Текст книги "Даже не думай! (СИ)"
Автор книги: Алиса Ростовцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)
– Ветрова, – Тимур был, как всегда, раздражен. – Тебе звонят. Ты собираешься поднимать трубку?
Перед моим носом появился мигающий мобильник. Только сейчас я услышала, что в салоне авто играет моя любимая песня Anouk. Опять звонила Марр.
– Ну? – нетерпеливо повторил Керимов.
О чем он? Что ему от меня надо?
Протянуть руку, забрать свой телефон у Тимура и, наконец, скинуть вызов – казалось почти невозможным. Не могу…
Мелодия вдруг резко прервалась, и вокалистка захлебнулась криком точно посередине фразы. В машине воцарилась тишина, прерываемая только едва слышным ревом двигателя. Тимур убрал от моего лица мобильник и снова уставился на дорогу.
Не хочу никого видеть! Не хочу слышать!!! Никого!
– Ветрова, – окрик Керимова заставил меня вздрогнуть и еще сильнее сжаться.
Опять запела Anouk.
– Ясно, – коротко бросил Тимур.
В то же мгновение мой телефон заткнулся и больше не подавал признаков жизни.
Ну и пусть…
* * *
Когда машину вдруг сильно тряхнуло, и она завиляла по трассе из стороны в сторону, я все еще лежала, беззвучно роняя слезы на кожаную отделку сиденья.
Злорадное удовлетворение от того, что с этой машиной, Тимуром и мной… прямо сейчас произойдет что-то плохое, на мгновение затопило сознание. Я позволила себе улыбнуться.
Да!
Не хочу больше НИ-ЧЕ-ГО! Не хочу, не хочу, не хочу!!!
Я бы расхохоталась, так сильно было мое желание умереть в этот момент. Но в груди разрасталась тупая ноющая боль, мешающая даже не смеяться – дышать! Я могла лишь кривить губы и радоваться тому, что происходит.
Но Тимур оказался превосходным водителем. Он вывернул руль, резко нажал по тормозам. Машину в последний раз сильно тряхнуло. И все…
Ничего не изменилось. Мы стали снова набирать скорость.
Тимур что-то пробормотал себе под нос, но я не разобрала ни слова. Теперь вместо того, чтобы смеяться, мне вновь захотелось плакать.
За что?!
Кажется, я произнесла это вслух. Тимур вдруг стремительно оглянулся на меня. Я не видела его лица, только угадала движение. Стараясь спрятаться от его внимания, я зажмурилась и вновь уткнулась в ладони.
– Черт! – Тимур выплюнул ругательство сквозь зубы и, еще через минуту машина вдруг куда-то свернула и через несколько метров остановилась.
Хлопнула водительская дверь. Я осталась одна.
* * *
Тимур вернулся в машину почти сразу. Он зачем-то уселся на пассажирское сидение и уставился на меня. Даже с закрытыми глазами я почувствовала, что он сверлит меня взглядом.
Он забавляется моим видом? Доволен тем, что я плачу? Тимур злится, что я порчу слезами белоснежный салон его авто?
– Ксения, пересядь ко мне, пожалуйста.
Что?!
От удивления я распахнула глаза. Тимур смотрел на меня вполне серьезно.
– Впереди будут посты полиции. Тебе лучше пересесть ко мне и пристегнуться. Не хочу разбираться со штрафами.
Тимур меня просит? Не приказывает, не ерничает? Не делает замечаний?
Я сглотнула. Не может быть!
Сознание тот час схватилось за какие-то мелочи, за осознание абсолютной нереальности нашего с Тимуром разговора.
Бред!
Я раскрыла рот, собираясь спросить у парня, про какие штрафы он вообще сейчас говорит? С чего вдруг гаишникам останавливать его машину? А тем более проверять пристегнута я или нет?
Но горло пересохло, я смогла только хрипло выдавить из себя:
– Что?
Тимур пожал плечами и охотно объяснил.
– Впереди пост, почти у съезда на Вески (п/а: название населенного города). Менты часто там останавливают для проверки документов. Ты же сама знаешь, им бы только до чего-нибудь докопаться.
Я хлопала ресницами, с недоверием разглядывая спокойное, абсолютно невозмутимое лицо Тимура. Он шутит?
