Текст книги "Госпожа предпочитает блондинов (СИ)"

Автор книги: Алла Матюлина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

С рудников мы вернулись аккурат перед ужином и перед возвращением Лиара и Лея с работы.

Перед глазами до сих пор стоял Дарион, с совершенно искренней улыбкой рассказывающий про камень, который заменял ему дом.

Я невольно перевела взгляд на Лея, который в этот момент как раз устраивался за столом и, кажется, уже успел стащить с общего блюда что-то раньше остальных.

Нет.

Рассказывать ему сейчас я ничего не собиралась.

Лимита госпожи по-прежнему не хватало даже на выкуп брюнета. Драгоценности ещё не были проданы, а значит, всё, что я могла сделать сейчас, – подарить ему надежду, за которой пока не стояло ничего.

Не хотелось.

Поэтому я заставила себя отложить мысли о рудниках хотя бы до лучших времён и перевела разговор на куда более безопасную тему.

– Расскажите лучше, как прошел первый рабочий день, – попросила я, отламывая кусочек ещё тёплого хлеба. – Интересно же.

– Почти весь день убирал библиотеку, – ответил Лиар, – одной рукой магичил, а другой – держал книжку. Удобно.

Тёмные глаза Лея встретились с моими, и я снова поймала себя на мысли, насколько же они похожи с братом. И насколько у них разные судьбы.

– Защита держится на честном слове, – небрежно пожал плечами муж. – Зато, по крайней мере, никто сегодня не пытался огреть меня посохом по темечку. Уже можно считать день удачным.

Мои губы дрогнули, хотя улыбка вышла какой-то натянутой.

Кажется, Лиар всё-таки это заметил.

Он не стал ни о чём спрашивать, лишь ненадолго задумался, а потом предложил:

– Если хочется немного отвлечься, сегодня в семейном квартале проходит фестиваль. Я только и слышал о нём весь день.

Идея показалась на удивление своевременной.

– Звучит интересно. Вы как?

Я вопросительно посмотрела на брюнетов.

Все они словно по команде опустили головы и с неожиданным усердием принялись ковырять вилками в тарелках.

– Объявлю голодовку, если не скажете, в чем дело, – пригрозила я.

Каир сдался первым.

– Таня, – произнёс он, накрывая мою ладонь своей, – мне кажется, это мероприятие всё-таки для госпож с мужьями.

Я покосилась на Лиара, и да, он нехотя развел руками. Разумеется, будь лишь моя воля – я бы нарушила правила.

Но, боюсь, сами брюнеты вряд ли захотят оказаться в центре внимания.

– Вообще-то я и сама не особенно рвалась, – я даже показательно зевнула для пущей убедительности. – День выдался длинный. Наверное, действительно лучше останусь дома.

– Нет, – возразил Каир уже увереннее. – Отправляйся.

– Каир…

– Правда, я хочу, чтобы ты сходила. А нам потом привези сладкой ваты.

– Сладкой ваты, – тут же поддержал его Рен.

– Если бы я знал, что будет сладкая вата, я бы подождал, а не ел твою стряпню, Каир, – поддел шефа Демир.

– Говорят, от сладкой ваты даже головная боль проходит, – добавил с другого конца стола мой кухонный Бран, держась за виски.

Я не выдержала и наконец рассмеялась уже по-настоящему.

После чего ласково провела ладонью по щеке Каира.

– Хорошо. Привезу вам столько сладкой ваты, сколько смогу донести.

– Спасибо, – произнес Каир так, будто и правда это я ему делаю одолжение тем, что иду на праздник без него.

Я оглянулась на Умника.

– Ты с нами?

– Боюсь, вынужден отказаться, – без запинки ответил он. – Судя по описанию, фестиваль – это место, где люди добровольно выходят из дома, чтобы оказаться в ещё более людном месте. Я пока не сумел оценить преимущества подобного досуга.

Брюнеты только поддакнули, мол, так держать, с нами лучше, а его сосед и вовсе хлопнул Умника по плечу одобрительно.

Умник даже выпрямился.

На душе стало неожиданно тепло. Кажется, впервые в жизни, не считая меня, у Умника появилась компания, которая была за него.

После этого мой взгляд сам собой остановился на Лее.

– Даже не начинай, – предупредил он.

– Значит, тоже останешься?

