Текст книги "Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

32

32

Аника

Я вижу, как глубокий порез на моей руке затягивается. Это происходит быстрее, чем я успеваю осознать боль. Остаётся лишь едва заметный розоватый след, будто нож Дария никогда не касался меня. Гулкая тишина в зале давит, как невидимый груз, делая каждый шорох оглушительно громким. Мой резкий вдох и учащённое биение сердца, отдающееся в ушах, – единственное, что я слышу. Красное сияние магии внутри моего источника всполохами живого пламени льётся по венам. Моя сила, словно стихия, требующая выхода, заставляет дрожать мои руки, протянутые над драгоценным кровником моего рода. Камни, освещающие зал, пульсируют, отзываясь на трепет моего сердца, и их пульсация переливается по мраморным стенам, будто жидкий огонь танцует в тёмном зале. Я знаю, что должно произойти. Я знаю, чего они ждут. Кровник должен открыть себя, должен подчиниться и трансформироваться в книгу нашего рода. Но в самой глубине души часть меня точно знает, что этому не бывать. Вместе с воспоминаниями о матери, отце и Лейле, что я спрятала в глубине моего сознания от попыток Чёрного отобрать мою память, я невольно сохранила и те воспоминания, от которых хотела бы избавиться. Ужасные картины самых чёрных минут моей жизни, от которых сжимается сердце, а в горле поднимается вязкий ком, душат меня. Я отвожу взгляд от артефакта, пытаясь справиться с болезненной дрожью.

– Что такое? – напряжённый голос магистра Амонтиса разрывает хрупкую тишину тёмного зала, заставляя меня вздрогнуть всем телом. – Артефакт неисправен?

Я чувствую, как взгляды всех в комнате устремляются на меня.

Дарий, не сводя глаз, отвечает: – Странно.

Кровная руна всё так же лежит на столе, вокруг кровника поднимается дымок. Запах моей собственной сгоревшей крови бьёт в нос. По лицам членов тайного совета пробегает волна смятения. В это мгновение они походят на хищных птиц, которые, почуяв добычу, уже сочли её своей, но вдруг обнаружили, что она исчезла. Голодные, злобные взгляды обжигают и требуют ответа.

– Давай ещё раз, Ранвейр, – магистр Шардин кривится, его толстые щеки трясутся при каждом движении. – Наверное, мало крови. Разрежь посильнее. Нечего её жалеть, у девки же красный источник, на ней всё заживает, как на кошке.

Дарий, всё ещё стоя рядом со мной, отвечает с хладнокровным спокойствием: – Крови более чем достаточно, магистр Шардин. Нет нужды травмировать девушку. Она и так натерпелась…

Его голос звучит так тихо, что я едва слышу его, но чувствую на себе его пристальный взгляд. Я смотрю в пол, желая сейчас быть где угодно, только не здесь. Я проклинаю себя за то, что чувствую стыд в эту минуту.

Им будет нетрудно догадаться, что со мной сделал Чёрный. Дарий, скорее всего, уже понял.

– Тогда в чём дело? – Женский голос звучит ровно, но с нотками подозрительности. – Может быть, артефакт сломан? Ты уверен, что не повредил его, когда извлекал?

– Нет, – Дарий кладёт стилет, всё ещё покрытый моей кровью, на стол. Звук металла, касающегося камня, глухо разносится по комнате. – Артефакт исправен. Я вижу его пульсацию. Он хочет развернуться, но не может. Проблема в другом.

– В чём же? – Голос магистра Амонтиса звучит почти раздражённо. – У тебя есть мысли?

– Мысли есть, – отвечает Дарий, задумчиво склонив голову. – Магистр Амонтис, пригласите, пожалуйста, мастера Нокслина. Я думаю, он сможет дать ответ.

Я слышу в его голосе не только задумчивость, но и ярость, едва скрытую под налётом видимого спокойствия.

В зале снова воцаряется тишина, но на этот раз напряжение густеет, как смола. Моя сила, захлёстывающая меня изнутри, трепещет, всё сильнее стремясь вырваться наружу. Но я не могу даже шевельнуться, скованная силой Дария.

Магистр Амонтис даёт безмолвный знак тихим слугам у входа, и один из них удаляется.

