Текст книги "Вампиры девичьих грез. Тетралогия. Город над бездной (СИ)"

Автор книги: Алина Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 99 страниц) [доступный отрывок для чтения: 40 страниц]

– Моей сестры. Но если ты была согласна даже на мою рубашку, не думаю, что для тебя будет так уж неприемлемо поносить пару дней Ясины вещи. А потом мы обязательно купим тебе…

– У тебя есть сестра? – изумленно перебила его я. – А… она старше или младше?

– Младше, – он улыбнулся.

– А на сколько?

– На тридцать лет. С небольшим. Так ты будешь смотреть одежду?

– Да, конечно, спасибо… А она не рассердится? Что я взяла ее вещи?

– Не рассердится. Она носила эту одежду в юности, когда жила в этом доме. Теперь у нее уже очень давно другой дом и другой гардероб.

– Так твоя сестра жила раньше в этом доме? А… в качестве кого?

– Любопытная ты, Лариска, – Лоу уселся рядом со мной на кровать, прислонившись к спинке. – А еще говорят, что любопытство только кошку сгубило, – он лукаво посмотрел на меня, и, после паузы, поинтересовался, – рассказать?

Я кивнула, притягивая к себе стопку одежды и с жадным интересом рассматривая, что же мне принесли. Множество всевозможных блуз различных фасонов и материалов, на пуговицах и без, с длинными широкими рукавами или совсем без рукавов. Были и несколько туник, достаточно длинных, чтоб сойти мне за ночнушку. Огромное количество штанов различной длины и фасона. Юбки не было ни одной. Платья тоже.

– Наша мать умерла, когда Ясмине исполнилось три года, – рассказывал меж тем Лоу, – отец ушел еще раньше. Я же был тогда достаточно взрослым разве что по человеческим меркам. А по нашим – всего лишь подросток, не имеющий права распоряжаться даже собственной жизнью, не то, что отвечать за других. Перед смертью мать умоляла Анхена взять ее детей в свой дом, и он поклялся воспитать их как собственных. Так что не только Ясмина, но и я вырос в этом доме, а потому все еще позволяю себе порой здесь распоряжаться. Ты выбрала, что оденешь?

Я кивнула, хотя выбрать была не в силах. Все было таким красивым, таким… Я просто схватила первое попавшееся и натянула. Это оказалась нераспашная темно–синяя блуза с длинными широкими рукавами, собранными манжетами, и довольно глубоким вырезом.

– А почему нет юбок? – капризно поинтересовалась я у наблюдавшего за мной вампира.

– Наши девочки не носят юбок, маленькая, – пожал он плечами. – Нет, погоди, не эти, – он вытянул из моих рук одни штаны и подал другие, – эти подойдут сюда больше.

– А почему? – мне было совершенно все равно, какие штаны одеть, лишь бы одеть.

– Да видишь ли, – протянул он, – неудобно летать в юбке, задравшейся выше головы. Не видно, куда летишь, знаешь ли. Да и выглядит не особо.

– А я не умею летать, – огорчилась я.

– Зачем тебе? – улыбнулся Лоу, – у тебя есть я. И я всегда отнесу тебя, куда скажешь.

– А ты правда у меня есть?

– Правда. Пойдем, хоть в зеркало глянешь на свой новый наряд.

Добраться до зеркала он мне помог, меня сильно шатало. А в зеркале… Я сначала замерла в восхищении, а потом расплакалась.

– Что, Ларочка, не понравилось? А по–моему красиво, – растерянно утешал меня Лоу, тихонько поглаживая дрожащие плечи.

А я плакала, отвернувшись от проклятого зеркала и прижавшись к его груди. Жаль вот только, что рубашку свою он снял, теперь даже нос вытереть не обо что, не об кожу же.

– Мои волосы, – плакала я, – они украли мои волосы, а без них… никакая одежда…все равно видно, что я… что я…

– Мы закажем тебе парик, – шепнул мне Лоу. – Это не проблема, у нас делают очень хорошие парики. Пока будешь носить его, а потихоньку и твои собственные волосы отрастут.

– Правда? – я доверчиво подняла на него полные слез глаза.

– Правда, – он смахнул с моих щек слезы и улыбнулся, – все будет хорошо.