– Разумеется, нет. Если моя госпожа отправляется на фестиваль, кто-то ведь должен проследить, чтобы ей не продали сладкую вату по цене небольшого поместья.

– Какая трогательная забота.

– Исключительно о семейном бюджете.

Под дружные смешки мужчин и очередные заверения, что сладкая вата действительно жизненно необходима, ужин незаметно подошёл к концу.

Мы с Леем и Лиаром переоделись, отправились к арке перехода, выбрали точку выброса в семейном квартале и вместе шагнули в сияющий проход.

По ту сторону оказалось неожиданно многолюдно.

Практически каждая женщина была в сопровождении нескольких мужей. Между домами тянулись яркие ленты и светящиеся гирлянды, вдоль улицы выстроились десятки небольших лавок со сладостями, украшениями и какими-то совершенно незнакомыми мне вещицами.

Недолго думая, я устремилась в сторону павильона, где людей было меньше всего.

У самого входа нас встретил блондин в тёмно-синей форме организатора и, дождавшись, пока мы подойдём ближе, с вежливой улыбкой указал рукой на распахнутый проход.

– Ваша задача – выйти из лабиринта своей семьёй, – объяснил он, пропуская нас внутрь. – Как только окажетесь снаружи все вместе, испытание будет считаться завершённым.

Звучало донельзя просто, но я все-таки взяла обоих мужей за руки и лишь после этого переступила порог павильона.

Первые пару поворотов ничем не отличались от обычного лабиринта, но стоило нам пройти дальше – как мы оказались в царстве зеркал, где каждое отражение сбивало путь.

Я машинально сжала мужские ладони крепче, но вдруг с удивлением поняла, что хвастаюсь пальцами за пустоту, тогда как обоих моих мужчин рядом не было.

Бр-р-р, кажется, теперь становилось понятно, почему возле этого павильона почти не оказалось желающих испытать удачу.

Впрочем, по-настоящему испугаться я не успела, потому как буквально миновав один проход я заметила знакомую фигуру.

Лей.

Я облегчённо выдохнула и направилась прямо к мужу.

– А я уже почти решила, что лабиринт проявил вкус и оставил себе самого вредного.

– Если тебе так удобнее думать, госпожа, – ответил он, выходя мне навстречу, – пусть будет так.

Я удивленно на него покосилась.

– Тогда остался Лиар, – я вновь переплела наши руки вместе, чувствуя знакомое тепло, – мы ведь не можем просто взять и выйти без него.

– Конечно, мы не уйдем без него, он ведь тоже часть нашей семьи.

Я даже с шага сбилась.

Я-то ждала чего-нибудь вроде «если Лиар успел заблудиться с его любовью к правилам, то нам всем конец».

Впрочем, почти сразу все мысли вылетели у меня из головы, потому как одна из стен вспыхнула огнем.

Пламя взметнулось почти до самого потолка, – резко, быстро, и по моей коже пробежал холодок. В голове пронеслись тысячи мыслей: от чего случилось возгорание, вмешаются ли организаторы, и вдруг это вообще проделки Главной госпожи?

– Что будем делать, госпожа? – раздался рядом испуганный голос Лея.

Я не ответила, лишь внимательно всмотрелась в пламя и принюхалась. Коридор впереди мерцал так убедительно, словно камень вот-вот должен был почернеть от жара, языки огня облизывали зеркальные стены, однако самого жара не было. Воздух по-прежнему оставался прохладным, а в горле не першило от дыма.

– Это иллюзия, – поняла я.

Лей на это только молча кивнул.

В тот же миг пламя распалось вокруг нас оранжевыми бликами, не оставив на коже даже тепла.

А моя возросшая подозрительность – осталась.

Поэтому, когда под ногами послышалось тихое ш-ш-ш, а из щелей между плитами начали выползать длинные тёмные змеи, я почти не удивилась.

Только обернулась на Лея.

– Думаешь, они ядовитые, или организаторы пожалели денег и завели обычных? – поинтересовалась я.

– Даже если они опасны, госпожа, я не позволю им причинить тебе вред, – с убийственной серьезностью, если не сказать с покорностью, ответил Лей.

Я смотрела на его резкие черты лица, на знакомые тёмные глаза. На губы, которые должны были сейчас скривиться в ехидной усмешке, потому что настоящий Лей ни за что не упустил бы возможность заявить, что сначала стоит проверить змей на мне, а уже потом делать выводы об их ядовитости.