А спустя пару минут я слышу приближающиеся шаги Чёрного. Эту походку я не спутаю ни с чем. Сколько раз за эти годы я дрожала от страха и ненависти, едва услышав её. Сколько раз молилась о том, чтобы никогда больше не слышать её. Страшные воспоминания, усиленные, кажется, в тысячу раз от силы, разрывающей меня изнутри, ярко проносятся перед моим внутренним взором, заставляя непрошенные слёзы бежать по щекам.

Чёрный неуверенно подходит ближе и замирает.

– Стоило ли выгонять меня, чтобы снова звать? – в его скрипучем голосе звучит насмешка и как будто вызов. – Я ваш соратник, уважаемые магистры, а не собака, которую можно пинать… Мы с вами связаны одной тайной и одной целью. То, что я не вхожу в совет, не значит, что…

– Разумеется. Прости мне мою вспыльчивость, мастер, – перебивает его магистр.

– Хорошо, – Чёрный покорно складывает руки у себя на животе и ждёт, поочерёдно глядя на магистров. – Я к вашим услугам.

– Мастер Нокслин, ты ничего не хочешь сообщить совету? – с обманчивой мягкостью говорит магистр Амонтис. Его руки лежат на столе, и белый полированный перстень сверкает, отражая блики от пульсирующих камней. – Есть что-то, что мы должны знать?

33

33

Аника

– Я? – Чёрный вызывающе смотрит на магистра, но я слышу, что голос его как будто надламывается, выдавая страх. – Я лишь исполнял возложенное на меня дело с должным рвением и ответственностью.

Ощущаю, как рука Дария, лежащая на моём плече и подавляющая мою силу, вдруг начинает дрожать.

– Говори правду, – звучит голос Дария, оглушающий, словно хлёсткий удар плети. От этого властного приказа даже мне становится страшно, и я внутренне сжимаюсь.

– Кто ты такой, чтобы требовать? – Чёрный резко поднимает голову, и я едва ли не впервые вижу его морщинистое, отталкивающее лицо. – Магистр, ваш помощник, кажется, слишком много себе позволяет. Юнец, похоже, забылся и решил, что может хамить мастеру...

– Позвольте, магистр, я поговорю с ним так, как он этого заслуживает, – просит Дарий глухим голосом, и я вижу, как Чёрный вздрагивает и пятится назад.

Магистр сперва вздыхает, потом кивает и делает нетерпеливый жест рукой.

Дарий хватает со стола стилет и, спустя долю мгновения, оказывается возле Чёрного. Тот даже не успевает вскрикнуть, когда лезвие стилета касается пульсирующей вены у него на шее, останавливаясь в последний момент.

– Это произвол! – вопит Чёрный, и его капюшон съезжает набок.

Дарий протаскивает его несколько шагов к столу и с размаху бьёт лицом о столешницу. Я слышу, как хрустит его нос, и вижу кровь, растекающуюся по дереву.

Он всхлипывает и воет, пытаясь высвободиться из хватки Дария.

– Ты трогал девочку, подонок? – спрашивает Дарий, и в его голосе звучит дрожь.

Чувствую, как Чёрный пытается высвободить красный сгусток силы из своего источника, но Дарий с лёгкостью блокирует его, подавляет, а потом начинает вытягивать силу, разрывая барьеры Чёрного.

Мне становится страшно от того, насколько одарённым магом на самом деле является этот Дарий. По скованным позам участников тайного совета, наблюдающих за этой сценой, понятно, что они тоже не ожидали от него такой силы. Одно дело – подавлять силу девчонки вроде меня, и совсем другое – одолеть пусть и слабого, но мастера.

– Я бы никогда, как вы можете... – вскрикивает Чёрный.

– Ещё одно слово лжи из твоей пасти – и ты больше никогда не сможешь говорить, – рычит Дарий, снова ударяя Чёрного лицом о столешницу.

– Всего один раз, один раз! Она сама хотела! Она сама меня соблазнила!

Услышав эту ложь, Дарий выворачивает руку Чёрного, силой упирает её в стол и с размаху вбивает в неё стилет. Чёрный ревёт, пытаясь высвободиться, но он, словно муха, может лишь извиваться и жалобно стонать, прикованный к столу.