– Но… – только и выдавила из себя.
– Мне бы хотелось поскорее вернуться домой. Я бы не прочь поужинать сейчас.
Ужин? На слова парня собственный желудок радостно отозвался голодной руладой. Оу!
Я покраснела. А Тимур расплылся в улыбке. И в этот момент ничего в парне не напоминало о раздражении и злости, которые я привыкла видеть на его лице.
– Хорошо. Я пересяду, – пробормотала, завозившись на сидении и приняв вертикальное положение.
Тимур, все так же радостно улыбаясь, выскользнул из машины и предусмотрительно распахнул дверцу с моей стороны.
– Тебе помочь? – поинтересовался Керимов, протягивая мне руку.
В его жесте не было насмешки. Он не пытался проявить заботу. Тимур был всего лишь безукоризненно вежлив. Так, наверное, ведут себя врачи с богатыми пациентами. Сдержанно, сосредоточено и очень аккуратно. Любое неверное слово грозит обернуться скандалом и потерей клиента.
Тимур вел себя так же. Я поняла, почему вдруг он настолько обходителен и спокоен. Керимов боится моих слез и истерики. А, может, ему просто меня жаль.
Я покачала головой, отказываясь от помощи, и, не прикасаясь к парню, самостоятельно выбралась из машины.
– Здесь есть туалет? – хрипло поинтересовалась я у Тимура, оглядывая заправку. Лицо под лучами солнца щипало от слез. Хорошо бы сейчас умыться.
– Да. – Керимов указал на здание. – Там рядом с кафе.
– Спасибо.
Я поплелась в сторону заправки.
* * *
Губы, обветренные и искусанные до крови, опухли и жутко болели. Я провела по ним языком, жалея, что в моей безразмерной сумке нет ничего похожего на крем или гигиеническую помаду. Хотелось унять неприятные ощущения. Хотелось, чтобы саднящие губы не напоминали мне о том, что Тимур сегодня меня поцеловал.
Больше никогда!
Я усмехнулась, глядя на свое отражение. Мое желание было почти невыполнимо. Мне так часто снились наши поцелуи с Тимом, что теперь, когда это, наконец, произошло, я знаю, что избавиться от воспоминаний о прикосновениях Керимова, у меня просто не хватит сил. И губы… да… Поцелуй Тима останется у меня в памяти именно таким. Грубым, жестким, болезненным и беспощадным.
Тимур ничуть не беспокоился о том, что делает мне больно. Он был слишком требователен и настойчив… Совсем не так я себе это представляла, когда была подростком. И точно никогда не верила в то, что Керимов действительно захочет меня поцеловать.
Ошиблась, в очередной раз ошиблась…
Керимов хороший учитель. Если бы не он, я бы до сих пор верила в то, что поцелуй не может причинять такую боль! Что после него не будет так горько!
Наивная…
Тимур собирался заставить меня заткнуться? Да, поцелуй оказался хорошим способом сделать это.
Только теперь мне плакать или смеяться от того, что Керимов не догадался влепить мне пощечину, а просто поцеловал? Быть может, от его удара было бы не так больно, как от поцелуя…
* * *
Я стояла напротив небольшого зеркала в туалете. Капли воды медленно стекали по осунувшемуся лицу, и можно было подумать, что я вновь плачу. Под глазами залегли темные круги. Волосы спутались и неровными прядями висели вдоль спины.
Воскрешая мертвых – часть два. Смотрите во всех кинотеатрах!
Я зло усмехнулась. Никогда не любила свое отражение в зеркале. Не знаю, почему так.
В раннем детстве, когда мама заплетала мои волосы в смешные косички и называла своей малышкой, я прыгала от восторга. На миловидном личике сияли огромные глаза. Пухлые губы складывались в радужную улыбку.
Часто я слышала, как мамины друзья шутят, называя меня «куклой». И тогда я улыбалась еще шире. Это было лучше всякой похвалы. Предел моего счастья. В то время кукла наследника Тутти из «Трех толстяков» казалась мне идеалом. Мне нравилось думать, что я на нее похожа.
Но это детское счастье продолжалось совсем недолго. В школе, в одном классе с Тимуром… Я возненавидела свою симпатичную мордашку почти так же сильно, как и самого Керимова. Моя внешность только мешала. И как же часто мои формы служили поводом для насмешек Тима!
