Текст книги "Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

40

40

Лейла

Лира смотрит на меня с непониманием, когда я вкладываю в её трясущуюся от усталости ладонь три ярко светящихся красных камня. – Я знаю, что ты не добираешь уже второй день, – говорю я, предвосхищая её возможные возражения. Она хочет что-то сказать, но я перебиваю её. – Ты мне ничего не должна, мне повезло вчера и сегодня, и я хочу помочь. – Помочь? Зачем? Она непонимающе смотрит на свою ладонь. – Потому что хочу, – улыбаюсь я через силу, чувствуя, что здесь, в этой мрачной пещере, даже улыбки не вполне настоящие, а смех и вовсе звучит как плач. Лира мотает головой и смотрит на меня как-то странно, словно видит впервые. – Я не понимаю… – Хорошо, если тебе так проще, считай, что это плата за твоё добро. – Добро? О чём ты? – За воду, что ты дала мне в первый день, – говорю я и снова улыбаюсь. Я отворачиваюсь, оставляя Лиру наедине, смущённую и задумчивую.

Подхожу к молчаливому человеку, который сидит в стороне от остальных, имени его мне ещё не довелось узнать. Он тихо плачет в стороне, снова и снова пересчитывая синие и жёлтые камни у себя в ладони. – Сколько не хватает? – тихо спрашиваю я. – Может быть, я могу помочь? – Ты? – он поднимает глаза, грязные щёки пробороздили две линии из слёз. – Чем ты можешь помочь? Сегодня из-за меня опять будет недобор, и мало того что я снова останусь голодным сегодня, так завтра ещё нас отправят на нижние уровни, а там собрать камни ещё тяжелее. Теперь все будут меня ненавидеть. Уходи. Осторожно кладу перед ним два оставшихся у меня красных камня, не считая тех десяти, что нужно сегодня отдать на выходе. – Вот, у меня лишние, а вам, думаю, пригодятся. Надеюсь, этого хватит. – Что?.. – Глядя на камни, человек вздрагивает так, словно я его ударила. Худые плечи поднимаются, он всхлипывает и жадно хватает камни, сжимая их в тонких пальцах, покрытых слоем чёрного пепла и грязи. Он что-то говорит мне вслед, но я уже не слышу, потому что тороплюсь за остальными, чтобы не быть последней на выходе. Сердце начинает замирать от мысли, что надзиратели, обыскивающие каждого найдут розовый камень. Идя в полумраке тоннеля за Дарой, прикасаюсь к складке, где спрятан, мой тайный камень, и прикрываю глаза, взывая к высшим силам.

Сердце стучит тем чаще, чем ближе моя очередь. Я смотрю, как Дару наспех ощупывает высокий надзиратель со смуглым восточным лицом, на котором выделяются тяжёлые мешки под глазами. Она что-то говорит ему, улыбаясь, но я из-за гула в ушах даже не могу расслышать речь.

Я, словно в тумане, показываю надзирателю специальный мешок для камне. Камни могут лежать только в нем, Надзиратель хлопает меня по одежде сверху вниз, залезает жёсткими пальцами в карманы. Задерживаю дыхание и внутренне сжимаюсь, вместе с тем стараясь не показывать страха. – Следующий, – прорывается его холодный голос сквозь гул в моих ушах. И я, едва переставляя ноги, бросаюсь вслед за Дарой. Всё получилось, даже проще, чем я думала. Я чувствую, как от камня, спрятанного в складках, исходит тепло – его ровная пульсация словно подавляет моё беспокойство. В очередной раз у меня возникает странное чувство, что этот камень словно бы живой…

Едва сдерживая улыбку, высыпаю камни из мешка в лоток для приёмщика и зажимаю в ладони свой жетон для еды на сегодня. Ещё один день я отвоевала. На сердце хоть немного, да теплеет, и маленький робкий, хрупкий росток надежды начинает прорастать.

Когда мы подходим к пищевому блоку, я высматриваю глазами вчерашнего незнакомца с белой тростью, но среди попрошаек его сегодня нет. Ловлю себя на том, что бессознательно весь день ждала встречи с ним. Что-то было в нём такое, что не давало мне забыть о нём и о его словах. Он словно не из этого места. Словно напоминание о моей прошлой жизни… Если всех остальных пепельная пустошь так или иначе изменяет, то он, кажется, этому влиянию не подвергся.

