Текст книги "Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

36

36

– Где же ты, – шепчу я, вглядываясь в мрачные неровные своды тоннелей. Тихо иду вперёд, прислушиваясь к каждому шороху в оглушающей тишине подземелья.

Стараюсь не поскользнуться на неровных камнях под ногами – влажность в тоннелях за прошедшую ночь как будто многократно усилилась, и в тусклом свете жёлтого камня в фонаре, на стенах видится непривычный блеск. Теперь и я чувствую странный запах, о котором говорила Дара.

Останавливаюсь и осматриваюсь, пытаясь вспомнить точное место. Потом иду вперёд, сверяя каждый шаг с тем, что так старательно пыталась запомнить вчера.

Продвигаясь вперед, касаюсь неровной влажной стены пальцами, и мне кажется, словно сквозь стену проходит едва заметная вибрация.

Да! Я совсем рядом. Похоже, мне нужно в тот проход слева.

Сейчас вижу то, чего не заметила вчера: над тоннелем потолок прочерчен неровными бороздами, словно исполинские когти неведомого зверя оставили тут свой след. По спине пробегают мурашки, и я через силу и страх делаю ещё несколько шагов вперёд.

Ловлю себя на том, что не дышу.

Стараюсь дышать глубоко и размеренно.

Быстро прохожу оставшийся участок.

Хоть в груди и нарастает необъяснимый страх, но желание вернуться к розовой точке становится всё более непреодолимым, словно меня тянет туда неведомая сила.

И почему меня так туда влечет? Что, если это опасно? Что, если зря я не сказала Даре? Она ведь знает тут всё гораздо лучше меня, и ей известны все смертельные опасности этого места, о которых я даже не подозреваю.

Но мешкать нельзя. Нужно верить решению интуиции. Дара вернётся на то место, где оставила меня, совсем скоро, и будет меня искать. Нужно действовать сейчас – другого шанса может не представиться.

Наконец я дохожу до места, которое безошибочно узнаю с первого взгляда. Сомнений нет – это именно оно, вот эта стена. Отчётливо вижу проступившие на неровной поверхности капли воды.

Вынимаю жёлтый камень из фонаря и убираю в карман, чтобы ничто не отвлекало меня от поиска маленькой светящейся точки. Помню, что вчера я могла увидеть ее только в полном мраке.

Заставляю себя дышать ровно и утихомирить колотящееся сердце. Ребёнок внутри, кажется, чувствует моё беспокойство и принимается шевелиться.

А потом я с облегчением нахожу розовую точку. Она на месте, там же, где и была. Меня охватывает такая радость, словно я встретила старого друга, по которому безумно скучала.

Не теряя времени, я подхожу ближе и прикладываю обе руки к стене, чувствуя, как по ним бегут капли воды, словно стена плачет.

И я могу поклясться, что мне не кажется – стена и вправду вибрирует, передавая вибрацию в пальцы и пробирая меня до самых костей. Пульсация то быстрая, то медленная, но непрерывная и как будто требовательная, подгоняющая.

И тут я начинаю видеть ещё кое-что. Тусклые, словно одинокая свеча в погружённой в сумерки пустыне безлунной ночью, прожилки света ветвятся по стене, похожие на те, что научила меня видеть Дара, но эти как будто совсем другие, созданные не из материи, а словно пронизанные самой магией. Я могу покляться, что сколько ни смотри на стену глазами – ничего на ней не увидишь.

Не раздумывая, я беру в обе руки кирку и в кромешной темноте бью в одну из прожилок, самую толстую, от которой как будто ветвятся все остальные. Делаю ещё один удар, а за ним ещё. Каждый раз попадаю безошибочно точно, хоть и не вижу глазами, куда нужно бить и какой получается результат. Как будто-то кто-то направляет мою руку, отбрасывая силой все мои сомнения прочь.

Я бью до тех пор, пока не начинаю чувствовать, как вся стена идёт огромными трещинами, словно всегда только и ждала, чтобы кто-то ударил именно в это место.

Пол подо мной начинает дрожать, и сверху сыпятся камни, но я не обращаю внимания и бью ещё раз, и ещё...

И стена словно расходится, а всё вокруг начинает дрожать так сильно, что я едва не падаю с ног, роняя кирку и, в последний момент цепляясь за какой-то выступ.

Мрак мгновенно расступается, и мне приходится прищуриться – в глаза бьёт яркий розовый свет из щели в трясущейся стене.

37

37

Что это? Розовый свет... Что может сиять розовым светом?