И понимала, что мне не просто странно.

Мне скучно.

С этим правильным, удобным, совершенно послушным мужчиной рядом было скучно настолько, что даже зеркальный лабиринт с пожарами и змеями казался живее его.

– Кто ты, и где или настоящие мужья?

В этот же миг лицо мужчины напротив дрогнуло, черты расплылись, и вот уже передо мной стоял не Лей, а незнакомый блондин в форме организатора.

– Поздравляю, госпожа, – он отошел в сторону. – Испытание для вас завершено.

Рядом с зеркальной стеной появилась дверь.

Я шагнула наружу, с удовольствием вдохнув прохладный вечерний воздух.

Лиар уже ждал меня. Кажется, он первым догадался, что именно организатор имел в виду, когда говорил, что нужно выйти из лабиринта «всей СВОЕЙ семьей».

Заметив меня, он мягко улыбнулся и сразу направился навстречу.

– Давно ждёшь? – спросила я, подходя ближе.

– Почти с самого начала. Лже-Таня не сказала «спасибо», когда я подал ей руку, и я сразу догадался.

Я только покачала головой.

А вот Лея пришлось ждать заметно дольше.

Наконец дверь снова открылась, и из павильона вышел мой муж, недовольно сверкая тёмными глазами, а следом за ним появился ещё один маг-иллюзионист.

– Прошу прощения, госпожа, – произнёс он, глядя на меня с явным сожалением. – Семейное испытание считается не пройденным, поскольку один из участников вышел из лабиринта не со своей семьёй.

Я перевела взгляд на Лея, вопросительно изогнув одну бровь.

– Даже боюсь представить, что ты там натворил, – произнесла я с самым невинным видом. – Неужели решил приударить за организатором, приняв его за собственную жену?

– Нет. Просто в какой-то момент я поверил, что моя жена наконец стала такой же, как все остальные госпожи. И все не мог определиться, радоваться этому или огорчаться.

Вот, теперь всё стало правильно.

Передо мной снова был мой Лей.

Не правильный, не удобный, не вежливый до тошноты.

А этот, невозможный, колючий, язвительный мужчина, который одним ответом мог раздражить, рассмешить и заставить захотеть продолжить разговор.

Я все же рассмеялась, утягивая обоих вперед.

– Пойдёмте в другой павильон. Желательно такой, где никто не пытается меня сожрать. Пусть даже понарошку.

Следующей точкой, куда мы заглянули, был павильон, над входом которого красовалась вывеска:

«Укрепление семейных отношений».

– Всё очень просто, госпожа, – приступил к объяснению организатор. – Каждый из ваших мужей сейчас вытянет карточку с небольшим заданием. Если оба задания будут выполнены, вы сможете выбрать один из призов.

Первым к деревянной коробке подошёл Лиар.

Достал сложенную карточку, развернул её и некоторое время молча смотрел на написанное.

– Пощёчина, – наконец произнёс он, после чего ещё раз перечитал записку. – Вот только я никак не могу найти здесь слово «шуточная».

Организатор виновато улыбнулся.

– Лиар… – я в замешательстве смотрела на мужа, который уже вовсю подставил мне щёку.

– Тут-то мы должны выиграть, – с привычной мягкой улыбкой напомнил он.

Я набралась смелости и всё-таки отвесила ему звонкую пощёчину.

Не настолько сильную, чтобы действительно причинить боль, но вполне достаточную, чтобы на светлой коже сразу проступил розовый след.

Лиар осторожно коснулся щеки ладонью.

– Теперь я окончательно убедился, что с тобой действительно лучше не ссориться.

Я тут же наклонилась и быстро поцеловала его в покрасневшую щёку.

После этого к коробке подошёл Лей.

Он ловко вытащил следующую карточку, развернул её и неожиданно усмехнулся.

– Однако…

Глава 25

– Только не говори, что теперь тебе придется дать пощечину мне, – мрачно пошутила я.

Лей не ответил – просто шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами и без предупреждения накрыл мои губы своими.

Целовал он дерзко и напористо – точно так же, как и сам был, как мужчина, беззастенчиво орудуя языком у меня во рту.