– О чём задумалась? – спрашивает Дара, когда мы уже сидим за тесным столом. На этот раз к нам присоединяется Лира, чью улыбку я теперь вижу впервые, Грайм и Рольф.

– Если бы я отдал пять красных камней просто так, я бы тоже грустил, – издаёт смешок Грайм.

– Вы знаете, что за человек ходит с белой тростью? У него на лице ещё жёсткая маска, словно из дерева? – без особой надежды спрашиваю я и поднимаю глаза. Все странно переглядываются и не отвечают. – А тебе он зачем? – наконец, осторожно спрашивает Рольф.

– Он вчера разговаривал со мной, а потом куда-то исчез… Он молча отодвигает от себя еду и смотрит на меня серьёзно.

– В следующий раз советую тебе держаться от него подальше. – Почему?

– Потому что его побаиваются даже надзиратели. И слухи о нём ходят нехорошие. То, что я знаю… как-то он работал в седьмом отряде. Однажды случился обвал, и все до единого погибли, а он выжил. Ещё он пытался бежать, и он единственный из тех, кого вернули после этого, не был забит камнями. Как ты думаешь, почему? – Почему?

– Он точно на короткой ноге с капитаном Брайсом, – пережёвывая кусок хлеба, неразборчиво говорит Грайм, нагибаясь ко мне поближе. – Но я тебе этого не говорил. А его маска… Знаешь, почему он её носит?

– Почему?

– Мракоплав разодрал ему лицо в пустоши. Его нашли полуживым, вцепившимся в глотку этой твари. Из её костей он позже и сделал себе маску и трость. А жизнь ему капитан сохранил в награду за храбрость.

– Ну или всё это глупые слухи, – встревает в разговор Дара.

– Не слухи, – возражает Грайм. – Мне рассказывал Спаркс. Он зашивал ему лицо, потому что был в прошлом хирургом. Тебе бы стоило поговорить с ним, Лейла. Старик много чего знает.

– Спаркс не жилец, – мрачно говорит Рольф. – Он не то что говорить, он дышать едва может. Я был у него вчера. Чёрная хворь дожирает несчастного.

– Ну и зачем делиться с ним едой… – тихо проговаривает Дара.

– Ты же пойдёшь к нему сегодня? – спрашиваю я с надеждой, собирая остатки еды в карманы.

– Пойду, но…

– Пожалуйста, разреши пойти с тобой, – прошу я, зная, что идти в чужой барак в одиночку мне не стоит. Даже если бы я знала, где искать старика. Что-то подсказывает мне, что я должна поговорить с ним.

Лира смотрит на Рольфа и едва заметно кивает. – Пекло с тобой, пойдём. Всё равно ведь увяжешься… – вздыхает Рольф. – А как зовут этого в маске? – спрашиваю я, понимая, что имени незнакомца мне до сих пор никто не назвал.

– Сайрус его зовут, – бросает Грайм, запихивая в рот очередной кусок хлеба.

41

41

Пока мы идем, я высматриваю человека с тростью, надеясь найти его среди попрошаек, но его по-прежнему нет. Как будто и не было никогда. И если бы не слова остальных о том, что он существует на самом деле, я бы уже, наверное, начала сомневаться в том, что этот загадочный человек мне не привиделся.

– Привел с собой новую подружку? Наслышан про брюхатую, угораздило же ее.. – Старатель возле барака, где, по словам Рольфа, живет Спаркс, при нашем появлении лишь поднимает голову и остается сидеть на земле, прислонившись к грубой стене, он улыбается и раздевает меня глазами. Потом переводит взгляд на Рольфа.

– Нету его, здоровяк. Еще утром отнесли к скалам, старик свое отжил, – равнодушный голос чеканит слова безразлично. – Можешь сюда больше не ходить.