И я ему поверила. Глава 7. Сон

Приходил доктор. Самый обычный вампир вполне привычного облика. И на понятном языке говорил свободно и правильно. Был спокоен и дружелюбен. Но я все равно предпочитала по возможности держаться за руку Лоу, либо просто быть поближе к нему. Я его даже за чистой рубашкой не отпустила, пришлось ему просить слуг принести ее ко мне в комнату. Не знаю, был ли у него в этом доме такой же запас одежды, как у его сестры, или ему принесли что–то из одежды хозяина, но принесли быстро и без лишних слов.

А доктор был весьма удивлен моим хорошим физическим здоровьем, велел Лоу забыть о человеческих ресторанах и первое время отпаивать меня разведенными водой соками, а потом потихонечку переходить к фруктовым, а затем и к овощным салатам. От них двигаться к овощным же супам и безмолочным кашам. О молоке и молочных продуктах велел вспомнить не раньше, чем через неделю, а о рыбе и мясе вообще временно забыть.

Последняя его фраза меня только порадовала. Было у меня ощущение, что теперь я не только никогда не смогу есть мясо (причем – любое мясо), но и не смогу заставить себя притронуться к любой пище, которая рядом с этим мясом лежала.

Врач, наконец, ушел. Лоу отправил слуг добывать мне сока и уложил меня в кровать, старательно укутав одеялом. Холода я уже и без одеяла не чувствовала, наверно, и впрямь это было нервное, но под одеялом было уютнее, и я не возражала. Я только боялась, что он тоже уйдет, и я вновь останусь одна. Поэтому схватила его за руку и заставила сесть рядом.

– Не оставляй меня. Пожалуйста. И вообще, ты обещал мне сказку.

– Хорошо, – согласился он. – И о чем же ты хочешь сказку?

Хотелось мне только спать, но страх одиночества не позволял признаться, и я пыталась выдумать тему:

– Ну… вот про слуг расскажи. А они… чем питаются?

– Рыбой в основном, – пожал плечами Лоу. – Любят грибы, мхи всякие кипяточком заваривают…

– А кровь они не пьют?

– Только если болеют, а болеют они редко. Да ты не бойся, ты под защитой хозяина этого дома. Без его разрешения тебя и пальцем никто не тронет. И уж тем более тебе не стоит бояться Низших. Они делают только то, что приказано, приказов никогда не нарушают. Правда и инициативы не проявляют. Но тут вся хитрость в том, чтоб научиться правильно формулировать свои желания, – и он ободряюще мне улыбнулся.

– Но я тогда не понимаю. Я запуталась совсем. Мне казалось… мне когда–то говорили…что бывают Высшие и Низшие вампиры. А ты говоришь, что слуги – это Низшие, но они при этом не вампиры. В смысле – не пьют кровь. Или вампир – это не тот, кто питается кровью? И слуги – они все равно вампиры, но… и…

– Хорошо, я расскажу. Только это долгая сказка. Выдержишь?

Я кивнула. Долгая – это хорошо. Это значит, он долго не уйдет.

– Слово «вампиры» придумали люди, в нашем языке его нет.

– В вашем?..

– Ну, ты ведь умненькая девочка, ты прекрасно слышишь, что со слугами я говорю на другом языке.

– У них свой язык?

– У нас. С тобой я сейчас говорю на человеческом языке. Он мне не родной, я учил его специально, чтоб общаться с людьми. Его знание обязательно для всех, кто хочет иметь возможность пересекать Бездну.

– Но разве?..

– Но мы сейчас не о людях, верно? Ты хотела узнать о Низших. Вот и слушай. Мы с ними от Сотворения были единым народом и говорили на одном языке. Он называется эльвийским, а наш народ издревле именовался эльвины. Эльвины Сольтерэ, солнечные, ибо от начала времен мы были детьми Предвечного Светоча, и поклонялись его животворной силе. Но время шло, эльвинов становилось все больше, и часть из них однажды была вынуждена покинуть Изначальный Лес. Это было ужасно давно, и достоверных источников не осталось. Кто говорит, что ушли они мирно, в поисках лучшей доли, ибо Лес был перенаселен. Кто утверждает, что была война, и проигравшие были вынуждены отступить. А кто и просто именует их изгоями, выдворенными из Леса за свои преступления.