Не раздумывая, я, словно во сне, протискиваю руку в щель, сдирая кожу до крови, нащупываю что-то гладкое и, ломая ногти, выдираю из породы ярко светящийся розовый камень, не похожий ни на что из того, что я видела в своей жизни прежде. Стоит мне коснуться его, как по всему телу прокатывается волна невыразимого тепла.

Сжимая камень в руке, я, словно глядя на себя со стороны, осознаю, что сейчас на меня обрушится весь тоннель. Трещина в стене, которую я сделала, разрастается, и низкий невыносимый грохот парализует меня. Я на мгновение перестаю понимать, где я нахожусь. Слева от меня падает, судя по звуку, огромный валун, закрывая проход дальше по тоннелю. Делаю шаг назад и поднимаю глаза. Откуда-то взялся жёлтый свет, пробивающийся через тучу пыли, и я вижу, что над моей головой растёт трещина, и огромный камень медленно отделяется.

И тут чувствую, как чья-то рука хватает меня за плечо и резко дёргает в сторону, выводя из странного оцепенения.

Мелькает едва различимый из-за пыли взгляд Дары. Она что-то кричит, но за оглушающим грохотом камней я её не слышу. Пыль тут же забивается в глаза, в рот и в нос, заставляя закрыть лицо руками.

Меня тащат назад, ничего не видящую. Я лишь переставляю ноги, пока не падаю, больно ударяясь коленями о неровный пол. За моей спиной словно обрушивается весь мир. Разлепляю глаза, засыпанные пылью, и различаю, что там, где я только что стояла, теперь гора огромных камней.

С ужасом осознаю, что ещё пара мгновений – и я бы осталась тут погребённой заживо.

Дара падает на пол и закашливается, а потом оглашает тоннели такими ругательствами, которых я в своей жизни никогда не слышала.

– Куда ты потащилась? Совсем дура? Я тебе сказала ждать на месте! Если бы не я, ты бы сейчас лежала там, под сотней тонн камней, которые ещё не скоро бы разгребли. Правы были остальные, говоря, что ты скоро отдашь концы! Если ты хочешь выжить, ты должна слушать, что тебе говорят!

– Прости, – говорю я, совершенно искренне и смотрю ей в глаза.

– Где твоя чёртова кирка? Я кладу руки в карманы и опускаю глаза.

– Наверное, выронила.

– За эту потерю с тебя сдерут двадцать красных камней. Ты хоть понимаешь, что теперь не будешь есть несколько дней из-за своей глупости? И это если тебе очень повезет…

– Я всего лишь хотела проверить стену в одном месте. Мне показалось, что оно многообещающее...

– Здесь монолитная порода, никаких камней на сотни метров в глубину! Если бы ты хоть немного слушала, прежде чем делать глупости, ты бы знала…

Она продолжает причитать без остановки и подбирает фонарь, который выронила, спасая меня.

– Прости, – говорю я, чувствуя, как розовый камень в моей руке разносит волны тепла по моей крови, словно питая меня и как будто исцеляя. Но я всё ещё не решаюсь сообщить о находке Даре, несмотря на то, что девушка, рискуя своей жизнью, спасла меня от возможной смерти.

Я осторожно подхожу к груде камней, которые чуть не убили меня и и вдруг вижу кое что.

– Теперь нам придётся работать в три раза быстрее, и это при том, что у нас одна кирка на двоих...

– Послушай, Дара, – повышаю я голос, пытаясь отвлечь её от причитаний.

– Что?!

Я указываю на красный свет, прорывающийся из-за пыльной завесы с другой стороны от горы больших валунов, перегородивших тоннель.

– Сдается мне, что есть шанс, что мы не уйдём отсюда с пустыми руками.

Она недоверчиво смотрит мне в глаза, затем обращает внимание на то место, куда я указываю и сразу же устремляется туда, ловко карабкаясь по острым камням. Она перелезает на ту сторону, и я слышу её восторженный возглас.

– Лейла, я беру свои слова назад!

Судя по красному свечению, я догадываюсь, что она там нашла.

Пока никого нет рядом, украдкой достаю из кармана розовый камень и задерживаю взгляд на его чудесном свечении.