И я не могу сказать, что мне жалко подонка в эту минуту. Мне страшно себе признаться, но будь у меня столько же сил, я бы сама сделала то же самое с ним.

– Правду, – тихо говорит Дарий. – Последний шанс.

– Я не хотел... – ревёт Чёрный, втягивая носом собственную кровь. – Я лишь хотел её утешить, она была так одинока. Я хотел согреть девочку, она мне стала словно родная за эти годы. Мы так сблизились...

– Ты насиловал её?

– Да... – срывается с губ Чёрного ответ, и я закрываю лицо руками.

– И ты стирал ей память каждый раз?

– Я не хотел.

– Говори!

– Да, я стирал ей память каждый раз. Но кому от этого хоть какой-то вред? Сами подумайте! Девчонка ничего не помнит. Я получал то, что хотел. Эта работа не такая уж простая. Мне требовалась какая-то компенсация за мой труд! Никто не должен был узнать, да и к чему это... Я не причинил никакого вреда. Магистр, вы должны понять! Я оставлял ей достаточно красной силы, чтобы она залечивала себя, она не чувствовала боли, а потом просто ничего не помнила.

После его слов зал снова погружается в оглушительную тишину.

Магистр Амонтис неспешно встаёт, подходит ближе и оттесняет Дария в сторону.

– Мы слышали достаточно, помощник, – говорит он, обращаясь к Дарию, и с силой дёргает стилет, высвобождая руку хнычущего Чёрного.

– Спасибо, магистр, я знал, что вы поймёте, – лепечет Чёрный. – Я служил верой и правдой вам и тайному совету много лет. Вы же знаете, я бы никогда не сделал того, что может навредить вашему делу. Я ваш верный слуга. А то, что я солгал, это ведь не страшно, это ведь ни на что не влияет. Девочка жива, её сила при ней, я сохранил её для вас...

– Конечно, знаю, – магистр похлопывает Чёрного по плечу. – Не переживай, мастер Нокслин. Всё будет хорошо. Ты полезный...

– Надеюсь, вы накажете своего помощника, – Чёрный с ненавистью и страхом косится на Дария, испепеляющего его яростным взглядом.

– Конечно, он будет наказан. Более того, теперь ему придётся нести ношу, которую нёс ты эти годы.

Чёрный победно косится на Дария и переводит взгляд на меня, отчего я вздрагиваю.

– Какую ношу?

– Кто-то должен будет приглядывать за девочкой в твоё отсутствие, Нокслин, – холодно говорит магистр.

– Вы куда-то меня отправляете?

Рука магистра резко дёргается, движение это такое молниеносное, что если бы не моя сила, я бы даже его не заметила. А в следующее мгновение Чёрный, словно мешок с камнями, с глухим стуком падает на пол. Из груди его торчит рукоять стилета.

– Как любезно выяснил для нас Дарий, мы, оказывается, не имеем доступа к невинной крови рода Валенс, – говорит магистр раздражённо. – Что будем делать?

34

34

Лейла

– Не советую тебе это делать, – стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, не показывая страха, который меня охватывает, говорю я. – А то что? – спрашивает он и продолжает тянуть меня в сторону, где его уже ждут дружки, потирающие руки в ожидании забавы. – Ты не боишься Гарта? Неужели ты думаешь, он просто так сказал тебе не трогать меня? – Да пошел он в нижнее пекло, мне плевать на этого выродка, – отвечает мерзавец. – Да и к тому же недоумок ничего не узнает. Это в твоих же интересах: стоит тебе открыть твой славный сладкий ротик, зубов у тебя останется еще меньше, чем у меня. Все знают, что Маргул никого не прощает и ничего не забывает. Все, кроме недоумка Гарта. Он еще свое получит…

Я чувствую, как он всё больше распаляется. Теперь он уже перестал говорить про красные камни, перестал что-то обещать и, похоже, решил взять то, что ему хочется, любой ценой. Он явно увидел во мне лёгкую добычу. Но я не должна поддаваться. Я должна что-то придумать. Должен быть какой-то выход.

Если он не боится Гарта, то что может его отпугнуть?

Мысли проносятся в голове с бешеной скоростью. Сердце колотится.