В любом случае, они ушли так далеко, как смогли, и новым их домом стала пустыня. Нестерпимый жар солнца опалил им кожу, сделав черными, словно ночь, и отвернулись они от Предвечного Светоча, и обратили свой взор к холодной луне. И стали с тех пор Эльвины Селиарэ, лунные, и скрыли свой лик от солнца, и лишь луна указывала им путь во мгле. Они ушли под землю, и там, в беспросветной тьме, побелели их волосы и покраснели глаза, там создали они свои города и государства, там обрели невиданную прежде мощь и силу. Ты еще не спишь?

– Нет–нет, продолжай, – я почти спала, но его голос… мне хотелось слышать его даже во сне. Быть может, тогда мне перестанут сниться кошмары.

– А дальше началась война, малышка. Когда богатый сосед поклоняется другому богу, нет ничего проще, как начать войну за торжество истиной веры. Война была долгой и жестокой. Мы обвиняли в чрезмерной подлости и жестокости их, они нас. Мы рассказывали всем ужасы о рабском положении у них мужчин, они – о бесправии наших женщин, мы обвиняли их в том, что они не любят даже собственных детей, они презирали нас за то, что мы слишком любвеобильны. А убивали друг друга мы все одинаково успешно. А потом мы победили.

– Вот так просто? – уснешь тут, когда тебе про войны да ужасы.

– Не просто. Но окончательно. После того, как нам удалось уничтожить главный алтарь Богини, Селиарэ лишились магии, и оказались полностью подчинены.

– Магии не бывает, это антинаучно, – пробурчала я. Сказки сказками, но должны же быть границы любой фантази.

– Нет, малышка, это просто ваша наука еще не дошла до возможности ее исследовать, – легкомысленно усмехнулся Лоу. – И потом, я рассказываю тебе сказку. О Древних временах. А тогда магия была, и мой народ владел ею. И именно магией скреплена была клятва, принесенная побежденными, и обязавшая их и всех их потомков до скончания времен служить победителям. И потому они не могут ее нарушить, и служение их безупречно и бестрепетно.

Некто безупречный и бестрепетный принес мне сок и с поклоном удалился. А я очередной раз подивилась безликости их облика. Сок был вкусный, хотя и слишком уж водянистый. Даже захотелось еще, но «еще» мне светило лишь через пару часов, а до тех пор я точно усну.

– А почему они такие все… одинаковые? Я мужчин от женщин отличить не могу, – пожаловалась я Лоу.

– Ты просто к ним не привыкла, легко там все различается, – Лоу забрал у меня стакан и переставил на столик. – А что до одежды, то это их так «воспитывали» некогда. У них женщины ведь и в самом деле стояли значительно выше мужчин. А им даже в одежде равенство прописали. А за прошедшие века они привыкли, считают это чуть ли не национальной традицией – так одеваться.

– А ваши женщины равны мужчинам?

– Формально да.

– Это как?

– Нет законов, хоть как–то ограничивающих их права. Но Владыки–женщины у нас не было никогда. Да и в Совете мужчин всегда большинство.

– То есть вас тоже впору переодевать в одинаковое?

– А ты сначала подчини, а потом и переодевай, – усмехнулся Лоу.

– Я лучше посплю.

– А про прически – не рассказывать?

– А что прически?

– Сейчас – просто традиция. Но свободные Селиарэ носили длинные распущенные волосы. В знак поражения их заставили их обрезать.

– А косички?

– Знак их покорности. Символ того, что они связаны – нашей властью и своей клятвой. А теперь тебе и в самом деле стоит отдохнуть.

– Я уже спю. Лоу! Только ты не уходи, – я вновь вцепилась в его руку.

– Я здесь, Лара, здесь. Я буду с тобой, пока ты не уснешь.

– И потом, – капризно потребовала я.

– И даже немного потом, – покорно согласился он.

– А знаешь, – пробормотала я через какое–то время, уже не открывая глаз, – как–то неправильно ты мне все рассказываешь.

– Это как же?

– Ты должен быть на стороне победителей и осуждать побежденных. А ты…

– А я на стороне Богов, Ларочка. А Боги не любят, когда их именем прикрывается чья–то жажда наживы. Истина в том, что Предвечный Светоч никогда не воевал с Лунной Богиней. Недаром порой они вместе сияют на небосклоне.

