на сроке двенадцать недель, вызванный физической травмой.

– Но это могло случиться из-за стресса… Из-за всего, что она устроила…

– Могло. – Адвокат вздохнул. – Но она утверждает, что вы ее толкнули. И у нее есть свидетели.

– Какие свидетели?

– Прислуга. Две горничные готовы подтвердить, что видели, как вы толкнули Амину в коридоре перед отъездом.

Динара почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Это ложь. Они не могли этого видеть, потому что этого не было!

– Я знаю. – Тимур Асланович подался вперед. – Но на данный момент у нас нет опровержений. Полиция начнет проверку. Если дело дойдет до суда, присяжные увидят беременную женщину, потерявшую ребенка, и женщину, которая разрушила чужую семью. Угадайте, на чьей стороне будут симпатии?

Динара закрыла лицо руками. Внутри все кричало от несправедливости.

– Что мне делать? – прошептала она.

– Пока – молчать. Не общаться с Аминой. Не давать показаний без меня. И главное – не поддаваться на провокации. Она будет пытаться вывести вас из себя, заставить накричать, угрожать – все, что можно будет использовать против вас.

– Я не буду.

– Хорошо. – Адвокат поднялся. – Я свяжусь с Умаром, будем готовить защиту. Держитесь.

Он ушел, а Динара осталась сидеть на кухне, глядя в одну точку. В голове билась одна мысль: она разрушила эту семью. Не специально, не желая зла, но факт оставался фактом. Амина потеряла ребенка. И пусть Динара не толкала ее, пусть это ложь – но именно из-за ее появления в доме все пошло наперекосяк.

Из-за нее.

Умар вернулся только к вечеру.

Динара слышала, как он открыл дверь, как прошел в прихожую. Вышла к нему – и замерла. Он выглядел ужасно. Бледный, осунувшийся, с красными глазами. Рубашка мятая, волосы взлохмачены.

– Как она? – спросила Динара тихо.

– Врачи говорят, вне опасности. – Он прошел на кухню, сел за стол, уронил голову на руки. – Ребенка не спасли.

– Умар…

– Я знаю, что ты не виновата. – Он поднял голову. – Я был там. Я видел ее. Она смотрела на меня и улыбалась. Понимаешь? Улыбалась. Сквозь боль, через капельницу. И сказала: «Теперь она ответит».

Динара села напротив, чувствуя, как внутри все холодеет.

– Она специально это сделала? – выдохнула она. – Неужели она могла…

– Не знаю. – Умар провел рукой по лицу. – Врачи сказали, что выкидыш мог быть вызван стрессом. А мог – и физическим воздействием. Они не могут определить точно.

– Но ты же знаешь, что я…

– Я знаю. – Он накрыл ее руку своей. – Я видел тебя в тот день. Ты даже близко к ней не подходила. Но доказать это будет сложно.

Динара смотрела на его руки – сильные, уверенные руки, которые сейчас дрожали.

– Что теперь будет? – спросила она.

– Полиция начнет проверку. Адвокаты будут работать. Я найму лучших. – Он сжал ее пальцы. – Но тебе… тебе нужно уехать.

Она отдернула руку.

– Что?

– На время. Пока не утихнет. Амина будет давить, привлекать внимание, вызывать полицию. Если ты останешься здесь, она добьется ареста.

– Куда я поеду?

– К твоей тетке. Патимат. Это временно, Динара. Неделя, две. Пока я не улажу все.

Она смотрела на него и видела в его глазах то же, что видела три года назад, когда он стоял на веранде ресторана. Боль. Отчаяние. Бессилие.

– Ты меня выгоняешь, – сказала она тихо.

– Нет. Я тебя спасаю. – Он встал, подошел к ней, опустился на колени. – Если ты останешься, они заберут тебя. Посадят. А я не могу этого допустить.

– А дети? – Голос дрогнул. – Фарид, Амиля…

– Я скажу им, что ты уехала по делам. Что скоро вернешься.

– Они не поверят.

– Поверят. Им придется поверить.

Динара закрыла глаза. Слезы текли по щекам, горячие, соленые. Она чувствовала, как все, что она строила эти месяцы, рассыпается в прах. Как стены, которые она возводила, рушатся одна за другой.

– Я не хочу уходить, – прошептала она.

– Я знаю. – Он обнял ее, прижал к себе. – Я тоже не хочу. Но так нужно. Ради тебя. Ради нас.

Они сидели на кухне, обнявшись, и слушали, как за стеной играют дети. Амиля смеялась чему-то, Фарид что-то объяснял ей взрослым голосом. И Динара понимала, что сейчас, в эту минуту, она теряет их. Снова.

Сборы были короткими.

Динара сложила свои немногочисленные вещи в ту же сумку, с которой приехала в этот дом. Дети уже спали – она уложила их сама, прочитала сказку, поцеловала обоих.

– Ты придешь завтра? – спросил Фарид, засыпая.

– Приду, маленький. Обязательно приду.

Она врала. И они оба это знали.

Умар ждал внизу, в машине. Не мог смотреть, как она прощается с детьми – знал, что не выдержит.

Динара вышла из подъезда, и ночной холод ударил в лицо. Снег почти растаял, остались только грязные лужи и слякоть. Город пах весной – сыростью, оттепелью, чем-то новым.