И я выпаливаю единственное, что приходит мне в голову в эту минуту: – А ты не подумал, почему Гарт вступается за какую-то новенькую девчонку? Часто у вас тут такое бывает, чтобы главный надзиратель так переживал за чью-то судьбу? Ты наверняка слышал, что он приказал Рольфу приглядывать за мной на руднике. Никакие мысли у тебя это не вызывает?

И вот, наконец, эти слова, похоже, заставляют его задуматься. Он внимательно прислушивается.

– Верно, давай позабавимся с брюхатой! Если ты не хочешь, так мы не откажемся.

Звучит безобразный жестокий смех, от которого кровь стынет в моих жилах.

– Чего ты с ней церемонишься?! – улюлюкают другие старатели. Я вижу их чумазые лица, и мне становится ужасно страшно. Они окружают нас плотным кольцом, так что со стороны нас просто не видно. Кто бы ни прошёл по тропе, он увидит только толпу людей, обсуждающих что-то между собой. Надо кричать. Как можно громче кричать. Может быть, кто-то услышит…

Но не успеваю я вскрикнуть, как Маргул, словно прочитав мои мысли, резко зажимает мне рот. Он ощупывает мои карманы и находит там мясо и хлеб, который я забрала с собой после ужина про запас.

– А это у тебя откуда? Кто тебе дал еду? – он удивленно смотрит на мой паёк. – Не могла же ты норму выполнить… – А сам как думаешь? – отвечаю я, когда он убирает зловонную грязную руку с моего рта. – Капитан Брайс не допустит, чтобы я голодала. Подумай сам, зачем им тут нужна беременная девчонка? – И зачем?

Этот вопрос и мне приходил в голову. Почему капитан отнёсся ко мне не так, как ко всем? Изначально я по наивности думала, что за новичками всегда приглядывают, но, наслушавшись рассказов Дары и ужасных подробностей о том, чего она натерпелась, когда только попала сюда, я поняла, что мой случай совсем не вписывается в общую картину. Брайсу что-то нужно было от меня. И я выпаливаю Маргулу в лицо первое, что приходит мне в голову: – Кровь одарённых, – говорю я громко и отчетливо, чтобы слышали все.

И тут же вся толпа вокруг нас затихает. – Моя фамилия Валенс. Наверняка даже ты мог слышать что-то о ней… – Ну допустим… – неуверенно бросает он. – Я ношу под сердцем последнего из моего рода. В нашей семье каждый обладал мощным даром. Имена моих родителей гремели по всей Зантии, а мой род древнейший. Мы – одни из немногих потомственных магов, кто может управлять всеми четырьмя цветами… Представь, сколько можно выручить за одарённого младенца, если продать его заинтересованным людям?

Говоря это, я высказываю первое, что приходит мне в голову, но чем дальше я говорю, тем сильнее сама верю в то, что произношу. Я слышала о том, что детей одарённых похищают ради того, чтобы воспитать на Востоке как одарённых рабов, беспрекословно служащих своим жестоким господам. И если не Брайсу, то Гарту или Лордусу такая идея точно могла прийти в голову, или уж точно со временем придёт.

Меня трясёт всем телом от осознания того, насколько моя ложь, что я выпалила Маргулу, может на самом деле оказаться близкой к правде.

– Может, лучше того… отпустить её? – слышится хриплый голос одного из заводил. – С капитаном Брайсом я связываться не хочу. Пусть мы и вольные, но я слышал, как он расправляется с теми, кто ему дорогу переходит. Ты не сказал, что новая девчонка из одарённых…

Человек сплевывает в пепел и выходит из круга. – Да погодите вы, – Маргул, похоже, и сам перепугался не на шутку, но так просто отступать не собирается.

Однако, несмотря на его увещевания, люди вдруг начинают расходиться, оставляя Маргула одного.

– Еду я заберу, – злобно бросает он мне и, прижав меня к стене барака, и рассовывает по своим карманам всю еду, что я сохранила. – Пикнешь, что я тебя трогал, эту ночь не переживёшь. Ясно?

А потом он просто уходит. Я оседаю на землю, покрытую слоем пепла, и смотрю на следы, которые оставляют старатели, разбредающиеся по своим баракам.

