Текст книги "Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

20

20

– Ничего, – отвечает он. – Нокслин хорошо сделал свою работу.

– Разумеется, помощник. Мастер Нокслин за два года провёл ритуал дважды, чтобы наверняка избавить её от тяжёлых воспоминаний о прошлом, – говорит магистр Амонтис. – После такого даже я бы забыл, как меня зовут. Это было сделано ради блага девушки, чтобы она не страдала во время разлуки с родными. Мы же не изверги.

Дарий кивает магистру и поворачивается ко мне.

– Аника, скажи мне, ты хочешь увидеть своих родителей? Хочешь увидеть сестру? – спрашивает меня Дарий.

– У меня есть сестра? – Я улыбаюсь, но в душе моей смятение, я всё ещё не могу осмыслить то, что увидела. – Младшая или старшая?

– Старшая, – говорит Дарий с улыбкой. – Твои родители и старшая сестра Лейла ждут тебя.

Я знаю, что родители мертвы, судьба Лейлы мне неизвестна, но слова Дария звучат так естественно, что, не знай я наверняка, то поверила бы в его ложь.

Он опасен, очень опасен.

Услышав слова Дария, толстяк издаёт смешок, и женщина бросает на него осуждающий взгляд.

Он врёт, потому что хочет, чтобы я сделала то, что ему нужно. Я понимаю, что причина его лжи может быть только одна – они снова попытаются стереть мою память, а может, сделают что-то ещё хуже.

При одном воспоминании о страшных ритуалах, которые проводил надо мной Черный, я покрываюсь холодным потом. Во второй раз я едва не утратила ту крошечную нить, которая впоследствии позволила мне распутать клубок и снова вспомнить моих родителей, мою сестру и мою прошлую жизнь.

Смогу ли я восстановить это снова?

А что, если, когда я сделаю то, что им нужно, они попросту избавятся от меня?

– Вам нужно только немного нам помочь, – говорит Дарий, глядя мне в глаза. – И скоро всё это кончится, Аника.

Его глаза кажутся добрыми и сочувствующими, а интонации – полными сострадания и искренности. Но я уже усвоила урок, что здесь никому нельзя доверять. А этому опасному лжецу – в первую очередь.

Он лёгким движением открывает коробку, и я, как заворожённая, смотрю на её содержимое.

– Вы же знаете, что это такое?

Когда я вижу то, что лежит внутри, меня прошибает ледяной пот, и тело начинает трясти.

Я касаюсь пальцами кровного артефакта Лейлы. Узор этой руны я не спутаю ни с чем, а ауру, исходящую от него, я бы распознала с закрытыми глазами, даже если бы была полностью лишена магии.

Если он здесь… Нет… Если он здесь, это может означать лишь одно – Лейлы больше нет в живых. Невозможно изъять артефакт из одарённого, не погубив его; сила просто разорвёт его на части. Она должна была воплотить его не раньше, чем станет магистром, но она не могла бы стать им за два года, да и если бы даже каким-то чудом стала, то не отдала бы самый ценный артефакт нашего рода в чужие руки…

– Я не знаю… Но чувствую его невероятную силу, – говорю я.

Голос мой дрожит, я поднимаю взгляд и смотрю в глаза человеку, как будто пытаясь прочитать в них судьбу моей сестры. Мне хочется вскочить и прокричать ему в лицо единственный вопрос, который меня интересует. Но я не могу задать вопрос, не выдав то, что Черному, как он ни старался, не удалось подавить мою память, потому что я сумела сохранить внутри частичку силы, до которой ни он, ни руны на стенах моей камеры не могли добраться.

Что-то внутри меня подсказывает, что я ни в коем случае не должна выдавать этого.

– Ничего удивительного, твоя кровь узнаёт его. Раньше он принадлежал твоей семье, Аника.

Крепкая рука Дария удерживает меня на месте, не давая шелохнуться.

– Мы изъяли этот артефакт у одного человека. И так получилось, что нам нужна твоя помощь, чтобы активировать его. Тайный совет будет тебе очень благодарен, если ты поможешь.

– Но что случилось с этим человеком?..

– Какая разница?