Пальцы зарылись в мои волосы, запрокидывая голову, открывая меня для поцелуя глубже, а вторая рука сжала меня за ягодицы, притягивая к себе. Я вцепилась в его рубашку – потому что иначе упала бы – и просто тонула в этом поцелуе, в его руках, в жаре его губ, не в силах ни думать, ни дышать, ни сопротивляться.

Когда он отпустил меня, я стояла и хватала ртом воздух.

– На карточке было написано «страстный поцелуй», – и только слегка севший голос выдавал, что он не так спокоен, как хочет казаться. – Я лишь выполнял задание.

Организатор хохотнул.

– Ну, с заданием оба мужа справились. А раз так…

Он протянул мне бумажки, на этот раз подрагивающими пальцами тянула уже я. И в этом был весь Лей – выбить из-под ног опору и насмешливо наблюдать за мной.

– Магическое представление в капсуле, – прочитала я вслух.

До начала ближайшего представления оставалось ещё немного времени, и это оказалось весьма кстати.

После поцелуя мысли всё ещё путались самым неприличным образом, так что мы еще немного побродили по фестивалю, успели попробовать что-то у одного из лотков и послушать музыкантов, прежде чем направиться к капсулам.

Лей открыл люк, пропуская меня вперёд, и мы забрались внутрь.

Снаружи остался гул фестиваля – музыка, смех, чьи-то далёкие голоса. Но стоило Лиару закрыть люк, как всё исчезло. Внутри было чисто, герметично, а весь пол устилал толстый матрас – просторный, застеленный серой тканью с едва заметным серебристым отливом. Стены мерцали приглушённым магическим светом в ожидании представления.

Мы устроились втроем. Я посередине, между ними двумя. Спереди – Лиар, его плечо под моей щекой, запах чистого мыла и тёплой кожи. Сзади пристроился Лей, положив ногу мне на бедро. Экран загорелся – сначала рассыпчатым звёздным небом, потом самим представлением, которое сменялось словно калейдоскоп.

Лиар инстинктивно начал гладить меня – пальцы скользили по моим волосам, перебирали пряди, касались виска. Легко, убаюкивающе.

Лей, не отставая от моего второго мужа тоже опустился вниз. Ладонями он принялся массировать ступни – перебирая пальцы ног, поглаживая подъём, надавливая большими пальцами на пятки.

Я прикрыла глаза. Это было так правильно – лежать в кольце двух мужчин, чувствовать, как тает напряжение в каждой клетке, как тело становится тягучим и податливым.

Я разомлела, словно в полудреме.

А потом между нами тремя что-то неуловимо изменилось. Постепенно прикосновения мужчин становились настойчивее, дыхание всех троих участилось, а я поймала себя на том, что сама едва ли не выгибаюсь на встречу их рукам.

Лиар запустил ладонь глубже – от волос к шее, к плечам, накрыл грудь, пропустил между пальцев напряженный сосок.

И одновременно с тем я почувствовала, как пальцы Лея задирают подол платья. Он развёл мои бёдра в стороны – и тут же его голос, насмешливый, чуть хрипловатый, раздался откуда-то снизу:

– Так, а это, кажется, у нас задание со страстным поцелуем? Надо бы закончить.

Но не успела я даже хмыкнуть в ответ – как Лиар взял моё лицо в ладони и поцеловал.

Чувственно, глубоко. Не давая опомниться, не позволяя отстраниться. Его губы накрыли мои, язык скользнул внутрь – требовательно, сплетаясь с моим, проникая всё глубже, пока я не потерялась в его вкусе, в его дыхании, в том, как его пальцы сжимали мой подбородок, удерживая.

А в следующую секунду горячее, влажное прикосновение обожгло меня уже между ног.

Лей провёл языком по складкам – широко, неторопливо, явно смакуя.

Я дёрнулась, застонала Лиару прямо в рот, но муж не отпустил меня – продолжил целовать, глотая мои звуки, пока вторая пара губ творила что-то невообразимое где-то внизу. Лей обвёл клитор кончиком языка, легонько втянул его губами, и я почувствовала, как по телу растекается густое, тягучее тепло. Он лизал меня, и каждое движение было уверенным, точным – он явно знал, что делает. От возбуждения между ног стало мокро, так что я слышала влажные звуки, пока его язык скользил всё глубже, проникая внутрь.