Я долго сижу и смотрю, как падает пепел с неба на унылую мёртвую землю, и пытаюсь успокоить сердце, колотящееся от страха. Я чудом избежала того, что они хотели со мной сделать, и сейчас чувствовала себя как человек, избежавший неминуемой гибели. С одной стороны, меня охватило облегчение, а с другой – страх никуда не делся.

Моя собственная догадка о том, почему надзиратели пекутся о моём благополучии, с каждой секундой моих размышлений об этом казалась мне всё более реальной.

– Я никому тебя не отдам, – шепчу я, обнимая живот. – Я найду способ убежать из этого ада, обещаю тебе.

И тут я вспоминаю, что в последнюю минуту перед отправкой через портал шепнул мне судья Ноктиан: – Найди Сайруса, он поможет…

35

35

Лейла

– Вот, спрячь в ботинок. – Дара протягивает мне остро заточенный гвоздь, обмотанный промасленной лентой. – Держи всегда при себе. Если этот подонок беззубый ещё раз посмеет к тебе подойти, бей ему в глаз. Поверить не могу, что он отобрал всю твою еду.

– Это мне еще повезло, – говорю я, с содроганием вспоминая вчерашний вечер и то, как мне удалось отпугнуть беззубого подонка.

– Такие, как он вообще не должны жить. Была бы возможность, я бы сама его придушила.

Дара бросает взгляд на Маргула, обсуждающего что-то со своими приятелями, но тот не обращает на нас внимания. Он стоит у выхода, ожидая, когда можно будет покинуть барак для утреннего построения.

Дрожащей рукой сжимаю холодный металл. Он должен был бы меня успокоить, но легче мне не становится. Бить кого-то мне совсем не хочется. Хотя я и понимаю, что сделаю это, если будет нужно, потому что ради своего будущего ребенка сделаю все, что угодно.

Всю ночь мне снились тревожные сны. Я всё ходила и ходила по подземным тоннелям, пытаясь найти выход, но тоннели не кончались, а лишь бесконечно разветвлялись, сводя меня с ума. И хохот – я постоянно слышала чей-то хохот. То ли Маргула, то ли надзирателя Гарта...

– Спасибо, – шепчу я, присаживаясь, чтобы сделать вид, что поправляю шнуровку ботинка, а на самом деле пряча подарок.

– Мы с тобой напарницы, и я не хочу, чтобы тебя придушили где-нибудь за бараками и скинули на съедение мракоплавам.

Мы покидаем барак одними из первых и занимаем места раньше остальных из нашего отряда. Потом стоим и ждём, пока до линейки дотащатся другие. Более или менее бодрым из них кажется только Рольф. Грайм и Лира выглядят так, будто не спали вовсе: чёрные круги под глазами и вялые движения. Вчера они не получили еды, так что не набрались сил и, наверное, не могли уснуть от голода. Того, чем поделился с ними Рольф, явно не хватило. Я в очередной раз досадливо думаю о еде, которую отнял Маргул, и сжимаю кулаки. Если бы не этот мерзавец, я могла бы поделиться с отрядом.

– Не переживай за них. Сегодня они доберут норму, – словно прочитав мои мысли, шепчет Дара. – Вчера был неудачный день, но они собрали по несколько красных камешков.

– Мы тоже должны, – киваю я, стараясь не судить Дару за то, что она могла, но не поделилась с ними.

– И не смотри на меня так.

Я лишь качаю головой в ответ.

Гляжу на хмурое небо, с которого падают хлопья пепла. Представляю себе, что это снег. На мгновение эта странная фантазия становится реальностью. Вспоминаю свою прошлую счастливую жизнь и вместо уродливой чёрной башни Брайса вижу величественные башни Каменной Короны, светящиеся каждая своим цветом. Мне кажется, что я чувствую доносящийся с моря бриз и крики чаек…

– Пошли, не мешкать, – голос Гарта и других надзирателей вырывает меня из воспоминаний. Это у меня не отберут. Моя память всегда будет со мной. Я слегка улыбаюсь, радуясь, что всё ещё могу испытывать надежду даже в таких условиях, и следую за Дарой, которая, едва услышав команду надзирателя, устремляется к шахтам ускоренным шагом.