– Я чувствую исходящие от него волны боли, – сдавленным голосом говорю я. И осознаю про себя, что артефакт сохранил отголоски боли моей родной сестры. От этого осознания сердце моё сжимается, и мне тяжело говорить. – Человек, который раньше его носил, теперь мёртв?

– Нет, – качает головой Дарий. – Преступница получила наказание и будет отбывать его вдали от Зантии. Это всё, что я могу сказать.

Преступница. Моя сестра. Так он её называет. Лжёт ли он теперь? Жива ли она на самом деле? Это всё, что интересует меня.

Я пристально смотрю ему в глаза, не веря ни единому его слову. Но мне не остаётся ничего, кроме как повиноваться. Они хотят, чтобы я распечатала кровный артефакт моего рода. И я ничего не смогу сделать, чтобы помешать им.

– Больно не будет, – говорит Дарий и берёт мою дрожащую руку за запястье.

Он делает надрез тонким, безумно острым ножом, держа мою руку над металлической руной.

Моя светящаяся кровь, щедро напитанная красными камнями, капает на металл и тут же испаряется, словно его только что вынули из кузнечного горна.

21

21

Лейла

Когда кажется, что боль невозможно выносить, я начинаю кричать, но не слышу собственного крика – его заглушает грохот, заставляющий меня упасть на колени. Я сливаюсь с чудовищной вибрацией каменного диска, в который упираюсь руками, ослеплённая, обездвиженная, смертельно напуганная.

А потом, спустя, кажется, целую вечность, вибрация постепенно начинает замедляться, и я чувствую удары, сменяющие друг друга. Ощущаю я это лишь краешком сознания, который ещё может воспринимать то, что находится за пределами чудовищной, невыносимой боли, охватывающей всё моё тело без остатка.

Стук постепенно замедляется; от каждого удара всё моё тело вздрагивает, так что я падаю на ледяной диск подо мной, испещрённый узорами, которые сияют ослепительно ярко, и я чувствую это даже через плотно закрытые веки.

Я пытаюсь нащупать внутри себя хоть немного магии, чтобы защититься, но магии во мне не осталось вовсе. И чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что вся моя прошлая жизнь – это лишь сон, и только теперь я встретилась с настоящей реальностью, которая навсегда застынет в этом моменте.

Обнимаю себя за живот и шепчу про себя одно и то же слово.

«Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…»

Стук становится всё медленнее, пока не сливается со стуком моего сердца, разрывающим голову страшными спазмами.

Я считаю каждый удар, и когда дохожу до десяти тысяч, я сбиваюсь, а потом начинаю считать снова. Безумная боль кажется мне теперь тем, что было со мной всегда. Чудовищный стук словно бы ломает мои кости каждый раз, когда я его чувствую. Я больше не кричу, и слёзы больше не текут из глаз. Слов во мне не остаётся. Я лишь считаю, отмечая каждый новый удар. Бесчисленное число раз я сбиваюсь и начинаю считать заново. Я словно сливаюсь со светящимися подо мной рунами, с этим стуком, с ревущим вокруг меня воздухом, который не даёт мне шевельнуться.

И когда кажется, что не остаётся ничего, кроме этого, когда следующий удар приходится ждать, кажется, целую вечность, вдруг всё исчезает для меня.

– Свежее мясо, – слышу я грубый голос, когда прихожу в сознание.

Чувствую твёрдый холодный камень подо мной и прислушиваюсь к словам.

– Девка! Да ещё и брюхатая… Капитан Брайс будет очень недоволен, – звучит грубый низкий голос. – Ну-ка, Лордус, поди проверь, не сдохла ли.

– А сам чего не проверишь? – другой голос, высокий и насмешливый.

– Сам знаешь чего, я на эту штуку и шага не сделаю. Ненавижу эти ваши магические хреновины. Этот портал высасывает душу из человека, оставляя пустой скелет.

– Как можно высосать то, чего у тебя нет, Гарт?

– Давай, поживей, Лордус.

Слышу шаги рядом с собой и пытаюсь двинуться, но всё тело как будто забыло, как это делается. Всё, что мне удаётся, – это приоткрыть глаз.

Я вижу низко висящие свинцовые тучи и падающие хлопья пепла. Втягиваю носом воздух и ощущаю сильный запах гари и серы. Когда воздух попадает в лёгкие, я начинаю кашлять, содрогаясь всем телом.

