Текст книги "Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

48

48

Лейла

Когда мы спускаемся по крутой лестнице, я несколько раз едва не падаю, поскальзываясь на неровных ступенях. Гарту, похоже, это доставляет особенное удовольствие. Он злобно смеется и толкает меня в спину снова и снова, пока мы, наконец, не достигаем выхода.

По его глазам я вижу: будь его воля, он бы с радостью исполосовал меня своим кнутом просто так, ради забавы. Но он сдерживается, потому что, похоже, капитан дал ему распоряжение обращаться со мной не слишком сурово.

– Не знаю, зачем ты сдалась капитану, но как только ему наскучит твоя компания, я поговорю с тобой как следует и узнаю, как тебе удается набирать столько камней. Из-за тебя у меня большой проигрыш, и не думай, что я оставлю это просто так.

Я отшатываюсь, когда он замахивается, чтобы ударить, но он лишь смеется, обнажая свои полусгнившие зубы. Порыв ветра взметает целую тучу пепла и бросает ему в лицо. Он отворачивается и разражается проклятиями.

В эту минуту меня посещает странное ощущение, что пустошь – моя союзница. Конечно, ощущение обманчивое, но эта иллюзия, возникшая на одно мгновение, успокаивает меня, и я перестаю дрожать от страха. И от Гарта это, похоже, не укрывается, что злит его еще больше.

– Похоже, сегодня пепельная буря сильнее обычной, а, Лордус?

Лордус, сидящий на ступенях, поднимает голову и окидывает меня взглядом равнодушных глаз.

– Похоже на то, – он поднимает шейный платок и натягивает его на нос. – А эта что тут делает?

– Капитану вздумалось с ней побеседовать, – пожимает плечами Гарт. – А по мне, так всё, что с ней нужно делать, – это как следует отхлестать.

– И что, ты теперь её провожатый, начальник? – я чувствую в голосе Лордуса злобную усмешку. Он встает и подходит ко мне, изучая меня, словно я какое-то любопытное насекомое.

Гарт злобно скалится и качает головой.

– Этого ещё не хватало... Чего уши греешь, брюхатая? – рявкает он. – Пошла отсюда! Или забыла дорогу до рудников? Могу помочь плеткой.

Он щелкает кнутом у меня над головой, и под хохот Гарта я разворачиваюсь и едва не бегу. Я еще долго чувствую их взгляды, сверлящие мне спину. Главное – не поворачиваться.

Сосредотачиваюсь на том, чтобы как можно внимательнее смотреть под ноги. Здесь, рядом с жилыми бараками, костееды не появляются. Насколько я успела узнать, их стоит опасаться дальше, по мере приближения к тоннелям. Но я уже поняла, что хорошо выработать привычку всегда внимательно смотреть под ноги. Однажды это может спасти мне жизнь.

Но пока я всматриваюсь, перед глазами, на фоне неровной дороги, покрытой пеплом, так и стоит лицо Брайса. Всё, о чем он говорил, – чистое безумие. Он действительно обезумел, если решил, что силу черных камней можно использовать, чтобы выбраться отсюда.

Если хоть кто-то узнает, что он задумал, он окажется среди заключенных и будет добывать камни, как все остальные. Но, насколько я поняла, его ничуть не страшит эта перспектива. Отчасти я понимаю его. Любой человек, пробыв здесь даже пару дней, почувствует полное опустошение. А он провел здесь уже десять лет, и пусть не в качестве старателя, а в качестве главы рудников, но разве от этого намного легче?

Я поднимаю глаза на тяжелое темное небо, которое словно высасывает даже самые малейшие капли радости, и понимаю, что свести с ума эта картина может даже сильного человека. Может быть, капитан не такой уж плохой человек, и в другой ситуации мне было бы даже жаль его. Но теперь я понимаю, что мой единственный вариант – это попытаться добиться любой возможной выгоды для себя из его странного желания.