Я не знаю, что это за камень. Никогда не слышала о розовых камнях, и, разумеется, никогда не видела. В отличие от остальных камней других цветов, чем дольше я вглядываюсь в его свет, тем сильнее мне кажется, что этот свет живой, словно внутри заточена не просто сила, а нечто большее…

38

38

Капитан Брайс

Пламя факелов разгоняет полумрак, вечно царящий в этом проклятом месте. Их свет падает на неровные каменные стены, отбрасывая подвижные тени, похожие на уродливых насекомых, копошащихся по потолку. Другие бы использовали желтые камни – их свет ровнее, да и добыть их проще. Но я избегаю этих камней: от их мерцания на душе становится неспокойно, будто они вытягивают из меня последние остатки тепла. Кто-то сказал бы, что это душа так реагирует, но здешние заключённые точно ответили бы, что души у Капитана Брайса вовсе нет.

И, глядя на лакированный стол из драгоценного черного дерева, покрытый тонким слоем пепла, я с легкой тенью горечи осознаю, что они не так уж далеки от правды

Перелистываю толстый журнал, вчитываясь в показатели старателей за прошлый день. Углы страниц закручены, бумага отсырела от постоянной влажности. Чем дальше – тем хуже идут дела.

Последний отчёт Совету не понравится, как не понравится и то, что пришлось закрыть целое ответвление тоннеля. И я не могу написать в официальном отчете истинной причины. Взгляд сам собой косится на шкаф и один из его ящиков, но я стараюсь не глядеть туда, стараюсь забыть о том, что там лежит. Об этом узнает только магистр.

Стук в дверь заставляет меня отвлечься.

– Войдите, – отмечаю как глухо сегодня звучит мой голос.

Гарт, тяжело ступая сапогами, подкованными металлом, входит в кабинет. От него несёт застарелым потом и резкой настойкой из колючек. В его волосах застряли крупинки пепла. Пьянствуют… Впрочем, каждый расслабляется, как может. Первые годы я пытался ввести на рудниках военный порядок, но потом понял: лишнее усилие. Главное – норма и не слишком много смертей. Пока служба Гарта не вызывает вопросов, можно закрыть глаза на некоторые его недостатки.

– Скольких мы потеряли в пределе Б54? – произношу, глядя на ряды имён, криво выведенных чернилами.

Гарт, слегка покачиваясь, словно крепкое дерево на ветру, отвечает: – Старик работал один, звали Эрик Спаркс. Он уже был не жилец, неделю без нормы. Больше никто не пострадал.

– Хорошо, – говорю я и старательно, с усилием вычеркиваю имя Спаркс. Скрип перьев по бумаге звучит жалобно. Я знаю, что ждёт старика, мы оба знаем. Гарт опускает взгляд на потрескавшийся пол, словно стесняясь. Здесь не нужно дополнительных инструкций. Для всех – Спаркс подхватил чёрную хворь. Затхлый ветер, просочившийся из щели окна, колышет огонь факела. Единственное решение – отдать его мракоплавам. Быстрая, по здешним меркам, гуманная смерть.

– Что с той девчонкой? – спрашиваю, силясь сделать голос равнодушным. Я который день не могу выбросить из головы её образ, непонятно почему.

– Валенс, – уточняет Гарт, его глаза блестят мутно, – держится хорошо, на удивление.

– Как ей удаётся собирать норму? – сверяюсь с бумагами,: её имя, словно игла, колет мой мозг. Она второй день подряд набирает камни. Значит, она не так слаба, как кажется. Значит я что-то не разглядел в ней?

– Я поставил её в напарницы к Рольфу, самому сильному старателю, – поясняет Гарт, слегка пожимая плечами. – Он ей помогает, так что девчонка в относительной безопасности.

Гарт косится на стену где висит древняя карта гильдии старателей: выцветшие линии, напоминающие вены, уже ничего не значат. Гарт как будто боится встретиться со мной взглядом?

– Она имеет значение. До того, как разродится, нужно приглядывать за ней, – повторяю, пока перо скребёт по странице журнала.

– Это ясно, капитан, – лёгкая улыбка мелькает на лице Гарта. Или мне это мерещится?

– Что? – спрашиваю раздражённо, чувствуя, как тишина плотнее сжимает нас. – Что тебе ясно?

– Желаете использовать выродка, за таких можно выручить что-то, – ухмыляется Гарт, как будто гордится собой, что сумел разгадать сложную загадку. Он приподнимает подбородок, растирая рукой следы грязи на щеке.

Внутри меня на миг вспыхивает гнев. Но тут же затухает. Доказывать что-то безмозглому быку? Нет смысла. Пусть считает, что я работорговец или монстр. Другого ждать от него не стоит. Слово сострадание он даже и не слыхал в своей жестокой жизни от роду.