– Девка, брюхатая, да ещё и больная, – доносится до меня задумчивый голос. – Но хорошо хоть живая.

Рядом со мной на корточки садится мужчина. Рука в чёрной перчатке откидывает мои волосы, грубые пальцы поворачивают мою голову так, что я могу видеть лицо человека. Тонкие, почти женские черты, бледная кожа, слабый рот, кривящийся в презрительной гримасе, и редкие грязные волосы, облепляющие непропорционально большой череп.

– Твоё имя? – спрашивает человек.

– Лейла Ранвейр, – говорю я, но изо рта вырывается только едва различимый хрип, а потом я снова закашливаюсь.

– Когда-то и я проходил через это, – говорит он. – Отвратительное ощущение, правда?

Всё, что я могу, – лишь слегка кивнуть головой.

Он, тяжело кряхтя, берёт меня на руки и несёт. Я чувствую, как тяжело ему даётся каждый шаг.

– Смотри, не надорвись, Лордус, – со смешком говорит второй, когда тот выносит меня из круга.

– Иди в пекло, Гарт, – кряхтит он и грубо кладёт меня на пыльную землю так, что из меня вышибает дух. – Дальше можешь тащить её сам.

– Слабак, – звучит презрительный низкий голос. – Вот поэтому у тебя проблемы с женщинами, Лордус. Ты не умеешь с ними обращаться. Смотри, научу.

Надо мной склоняется широкая морда коротко стриженного человека, руки, загоревшие дочерна, бугрятся мышцами, а в глазах пляшут искры злобного веселья. Я пытаюсь приподняться, чтобы быть подальше от этого страшного лица, но сил мне хватает лишь на то, чтобы приподняться на локтях и отползти на один шаг.

– Ну чего ты, красотка? Прости сержанта Лордуса, он давно не видел красивых девок и совершенно растерялся. Сейчас мы отнесём тебя в лагерь, устроим тебе тёплую ванну, накормим и уложим спать. Не переживай, самое плохое позади.

– Правда? – выдыхаю я, совершенно сбитая с толку.

– Конечно! А ты чего думала?

– Хватит, Гарт, – доносится голос Лордуса, и я вижу, как тот закатывает глаза.

– Да брось, дружище! Смотри, она уже потекла от радости, – раздаётся жестокий смешок здоровяка. – Учись, пока я жив.

А потом Гарт поднимается, достаёт из-за пояса кнут и делает оглушительный щелчок, заставляющий меня вздрогнуть.

– Сейчас ты поднимешь свою тощую задницу и пойдёшь вон туда, к башне, мерзкая отступница! – рычит он, и следующий удар хлыста достаётся мне.

22

22

Лейла

Я вскрикиваю от боли и вижу, как на моей ноге, ниже колена, появляется порез, из которого струится кровь. Смотрю на лицо Гарта и пытаюсь найти в нём хоть каплю сострадания, но там нет ничего, лишь злобное веселье. Второй, которого он звал Лордусом, стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

– Она всё-таки беременная, – говорит он. – Может, полегче с ней?

– И что с того, что беременная? От того, что она носит какого-то выродка, она теперь святая? Ты не хуже меня знаешь, кого отправляют этим порталом – только самых конченных и пропащих.

– На вид обычная девушка, – пожимает плечами Лордус.

– Ты тоже на вид похож на человека. Но это ничего не значит. Я-то знаю, какой ты подонок.

Гарт снова щёлкает кнутом, но на этот раз я успеваю убрать ноги и отползти дальше. А потом, наконец, я собираю всю волю в кулак и нахожу в себе силы подняться на ноги.

Успеваю окинуть взглядом место, куда попала. Портал, похоже, находится на холме, а передо мной открывается безрадостный пейзаж. Тёмные тучи заслоняют небо целиком, не позволяя ни единому лучу солнечного света проникнуть сюда. Безжизненная земля испещрена разломами и глубокими ямами; в некоторых из них виднеется красный свет, и сам воздух дрожит от жара, поднимающегося из земли.

А вдалеке виднеется высокая чёрная башня, окружённая множеством строений, словно кто-то огромный беспорядочно раскидал квадратные коробки по пустоши. Если хорошенько приглядеться, можно увидеть даже отсюда крошечные фигурки людей.