Я далеко не сразу поняла, что Керимову нравилось таким образом меня поддевать. В четырнадцать обсуждать с друзьями мою «жирную задницу». В шестнадцать – выпирающую из футболки грудь. А в восемнадцать…
Собственно в университете насмешки по поводу моего «уродства» прекратились. Тимуру приелись старые шутки. Но что толку? Я уже терпеть не могла свои огромные глаза, пухлые губы, тонкие черты лица, грудь третьего размера и высокий рост. Лучше не привлекать внимания вообще, чем быть предметом насмешек для таких уродов, как Керимов и его друзья.
Я с досадой уставилась на собственное отражение. Сейчас бы ни у кого не возникло мысли назвать меня симпатичной. Как я вообще могла поверить, что Тимур может поцеловать меня – искренне?…
Ну-ну… Красные глаза, искусанные губы, заострившиеся черты лица.
Я покорчила перед зеркалом рожицы, стараясь развеселить саму себя. Настроение хоть немного, но стало меняться. От радости я не прыгала (да и откуда ей взяться?), но, по крайней мере, перестала ловить себя на мысли, что хочу послать весь мир к черту… и себя в том числе.
Я устала… Но, если честно, то кого это, кроме меня, волнует?
Я еще раз взглянула на себя в зеркало, не обращая внимания на недостатки. Внешность имела мало значения. Тем более сейчас. Тем более, когда Тимур рядом. Он меня невзлюбил, когда я выглядела в разы лучше. А теперь я могу выглядеть хоть болотной жабой, это ничего не изменит. Да и вообще, разве в Тимуре дело?
Сегодня я не похожа на саму себя, и именно это куда страшнее всего остального. После больницы от меня прежней ничего не осталось. Словно все, что со мной произошло, вывернуло меня наизнанку. Маски слетели, и мое настоящее «я», слабое и беззащитное, предстало во всей красе.
Я расстроено покачала головой. Нужно что-то делать.
* * *
Тимур расслабленно стоял, облокотившись на крышу своего авто. Я заметила его еще издали. Выходя из здания заправки, я специально посмотрела в его сторону. В этот момент во мне еще теплилась надежда, что, может быть, случилось чудо, и Керимов уехал без меня.
Но моему желанию не суждено было сбыться. Тимур никуда не делся. Я сдержалась от тяжелого вздоха. Что толку хмуриться и скрипеть зубами? Уже поздно что-то менять. Керимов и его семья от меня не отстанут.
Я спустилась по маленькой лестнице и направилась к машине. Украдкой я поглядывала на Тимура. Что-то странное было в его поведении, взгляде? Наклоне головы? Заинтересованная, я замедлила шаг.
Керимов разговаривал с кем-то по телефону. Вроде, ничего удивительного. Но почему он был так… счастлив?!
Я наткнулась взглядом на безумную, сияющую улыбку на лице парня. И мне стало неуютно, неловко от того, что я стала свидетелем этой невероятной перемены в Тимуре. Я неожиданно поняла, что именно так выглядит настоящий Керимов. Любящий, светящийся от счастья, довольный жизнью. Принадлежащий другой.
Я гордо вскинула подбородок выше и в несколько шагов добралась до Тимура. Я не буду ждать, пока ты наговоришься с подружкой. Ты собирался меня отвезти домой? Я готова!
* * *
Тимур заметил мое приближение и свернул разговор неожиданно быстро. Я должна была бы обрадоваться, что Керимов не будет еще полчаса нежничать с какой-то девчонкой, но почувствовала лишь досаду. Удалось услышать лишь последнюю фразу из всего разговора.
– Да, договорились! Перезвоню тебе попозже. Пока, хорошая моя! – Тимур обернулся ко мне и мне достался осколок его радостной улыбки.
Я постаралась смотреть на Керимова без всяких эмоций. По правде говоря, после истерики в машине все чувства притупились. Я чувствовала себя уставшей. Но не более того. Удивленной странным поведением Тимура, непривычным для него – да. Но мне-то какое дело?