– И как можно быть на стороне тех, кого нет? – я даже глаза открыла, чтобы проверить, смеется ли он. Он улыбался, ласково и спокойно.

– Ну что ты, малыш. Они есть. И сейчас ты закроешь глазки, и Луна–утешительница омоет тебя своим светом, и растворит в нем твои печали.

– Что–то раньше не растворяла, – буркнула я, устраиваясь поудобней.

– А сегодня я ее об этом попрошу. Спи. А когда ты проснешься, Светоч озарит твою душу, и прольет туда мудрость и силу.

– И его ты тоже попросишь?

– И его, – он вновь улыбнулся, не реагируя на мою иронию. – Богам все равно, веришь ты в них или нет. Когда кончаются твои силы, они просто посылают тебе свой луч.

– Когда кончились мои силы, пришел ты, – пробормотала я, засыпая, но по–прежнему цепляясь за его руку.

А когда проснулась – его уже не было. Стоял сок на маленьком столике, придвинутом вплотную к кровати. Лежала на стуле разворошенной горкой одежда его сестры. Я по–прежнему была одета и прекрасно выспалась под теплым одеялом. Но его – не было.

Я послушно выпила сок (пусть он придет и меня похвалит). Я сменила одежду (у меня ведь ее теперь так много, и вообще, пусть скажет, что и этот наряд мне идет). Я устроилась на кровати и приготовилась ждать. Я ждала так долго, но пришел лишь очередной лунный эльвин и принес мне очередной сок.

– Лоу? – спросила я, чтоб спросить хоть что–то, но в ответ получила лишь набор бессмысленных звуков. Ожидаемо, впрочем.

Я послушно выпила и эту порцию моей «восстановительной диеты», и вновь сидела, свив себе гнездо из одеяла, и прислушивалась к шагам в коридоре. И не слышала там шагов.

А потом вспомнила о его рубахе. Он же мне подарил. А она так и осталась валяться на полу в ванной мокрой грязной тряпкой. Надо выстирать, высушить. Найдя себе цель, я отправилась в ванную, придерживаясь рукой за стенку, на случай, если голова вновь начнет кружиться. Но до ванной дошла без проблем.

А вот рубашки там не было.

И так это было нечестно, и подло, и мелочно… Силы как–то вдруг кончились, а слезы потекли. И вот такой, сидящей на полу в ванной, и рыдающей от страшной обиды, он меня и нашел.

– И чего у нас плохого? – полюбопытствовал Лоу, замирая на миг в дверном проеме.

– Ты меня бросил! Ты обещал, а сам… и даже рубашку… я ждала, ждала, а тебя нет, и рубашки тоже нет, а ты подарил… и это нечестно, так…

– Но я же вернулся. Все осознал, раскаялся и вернулся, – сообщил он с самым серьезным видом, наклоняясь, чтобы помочь мне встать. И я схватила его за руку, а потом схватилась за него самого и прижалась. Вбирая каждой клеточкой его тепло, его силу, ощущая всем телом, что он здесь, со мной, что я не одна.

– Так, ты мне и вторую рубашку на носовые платки извести решила? – но он не ругался, нет, даже в лобик поцеловал. – Ну–ка давай, умываемся, вытираем глазки – нас ждут.

Он включил воду и подтолкнул меня к раковине.

– Кто ждет? – опасливо покосилась на него я.

– Великие дела, в основном. Ну и еще мои подарки.

– Правда? – я почти обрадовалась, но тут же вспомнила: – Ты уже обещал мне подарить рубашку – и обманул.

– Ну почему сразу обманул? – не согласился Лоу. – Мы ж ее, мокрую и грязную, на полу в ванной бросили. Вот ее и забрали в стирку. Постирают – принесут, я распоряжусь, чтобы тебе, коль скоро ты так настаиваешь. Хотя, – он взглянул на меня с сомнением, – может, вернешь подарочек, у тебя теперь своих много, а моя тебе и по размеру не подойдет? А мне она и самому нравилась…

– Так не честно, – возмутилась я, – ты подарил!

– Подарил, подарил, не спорю. Пошли смотреть, что я еще тебе подарил.