Если он считает, что я способна подчинять силу черных камней, то что же, мне следует подыграть ему. Возможно, это даст мне хоть какой-то шанс на то, чтобы не сгинуть в этом проклятом месте. Хотя одна лишь мысль об этих ужасных камнях вселяет в меня ужас. Последнее, чего я бы хотела, – увидеть их снова.

Его слова о том, что камни отправляются напрямую магистру Амонтису, до сих пор не укладываются у меня в голове. Разве может этот человек, который всегда был таким приветливым, когда я бывала в гостях у Арианы, быть тем, кто по-настоящему использует черную магию?

Может. Ведь Ариана смогла солгать на суде, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Она была так убедительна, когда произносила свою речь, что я сама бы поверила ей, если бы речь не шла обо мне...

Ветер поднимается всё сильнее и бросает пепел и мелкую каменную крошку мне в лицо, как будто противясь тому, чтобы я шла к тоннелям.

Оборачиваюсь назад и вижу, что Гарта уже не видно. Ветер разгоняет тучи пепла, кое-где превращая его в закручивающиеся смерчи. Глаза нестерпимо режет, а каждый вдох приходится делать, когда ветер чуть затихает, чтобы не надышаться тонкой взвесью. Осознаю, что я здесь, среди опустевших бараков, совершенно одна.

Поглядываю на еле виднеющиеся скалы вдалеке и испытываю жгучее желание свернуть с дороги и направиться проведать старика Спаркса прямо сейчас. Хоть я давно не верю в чудеса, но почему-то внутри у меня теплится надежда, что странный розовый камень, который я оставила ему, каким-то образом избавит его от той ужасной участи, которая была для него уготована.

Надежда. Надежда никогда не угасает, но как же часто приходится обманываться, уповая на неё.

Можно было бы дождаться Рольфа и пойти с ним вместе вечером, но что, если старик выжил, возможно, ему нужна помощь прямо сейчас.

Я быстрым шагом добираюсь до нашего опустевшего барака – все уже давно на рудниках. Ужасно хочется передохнуть здесь, под крышей, где в лицо не бьёт разъедающий пыльный ветер, но я делаю несколько глубоких вдохов и отбрасываю это малодушное желание.

Решительно хватаю свою сумку с киркой, фонарём и флягой. Заматываю лицо тряпкой, оставляя открытыми лишь глаза, и снова выхожу наружу.

Дорогу я запомнила хорошо, так что быстро нахожу тропу, по которой мы вчера шли, несмотря даже на то, что видимость теперь всего несколько метров вперёд, а дальше всё скрывается в пыльных облаках.

Вот здесь нужно свернуть, обогнуть эту скалу, а дальше будет провал, через который нужно перешагнуть. Только не смотреть вниз.

Яркое розовое свечение я замечаю издали. Оно прорывается сквозь пыль и пепел, словно маяк. И исходит явно оттуда, где мы с Рольфом вчера оставили Спаркса.

Сердце с тревогой и затаённой радостью бьётся чаще. Неужели он жив?

Быстро ,Как могу, пробираюсь по каменистой поверхности вперед, внимательно следя за опасными трещинами в земле. Мне уже начинает казаться, что рядом с мерцающим розовым свечением как будто чей-то силуэт.

– Спаркс! – не могу удержаться и окликаю старика, сбивая дыхание.

49

49

Лейла

Но в ответ я ничего не слышу, кроме завывания ветра между скал и сводящего с ума звука мелких камешков, бьющих по грубой ткани моей одежды.

Ветер поднимается всё сильнее. Он как будто противится тому, чтобы я продвинулась дальше вперёд, туда, где розовое свечение разгорается всё ярче и ярче. Мне приходится пригнуться и закрыть руками глаза, оставляя только маленькие щёлки, чтобы иметь возможность видеть, что впереди меня.

Я делаю шаг, ещё один, а потом ещё, пока наконец не добираюсь до того самого места, откуда разливается сияние.