– Раньше начнем, больше соберем, – брсоает она на ходу и подгоняет меня. – Сегодня пойдем далеко, я хочу проверить одно место…

Я снова тащу за собой тележку с инструментами. Она кажется ещё тяжелее, чем вчера, а грубая ткань одежды всё так же вызывает зуд. Но сегодня я хотя бы знаю, что меня ждёт, и от этого немного легче.

Я оглядываюсь и вижу, что Рольф идет следом за нами. Его широкие шаги кажутся неспешными, но идет он почти так же быстро, как мы.

Моя цель на сегодня – набрать норму. Всё остальное неважно. Обо всём остальном я подумаю потом.

На ходу Дара молчаливо и внимательно смотрит под ноги, вглядываясь в затвердевший слой пепла. Конечно, мне очень хочется спросить ее не знает ли она, кто такой Сайрус. Но яне рискую нарушить молчание, чтобы не отвлекать её, зная, что тут можно встретить крайне опасную живность, о которой я еще не знаю.

Мы, наконец, доходим до тоннелей и снова погружаемся в их темные недра. Меня сразу же пробирает неприятный липкий озноб, стоит мне вдохнуть стоячий, словно мертвый здешний воздух.

Я с радостью осознаю, что мы идем тем же путем, что и вчера. По дороге я воскрешаю в памяти приметы, ведущие к тому месту, где вчера я обнаружила странное розовое свечение в стене. Чем ближе мы подходим к этому месту, тем теплее на душе становится.

– Проклятье, – голос дары гулко разносится по тоннелям и я вздрагиваю. Последние полчаса слышались лишь наши шаги и редкие шорохи падающих камней или капающей с потолка воды. – Чувствуешь этот запах?

Я вопросительно смотрю на нее и выше поднимаю фонарь, словно если станет больше света, я смогу лучше учуять запах.

– Может показалось, – задучиво говорит она.

Мы идем дальше. А спустя несколько минут я замечаю на стене прожилку, которую мы похоже, проглядели вчера.

Мы быстро разбиваем стену и высвобождаем большой многообещающий валун. Но когда мы разбиваем его, внутри нас ждет разочарование – все камни светятся так тускло, что едва можно различить их сияние во мгле.

– Нет… Не показалось, – упавшим голосом говорит она и я вижу, как она сжимает челюсть от злости.

– Так и знала, здесь поработали черви, я чую их зловоние. Ну почему именно здесь?

Она с досадой бросает пустой камень в стену и он разлетается осколками. Я беру один из камней и приглядываюсь к тусклому мерцанию.

– Его как будто кто-то выпил. Но кто? Здесь же нет одаренных…

– Есть кое кто куда менее приятный, – словно выплевыая слова, говорит Дара– видишь вот это?

Я приглядываюсь и вижу, что порода свлоно бы испещрена мелкими отверстиями, как будто ходами короеда..

– Личинки мракоплавов. Они высасывают камни, чтобы набраться сил, пока ползут на поверхность. Они могут тащиться так годами, пока не обретут достаточно силы, чтобы переродиться. Если бы не они, мы бы сейчас собрали не меньше двадцати камней… Пойдем отсюда, тут уже ничего не найдешь. Если они лезут, то на протяжении сотен метров все будет пусто.

Она разочарованно пинает кусок породы и издает досадливый стон.

–А то, что в твоем тайнике они не могли выпить? – спрашиваю я, помня, что то место было совсем недалеко отсюда.

– Вряд ли, – говорит она но я слышу в ее голосе растерянность и могу поклясться, что в это мгновение сумела увидеть, что вся кровь отлила от ее лица.

– Может проверить? – бросаю я, а про себя думаю, что меня непреодолимо тянет к тому месту, что я заприметила вчера. Оно совсем близко, буквально в паре сотен метров впереди.

– Ты права, надо проверить. Жди тут.

Она срывается с места и быстро скрывается из виду, затерявшись где-то в боковых ответвлениях. И я разумеется, ждать здесь ее возвращения не собираюсь и сразу устремляюсь к тому самому месту, путь к которому прокручивала в памяти сотни раз за вчерашний вечер. Сердце замирает, когда я думаю о том, что эти черви могли выпить и ту чудесную розовую каплю, что я видела…