– Как это к скалам? – на лице Рольфа эмоция замешательства сменяется эмоцией гнева. – Он же еще жив, нельзя же… – Приказ начальства, – отмахивается человек и кашляет. Он щурится, глядя в сумрачное небо, я вижу, как на его смуглое лицо падают чешуйки пепла. – Так будет лучше. Сколько старику мучаться? Кто знает? А мракоплавы быстро с ним разделаются. Он уже впал в бред и все бормотал о каких-то странных невиданных камнях. Мне жаль старину Спаркса, но его час пришел.

Рольф со злости пинает холмик из пепла, и серая пыль разлетается облаком, заставляя его собеседника вскочить на ноги.

– Нельзя так с живыми людьми, – бросает он.

– А ты что, святой, здоровяк? – человек подходит к Рольфу и делает угрожающий жест рукой. – Нечего тут рассказывать, как можно и как нельзя. Ты бы сам поступил так же. Камни он собирать не может, а на отряде числится. Если тебе нравится на нижних уровнях, то нам с ребятами не очень…

– Да пошел ты, – бросает Рольф и слегка толкает человека, но даже этого хватает, чтобы тот, бранясь и чертыхаясь, потерял равновесие и повалился на землю.

– Сегодня первая ночь в этом цикле. Мракоплавы сделают работу быстро, – несется нам вслед. – СТарина Спаркс даже пикнуть не успеет.

– Если хочешь, возвращайся в барак, – говорит Рольф твердо.

Я мотаю головой, полная решимости не отходить от Рольфа сегодня.

– Что значит первая ночь? – спрашиваю я.

– Вечные сумерки будут постепенно сменяться вечной ночью, – говорит Рольф. – Сначала по нескольку минут за ночь будет темно, потом все больше и больше с каждым днем, пока тут не наступит мрак на несколько месяцев подряд. Худшее время ты выбрала, чтобы угодить сюда, Лейла.

Впервые он называет меня по имени, и этому я, откровенно говоря, рада даже больше, чем могла бы ожидать. На душе становится чуть теплее. Почему-то даже такая крохотная перемена в отношении меня со стороны этого сурового человека, кажется мне огромным достижением. Идя за Рольфом след в след, как он учил меня, смотрю на скалы впереди, в которые упирается каменистая тропа, по которой мы идем, вижу полуразрушенные строения, здесь похоже раньше тоже добывали камни. Представляю себе, как вся пустошь будет погружена во мрак, и как свет будет исходить только от разломов в земле, из которых вырывается опасное оранжевое свечение и тучи пепла. От открывающихся передо мной воображаемых картин, меня охватывает озноб и я обнимаю себя за плечи.

– Что за мракоплавы, о которых все говорят? – спрашиваю я, чувствуя, однако, что от этой информации мне явно не станет уютнее. Личинок этих существ я уже видела и мне они совсем не понравились.

– Сложно объяснить, что это такое, пока сама не увидишь, – туманно говорит Рольф. – но если посчастливится увидеть, то это будет, скорее всего, последним, что тебе доведется увидать в своей жизни. Они вылезают из самых темных разломов. Передвигаются с огромной скоростью и стоит тебе немного замешкаться, как они утащат тебя за собой в свое логово, предварительно истыкав острыми, как ножи конечностями.

Я опасливо оглядываюсь по сторонам, чувствуя, как меня захватывает ужасный страх. Если есть такие существа, то почему их никто не боится, и все просто так расхаживают здесь…

– Сейчас они не появятся, можешь не озираться, – продолжает Рольф. – Им нужна полная тьма. Тьма – это их царство. Когда наступит ночь, настанет их время. Сегодня они впервые за полгода проснутся, чтобы найти кого-нибудь живого…

Идя вслед за примолкшим Рольфом, я дрожащей рукой сжимаю то место, куда спрятала розовый камень. Не знаю, кажется ли мне это, но ощущение такое, словно он отгоняет ужас, постепенно охватывающий меня, когда я с суеверным страхом засматриваюсь на огромные зияющие чернотой трещины в земле.

– Смотри под ноги, – говорит Рольф и дергает меня, когда я спотыкаюсь и едва не падаю.

– Далеко они бы тащить его не стали, – задумчиво говорит Рольф, глядя по сторонам. – Но где же он…

– Кажется, я вижу, – говорю я, оглядывая окрестности, и указываю на гору камней у подножья одной из скал. Там, едва различимый в серой робе, лежит, скрючившись, человек.