Не переставая работать языком, Лей что-то промычал, и вибрация прошла прямо через клитор – я застонала, выгибая спину.

А потом он оторвался, одним движением развернул меня, ставя на четвереньки – мокрую, разгорячённую, сбитую с толку. Юбка платья задралась до талии. Я упёрлась ладонями в матрас и подняла голову – и увидела лицо Лиара. Сейчас, в приглушённом свете экрана, оно выглядело иначе. Тёмные глаза, расширенные зрачки, влажные губы, на которых ещё оставался вкус моего поцелуя. Веснушки на его щеках в этом свете казались почти неуместными – слишком нежными для такого голодного и жадного взгляда, которым он меня сейчас пожирал.

Он расстегнул брюки – ткань скользнула по бёдрам, и он встал на колени. Его член – ровный, аккуратный, с мягкой головкой – оказался прямо перед моими губами. Я приоткрыла рот, и он вошёл, позволяя мне самой задавать глубину. Я взяла его, обвела языком головку, втянула щёки – и услышала, как Лиар зашипел сквозь зубы, подаваясь мне бедрами навстречу:

– Да, вот так, моя госпожа…

С другой стороны звякнула пряжка ремня Лея.

– Наша госпожа, – исправил его Лей, пристраиваясь ко мне сзади.

Член моего второго мужа упёрся во влажные складки. Уже растянутые его языком, они легко раздвинулись, пуская его внутрь.

Одним резким толчком он вошел в меня до упора так, что я вскрикнула.

Лей все набирал темп, его бёдра хлопали по моим ягодицам, его пальцы впились в мои бёдра, и каждый его толчок заставлял меня подаваться вперёд, насаживаясь ртом на Лиара глубже. Мои руки подкашивались, но я держалась – вцепившись в матрас, принимая их обоих.

Мокрая ткань платья сбилась где-то на поясе, и каждое трение отдавалось внизу живота томительным нетерпением.

Всё собралось в одну точку. Только я. Только они. Только мы.

– Я сейчас… – выдохнула я, оторвавшись от Лиара, но Лей не сбавил темпа, а наоборот – ускорился.

– Давай, – рыкнул он сзади. – Вместе.

И мы кончили. Все трое, одновременно.

Сначала я с протяжным стоном – остро, до кругов перед глазами, до белых вспышек, взрывающихся под веками, как рассыпавшийся салют.

Потом Лиар – я почувствовала, как его член дёрнулся на моём языке, запульсировал, и горячая, терпкая, солоноватая струя стрельнула мой рот.

И сразу за ним с рваным выдохом разрядился Лей в последнем толчке. Он замер, изливаясь внутрь меня, заполняя своим семенем.

Утомленные, мы лежали втроем, взявшись за руки и пытались отдышаться. Лиар, который был моей тихой гаванью с нашей первой встречи, и Лей – своенравный, дерзкий, мой.

А над нашими головами расцветал магический фейерверк, рассыпая по куполу капсулы тысячи разноцветных искр.

Глава 26

Слово своё мы сдержали – сладкой ваты набрали столько, сколько только смогли унести. Поэтому остаток вечера мы провели дома, дружно ее уминая под мои объяснения, что такое калории и с чего женщины вообще решили бояться их после шести.

Но мои мужчины – как кухонные, так и мужья словно спелись и в унисон заявили, что калории – это какая-то разновидность магии, которой в этом мире попросту не существует, а значит, беспокоиться совершенно не о чем.

А вот утро следующего дня выдалось вовсе не таким безмятежным…

Я еще не успела толком разлепить глаза, как в спальне возникла призрачная госпожа.

– Нет, ну я этого решительно не понимаю, – проворчала она, ни капли не смущаясь ни моего вида, ни того, что ввалилась даже без стука. – Стоило один раз пустить людей на территорию, как теперь они повадились сюда ходить. Скоро тропинки протопчут в неположенных местах.

Я сонно приподнялась на локтях.

– Опять Лей в защите ковыряется?

– Блондины твои на работу ушли. И тот болезный и второй, который чистоту умеет магичить.

Про «болезного» я пропустила мимо ушей, зная, что спорить с этой женщиной бесполезно.

– Тогда что?

– Опять к вам явились, – она уличительно тыкнула в меня посохом. – Стоят за воротами, требуют встречи. Я не пустила. Нечего тут шастать без разрешения.