Вся земля вокруг как будто испещрена бесчисленным количеством надрезов, словно кто-то царапал неровную каменную поверхность равнины большими ножами. Или, возможно, это были когти? Нечто похожее я видела в тоннелях, тогда, когда забирала камень из стены.

Я вижу, как будто фигуру лежащего Спаркса в самом центре круга, а по сторонам разбросаны груды камней, которых здесь вчера точно не было. Я делаю ещё пару шагов вперёд и понимаю, что это вовсе не камни, а какие-то чудовищные существа. Острые когти, длинные зубы, страшные морды, застывшие, будто бы в крике.

Бежать!

Меня охватывает чудовищный ужас. Я уже разворачиваюсь, чтобы бежать прочь, но, как только порыв ветра взметает ещё одно облако пыли, я осознаю, что существа неживые. Их позы говорят о том, что последние мгновения своей жизни они встретили в ужасе.

Преодолевая отвращение, я вглядываюсь в застывшие фигуры. Существа эти размером с крупную собаку, но лапы значительно длиннее, и каждую венчают невероятно длинные, блестящие когти. Морды не похожи ни на что из того, что мне приходилось видеть ранее: узкие щели глаз, полное отсутствие ушей, а почти всё место на морде занимает огромная челюсть с рядами чудовищных зубов, острых, как ножи.

Осторожно толкаю киркой одну из фигур, и она с грохотом падает, рассыпаясь в разрозненную груду костей и угля. Неужели это и есть те самые мракоплавы, о которых говорил Рольф?

Здесь их не меньше дюжины. Их словно бы остановило что-то немыслимое, то, чего они не ожидали встретить, и как будто сожгло их в считанные мгновения.

Но где же Спаркс? Смело ступаю в центр круга. Убираю руки от лица, чтобы лучше разглядеть то, что передо мной. Теперь меня уже слепит не пыль, а нестерпимый яркий свет, который застилает мой взгляд.

Спаркса здесь нет. Никакого следа. Осталась только его изодранная одежда, ворохом лежащая на земле, а в складках лежит сияющий розовый камень, который я отдала ему вчера.

Розовый камень распространяет во все стороны успокаивающее розовое сияние. Я, как зачарованная, смотрю на него и вдруг осознаю, что биение моего сердца, отдающееся в ушах, совпадает с пульсацией камня.

Нагибаюсь и беру камень в руки. Теперь он совершенно чистый, гладкий, как будто вымытый, и за эту ночь словно стал тяжелее. Переливы внутри него так завораживают меня, что я вынуждена сделать усилие над собой, чтобы перестать вглядываться в чудесное свечение.

Меня посещает странное ощущение, будто камень живой и радуется моему возвращению. Как только мои пальцы касаются камня, он тут же сбрасывает яркость, и я чувствую, как тепло разливается по всему моему телу, словно камень всё это время желал поделиться со мной накопленной силой.

Что-то в нем за эту ночь изменилось.

Это похоже на то, как я раньше, когда ещё не была лишена дара, впитывала силу камней. Но теперь это ощущается иначе: если силу обычных камней нужно было вытягивать, то этот словно сам желает делиться со мной и охотно делится светом. Впрочем, природа этого света тоже иная, совершенно незнакомая. Дар мой по-прежнему заблокирован, резервуар силы всё ещё пуст.

Очень странно.

Ребёнок внутри как будто откликается на эту силу и начинает биться в живот ножками так сильно, как не бился прежде никогда.

– Всё хорошо, малыш, – говорю я, трогая живот. И сегодня, как это ни странно, чувствую, что надежды во мне куда больше, чем когда-либо за последние дни.

Я на всякий случай ворошу тряпки, но, разумеется, ничего не нахожу. Спаркс словно бы снял свою одежду, бросил здесь камень и ушёл. Но как это возможно?