Только обида (опять!) запустила коготки в сердце. Лживый ублюдок. Он целовался со мной полчаса назад, а сейчас, как ни в чем ни бывало, воркует со своей подружкой. Мне все равно! Мне наплевать, что Тимур сделал это со мной. Но как он может вот так невозмутимо притворяться перед своей девушкой, что ничего не случилось?!
Или она еще не в курсе про то, что Керимов везет «ту самую Ветрову» к себе домой?
– Все в порядке? – поинтересовался Тимур, все еще пребывая в нереально хорошем настроении после разговора с одной из своих фавориток.
– Да, – коротко ответила я и открыла дверь.
– Тебя долго не было, – заметил Керимов, когда я уже садилась в салон авто.
– Извини, – бросила коротко, холодно.
– Это я должен извиниться, – возразил Тимур и, закрыв мою дверь, пошел в обход машины.
Керимов извинился? На него любовь так повлияла?
– Тебе несколько раз звонила подруга, – продолжил Тимур, устраиваясь за рулем и заводя мотор.
Я снова изумленно на него взглянула. Марина? Мне уже не нравится начало этого разговора.
– Я принял вызов. Надо было ее успокоить. Она, кстати, просила тебя перезвонить.
Тимур выехал с парковки и влился в плотный поток машин, стремительно двигающихся по трассе.
Я кивнула. Да, нужно поговорить с Мариной. Но сделать это, когда рядом Тимур, не выйдет.
– А Марина не удивилась, что я не взяла трубку? – мне захотелось вдруг узнать, что сказала Марр. Я примерно представляла реакцию Маришки на разговор с Тимуром, но все же. Она успела пообещать его убить, если со мной что-то случится или нет?
Керимов хмыкнул.
– Спроси у нее сама.
– Что ты ей сказал?
– Правду, – коротко ответил Тимур. И мне показалось, что он закрылся. Улыбка больше не озаряла его лицо. Керимов снова стал сосредоточенным и злым.
Его так раздражает разговор со мной? Или он не хочет возвращаться к родителям?
Я нахмурилась еще сильнее.
– Какую именно правду? – я постаралась не заводиться. Тимур не хочет говорить – пусть. Сам будет разбираться с проблемами. Но, если Керимов на самом деле типа «похитил» меня (кажется, так он заявил в том кафе, когда я кричала о помощи), то ему лучше рассказать о своей версии произошедшего. Иначе наши «показания» в конечном итоге не сойдутся.
Кажется, Тимур додумался до этого сам.
– Я сказал ей, что мы с тобой встречались какое-то время назад, потом ты попала в больницу с выкидышем. Сегодня мы вернулись к моим родителям, немного поссорились, и ты решила прогуляться. Я тебя нашел, и мы едем домой.
О, нет…
– Ты сказал, что я была беременна от тебя? – охрипшим голосом уточнила, глядя на Тима.
Керимов самодовольно усмехнулся.
– Я не устраиваю тебя в качестве отца твоего ребенка?
Я сглотнула. И отвернулась от Керимова, уставившись в окно. Боже мой, сколько же можно?!
– Тимур, если ты хотел меня*****нуть, то нет, ты меня не устраиваешь в качестве кого бы то ни было. Брата, свата, отца, мужа. Ты меня не устраиваешь даже в качестве самого себя, ясно? Еще один такой вопрос, и ты услышишь о себе много интересного!
– А что, ты придумала что-то новенькое? – саркастически уточнил Тимур. – А то с твоей фантазией дальше «идиота» и «ублюдка» ты обычно не заходишь.
– Иди к черту!
Тимур поморщился.
– Эй, не вопи так. Хватит уже злиться, – парень снова говорил резко. – До твоей подруги скоро доберутся журналисты. Так что пусть она расскажет им мою версию.
– Отличный план, Тимур! Просто великолепно! Но ты мог бы спросить у меня для начала.
– Тебя долго не было, – Керимов выглядел невозмутимым. – И, кажется, я уже извинился. Или у тебя амнезия?
– Я не жалуюсь на память в отличие от тебя. И ты, между прочим, сказал только это, «Eя должен извиниться». А раз должен, так извиняйся!
– О, нижайше прошу меня простить, ваше королевское величество. У меня и в мыслях не было оскорбить вас и ваше раздутое самомнение, – Тимур принялся корчить рожи и смотреть на меня глазами побитого щенка. Черт! Ну, что за придурок!