А в комнате нас ждал очередной Низший. И, похоже, не из местной прислуги, потому что до нашего появления преспокойно сидел на стульчике и, лишь увидев Лоу, поднялся.

– Лара, это мастер Бэр, у него лучшая в Илианэсэ мастерская по производству париков, – представил мне его Лоу. – Парики по человеческой моде делаются только на заказ, это займет некоторое время. Ну а пока мастеру надо снять мерки, определиться с расцветкой и длиной волос. Ты хочешь, чтоб это были фиксированные косы, или чтоб можно было расплетать и делать другие прически?

– А можно?

– Как скажешь, так и будет можно. Единственное – мне придется переводить, мастер тебя не поймет.

Переводить… Подумаешь, какие мелочи. Зато у меня будут волосы, почти настоящие волосы, и их можно будет подолгу расчесывать перед зеркалом, заплетать и расплетать, скользя пальцами по длинным шелковистым прядям. Правда, придется ждать. И мастер не гарантировал, что удастся подобрать тот самый оттенок. Но это не важно, главное – они у меня будут. А потом… ну, когда–нибудь потом, отрастут и свои.

– Ну а пока мы будем ждать наш заказ, – продолжал радовать меня Лоу, – ты можешь поносить один из тех париков, что был сделан в расчете на местных красоток. Мастер привез несколько готовых, полагаю, что–то тебе вполне подойдет.

Да, подошел, и вполне. Волосы, правда, были несколько светлее моих, и с подобной стрижкой я сама себе казалась похожей на мальчика. Но зато теперь я могла без слез смотреть на себя в зеркало. И рассматривать. И любоваться.

– А зачем вампирам парики? – полюбопытствовала я между делом. – Нет, по человеческой моде – это понятно. Как маскарад, забава. А вот такие, обычные?

– Бывают болезни, при которых можно полностью потерять собственные волосы, – ответил Лоу неожиданно печально. – Среди вампиров они, к сожалению, распространены.

– Но у тебя–то, я надеюсь, свои? – почти испугалась я. Я так любила его волосы, его сказочные серебряные кудри, так неужели они – обман?

– У меня свои, – улыбнулся Лоу. – Знаешь, носи я парик, я выбрал бы для себя немного другой оттенок.

– Нет, ты что, это был бы уже не ты! – другой оттенок? Какая глупость, зачем?

– Ты даже и не представляешь, насколько ты сейчас права, малышка. Но лучше расскажи мне о себе. Тебе нравится?

– Да, очень. Очень!

Я и не заметила, как ушел этот лунный. Я крутилась перед зеркалом, и все пыталась понять, идет ли мне эта, внезапно приобретенная прическа, и на кого я больше похожа с ней – на человеческого мальчика или на вампирскую девочку.

– Если не хочешь, чтоб он с тебя сваливался в самые неподходящие моменты, как в пошлом спектакле, надо приклеить, – ворвался в мои раздумья голос вампира.

– Да? А?.. Ну ладно. А чем?

– Мастер оставил клей. И даже кисточку. Помочь?

– Да. Да, конечно.

Время, пока он наносил кисточкой тонкие полоски клея по контуру парика, казалось мне бесконечным. Мне не терпелось вновь одеть… Да я готова была его нитками к собственной коже пришить, гвоздями прибить, лишь бы больше никогда не снимать, не превращаться вновь в уродца, в маленькую загнанную зверушку.

– Спасибо, – прошептала я, вновь почувствовав парик на своей голове, – спасибо тебе, спасибо!

– Носи, маленькая. И больше не плачь.

Я обняла его. И почувствовала, что мне вновь хочется плакать. Но не стала. Ведь он же просил.

– Будем смотреть остальные подарки?

– А есть и еще?

– Неужели ты думала, что я жадный? Иди, смотри. Во–первых, туфельки.

Это были не туфельки, это были босоножки, очень открытые, но с ремешками, плотно охватывающими щиколотку. Видимо – чтоб не свалились в полете. Они были и легкими, и красивыми, и изящными. И размер он угадал идеально. Но ценностью своей с волосами тягаться не могли. Я им радовалась, конечно, но той, остаточной радостью, не покидавшей меня с того момента, как я увидела: я красивая! Я снова теперь красивая!