Ветер, между тем, как будто постепенно начинает затихать. Я прячу камень на прежнее место, туда, где прятала его раньше, и меня снова окутывает сумрак пустоши, который теперь кажется мне почти чёрным после яркого и тёплого свечения камня.

Я ещё долго блуждаю между скал в поисках старика, но нахожу лишь груды камней и больше ничего. Я зову его, но ответом мне служит лишь завывающий ветер.

И когда я уже отчаиваюсь и возвращаюсь назад, я вдруг вижу на том самом месте, где лежала груда вещей Спаркса, человека.

Неужели это он? Моргаю, чтобы понять, не почудилось ли мне, и быстро иду туда.

Но когда я подхожу ближе, я понимаю, что это совсем не тот, кого я ожидала встретить здесь.

Он ворошит лохмотья старика своей белой тростью и оборачивается, когда слышит мои шаги. Голубые глаза даже в сумраке пустоши кажутся нестерпимо яркими.

– И почему я не удивлён, увидев тебя здесь, Валенс? – спрашивает Сайрус и поправляет свою маску.

50

50

Сайрус сразу узнает меня, несмотря на то, что моё лицо замотано, а я с ног до головы покрыта пеплом и сажей из-за бури. В его руке вдруг разгорается желтый свет, тускло освещая землю вокруг и рождая странные дрожащие тени. Он поднимает руку, и я вижу несколько желтых камней на его ладони.

– Я… – переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя отчего-то неловко. Но тут же осознаю, что ни в чём не виновата и не совершила ничего предосудительного. – Я пришла дать ему воды… Я надеялась, что он смог пережить эту ночь. Но его нет.

– Действительно нет, – задумчиво говорит он, вглядываясь в одежду старика. – Так ты знакома с моим другом?

Он с любопытством пристально глядит на меня, и под этим изучающим взглядом мне хочется съёжиться, но я запрещаю себе это и смело смотрю в ответ, несмотря на то, что его взгляд словно бы прожигает меня насквозь.

– Да, я приходила вчера, чтобы накормить его, я и Рольф, и решила проведать его сегодня. Но, похоже, зря. Он исчез.

Я цепляюсь рукой за камень, спрятанный в складках моей одежды, и думаю только о том, как бы он не увидел лучей света, пробивающихся сквозь ткань. Посмотреть вниз, на свою руку, я боюсь, чтобы не привлекать его внимания. То, что Спаркс сказал мне о нём, только добавляет беспокойства. Конечно, я не верила в то, что он может как-то вытащить нас отсюда, как и не верила в то, что фраза, произнесённая умирающим стариком в бреду, заставит Сайруса пошевелить хотя бы пальцем, чтобы помочь мне. Однако слово, которое нужно произнести, я хорошо помню. Помню так же хорошо, как и то, что сказал мне о нем судья Ноктиан.

Сайрус качает головой, как будто совсем не верит моим словам.

– И тебя отпустили с работ?

– Капитан хотел поговорить со мной.

Я осекаюсь, вдруг осознав, что совершенно не обязана оправдываться перед этим человеком. Кто он такой? Насколько я успела узнать, всего лишь один из заключённых.

– А вы? Разве вы не должны быть в тоннелях?

– Хотел бы я посмотреть на того, кто попытается меня заставить, – его голос звучит насмешливо, хотя эмоций под жесткой маской, покрытой пеплом, я не вижу.

Сайрус прячет камни в карман, словно решает, что разглядел достаточно, и всё снова погружается в полумрак. Он поддевает лохмотья Спаркса, лежащие на земле, и от этого в воздух взмывает облако чёрной сажи. Потом он переходит к застывшим существам и трогает одного из них кончиком своей трости. Фигура обрушивается вниз, оставляя только гору пепла и белых, как мел, костей.

– Давненько я такого не видел, – бормочет он себе под нос. – Так на этих тварей действует только солнечный свет. Или целая горсть свежих заряженных камней. Неужели старина Спаркс где-то раздобыл камни? Уж не ты ли ему принесла?