– Хватит паясничать, Керимов!
– Хватит истерить, Ветрова!
– Я…
Машина резко затормозила у обочины. И обманчиво спокойный Тимур обернулся ко мне.
– Ты нарываешься? – понизив голос, спросил Керимов.
Сцена нашего поцелуя моментально всплыла перед глазами. Я отпрянула от парня, вжавшись в дверцу автомобиля. Хотя, вроде бы, Тимур даже не делал попытки придвинуться ко мне. Но проверять, что он задумал, мне совсем не хотелось.
Я зажмурилась на мгновение. Надо успокоиться. Керимов ничего не станет делать сейчас. Но если он попробует снова ко мне прикоснуться…
План, простой, как дважды два, моментально созрел в моей голове. И обрадованная такой гениальной идее (почему только я не подумала об этом раньше!), я уверенно взглянула на парня.
– Нет, – спокойно ответила я. Казалось бы, обычное «нет». Я даже не стала качать головой и смотреть на Тима преданным взглядом а-ля «не бей меня, хозяин». Просто сказала «нет». И Керимов повелся.
Удовлетворенный моим смирением, парень снова взялся за руль. Я даже немного удивилась, что мне так легко удалось отбить у Тимура желание дальше со мной разбираться.
Впрочем, я и сама уже «перегорела». К тому же… Спорить о чем-то с Керимовым – бесполезно. Лучше вообще его не трогать. Примем, как факт, что Тимур Эгоистичный! Самовлюбленный! индюк. Воспитанию не поддается.
Если ему так нравится, пусть думает, что я его боюсь. Пусть тешит себя мыслью о том, что отыскал действенное оружие, которое позволит ему держать меня «в узде».
Так и хочется протянуть презрительное «приду-у-урок». Но, с другой стороны, его заблуждения могут мне пригодиться. Тимур решил, что это он устанавливает правила в этой игре? Он уверен, что я уже у него в зубах? Такая покорная и безвольная? Пусть только попробует сунуться ко мне, и нашего мистера зазнайку ожидает большой сюрприз!
– Мы почти приехали, Ветрова, – вдруг обратился ко мне Керимов, когда мы миновали пост охраны и покатились по пустой дороге в сторону хорошо мне знакомого особняка. – Я очень надеюсь, что в доме моих родителей ты не будешь вести себя, как истеричка.
О, вот оно что! Значит, я уже истеричка? Превосходно.
– Не буду, – ответила ледяным тоном, сдерживаясь, чтобы снова не начать пререкаться с Тимом.
– Отлично. Тогда подыграй мне.
Я успела только выдавить из себя очередной изумленное «что?». Но так и не получила ответа. Машина остановилась перед въездом в подземный гараж, и Керимов с голливудской улыбкой выпорхнул из автомобиля. На крыльце особняка нас уже ждала Мария Керимова, и Тимур направился прямиком к ней.
Я со вздохом распахнула дверь. Пора выбираться.
– Ксения? Все в порядке? – Ветрова отстранилась от сына и посмотрела на меня с тревогой. На секунду мне показалось, что матери Тимура на самом деле не все равно, что со мной происходит.
– Все хорошо.
– Но, зачем ты уехала? Что-то случилось? Ты поссорилась с…
Тимур не дал матери закончить фразу. И помешал мне самой ответить на ее вопрос.
– Мама, Ксения просто захотела прогуляться. По пути встретила старого знакомого, он решил ей показать окрестности. Ничего страшного.
Какая чушь! Неужели она в это поверит?
– Знакомого? У нас? – Керимова выглядела изумленной. У меня, наверное, тоже был не внушающий доверия вид. Тимур сверкнул на меня глазами, за спиной матери корча рожи и всячески намекая, что момент «подыграть» ему настал.
Гад.
– Да, так вышло, – я воспользовалась старой доброй отговоркой, которая за последние дни уже набила оскомину на языке. Это не я… Это все они. И точка. – Представляете, решила прогуляться по поселку, а на одной из дорожек встретила своего… эм… друга.
Ну, а кем еще мне может приходиться Стас?
– Друга? – еще раз переспросила Керимова. Кажется, я только что умудрилась вызвать еще больше подозрений на свой счет. – Здесь? И кто же это?