– Знаешь, я не стал покупать тебе много, – сообщил мне Лоу, глядя, как я вновь кружусь перед зеркалом. Якобы проверяя, не жмут ли мне босоножки (ах, нет, любуясь, любуясь собой любимой!). – Подумал, что тебе будет приятней самой пройтись по магазинам и выбрать, что приглянется.

– А это можно?!

– Сегодня еще нет, слабенькая ты слишком, на одном восторге ведь прыгаешь, силы того гляди кончатся. Но завтра – послезавтра обязательно съездим.

– Правда? Но… у меня же денег нет. Совсем.

– Зато у меня они есть. И я готов променять свои деньги на твои искренние восторги. Кстати, у меня остался для тебя еще один подарок. Смотреть будем?

– Да, разумеется, конечно, – разве подарков может быть много?

Он протянул мне изящно запакованный сверток. Внутри оказалось белье. Такое тонкое, нежное, красивое. Я и ткани–то такие впервые видела. А уж то, как это было все сделано! Нет, не припомнить точно, какое прежде я носила белье, но – не такое, точно не такое. Проще, значительно. И скромнее. И… но сейчас–то на мне вообще никакого нет, вспомнила я, сбрасывая кофточку и притягивая к себе один из шедевров вампирской швейной промышленности.

– С застежкой помочь? – невозмутимо поинтересовался Лоу. Нет, он не стал отворачиваться, сидел и смотрел со спокойным интересом, как я примеряю его покупку.

– Помоги, – после того, как я столько дней без одежды провела, мне, наверно, заново придется стесняться учиться.

Он помог, и так и остался стоять у зеркала за моей спиной, разглядывая вместе со мной, насколько удачно облегает грудь его подарок.

– А одежда делает тебя желанной, маленькая, – неожиданно сообщил мне вампир и, склонившись, тихонько поцеловал в шею. – Особенно такая, – его ладони скользнули мне на грудь, большие пальцы, едва касаясь тонкой ткани, огладили соски.

– Но мне же так не видно! – ласка оставила меня безучастной, а вот то, что он закрыл своими руками все, чем я в данный момент любуюсь, глубоко возмутило.

Он не настаивал. Отошел к окну, чтобы более мне не мешать, дождался, пока я закончу с примеркой, а затем предложил:

– Как насчет того, чтобы немного прогуляться?

– Ну… хорошо. А где мы будем гулять?

– В самом красивом саду этого города, конечно. Где же еще можно гулять с такой потрясающе красивой девушкой?

– Не смейся надо мной, – тихо попросила я. – Ты мне нравился больше, когда не смеялся.

– Так разве ж я смеюсь, маленькая моя? – отозвался он более, чем серьезно. – Ты вчера была такой раздавленной и потерянной, что я испугался, что этого уже не исправить. А сегодня ты радуешься, и в глазах появился свет, быть может, еще не такой яркий, как мне бы хотелось, но теперь я верю, что все будет хорошо. Обязательно. Так ты пойдешь со мной гулять?

– Пойду. Только если недалеко. Я уже немного устала.

– И тебе надо часто и регулярно питаться. Я помню. У людей жутко неудобная система кормления. Иди сюда.

– Зачем?

– Малыш, а ты в окно, вообще, смотрела?

– Нет. А надо? – но все же подошла. И выглянула в окно. А за окном расстилался сад – зеленый, цветущий, радостный.

– Знаешь, – подмигнул мне Лоу, открывая оконные рамы, – туда, конечно, ведут двери, но до них еще надо идти. Давай мы с тобой лучше так – проверенным методом, – он забрался на подоконник и протянул мне руку.

– Кем проверенным? – я послушно забралась за ним следом.

– У-у, ты не поверишь, – он состроил загадочную физиономию, обхватил меня за талию, и мы выпрыгнули из окна в сад.

А сад – это было такое переплетение цветов и трав, кустов и деревьев. Солнечные лужайки сменялись тенистыми зарослями. Едва заметные тропинки местами пересекали говорливые ручейки. Порой по ним предлагалось перебираться по плоским широким камушкам, порой – по причудливо изогнутым мостикам.

А потом мы вышли на край. Нет, не дошли до конца сада, а именно – вышли на край. Земля под ногами заканчивалась, плавной линией ограничивая просторы сада, а дальше была пустота. Недоуменно подойдя ближе к краю, я опустила взгляд вниз – и испуганно отшатнулась, вцепившись в Лоу.