42

42

Рольф вглядывается туда, куда я указала и долго смотрит.

– Верно, у тебя хорошие глаза, – наконец говорит он, – пепел еще не успел испортить их.

Мы осторожно спускаемся вниз по камням и старательно огибаем бездонную трещину в земле, через которую нельзя было бы перепрыгнуть даже с разбега. Старика положили, судя по всему, совсем близко к ней из соображений специфического чувства милосердия… Когда мы приближаемся, куча драного тряпья, в которую он замотан, вдруг начинает шевелиться. Я вижу, что человек пытается встать, но у него это не выходит. Он лишь отползает на пару шагов назад и стонет от ужаса.

– Не бойся, Спаркс, – говорит участливо Рольф, подходя ближе. И тут старик поднимает голову и я вижу его лицо. Оно все покрыто трещинами, словно на иссушенном теле пустыни, а из этих трещин сыпется тонкая черная пыль, как и из уголков глаз, затянутых серой пеленой…

Он что-то хрипит и мне приходится очень сильно прислушаться, чтобы разобрать его речь.

– Рольф, это ты, старина?

– Я, принес тебе воды, друг, – говорит Рольф и отвинчивает крышку фляги, а потом дает обессиленному старику выпить.

– Не боишься заразиться черной хворью? – уже более внятно говорит старик.

– Она незаразна, – отмахивается Рольф.

– Кто знает… Кто знает… – протягивает старик. Рольф складывает камни так, чтобы старику было удобно опереться и помогает ему сесть.

– Я чувствую, ты пришел не один. – Со мной Лейла, новый член нашего отряда, я говорил тебе о ней вчера.

– Красивое имя.

Я подхожу ближе.

– Хоть и не вижу ее, но чувствую, что от нее исходит какое-то сияние… Она принесла с собой камни?

Я сжимаю складку на одежде под которой камень и чувствую его нетерпеливую пульсацию , которая как будто требует что-то. Неужели старик почувствовал камень каким-то образом?

– Нет, Спаркс, камней у нас, к сожалению, нет… – отвечает Рольф, а я вытаскиваю из кармана хлеб и орехи и вкладываю старику в трясущиеся ладони.

– Это вам, – говорю я, – подкрепитесь, если можете есть. – Спасибо, я действительно голоден, – говорит он слабым голосом и принимается кусать хлеб.

– Жаль, что нет камней, мне бы пригодился один, другой, чтобы разогнать тьму.

Он бормочет что-то еще, как будто впадая в бессознательное состояние, а потом вздрагивает, как будто что-то изнутри заставляет его проснуться.

– Мы заберем тебя отсюда, – говорит Рольф, – когда Спаркс принимается жевать хлеб.

Но тот лишь мотает головой и горько улыбается одними губами.

– Мой час пришел, друг. Куда ты меня потащишь? Мой отряд от меня отказался, меня уже вычеркнули из списков. Часы мои сочтены. Пусть уж лучше меня быстро убьют эти твари, чем ждать, когда черная хворь полностью разрушит мое тело и рассудок.

– Я отнесу тебя в тоннели, ты сможешь там жить, я буду приносить еду, а потом, когда ты поправишься, сможешь вернуться…

– Рольф, успокойся, мальчик, – обрывает его старик. – Я уже все сказал. Пусть люди и жестоки, но они приняли верное решение и я их даже поддерживаю, поэтому я не сопротивлялся, когда меня сюда тащили, да и не смог бы, если бы даже хотел.

Вопреки его словам, я чувствую, как дрожит его голос от страха.

Старик издает нервный смешок, и его голова, обрамленная длинными седыми волосами, подергивается.

– Рольф рассказал мне, что ты беременна, Лейла, – говорит Спаркс и переводит взгляд невидящих глаз на меня.

– Да, – говорю я.

– Выходит, ты, беременная, оторвала еду от себя, от своего ребенка и поделилась со мной, человеком, которого даже не знаешь… Ты либо безумна, либо, твое сердце чище золота…

– Кто мы такие, если не будем делиться? Даже животные знают, что такое милосердие, – говорю я, пожимая плечами.