Сонливость мгновенно слетела.

Я наскоро натянула первое попавшееся платье, пригладила волосы и быстрым шагом направилась к воротам.

Умник, как обычно, стоял прямо, почти без эмоций, но я уже научилась замечать мелочи. Сейчас что-то явно выбивалось из привычной картины – то ли слишком крепко сжатые пальцы, то ли непривычно долгий взгляд, которым он смотрел вперёд.

Рядом с ним стоял Каир. При виде меня его лицо привычно посветлело на миг, а потом он вновь принял вид сдержанной почтительности, как и подобает при встрече со своей госпожой.

По другую сторону ворот находились трое блондинов.

Первый – тот самый, что едва не прожег во мне дыру, и лишь по счастливой случайности только подпалил волосы.

Второй тоже один из мужей Главной госпожи, что сопровождал её.

Третьего я видела впервые, но после такой компании заранее не ждала от него ничего хорошего.

Я замедлила шаг, приближаясь к воротам.

– Чем могу быть обязана, господа? – поинтересовалась я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Мы прибыли с проверкой вашего будущего ресторана, – сообщил тот самый, неприятный и, судя по всему, главный из них.

– Я уже сообщил господам, что никаких правил, регулирующих открытие подобных заведений, в городе не существует, – вмешался Умник, подняв указательный палец.

– Проверка должна состояться сегодня, – продолжил мужчина, напрочь проигнорировав моего мужа.

С этими словами он протянул через щель в воротах магическую пластину, подобную моей.

Я взяла её и быстро пробежалась взглядом по строчкам. Умник, конечно, встал рядом, вникая в документ.

Пусть я и не до конца понимала всё написанное, но две вещи были ясны совершенно точно.

Закон этот приняли специально под меня и совсем недавно. И если я всё-таки хочу открыть ресторан, одобрение комиссии в лицах этих троих мне получить все же придется.

Думаю, не стоило долго гадать, чьих именно это было рук дело.

Мысленно вздохнув, я вернула пластину обратно и подала знак своим мужчинам, чтобы открыли ворота.

Трое блондинов наконец вошли на территорию. Главный продолжал держать в руках магическую пластину, а двое остальных осматривались по сторонам, раздавая комментарии.

– Расстояние от арки перехода до входа превышает рекомендуемое, – начал один из мужей Главной госпожи, останавливаясь у начала дорожки и оценивая путь так, будто мы заставляли будущих посетителей пересекать пустыню.

– Арка перехода находится на городской земле, – напомнила я, удерживая голос бесстрастным. – Перенести её ближе я не могу.

– В таком случае расположение ресторана выбрано неудачно, – это уже маг с пластиной, делая какие-то пометки. – Комиссия обязана это отметить.

– А еще озеро находится с левой стороны здания, – подхватил блондин с другой стороны.

– Его тоже предлагаете перенести? – не удержалась я от шпильки.

– Или осушить, – ответил он с таким видом, будто речь шла о лужице после дождя.

Замечания сыпались одно за другим. Что-то из списка требований было реалистично исправить, что-то звучало как откровенный бред. Но я только кивала, делая вид, что меня не задевают комментарии мужчин.

– Учтём, – сказала я после очередного замечания.

– Исправим, – добавила после следующего.

– Переделаем, – произнесла ещё через пару шагов, уже точно понимая, что каждое это слово означает новые расходы, новые задержки и новые причины, по которым открытие можно будет отложить на неопределённый срок.

Для Умника, привыкшего, что любой спор можно разрешить логикой, происходящее выглядело почти болезненно.

Каир позади процессии мрачнел с каждой секундой.

Но я всё равно держалась.

Потому что если они пришли сюда с намерением вывести меня из себя, дарить им такую радость я не собиралась.

Но самое паршивое началось, когда мы добрались до основного здания.

Стоило нам войти внутрь, как работа оборвалась сама собой. Мои брюнеты один за другим отложили инструменты, кто-то вытер руки о рабочий фартук, кто-то застыл возле стены с доской в руках, но все шестеро смотрели на незваных гостей настороженно.

Проверяющие тоже остановились, словно натолкнулись на невидимую преграду. Их холеные лица исказились одинаковой брезгливостью.