– Мама, ну что за допрос, – Тимур вмешался как нельзя вовремя. Иначе я бы без всякого зазрения совести призналась, что уезжала со Стасом. Но кто его знает, знакома ли семья Керимовых с ним настолько близко, чтобы знать о невозможности нашего с ним общения до этих пор?
– Ты все равно не знаешь этого человека, – Керимов улыбался. – Фамилия тебе ни о чем не скажет. Тем более, друг Ксении оказался здесь совершенно случайно. У Михайлова вечеринка. Здесь сегодня куча народа, ты же уже слышала об этом?
– Да, Зоя мне говорила, – согласилась Мария, переводя взгляд с меня на Тимура. Мы оба синхронно улыбнулись одинаковыми улыбками, в лучших традициях фотосъемки для обложки журнала. И я, зная, что Керимова далеко не дура, позлорадствовала про себя. План Тимура не сработал на сто процентов. Его мать уже догадалась о том, что мы лжем.
И все же… Требовать от нас правды она не стала.
– Ну, что ж. – Мария вздохнула и распахнула входную дверь. – Вы, наверное, голодные. Давайте поужинаем. Уже все готово.
Тимур расплылся в широчайшей улыбке и вперед всех влетел в дом. Керимова степенно вошла следом. А я, уставшая, как бешеная собака, для которой только согласно пословице «сто верст не крюк», поднялась по лестнице самой последней.
* * *
Ужин прошел тихо и незаметно.
Тимур вел себя паинькой, не язвил, не ворчал и не старался меня унизить перед своей семьей. Ей богу, образцовый сын. На меня он обращал внимание не больше, чем на тарелку сыра, стоящую на столе напротив него.
Керимовы разговаривали о чем-то своем. Я, устала настолько, что даже не прислушивалась к их словам. Моргала сонно и допивала свою порцию клубничного чая. Все силы уходили лишь на то, чтобы после сытного ужина не заснуть прямо на стуле в гостиной.
Но, на мое счастье, вскоре Мария заметила мою отчаянную борьбу со сном. И засуетилась. Она проводила меня в мою комнату, где уже была застелена широкая двуспальная постель. Меня не хватило даже не то, чтобы удивиться.
Двуспальная, значит двуспальная. Главное выспаться.
* * *
Я проснулась сама. Ни звонок будильника, ни солнечные лучи – ничего не тревожило моего сна, и может потому, открыв глаза, я почувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся так, как я последнее время не высыпалась. Это было слишком непривычно. Ничего не болело, низ живота не ломило от спазмов.
Я повертелась под тонким одеялом то так, то эдак, ища удобное положение, в котором можно было бы поваляться еще немного, наслаждаясь этим потрясающим состоянием блаженной неги.
На меня вновь накатила апатия. Ничего не хотелось делать. Даже чувствуя острую необходимость посетить «палату задумчивости», я медлила, настолько приятно было просто лежать, разглядывая причудливые картины, украшающие стены комнаты.
Когда за дверью раздались приглушенные голоса, я вновь распахнула глаза, с удивлением обнаруживая, что задремала. С удовольствием потянувшись, я выбралась из смятой постели и огляделась по сторонам уже внимательнее. Мое первое утреннее пробуждение запомнилось мне слишком смутно. Картины, огромное трюмо, ряд шкафов.
Сейчас же я с приятным удивлением обнаружила еще одну дверь. Осторожно приоткрыв ее (а вдруг это вход в другую спальню?), я заглянула внутрь и улыбнулась. Какое же счастье – ванная!
Я провела в душе почти час, нежась под тугими струями и намыливая себя ароматным гелем. Он пах лесными ягодами, и я жмурилась от удовольствия, втирая его в кожу.
Мысли разбегались, разлетались в стороны, как разноцветные мыльные пузыри. Я думала о всякой ерунде. Начав размышлять о своих любимых запахах, плавно скатилась к воспоминаниям.
Вот Андрей, учуяв цитрусовый аромат моих духов, забавно сморщил нос и протянул долгое «фу-ууу-у». Я фыркнула в ответ. Какая разница, что думает о моей туалетной воде Андрей? Флейму нравятся запахи имбиря, морских водорослей и зеленого чая? Так пусть его подружки заботятся о том, чтобы соответствующе благоухать.