– Они не разрешают выносить их, – говорю я.

– Да, да, разумеется. Как жаль, что я не смог быть здесь вчера. Но что же остановило их? Я не понимаю…

Он говорит как будто сам с собой и на меня уже не обращает никакого внимания. Он изучает то, что осталось от мракоплавов, и, судя по всему, кости этих существ интересуют его куда больше, чем моя персона. Я почему-то не решаюсь уйти и стою рядом, наблюдая за тем, как он собирает белые кости, отряхивает их от пепла, придирчиво осматривает, а потом засовывает некоторые из них, особо понравившиеся, в мешок.

– И зачем вам они? – наконец спрашиваю я, не в силах скрыть отвращение.

– Кости мракоплава тверже стали и легче дерева, в руках опытного мастера они обладают почти магическими свойствами. В Зантии за них платят имперским золотом. Видишь эту трость? – Он показывает мне свою белую палку. – Она сделана из кости мракоплава, которую я нашел, когда пытался бежать.

– И вы хотите их продать?

– Продать… Можно и так сказать. Но это штучный товар. На самом деле нам с тобой очень повезло, Лейла Валенс.

– Нам?

– Тебе не нужна твоя доля? – он поворачивается ко мне и смотрит в глаза. Я в очередной раз подмечаю, какими яркими кажутся они даже в полумраке пустоши.

– Я не знала, что они чего-то стоят, но если вы предлагаете, я отказываться не стану.

– Найти даже один скелет мракоплава – большая удача, а тут их целый выводок. Стоило бы вознести благодарственную молитву богам, если бы я в них верил. Ты можешь помолиться, если хочешь.

Сайрус завязывает мешок, набитый костями, и удовлетворенно встряхивает его. Я могу поклясться, что за маской в этот момент скрывается его улыбка.

– Ну что же, старина Спаркс, мир твоему праху, или что там от тебя осталось. Надеюсь, ты не сильно страдал перед смертью. Спасибо тебе за то, что оставил нам эти дары.

Он собирает лохмотья Спаркса и сбрасывает их в одну из глубоких щелей в земле.

– Как жаль, что я не успел повидать его напоследок. Мне сообщили слишком поздно, – задумчиво говорит он, глядя в зияющую пустоту провала в земле.

Я осторожно подхожу и встаю рядом.

– То, что с ним сделали… Это бесчеловечно, – сглатываю я ком, подступающий к горлу, представляя себе отчётливо, каково бы мне было, если бы меня вот так оставили одну, на съедение этим тварям.

Однако странное чувство, будто Спаркс ещё жив, что он, возможно, каким-то чудесным способом избежал страшной гибели, всё-таки теплится у меня в сердце. Глупая надежда. Я чувствую, что это мой камень остановил их. Но куда же, в таком случае, делся старик? Я не хочу верить в то, что его утащили в одну из этих бездонных щелей эти страшные твари.

– Это случается с каждым, кто имеет неосторожность найти проклятые чёрные камни. Но старик был так глуп, что нарочно искал их. Он думал, они дадут ему силу и власть, и он сможет выбраться. А ведь я предупреждал его, но он не поверил. Глупец.

От Сайруса не ускользает то, как я вздрагиваю, когда он упоминает чёрные камни.

– Да, ты знаешь, что это такое. Иначе ты бы не оказалась здесь, не так ли? Тоже хотела испытать их силу на себе, но не справилась?

Я лишь качаю головой.

– Вы ошибаетесь, впервые я увидела такой камень за день до того, как оказалась на суде. Я всегда знала лишь одно – эти камни прокляты, и влекут они только чёрные души. Даже думать о них – значит предавать свет. Я всегда верила, что так же думают все остальные. Но, похоже, всё гораздо сложнее.

– И что же ты думаешь теперь?

Осознаю вдруг, что ветер совсем стих, и теперь даже дыхание звучит оглушительно.