– Знал я одного человека, который когда-то говорил так же, – задумчиво говорит старик. Но жизнь с тех пор сильно потрепала его душу и тело. Возможно, мне и стоило тогда послушать его и бежать вместе с ним, но он не сумел меня уговорить. Теперь же душа его твердая, как камень. Как жаль, что и с тобой это случится, Лейла.

Он находит мою руку и сжимает ее. – Я боялся потерять свою жизнь, когда был шанс убежать отсюда, но как выяснилось позже, эта жизнь вовсе того не стоила. Уж лучше умереть, стараясь обрести свободу, чем жить рабом.

– Вы говорите про Сайруса? – спрашиваю я осторожно. При упоминании этого имени старик весь как будто подбирается.

– Да, – более ясным голосом, чем прежде, отвечает он. – А ты уже успела познакомиться с мерзавцем?

– Я говорила с ним, но он…

– Сайрус мне задолжал, – перебивает меня старик. – Задолжал две жизни. Ведь я вытащил юнца с того света дважды. Что же, за годы он успел забыть о долге, а ты ему напомнишь. Мое последнее желание. Его жизнь за две жизни, твою и Рольфа, единственных людей, кто был добр ко мне в день моей смерти. Когда увидишь Сайруса снова, скажи ему одно лишь слово. Он поймет.

Старик показывает жестом, чтобы я наклонилась поближе.

– Кархан – клятва на крови и пепле. Повтори и запомни.

– Кархан, – говорю я.

– Когда он услышит это слово, даже ценой своей жизни он обязан попытаться вытащить вас отсюда.

43

43

Лейла

– Обыск! Обыск! Со всех сторон доносится шёпот, и весь барак постепенно приходит в движение. Сначала голоса звучат тихо, но постепенно шёпот переходит в гомон.

Я с тревогой оглядываюсь по сторонам. Надзиратели ходят между рядами и скидывают на пол ветхие матрасы.

– Если что-то припрятала, самое время куда-нибудь скинуть, – бросает мне шёпотом Лира, слезающая с верхнего яруса. Я ещё не успела проснуться и лихорадочно соображаю, что мне делать.

Вслед за Лирой торопливо слезаю с койки и вижу, как скидывают матрас Маргула и просвечивают его специальным артефактом – чем-то вроде серебристого креста, который издаёт высокий писк, если рядом с ним оказывается камень силы. Я видела такие раньше: в академии мы использовали их для определения степени чистоты и наполненности тирса.

– За кого вы меня держите? – Маргул кривится в ухмылке. – Думаете, я совсем идиот, чтобы прятать камни здесь, даже если бы они у меня и были?

– Закрой рот, – рявкает Гарт и хватает Маргула за воротник. – Снимай одежду.

– Может, тебе ещё станцевать? Я вольный и подчиняться…

– Без разговоров. Мне плевать, какой ты. Если хочешь и дальше работать здесь, будешь делать то, что говорят. А если ещё раз позволишь себе спорить, я ведь могу и по-плохому. Скажу, чтобы танцевал, – будешь танцевать.

Последние слова Гарт произносит, сжимая зубы, и я вижу, что даже безмозглого Маргула, до которого всегда всё доходит с трудом, пронизывает настоящий страх.

– И вы все тоже: скидывайте одежду и бросайте в кучу. Мне некогда возиться с каждым.

Слышится сдавленный ропот. Грубые руки одного из надзирателей толкают меня вперёд, так что я чуть не падаю; лишь в последний момент меня подхватывает крепкая рука Лиры.

Она быстро стягивает с себя одежду и бросает её в общую кучу. Её примеру следуют и остальные. Люди недовольны, но выполняют приказ безропотно, словно овцы. А что остаётся делать?

Я дрожащими пальцами расстёгиваю пуговицы и стягиваю с себя верхнюю куртку, покрытую слоем затвердевшего пепла, потом – клетчатую рубаху. Стараюсь не глядеть по сторонам, чтобы не ловить взгляды окружающих. Мне кажется, что все смотрят на мою наготу, и от этого внутри меня поднимается возмущение, злость и чувство абсолютного бессилия.