Впрочем, разве только в запахе дело? Я вдруг подумала о коротком романе Марины с Андреем, о дикой влюбленности подруги и полнейшем равнодушии Флейма. Хотя нет… мой друг не был бесчувственным болваном. Просто… еще ни одна девушка не зацепила его настолько, чтобы он захотел хоть в чем-то изменить свою жизнь. Подружки на «одну ночь», гонки, клубы, музыка, танцы. В буднях Андрея не было места для Марины, ждущей звонков, встреч, мечтающей даже не о любви – о банальном внимании. У них не было шансов…
Я вздохнула и перекрыла воду. Блаженствовать в душе расхотелось. Радужное настроение испарилось без следа. Андрей с Мариной мои друзья, я слишком хорошо знаю их обоих. Понимаю, что они слишком разные для того, чтобы ужиться вместе. Но все равно мне жаль Маришку, которая так и не смогла смириться с безразличием Флейма.
Я вытиралась огромным полотенцем, вспоминая, как мы с Мариной, Андреем и Ником ходили гулять, как впервые катались на роликах. Как впервые пили кровавую Мэри… Это было так безумно давно, столько всего уже успело измениться. Марр теперь в Москве. Флейм остался в Энске. Но…
Я тряхнула влажными волосами и вышла из ванной. Хватит жалеть о прошлом. Возможно, все, что с нами произошло, только к лучшему.
* * *
Моя сменная одежда, нижнее белье, два комплекта легких брюк и несколько футболок остались в сумке. Той самой, которую мне собирала Дина и которую последний раз я видела в руках Керимовой. Отправляясь в ванную, я не подумала о том, что эта спортивная сумка потерялась неизвестно где. Хорошо бы ее найти, если я хочу одеть что-то другое.
Вчера я выбрала сарафан по вполне понятной причине. Он был, длинным, свободным и почти полностью скрывал мою фигуру. В конце концов, что такое обнаженная спина по сравнению с облегающими брючками и футболкой в облипку? Широкая юбка до пола показалась мне в больнице лучшим выбором из всех нарядов, что мне привезла Ди.
Но теперь разглядывая себя в огромном зеркале я, наконец, поняла, чем меня так раздражает яркое платье. Оно слишком сильно подчеркивало мое грудь и слишком бросалось в глаза. Уже не мало.
Сомневаюсь, что в тонких брюках, тех, которые я оставила в сумке «на завтра», я чувствовала бы себя комфортнее, чем в сарафане. Но в моем летнем гардеробе нет безразмерных нарядов, которые бы висели на мне бесформенным тряпьем. Ди просто не могла привезти мне ничего другого. Только вещи, подогнанные по фигуре и вот этот несчастный сарафан. Да, я бы сейчас с удовольствием замоталась во что-нибудь свободное с ног до головы. Но где еще это найти? Не уверена, что Керимовы поняли бы мою просьбу заехать в магазин.
Я еще немного покрутилась перед зеркалом, оглядывая собственные лопатки, выставленные на всеобщее обозрение. Похудела, – констатировало сознание. И я грустно улыбнулась своему отражению. Я и так не была никогда «дамой в теле», а теперь вообще стала похожа на изможденного подростка.
Я отошла от трюмо и вернулась к креслу, в котором лежала дамская сумка. После мыслей об Андрее и Марине, я, наконец, поняла, что очень хочу с ними поговорить. Но… Черт!
Мобильник полностью разрядился.
Я снова зарылась в своей сумке, пытаясь отыскать зарядку. Естественно, заветного устройства нигде не было.
Я несколько минут соображала, куда я могла ее положить. Ведь Дина привозила мне зарядку в больницу. По всему выходило, что я спрятала ее в свой баул. Тот самый, где осталась сменная одежда. Похоже, я забыла его в машине Керимовых в гараже.
Оставив в покое «умерший» телефон, я, наконец, вышла из комнаты. Если получится, постараюсь найти свою пропажу прямо сейчас.
* * *
В доме стояла полнейшая тишина. Я прошла по пустому коридору, заглянула в столовую, гостиную и, никого там не обнаружив, двинулась на кухню. Надеюсь, Керимовы не будут против, если я загляну в холодильник.