– Что мне нужно выбраться отсюда как можно быстрее.

Он издаёт смешок.

– Что же, это похвальная цель. Признаюсь, лет пять назад я бы даже поддержал тебя в твоём рвении. Но сегодня скажу, что лучше выбрось это из головы. Пользуйся всем, что может дать тебе это проклятое место, и выживай. Возможно, ты даже сможешь сохранить своего будущего ребёнка, если не будешь глупить. Ты красивая и здоровая, мой тебе совет – не отказывайся от знаков внимания Брайса и соглашайся на всё, что он предложит. Захочет, чтобы ты спала с ним, – спи. Захочет, чтобы готовила ему еду, – стань лучшей служанкой. Если он приглашает тебя к себе, значит, он уже намекнул тебе, что ему нужно.

Захочет, чтобы научила его владеть чёрными камнями, – научи. Я едва не произношу это вслух, но вовремя останавливаюсь. Вместо этого я произношу совсем другое:

– Вы же знаете, как убежать отсюда, – говорю я.

– Знать это одно, а иметь возможность это сделать – совсем другое, – он отворачивается, берёт свой мешок и взваливает его на плечо. – Выбрось эти глупости из головы. Из этого места не сбежать. Я пробовал. У меня не получилось.

– Почему же судья Ноктиан сказал, что вы можете помочь мне? – повышаю я голос, чтобы он мог услышать меня.

Он останавливается и поворачивается. А потом начинает говорить, и говорит так, словно каждое слово ему приходится произносить через силу.

– Потому что судья Ноктиан привык распоряжаться чужими жизнями, словно они принадлежат ему. Если он хочет помочь тебе, пусть сам пройдёт через клетку мрака и вытащит тебя отсюда. Но что-то подсказывает мне, что этого ты не дождёшься, раз уж он не сделал этого для родного сына.

51

51

Лейла

– Постойте, – кричу я, но он не отвечает и быстро уходит, теряясь в мглистом полумраке пустоши.

– Не ходи за мной, – бросает он и быстро удаляется.

Я еще долго, в совершенном ошеломлении, смотрю на удаляющуюся фигуру Сайруса. Он – сын судьи Ноктиана? Но как же он оказался здесь, в пустошах? Это кажется совершенно невероятным. Может ли он врать? Может. Но что-то внутри подсказывает мне, что это чистая правда. Недаром мне еще при нашей первой встрече показалось, что в нем есть что-то неуловимо знакомое, будто я уже видела его раньше, как будто знала его... Но мне и в голову не могло прийти, что этот человек действительно сын одного из самых влиятельных людей Зантии.

Но как он оказался здесь, в этом ужасном месте?

А как оказалась здесь я?

Киваю своим собственным мыслям.

Когда я, наконец, решаюсь все-таки пойти вслед за ним, вдруг осознаю, что, задумавшись, потеряла его из виду: он свернул куда-то между скалами, и след его затерялся. Нужно уходить. Нужно идти в тоннели, собирать камни, иначе вечером я не получу еды, а еда мне необходима. В голове мелькает мысль, что стоило сказать ему то слово, что шепнул мне умирающий Спаркс.

Сжимаю кулаки и делаю глубокий вдох. Поправляю тяжелый мешок, в котором лежит мой инвентарь для работы. Нечего жалеть. Я почему-то уверена, что совсем скоро вновь увижу этого человека. Сейчас бегать за ним смысла нет. Что-то подсказывает мне, что встретила я его здесь не просто так. Касаюсь через грубую ткань розового камня и сердце немного успокаивается.

Поднимаю взгляд и смотрю в низкое темное небо, с которого черными хлопьями сыплется пепел. Буря совсем утихла. Подавив разгорающуюся внутри досаду, я ухожу прочь, обратно к баракам. Здесь я уже видела все, что хотела. Нужно торопиться.