Так обычно смотрят на что-то неприятное, но неизбежное.

Будто прямо посреди кухни вдруг обнаружилось протухшее мясо.

– Нет. Это все не подходит, мы не можем подписать разрешение на открытие, – отчеканил с порога главный.

– Что именно не подходит? – уточнила я, решив, что ослышалась.

– Нужно все переделать правильно. И этим должны заняться другие люди.

Последние дни мои брюнеты работали здесь от рассвета до позднего вечера. Некоторые из мужчин до того, как их закрепили на кухне в зоне свободных мужчин работали на стройке и прекрасно разбирались в тонкостях ремонта. Да большинству из них по жизни положено разбираться в этом, ведь именно брюнеты по умолчанию в этом мире занимаются всей грязной работой!

А значит, проблема лишь в том, что это не закрепленные брюнеты города, а мои! И они старались, делали на совесть, в конце концов, помогали по своему желанию!

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как во мне поднимается волна гнева.

– Тогда позвольте уточнить одну вещь, – произнесла я, вперив руки в бока. – Кто строил библиотеку семейного квартала?

Никто из троих не ответил.

– Кто строил здание совета госпож?

Мои слова упали в тишину.

– Кто строил дома в семейном квартале? Кто возводил склады? Кто ремонтировал городские мастерские?

Я переводила взгляд с одного проверяющего на другого, но все трое молчали с одинаково непроницаемыми лицами.

– Такие же брюнеты, – ответила я за них сама. – Точно такие же. С теми же руками. С теми же знаниями. С теми же навыками.

Я указала на своих мужчин.

– Они работают здесь добровольно, – продолжила я уже не в силах скрывать свое возмущение. – Не потому, что обязаны. Не потому, что их заставили. Они сами решили помочь мне. И за последние дни сделали столько, сколько некоторые не сделали бы и за месяц.

Я обвела рукой помещение.

– Каждая очищенная стена. Каждая уложенная доска. Каждая балка. Всё это сделали они. И сделали хорошо.

На несколько долгих секунд воцарилась тишина, а потом главный из них кивнул, будто услышал подтверждение своим мыслям.

– Единогласным решением комиссии разрешение на открытие данного ресторана выдано быть не может.

У меня внутри всё болезненно сжалось.

И вовсе не из-за ресторана. Я могу обойти все капканы и построить новый. Или выбрать другую цель.

А из-за моих кухонных.

Это было просто несправедливо по отношению к ним.

Каир стоял, плотно сжав челюсти.

Бран заметно побледнел. Демир отвернул голову и шумно втянул носом воздух, словно изо всех сил пытаясь справиться с собой.

Рен так и застыл с доской в руках, даже не заметив, что продолжает сжимать её, вместо того, чтобы наконец опустить вниз.

И только Мирт неожиданно выступил вперёд.

Тот самый тихий парень, которому совсем недавно я купила первую в его жизни пижаму. Тот, кто всегда держался в стороне и неизменно старался никому не доставлять лишних хлопот.

Его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а грудь тяжело вздымалась.

– Вы подпишете разрешение, – в голосе Мирта, обычно таком негромком и почти виноватом, вдруг прозвучало что-то совершенно несвойственное ему. Тяжёлое. Неумолимое. Почти чужое.

По моей спине пробежали мурашки.

Кажется, не только по моей.

И брюнеты, и Умник смотрели на Мирта так, словно видели его впервые.

И только проверяющие словно остолбенели, их лица стали совершенно пустыми. Исчезла и брезгливость, и холодная уверенность, и привычное высокомерие. Будто кто-то одним движением стёр с них все эмоции.

– И сообщите совету госпож, что не существует никаких причин запрещать открытие ресторана.

Главный без единого слова поднял магическую пластину и принялся делать в ней какие-то пометки.

По виску Мирта скатилась капля пота.

– А теперь уходите, – приказал он, и под конец его голос опустился до опасного шёпота.

Все трое одновременно развернулись к выходу.

– Всего доброго, госпожа Таня, – деревянным голосом произнёс главный. – Желаем успешного открытия вашего ресторана.

И они действительно ушли.

Без споров.

Без попыток возразить.

Без единого вопроса.

А мы так и остались стоять посреди ресторана, ошарашенно глядя уже не на удаляющихся проверяющих, а на нашего брюнета Мирта.