Меня трясёт от боли и страха, но я всё же держусь на ногах и, под выкрики Гарта, делаю шаг вперёд, а за ним следующий. В горле страшно саднит, мышцы невыносимо болят, и каждый следующий шаг даётся мне с огромным трудом, но я иду, стараясь не обращать внимания на боль и на укусы кнута, который жалит меня всякий раз, когда я выбиваюсь из сил и останавливаюсь, чтобы перевести дух.

Неподалёку из земли вырывается огненный столб и выбрасывает вверх тучу пепла и дыма со страшным грохотом. Земля начинает дрожать, и я не удерживаюсь на ногах, падая в чёрную пыль, в последний момент успевая подставить руки.

– Я сказал не останавливаться!

Гарт грубо тянет меня за плечо и заставляет подняться, а потом толкает в спину, чтобы я продолжала идти.

– Вот странное дело, почему, как открывается портал, то всегда я должен забирать этих отступников? – жалуется он. – Была бы моя воля, я бы сбрасывал их в огненную глотку, и дело с концом.

– Если всех будут убивать – некому будет собирать камни.

Я слышу звук плевка.

– Поганый пепел, мне кажется, что мои лёгкие уже чёрные внутри, как уголь. Странно, что я ещё дышу.

– Я бы нанимал побольше местных, – говорит Гарт.

– На прошлой неделе троих завалило в шахте, тебе не жалко своих земляков?

– Знаю, что завалило, я сам пил две ночи за их загубленные души, но за те деньги, что стоят камни, они готовы рисковать своими шеями, и их не нужно вечно подгонять, как этих чёрных отступников. Да и сил у них куда больше. Они привыкли к этим местам и не жалуются на пепел, как слюнтяи вроде тебя. Или вот этой…

При этих словах он толкает меня в спину так, что я чуть не падаю, споткнувшись о камень.

– Сколько сможет собрать эта брюхатая баба, по-твоему? А ведь её надо обучить, её надо кормить и поить… Одни расходы и никакой прибыли.

– Это не моё дело. Раз совет её прислал, значит, так надо. И к тому же, у одаренных сохраняется чутье. А без него местные вообще бесполезны. Ты это не хуже меня знаешь.

– Чтобы проявилось чутье, надо выжить. А я ставлю один красный камень на то, что эта чахоточная не проживёт и недели.

– На меня ты тоже ставил?

– Конечно. Как только ты вышел из этого портала, я сразу решил, что ты не так прост.

– И сколько?

– Поставил три красных, что ты не сдохнешь в первый месяц. А выиграл больше тридцати. В тебя никто не верил.

Гарт издаёт смешок.

– А ты почему поставил?

– По твоей крысиной морде уже тогда было видно, что ты готов грызть землю зубами, лишь бы выжить. Но в то, что ты продержишься десять лет, не верил даже я.

Сердце стучит в висках, и их разговор доносится до меня как будто через какую-то пелену. Однако смысл я хорошо понимаю и даже сейчас пытаюсь поймать крохи информации, которая могла бы мне хоть чем-то помочь. Лордус, похоже, бывший заключённый, который каким-то образом стал надзирателем или помощником, а здоровяк – из местных и явно работает тут уже очень давно… Я понимаю, что их слова напрямую касаются меня, но не осознаю этого до конца.

Всё это кажется мне каким-то страшным сном, от которого я скоро должна проснуться. Но никак не просыпаюсь. Чем ниже мы спускаемся и чем ближе приближаемся к башне, тем тяжелее и зловоннее становится воздух. Туча пепла распространяется по всей равнине, и видимость теперь ограничена несколькими сотнями метров.

Я стараюсь не смотреть по сторонам и внимательно гляжу под ноги, чтобы не споткнуться. Но иногда всё же поднимаю взгляд и вижу, что вокруг нас теперь начинают появляться люди. Они тоже не смотрят по сторонам, и каждый тащит какой-нибудь груз. У кого корзина, у кого ящик, а кто-то катит тележку, гружённую инструментами. Тут и там слышны крики надзирателей, подгоняющих их.