Когда я, наконец, добираюсь до тоннелей, я обнаруживаю, что на вчерашнем месте нашего отряда никого нет. Растерянно оглядываюсь по сторонам, потом принимаюсь разглядывать испещренную дырами, заляпанную сажей карту тоннелей, выданную мне в первый день, в которой очень трудно что-то разглядеть под неверным светом мерцающего желтого фонаря.

Преодолев страх, я решаюсь подойти к одному из надзирателей, который стоит ко мне спиной и с кем-то негромко беседует, но едва мне стоит приблизиться, его собеседник резко дергает его за руку, и они скрываются в тени одного из тоннелей. На мгновение мне кажется, что это Дара, но я выбрасываю эту мысль из головы: зачем бы ей от меня прятаться? Эти люди явно обсуждают какие-то не слишком легальные дела… Нет, это наверняка не она.

Когда я отчаиваюсь найти своих самостоятельно, я перебарываю страх и начинаю спрашивать всех подряд встреченных старателей, не видели ли они, где сегодня работает десятый отряд, и, в конце концов, мне сопутствует удача: один из старателей, низенький лысый мужичок, подсказывает, указывая кривым пальцем на один из северных проходов.

– Сегодня их отправили в Б12, как я слышал. А ты из новеньких? – Он улыбается, и в свете желтых фонарей блестят его неровные желто-коричневые зубы.

– Спасибо, – я стараюсь ответить доброжелательной улыбкой и тут же тороплюсь в тот проход, на который он указал.

Удивительно: всего за несколько дней я как будто уже успела освоиться здесь, и то, что еще недавно казалось чудовищным и невыносимым, теперь стало более понятным. В частности, эти низкие и душные проходы, по которым, сутулясь, тащатся уставшие люди. Теперь я куда проще продвигаюсь по ним и уже не испытываю того ужасного страха, что потолок, испещренный трещинами, вот-вот обвалится мне на голову, а кто угодно из людей затащит меня в темный угол… Теперь я понимаю, что каждый здесь настолько устает и выбивается из сил, что ни о чем другом, кроме как выполнить норму, никто и не помышляет.

Хорошо, что желтый камень в моем фонаре еще довольно яркий, иначе я бы пропустила то самое северное ответвление, на которое мне указал тот человек. Здесь идет довольно крутой спуск, и мне приходится держаться за стены, чтобы не соскользнуть вниз. В первые минуты двигаться вниз страшно, но я заставляю себя не бояться. Это всего лишь еще один тоннель, ничего страшного в нем нет. Нужно идти дальше, иначе я не успею найти своих и не успею собрать норму камней. Дара наверняка уже заждалась меня.

Наконец, я с радостью осознаю, что слышу голоса, и выхожу на площадку, где вижу сразу несколько знакомых лиц: здесь и Рольф, и Лира, и Грайм, и другие. Но вот только Дары я не вижу. Все работают вместе и не обращают на меня внимания, так что мне приходится какое-то время стоять и наблюдать, как Рольф без устали бьет по огромному валуну, не замечая ничего вокруг. Когда валун, наконец, высвобождается из стены под одобрительные выкрики остальных, Рольф поворачивается и замечает меня.

– Я уж думал, тебя сегодня не направят в тоннели, – говорит он, и я замечаю на его лице легкую улыбку, которую он почему-то старается скрыть.

– Похоже, ты приглянулась Брайсу, а? Мы тут уже делали ставки, вернешься ты к нам или нет. Лично я рад, что ты снова в строю, – Грайм хлопает меня по плечу, отчего в и без того душной пещере становится совсем нечем дышать: облако сажи поднимается в воздух, и все начинают кашлять, в первую очередь сам Грайм.

– Тупица, – бормочет Лира, когда приступ кашля наконец отпускает её. – Я точно когда-нибудь придушу тебя во сне, мальчишка.

– Простите, – Грайм хватается за рыжие волосы и благоразумно отходит подальше от разозленной Лиры, которая замахивается на него.