Гарт подходит ко мне и прикасается своими грязными пальцами к моему обнажённому животу, отчего по всему телу пробегает ледяная дрожь. Я всё ещё не поднимаю глаз и вижу лишь его тяжёлые ботинки и волосатые руки.

– До чего же уродливо выглядят беременные, – бросает он. – Этот живот, словно ты проглотила арбуз. Удивительно, что некоторые тут хотели бы тебя поиметь даже в таком виде. Да, Маргул?

Я делаю глубокий вдох и выдох, лишь бы ничего не ответить ему. Нужно просто потерпеть, переждать, сделать вид, что меня здесь нет. Сделать вид, что всё это происходит с кем-то другим. Вонь десятков немытых тел и грязной одежды, запах гнилого лука, что источает рот Гарта. Не меня трогают эти пальцы, не со мной он говорит…

Я слышу писк артефактов, которыми надзиратели водят по куче с одеждой, и зажмуриваюсь. Они нашли.

– Похоже, кто-то любит немного припрятать себе в карман, – говорит Гарт, отходя от меня и принимая из рук своих помощников несколько камней.

– Тут и синие, и зелёные. И даже красные… А это что?..

Моё сердце колотится, и перед глазами проносится вчерашний вечер. Умирающий старик Спаркс и слёзы в его незрячих глазах, поражённых болезнью.

Сколько Рольф ни уговаривал его, старик только бранился, наотрез отказываясь от всех предложений спасти его. В конце концов Рольф разозлился, выругался и пошёл обратно к баракам, проклиная во весь голос упрямого старика.

Я же задержалась на минуту. – Уходи, Лейла, быстро, – сказал он, – мало времени, скоро наступит первая ночь, и тебе лучше быть в бараке, под защитой света. Я встречу смерть достойно…

Как бы ни храбрился Спаркс, я чувствовала в его голосе дрожь, сотрясающую его тело. Я оглядела каменистые скалы, разломы в земле, зияющие чернильной пустотой: стоило только бросить туда взгляд, как в сердце словно заползал холод. Там, в глубине, жили существа, ужаснее которых нет ничего, и совсем скоро они придут, чтобы забрать старика. А мы ничего не можем сделать… Или… всё-таки кое-что я сделать могу?

В эту минуту, повинуясь какому-то странному наитию, я быстро, пока не видит Рольф, вытащила из скрытого места под швом чудесный розовый камень, покрытый грязью, и вложила его в дрожащую руку старика, а потом сжала его ладонь.

Помня о том, как реагировали на камень личинки мракоплавов, я мгновенно рассудила, что, возможно, камень как-то поможет Спарксу пережить появление взрослых особей, отгонит их. И как ни жаль мне было расставаться с розовым камнем, я почему-то знала, что так будет правильно.

Тепло, которое, оказывается, сопровождало меня всё это время, пока камень был со мной, незримо окутывая меня, сразу же исчезло, как только камень перешёл в ладонь старика. Я поёжилась, обнимая себя за плечи.

– Что это? – Камень, – сказала я. – Чудесный розовый камень, каких никто не видел. Он может светить очень ярко. Когда почувствуете, что настала самая страшная минута, сотрите с него грязь, и он засияет, разгоняя мрак…

– Розовый камень? Не бывает розовых камней, девочка моя, – сказал старик, – но я чувствую его тепло, странное тепло…

– Мы придём завтра и принесём вам еду, – сказала я и, сжав на прощание руки старика, поспешила вслед за Рольфом.

– Можешь одеваться, – из воспоминаний меня выдёргивает грубый голос Гарта. – Брайс хочет тебя видеть.

Я бросаюсь к куче вещей и, быстро найдя свои, торопливо натягиваю их.

– Все, у кого нашли камни, – на неделю отправляются на девятый уровень, – с улыбкой говорит Гарт, подбрасывая на ладони сияющие разноцветные камни. – Надеюсь, вы там не подохнете, поганые воры. Хотя твою мерзкую рожу, Маргул, я бы видеть больше не хотел. Если тебя там сожрут или тебя завалит, я буду только рад.

Возмущение Маргула я уже почти не слышу, потому что меня, подгоняя и прикрикивая, гонят к выходу.

– Поживей, брюхатая, капитан не любит ждать, – рычит Гарт, толкая меня в спину.