На кухне тоже было пусто. Натертый до блеска кафельный пол сверкал, кухонная плита была идеально чиста. Ничего не выдавало присутствия людей в доме.
Я в нерешительности потопталось у входа, заходить и рыться в чужом холодильнике без разрешения хозяев, наверное, не очень вежливо? С другой стороны, не убьют же Керимовы меня за то, что я позаимствую у них немного молока, например?
Голод не дал мне слишком долго мучиться от сомнений. Я аккуратно скользнула в светлую комнату и направилась к своей цели. Огромный холодильник был расположен в противоположном от входа углу.
Я старалась идти бесшумно. Дом подозрительно молчал, мне было отчего-то неловко нарушать воцарившуюся в его стенах оглушающую тишину. Если бы за окном во всю не светило солнце, вероятно, помимо неловкости я испытывала бы еще и сильный страх. Я безумно не люблю такие вот огромные, тревожно молчащие, будто замершие в ожидании чего-то неотвратимо ужасного, дома.
Уже добравшись до холодильника, я уставилась на многочисленные магнитики на его хромированных боках. Разыгралось мое неуемное любопытство, и я принялась рассматривать виды Кипра, Крита, Таиланда, Ниццы, Марокко, Доминиканской республики, Мехико, Токио… Сотни сувениров из разных уголков мира. Неужели, и Тимур путешествовал по этим странам?..
Сама не заметила, как, увлекшись изучением магнитов, я опускалась все ниже. Трехногий символ Сицилии на нижней части холодильника поглотил все мое внимание, и я не сразу поняла, что обращаются именно ко мне.
– У тебя***ая задница!
До сознания не сразу дошло, что хриплый голос, раздавшийся за моей спиной, комментирует и мою двусмысленную позу и мои формы тела. Черт!
Я резко дернулась в сторону, собираясь принять вертикальное положение. Но вдруг поскользнулась и, пытаясь удержать равновесие, неловко взмахнула рукой и задела пальцами дверь холодильника. Несколько магнитов слетели и с глухим звуком покатились по кафельному полу…
О, нет!
Я зажмурилась и сжалась, ожидая неизбежного падения и болезненного удара о край стола, стоящего за моей спиной. Но я так и не упала. Мужские ладони впились в мою талию, всего секунда, и я оказалась прижатой к чужому телу. В нос ударили запахи перегара и горечи.
От неожиданности я распахнула глаза. Нежданным спасителем оказался брат Тима.
– Ты похожа на корову на льду, – Лешка пошатнулся, сам еле стоя на ногах.
Мы были с ним примерно одного роста, и когда парень едва на меня не завалился, мне пришлось схватить его за узкие плечи и оттолкнуть от себя. Керимов-младший посмотрел на меня мутными глазами, что-то невнятно промычал, а затем, наконец, выпустил меня из объятий.
– Леш, а что…? – я собралась, было поинтересоваться у парня, что с ним случилось. Но Керимов уже обошел меня и, распахнув дверь холодильника, уставился на заполненные продуктами полки. Отыскав в холодильнике бутылку с водой, он жадно к ней присосался. В мятой футболке, с растрепанными волосами, лихорадочным румянцем на щеках и блестящими глазами, Керимов-младший выглядел жутковато. Похоже, он даже не ложился сегодня спать.
Я проглотила крутящиеся на языке вопросы. Лешке, похоже, сейчас не до меня. Парень, отпустив бутылку, блаженно закрыл глаза и привалился к столу. Все! Состояние «ушел в себя» мне было хорошо знакомо. Андрей с Ником после ночных загулов тоже бывали в полном «неадеквате». Младший Керимов выглядел точно так же.
Опустившись на корточки, я принялась собирать упавшие на пол магниты.
Интересно, а где Мария? Она еще не видела собственного сына? Как Керимова вообще допустила то, что Лешка ночевал где-то в другом месте, да еще и так напился?
Брр.
На кухне ненадолго воцарилась тишина. Я уже протянула руку к последнему сувениру, закатившемуся особенно далеко. Но кроссовки, оказавшиеся точно у меня на пути, не стали облегчать мою задачу. Цветастый ботинок неожиданно подтолкнул магнит, и яркий кругляш отлетел в сторону.