От вида лиц этих людей сердце моё сжимается. Каждое лицо кажется измождённой маской, на каждом лице глубокие морщины, припорошенные чёрным пеплом.

Когда я в очередной раз поднимаю глаза, я вижу, что башня теперь совсем близко. Чёрные камни, как будто хаотично уложенные друг на друга, поднимаются вверх, насколько хватает моих глаз.

– Подожди тут, – бросает Гарт Лордусу, и тот остаётся позади.

А меня Гарт хватает за плечо и тянет вверх по неровной лестнице, потом толкает огромную дверь с коваными вставками, и мы входим внутрь.

– Не болтай лишнего. Я у капитана на хорошем счету и желаю, чтобы так и оставалось. Помни, что теперь я всегда буду рядом и не делай глупостей, – рычит он мне в ухо, когда мы поднимаемся ещё по одной лестнице. Я чувствую, что ещё немного и ноги окончательно откажут мне. От страшной жажды, истощения и боли я еда чувствую своё собственное тело.

Я опираюсь рукой на холодные камни стены, всякий раз чувствуя, как они вибрируют, чтобы не упасть, поднимаясь по крутой лестнице.

Когда мы, наконец, преодолеваем подъем, то оказываемся перед высокими двустворчатыми дверями. Гарт стучит в дверь костяшками пальцев и прислушивается.

– Войдите, – звучит твёрдый властный голос с той стороны.

Гарт почти встаскивает меня в просторную комнату, обставленную дорогой мебелью.

Вижу за столом человека средних лет с зализанными назад волосами и острыми чертами лица. Мужчина одет в тёмную офицерскую форму Зантии. Увидев меня, он прищуривается, окидывает меня взглядом острых серых глаз и спокойно встаёт.

– Ты можешь быть свободен, Гарт, – говорит он, но смотрит при этом мне в глаза, куда пристальнее, чем мне бы того хотелось.

23

23

Лейла

Дверь за моей спиной со стуком захлопывается, и я вздрагиваю против своей воли.

– Садитесь, – говорит капитан чуть скривив лицо и указывает на кресло напротив своего стола. – Вы, похоже, сильно вымотаны. Надеюсь, Гарт не был груб с вами.

– Он был очень любезен, – говорю я. Сообщать капитану о том, что его человек делал со мной на самом деле я не рискую, помня о словах Гарта.

– Мне вы можете сказать. Я вижу свежие раны у вас на ногах и руках… Мои люди не применяли к вам насилие?

– Это случилось на той стороне, после суда, – отвечаю я, стараясь, чтобы моя ложь звучала правдоподобно.

Голова страшно кружится, и ноги буквально подкашиваются, так что я делаю пару робких шагов вперед и принимаю его предложение, опускаясь в жёсткое кресло.

– Спасибо, – говорю я с облегчением, и меня снова разбирает кашель.

Капитан протягивает мне стакан, и я жадно выпиваю содержимое залпом. Только спустя мгновение понимаю, что это не вода. Горло сильно обжигает, и в носу начинает щипать. Я жадно втягиваю ртом воздух, чувствуя, что задыхаюсь.

– Не переживайте, я вас не отравил. Вытяжка из корня пепельника, немного помогает лёгким.

И верно, спустя пару вдохов я понимаю, что дышать становится легче, и сильный запах серы и гари как будто отходит на второй план.

– Так легче?

– Да, спасибо, – говорю я и дрожащей рукой осторожно ставлю стакан на стол.

Брайс достаёт платок, берёт им стакан и вместе с платком выбрасывает его в корзину для мусора, стоящую возле стола.

– Меня зовут капитан Брайс, я начальник этих рудников, – говорит он и усаживается в кресло напротив меня, продолжая как будто препарировать меня своим взглядом. Я чувствую неловкость, но глаз не отвожу.

– Лейла Ранвейр, – говорю я и протягиваю ему руку. Но он лишь смотрит на мою грязную ладонь, поджимает губы и складывает свои тонкие, ухоженные пальцы в замок.

– Не сочтите за брезгливость, но касаться чёрной отступницы я не стану. Я получил сообщение сегодня утром, что прибудет новая осуждённая. Но мне не сказали, что осуждённая будет беременна. Признаюсь откровенно, я недоволен. Мне нужны рабочие руки, а не лишний рот…

Он хмурится так, словно не на шутку раздосадован этим обстоятельством, потом приглаживает свои чёрные волосы, которые и так лежат ровно, и я невольно замечаю несколько седых волосков.