Я знаю, что кто-то из моих людей докладывает о каждом моём шаге. Знаю, что Совету известно всё, что тут происходит. Является ли этим человеком Гарт? Возможно… Впрочем, скоро это перестанет иметь значение. Совсем скоро я покину это проклятое место и забуду обо всём, что здесь произошло, как о страшном сне.

– Приведи мне её завтра утром, – говорю я, уже зная, что, скорее всего, пожалею об этом в будущем.

Гарт позволяет себе гаденькую ухмылку.

– Больше тебя не задерживаю.

Я вглядываюсь в унылый пейзаж и долго слушаю, как главный надзиратель грохочет вниз по ступеням. На горизонте уже виднеется пелена, постепенно «отжирающая» небо. Сегодня последний день вечных сумерек. Скоро вечный сумрак сменится вечной ночью, которая будет длиться полгода.

Пепел, падающий с неба и закручивающийся в причудливые вихри, навевает тоску. Мне вспоминается почему-то лицо Лейлы Ранвейр и её беззащитная, хрупкая фигурка.

Если я что-то сделаю для неё, об этом сразу узнает Совет – доброжелатели донесут немедленно. Да и с чего бы мне помогать преступнице? Она такая же, как все остальные.

Тогда зачем я попросил Гарта привести её? Хороший вопрос…

Стряхиваю с мундира пепел, налетевший с улицы, и закрываю окна. Подхожу к металлическому шкафу и открываю отсек. Там лежит то, о чём нельзя говорить вслух, то, что пришлось лично добыть из тоннелей с соблюдением всех предосторожностей, о которых меня предупредили заранее.

Никто не должен знать о них, никто, кроме меня, даже надзиратели.

Откидываю крышку герметичной коробки и смотрю на россыпь чёрных камней. В комнате сразу становится будто темнее, в ушах поднимается низкий гул. Что же в этих камнях такого важного? Для чего они нужны магистру?

Мне приходится бороться с тяжким соблазном потрогать их. Камни словно требуют снять перчатку и коснуться их поверхности. Но я знаю, чем это кончится: кожа покроется трещинами, И через время из трещин начнет сыпаться черный угольный порошок. Я видел такое. Они называют это черной хворью. Это случается с каждым, нашедшим такие камни в тоннелях. Случаи крайне редкие и за всю мою долгую службу это лишь третий раз.

Захлопываю крышку и торопливо запираю замки. Присутствие камней словно ломает что-то внутри, наполняя сердце удушливой тяжестью.

Факелы нервно мерцают, хоть окна и закрыты. Пепел облепляет стекло снаружи, словно живой и хочет проникнуть внутрь, привлеченный черной силой.

Надеюсь удастся отослать проклятые камни как можно быстрее.

39

39

Лейла

Мне приходится приложить усилие, чтобы оторвать взгляд от чудесного мерцания розового камня. Я прикидываю, могу ли перелезть через валуны, чтобы помочь Даре, но понимаю, что, скорее всего, мне просто не хватит сил и ловкости.

– Тебе нужна помощь? – спрашиваю я, повышая голос и он разносится, отражаясь от сводов тоннеля.

– Стой там, тут довольно опасно, я соберу, сколько смогу сама, пока черви не выпили камни, – доносится голос Дары с другой стороны.

И тут, постепенно, словно накатывающая волна, рядом со мной нарастает странный звук, как будто шипение раскаленного металла, который кузнец погружает в воду, только тише, и как будто размноженное в сотню раз.

Я нагибаюсь и смотрю под ноги. Сперва я ничего не вижу, но потом подношу розовый камень ближе к земле и понимаю, откуда это шипение, весь пол, насколько хватает глаз, испещрён отверстиями толщиной в палец,, из которых стремительно выползают странного вида существа, очень похожие на крупных гусениц. Как только я подношу камень ближе, они начинают шипеть ещё громче, словно розовый свет раздражает их.

Сердце пропускает удар, это ведь те самые черви, о которых говорила Дара. Личинки мракоплавов… Похоже, они торопятся туда, где Дара собирает красные камни. Там их явно не один десяток. И сейчас, похоже, между ними только я и свет розового камня.

Чем ближе они подползают к моим ногам, тем ярче разгорается камень. Я могу различить детали существ, от которых мурашки идут по коже: безглазые червяки распахивают рты, и видны ряды сверкающих, словно металлических, зубов.

Я делаю шаг назад и еще один, пока не упираюсь в гору камней позади. А потом вдруг, когда мне кажется, что личинки вот-вот заползут на меня и начнут терзать зубами, один из червяков вдруг вспыхивает. А за ним – ещё и ещё. Шипение становится почти оглушительным, и я вскрикиваю.