Сад оказался расположенным на большой платформе неправильной формы, висящей в воздухе на высоте… пятнадцатого? двадцатого этажа? Так на глаз и не скажешь. Очень высоко от земли. Я внимательно огляделась. Платформа была не одна, справа и слева, чуть выше и чуть ниже в воздухе висели и другие платформы, густо увитые растительностью, и на них вели тонкие веревочки мостов, ажурные лесенки переходов. Весь этот фантастический многосоставной сад просто парил в воздухе, окружая верхние этажи одной из самых высоких башен, какие только можно было видеть с этого места.

А внизу раскинулся город, сказочный Город моей детской мечты. Множество башен (а мы были их выше, выше!) стояли довольно свободно, возвышаясь над густыми кронами деревьев. Тут не было улиц и привычных мне широких прямых дорог, площадей, перекрестков, но время от времени деревья словно расступались, открывая взору живописные лужайки, небольшие водоемы, часто – с ажурной беседкой над водной гладью, сияющие яркими красками цветочные клумбы.

– Давай присядем, – предложил мне Лоу, видя, что я не в силах оторвать взгляд от открывшейся мне картины. И мы сели на самом краю, свесив ноги, он крепко обнимал меня за талию, а я смотрела, смотрела…

Некоторые башни имели висячие сады, подобные нашему, некоторые были соединены друг с другом легкими арками переходов, местами виднелись висящее прямо в воздухе беседки и небольшие павильоны, воздух то и дело расчерчивали разноцветные искорки вампирских машин.

– А где твой дом? – спросило я Лоу.

– Он в другой стороне, отсюда не видно.

– Жаль. А ты когда–нибудь пригласишь меня в гости?

– Когда–нибудь – непременно, – легко согласился он.

– А сегодня нельзя? – решилась спросить я. – И… может быть, я могла бы жить у тебя? Ты прости, что я навязываюсь, но ты говоришь, что я тут в гостях, но хозяина нет, он забыл обо мне, и хорошо, что забыл, я боюсь его, если честно, я совсем ничего о нем не помню, а он так бросил меня здесь, совсем одну, а ты заботишься, – зачастила я, спеша выговориться прежде, чем он меня перебьет.

А он лишь поцеловал меня в макушку, и я вновь вспомнила, что на голове у меня парик, и теперь я выгляжу… ну, наверно красиво по их меркам выгляжу: в вампирской одежде, с вампирской прической. И все благодаря ему. И я тоже обняла его, потершись щекой о плечо.

– Так ты… не смог бы?.. – робко повторила я свой вопрос, уже понимая ответ, хотя бы по тому, что он вовсе не спешил отвечать.

– Твой дом теперь здесь, малыш, – наконец сказал он мне, ласково, но твердо. – И это хороший дом, и тебе будет здесь хорошо. Я не могу забрать тебя в гости сейчас, но вернется Анхен, и я поговорю с ним. Не думаю, что он станет возражать против того, чтоб ты время от времени гостила у меня.

– А где он сейчас? И когда вернется?

– Я не знаю, маленькая. Я ведь его не застал, он уехал раньше. А слугам он не сказал. Он вообще сказал им весьма немного. Не в том был состоянии, чтоб разговаривать.

– Почему? И как это – не в том?

– Ну, как бы тебе сказать… Одну маленькую девочку обидели, и он очень рассердился на тех, кто это сделал. А сердиться ему нельзя, особенно сильно, – Лоу замолчал, вновь поцеловал меня в макушку, но чувствовалось, что думает он сейчас не обо мне. – Анхен не совсем здоров, к сожалению. И когда эмоции перехлестывают, он практически теряет над собой контроль. Это не его вина, скорее беда. Он слишком много выпил ее крови…

– Чьей крови?

– Арчары… Забудь, – Лоу явно заставил себя встряхнуться, отрешаясь от горьких мыслей. – Даже хорошо, что он уехал. Успокоится и вернется. А нам с тобой пока и вдвоем хорошо. Верно?

Я кивнула. Я была бы не против, чтоб этот таинственный Анхен и вовсе никогда не возвращался. Признания Лоу мне не слишком–то понравились, а само это имя вызывало во мне какой–то смутный, неосознанный страх.