Она села в машину, Умар тронулся с места. Ехали молча. Динара смотрела в окно на знакомые улицы, на витрины магазинов, на редких прохожих, и чувствовала, как город прощается с ней.

– Я люблю тебя, – сказал Умар, когда они остановились у дома тети Патимат.

– Я знаю.

– Это не навсегда.

– Знаю.

– Я все улажу. Клянусь.

Она повернулась к нему. В свете уличного фонаря его лицо казалось высеченным из камня – жесткое, усталое, но глаза горели. Живые, отчаянные, любящие.

– Умар, если что-то случится… если меня посадят… позаботься о детях.

– Ничего не случится. – Он схватил ее за руку. – Слышишь? Ничего.

– Пообещай.

Он смотрел на нее долго, очень долго. Потом кивнул.

– Обещаю.

Она наклонилась, поцеловала его в губы – коротко, отчаянно, как перед расставанием навсегда. Вышла из машины, не оборачиваясь. Только когда дверь подъезда закрылась за ней, позволила себе остановиться, прижаться спиной к холодной стене и выдохнуть.

Она снова одна. В чужом городе, в чужом доме, без будущего.

Ночью Динара не спала. Лежала на узком диване, глядя в потолок, и слушала, как тетка Патимат возится на кухне. Старушка не спала тоже – гремела чашками, вздыхала, перебирала четки.

– Теть Патимат, – позвала Динара тихо.

– Что, девочка?

– Я виновата?

Вопрос повис в воздухе. Патимат помолчала, потом вышла из кухни, села на край дивана.

– В чем?

– В том, что случилось. Ребенок погиб. Семья рухнула. Дети без меня.

– Ты ребенка убила?

– Нет.

– Ты замуж за Байрамова силой шла?

– Нет.

– Ты детей его бросила?

– Нет.

– Тогда в чем твоя вина? – Старушка вздохнула. – В том, что полюбила? Или что тебя полюбили?

– В том, что я пришла в чужой дом.

– Дом тот был не чужой. Тебя туда позвали. Ты не ворвалась. – Патимат покачала головой. – Не бери на себя чужую вину, Динара. Та женщина сама свою жизнь сломала. И ребенка своего… – Она запнулась, но закончила твердо: – Может, она сама себе зло сделала. Кто знает?

Динара закрыла глаза. Мысль о том, что Амина могла намеренно навредить себе, чтобы обвинить Динару, была слишком страшной. Слишком чудовищной. Но она не уходила, грызла изнутри, не давала покоя.

– А если это я виновата? Если из-за меня она так нервничала, что…

– Ты не ее нервы лечила. Ты детей своих растила. – Патимат погладила ее по голове. – Спи, девочка. Завтра новый день. А там видно будет.

Она ушла, оставив Динару одну. А та лежала в темноте и чувствовала, как время ползет, медленно, вязко, унося с собой последние остатки надежды.

Утром пришла новость.

Умар звонил в шесть утра – голос хриплый, усталый.

– Амина дала интервью. Местному каналу. Рассказала, как вторая жена избила ее и погубила ребенка.

Динара села на диване, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Что?

– Это уже в новостях. Твое имя, твоя история. Теперь весь город знает.

– Умар, я…

– Ничего не говори. Не выходи из дома. Я приеду через час.

Он бросил трубку. Динара подошла к окну, выглянула на улицу. У подъезда стояла машина с логотипом телеканала, двое мужчин с камерой о чем-то спорили.

Ее лицо было на экранах. Ее имя – у всех на устах. И теперь каждый прохожий, каждый сосед, каждая продавщица в магазине знали: вот та женщина, которая убила нерожденного ребенка.

Динара отошла от окна, села на диван, обхватив колени руками. Внутри было пусто. Абсолютно пусто.

Когда Умар вошел, она даже не подняла головы.

– Динара.

– Уходи. – Голос был чужим, безжизненным. – Ты не должен здесь быть. Они увидят.

– Мне плевать.

– Не должно быть плевать. – Она подняла глаза. – Ты отец. У тебя дети. Если тебя свяжут со мной сейчас, Амина использует это против тебя.

– Динара…

– Уходи, Умар. Пожалуйста. Я не вынесу, если из-за меня пострадают еще и дети.

Он стоял, сжимая кулаки, и смотрел на нее. В его глазах была такая боль, что Динара отвернулась.

– Я не брошу тебя, – сказал он глухо.

– Ты не бросаешь. Ты защищаешь. А защита сейчас – держаться от меня подальше.

Он шагнул к ней, взял за плечи, заставил смотреть.

– Я люблю тебя. Слышишь? Что бы ни случилось, я люблю тебя.

– Я знаю. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Я тоже люблю. Поэтому уходи. Живи. Борись. А я… я подожду.

Он поцеловал ее – жестко, отчаянно, как в последний раз. Потом развернулся и ушел.

Динара осталась одна. За окном шумел город, который теперь знал ее имя. В груди билось разбитое сердце. А впереди была пустота.

Она легла на диван, свернулась калачиком, как в детстве, когда боялась темноты. И прошептала в пустоту:

– Я не сдамся. Я обещала Фариду. Я буду жить долго-долго.

Слезы текли по щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Пусть вымоют всю боль, весь страх, все сомнения. А когда они кончатся, начнется новая жизнь. Или не начнется. Но она будет бороться. Ради детей. Ради Умара. Ради той любви, которую никто не сможет убить. Даже если весь мир будет против.