– Что там у тебя? – слышу я крик Дары.

Я думаю, не позвать ли на помощь, но решаю, что тайну розового камня раскрывать Даре всё-таки не буду. Тем более, похоже на то, что он способен уничтожать этих червей.

– Ничего, всё нормально, – хрипло кричу я в ответ.

Камень становится почти нестерпимо горячим, но я не выпускаю его из руки. И вместо того чтобы карабкаться по валунам, за которыми Дара, я делаю решительный шаг вперёд, заставляя себя положиться на странную силу розового камня.

Под моими ногами хрустит пепел от сгоревших личинок, а те, что были за ними, вдруг начинают пятиться, разворачиваются и стремительно прячутся обратно в свои ходы. Камень точно на них как-то влияет – теперь нет сомнения. Если красные и другие камни их привлекают, и они выпивают их силу без остатка, то розовый… Похоже, с ним дело совсем другое, и, судя по всему, встретиться с ним они совсем не ожидали, и встреча эта им не понравилась.

– Надо поторапливаться, пока сюда не добрались личинки, – слышу я крик Дары с той стороны от завала. – Если они выползут, могут и на нас напасть. Эта жила должна привлекать их нестерпимо.

– Напасть?

– Да, они двигаются довольно быстро. Для них нет разницы – камень или человеческая плоть. Они, конечно, не такие шустрые, как костееды, но приятного тоже мало. Если увидишь намёк, что они вылезают, или услышишь шипение, сразу говори мне.

Благодарно смотрю на розовый камень у себя в руке и тщательно обхожу всю область тоннеля, где только что были личинки. Похоже, теперь они не рискнут сюда сунуться. И слава богу.

Пока не вернулась Дара, я старательно соскабливаю со стены чёрную маслянистую грязь и покрываю камень толстым слоем, чтобы он не сверкал через одежду. Его надо спрятать и как-то вынести отсюда. Обязательно…

Достаю из ботинка гвоздь, который утром дала мне Дара, и осторожно распарываю грубый шов на складке куртки. На выходе каждого старателя обыскивают, но делают это не слишком тщательно. Их волнует, если кто-то вынесет сразу много камней, чтобы продать, но выискивать один единственный никто не станет. К тому же розовый камень меньше даже, чем жёлтые – самые дешёвые. Красный камень так спрятать точно не удалось бы.

Смотрю на результат. Грубая складка жёсткой ткани выглядит совершенно естественно, найти камень можно будет только если знаешь, что и где искать.

– Я нашла твою кирку! – слышится голос Дары сверху.

Вижу, как Дара карабкается вниз по груде камней.

Я вижу в её руках мешок, который едва не рвётся от обилия камней. Между волокнами ткани пробивается яркий красный свет.

Она подходит ко мне и вручает мне кирку.

– Больше не теряй, подруга!

– Спасибо, – говорю я, чувствуя прилив благодарности к Даре. Не представляю, что бы я без неё делала здесь.

– Брось, это не стоит благодарностей. Ты нашла нам такую жилу, какую я в жизни не видала. Жалко, что нужно уходить… – говорит она и несколько раз встряхивает мешок. Глаза её светятся от радости, а в голосе почти звучит счастливый смех.

Она открывает мешок и отсчитывает мне десять камней. Но когда уже собирается закрыть, я говорю:

– Можно мне ещё немного?

– Тебе зачем? – она пытливо смотрит на меня. – Я же тебе говорила, это наш запас на будущее. Это наше благополучие, наша страховка!

– Сколько ты собрала сегодня?

– Достаточно для тебя и меня, – она отводит взгляд.

– Мне нужно ещё пять штук, – настойчиво говорю я.

– Я знаю, зачем они тебе… – нехотя она отсчитывает мне ещё несколько камней. – И я против этого.

– Нам очень везёт, Дара, – говорю я. – И так везёт далеко не всем. Мы собираем больше, чем нужно, а кто-то будет голодать который день.

– Ну и чёрт с ними. Лично мне они никто! – в её глазах мелькает злая настойчивость, но быстро потухает, уступая место беззаботной улыбке. – А знаешь что? Хочешь разбазаривать добро – дело твоё. Из твоей доли я их вычитаю.

– И сколько в моей доле сейчас?

– Я ещё не считала… Тебе хватит и на завтра, и на послезавтра, если будут плохие дни, – уклончиво говорит она. – Пойдём отсюда. Надо найти новый тайник. Здесь нам уже точно ничего не перепадёт.