– А вы не видели Дару? – с тревогой спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, отчаянно желая того, чтобы она оказалась здесь и мои мрачные предположения на ее счет не сбылись.

Нет, она не может так поступить.

– Не видели. Как пришли сюда, так её след и простыл. Ты же знаешь, она обычно работает одна, – качает головой Рольф.

– И она не сказала, где её искать?

Рольф в ответ на это лишь качает головой.

Он подходит ко мне и отводит меня в сторону, чтобы нам не мешали остальные.

– Если хочешь с нами поработать, мы не против. У тебя, кажется, верная рука, судя по тому, сколько вы с Дарой нашли камней за эти дни.

– Боюсь я мало чем смогу помочь здесь… Может я лучше пойду в тоннели одна?

– Одну я тебя не отпущу, это слишком опасно, так что будешь работать здесь, сделаешь, что сможешь, – говорит он и в его глазах я встречаю как будто немой вопрос.

– Я была сегодня там… Где мы оставили старика, – тихо говорю я.

Мышцы на лице Рольфа тут же напрягаются и он как будто весь обращается в слух, я даже замечаю что он цепляется за мой мешок крепкой рукой. Но надежда в его глазах тут же гаснет, стоит мне покачать головой.

– Его нет, – с горечью говорю я. – Остался лишь ворох одежды.

О мертвых мракоплавах и о встрече с Сайрусом я почему-то решаю не говорить.

– Проклятье, – глухо говорит он и отпускает мой мешок, вдруг спохватившись. – Ладно, пойдем работать.

Я киваю, готовая работать наравне с остальными, хотя знаю, что в этой работе толку от меня будет немного. А в душе зреет смутное беспокойство, которое не отпускает меня до самого конца дня.

Я провожу весь день за долбежкой валунов и ожидаемо нахожу совсем немного синих камней и пару красных, да и то, благодаря Грайму, который помог мне раздолбить один из крупных осколков валуна. Я решаю что завтра, что бы там ни было, пойду в тоннели искать камни тем способом, которым мы искали тирсы с Дарой, и уже подбираю нужные слова, чтобы уговорить Рольфа отпустить меня если Дара не объявится.

Она так и не появляется до самого вечера, когда мы унылой вереницей тащимся к выходу – сегодня почти никто не набрал нужного количества, и многие останутся голодными. Во мне еще теплится надежда, что Дара вернется и я смогу взять у нее те камни, что она хранила для меня. Но с каждым шагом нехорошие предчувствия овладевают мной все явственнее.

– Слиняла она, – мрачно говорит Лира, когда мы выходим в большую пещеру, где голоса множества старателей сливаются в нестройный гул, отражаясь от неровных стен. – Она странно вела себя еще с утра.

– Куда это? Куда это можно отсюда слинять? – спрашивает грайм, мотая лохматой головой.

– Куда-куда, известно куда – в первый отряд, – мрачно бормочет Лира, так что я едва ее слышу.

– Не могла же она набрать сотню камней, – качает головой Рольф.

– А ты уверен?

Я молчу, подозревая, что в её мешке, в тайнике, вполне могло быть и больше, особенно если учесть мою долю, собранную за последние дни. А ведь она говорила мне, что хочет набрать сто камней.

А спустя минуту, на выходе, сомнений уже не остается.

Дара стоит в окружении старателей первого отряда. Они смеются, что-то бурно обсуждая, а она, сияя от радости, как свежий тирс, надевает новенькую куртку с эмблемой первого отряда на спине.

Внутри меня все как будто обрывается.

– А вот и она, – мрачно говорит Лира.

Наши взгляды встречаются, но Дара тут же отводит глаза, будто вовсе не видела меня. Я делаю шаг в ее сторону, сама не осознавая, что собираюсь делать, но чья-то рука останавливает меня.

– Она больше не с нами, забудь, – говорит Рольф мне на ухо и тянет меня в сторону выхода.