– Давай я лучше расскажу про Илианэсэ, – предложил мне Лоу, – хочешь?

И я вновь кивнула, и мы долго еще сидели там, на самом краю этой небесной земли, и я слушала вампирские сказки про самый красивый город на свете.

Оказалось, что это единственный вампирский город, имеющий столь высокие башни. А в башнях жилые только верхние этажи. В нижних этажах некогда располагались заводские цеха и прочие производственные помещения, но теперь все производство перенесено под землю, где Низшие построили целый поземный город, радуясь возможности вернуться в привычную среду обитания. А башни потихоньку пустеют. Низшие, не связанные личной службой, уходят под землю, Высшие – потихоньку разъезжаются по стране, основывая и заселяя другие города, быть может, не настолько красивые, но куда больше пригодные для жизни…

– Я и сам давно уже не живу в Илианэсэ, – признался мне Лоу, – хотя мне по–прежнему принадлежит дом, доставшийся от родителей. Он не такой высокий, как этот, и стоит поближе к окраине, и Бездна из него не видна…

– А из этого дома – видна?

– С крыши. И из некоторых окон. А нам сейчас деревья загораживают. Она вон там, слева, – Лоу махнул рукой, но кроме группы могучих деревьев, росших на соседней платформе, я и впрямь ничего не увидела.

– А зачем было строить такие высокие башни? И поднимать наверх сады? Этим деревьям было б куда комфортнее на земле. Мне даже представить страшно, как они размещают в этих платформах свои корни, они ж должны быть просто огромными!

– С деревьями приходится договариваться, – улыбнулся Лоу. А башни возводили не от хорошей жизни. Илианэсэ – это первый город, построенный после Великой Катастрофы. Земля тогда была для нас ядовита, да и Бездна слишком часто смертью одаривала. Вот и пытались подняться выше. Хотелось жить, маленькая. Банально хотелось жить.

– Но тогда… Зачем же вы строили на самом краю? Ведь ваши земли огромны – надо было просто уйти от Бездны как можно дальше.

– Уйти? – он невесело усмехнулся. – Многие до сих пор не в силах отсюда уйти, хоть прошло уже столько лет, и столько надежд уже обманулось. А тогда… Все казалось, что Бездна сейчас успокоится, и отдаст нам… многое и многих. Но этого не случилось, и я не верю, что вообще случится, но тогда – в это верили все. А многие и до сих пор в это верят. Вместо того, чтобы начать уже просто жить. Здесь и сейчас. И на тех условиях, что поставили Боги.

– Лоу, а что… что должна была отдать вам Бездна? Во что они верили?

– Потерянный рай, я полагаю, – вампир хмыкнул и обернулся ко мне. И продолжил уже серьезно. – А ведь все это относится сейчас и к тебе, Лариса. Быть может, твоя память вернется. Быть может, нет. Но, в любом случае, не вздумай жалеть, о том, что было. Прошлое нельзя изменить, диктовать мирозданью свои законы едва ли получится. Надо жить так, как это возможно в сложившихся обстоятельствах. Глядя только вперед.

Я не совсем понимала, что он имеет в виду. Видимо, это читалось на моем лице.

– Ты человек, а жить придется в стране вампиров, – пояснил мне Лоу. – И даже с моей помощью и покровительством Анхена это будет непросто. Не вздумай тратить силы на жалость к себе. Трать их на преодоление трудностей.

– Но разве у меня есть трудности? Я сижу сейчас здесь, с тобой, и мне хорошо.

– Хорошо – это замечательно, Ларочка, но этого немножечко мало, – задумчиво протянул Лоу, рассеянно вглядываясь вдаль. Взял, не глядя, мою ладошку, поднес к лицу, провел кончиками моих пальцев по своим губам, даже поцеловал их пару раз в процессе. Но, хотя мне и не было неприятно, это была не ласка. Поскольку он не ставил целью вызвать во мне какую–то реакцию. Просто задумался.

Блеснул в лучах солнца камень на его перстне. Этот перстень будил во мне какие–то смутные воспоминания, что–то болезненное начинало шевелиться в душе. Поэтому, каждый раз, взглянув случайно на его колечко, я отводила глаза и старалась не думать об этом. Не видеть этого перстня. Не помнить.