– Простите, я...

– Не буду врать вам, Лейла, – перебивает он меня. – Вам будет нелегко здесь. В вашем положении, да ещё и с вашей внешностью. У нас тут, видите ли, не так много женщин, а красивых женщин ещё меньше. Я могу контролировать общую дисциплину, но то, что происходит в бараках по ночам...

От его намёков по спине прокатывается волна леденящего холода, но я не подаю вида, что напугана до смерти.

– Зачем вы всё это говорите мне? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Скажем так. Любопытство. Вас устроит такой ответ?

Повисает пауза и я не знаю, что сказать.

– Лейла, вы ведь учились в Каменной Короне, верно?

– Да.

В глазах его словно бы загорается интерес, а лицо становится даже как будто слегка мечтательным.

– Я когда-то пытался поступить туда. Но моего дара не хватило. И знаете, не хватило какой-то малости, – он слегка улыбается и сводит указательный и большой пальцы. – Поэтому я пошёл по военному поприщу. Судьба распорядилась так, что я оказался здесь, в этом позабытом солнцем месте. Мечтал ли я об этом, когда был мальчишкой? Мечтал ли о том, чтобы стать предводителем кучки надзирателей, следящих за преступниками?

Капитан Брайс выуживает из вазы на столе ярко светящийся красный камень и смотрит на него.

– На испытании при приёме в академию я не смог впитать свет даже одного такого. Для вас же это, наверное, было раз плюнуть... Кто знает, если бы мы встретились в другое время и в другом месте, если бы я был на десять лет моложе, а вы не были бы отступницей, вы бы могли научить меня впитывать свет и удерживать его, и я не оказался бы здесь, и моя жена была бы жива. Я ведь слышал про вашу фамилию. Да... Род Валенс. Кто бы мог подумать, что судьба сведёт меня с последней из этого великого рода? Кто бы мог подумать, что последняя из этого рода свяжется с чёрными делами... У судьбы очень странное чувство реального.

Он задумчиво крутит светящийся камень в пальцах.

– Я не делала того, в чём меня обвиняют, – говорю я, чувствуя, как дрожит голос. – Меня оклеветали.

Не знаю, есть ли шанс что-то объяснить этому человеку, да и не верю в то, что он хоть что-то станет делать, чтобы помочь мне, но слова сами слетают с моих губ. По его глазам я вижу, что он заинтересован, вижу, что он хочет что-то получить от этого разговора. Но что?

Капитан в ответ на мои слова лишь машет рукой, а потом стряхивает чешуйку пепла со своего чёрного пиджака.

– Каждый преступник говорит, что абсолютно невинен. Вы тут не уникальны, Лейла. Если совет отправил вас сюда, значит, вы виновны. Вопрос только в том, можете ли вы принести пользу.

Он со стуком возвращает камень обратно в вазу.

– Вы не поможете мне?

– Нет, нет, нет. – Теперь его губы расплываются в широкой улыбке. – Вы, судя по всему, превратно поняли мой к вам интерес, Лейла. С чего бы мне вам помогать? Вы думаете, если я пригласил вас к себе, я предоставлю вам особые условия? Мне осталось служить здесь полгода, у меня идеальная репутация. И хоть вы мне симпатичны, я не стану жертвовать своим будущим и будущим моего сына ради красивых глаз отступницы.

Он подаётся вперёд.

– Здесь ни для кого нет особых условий. Да даже если бы я и хотел, я бы не смог. Видите эти камни? Вы должны собирать десять таких каждый день. Десять красных, пятнадцать зелёных, двадцать синих или тридцать жёлтых. Это незыблемое правило для каждого осуждённого. Это закон. Если их не добудете вы, их должен будет добыть кто-то другой за вас. Если вы пропустили день, на следующий вам нужно будет добыть вдвое больше, в противном случае вы не получите еды. Я определю вас в десятый отряд северного барака. Всё, что я могу сделать, – попросить надзирателей проследить за тем, чтобы на вас не напали ночью. Но мой вам совет: если так случится, кричите так громко, как можете.