Текст книги "Купите даме монстра (СИ)"
Автор книги: Алена Сокол
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
Глава 10. Муки совести
Яркое солнце, смеясь над моими невзгодами, радостно припекало с небес. Казалось, что голова перегрелась и вот-вот взорвётся на тысячу маленьких кусочков. Права Веда: вляпываться в глупые переделки – моё всё.
Вздохнув с сожалением – что же поделать, коли я такой уродилась, – перехватила лямки верного рюкзачка и зашагала к остановке.
Всю дорогу я не могла выбросить из головы одну мысль: почему-то под действием дурмана я отправилась к Владу, а не к Игорю… Каким бы очевидным ни было объяснение, с Игорем я поступила некрасиво. Нужно позвонить и всё ему объяснить.
– Да, – голос друга показался непривычно холодным.
– Игорь, привет! – прощебетала я, старательно натягивая на лицо улыбку, чтобы голос звучал жизнерадостнее. – Слушай, тут такое недоразумение вышло, смешно сказать!
Напряжённое сопение на другом конце красноречивее слов говорило о том, что по этому поводу думает Игорь. Я вдруг замолчала, сбитая собственным раздражением: почему это я должна перед ним оправдываться? Тем более, что моей вины в произошедшем действительно не было – это всё Веда и бешеная бабуля, чтоб ей пусто было с её пирожками!
Игорь расценил моё молчание по-своему:
– Действительно! Обхохочешься! То ты упорно держишь меня во френд-зоне, игнорируя все знаки внимания, то мечешь убийственные взгляды, встречая меня с другой. Я думал, ты определилась вчера! А сегодня ты орёшь, чтобы я больше не звонил, даже не выслушав! Очень смешно! Я оценил!
Игорь, отчитывающий меня по телефону, – это нонсенс! Никогда прежде он не разговаривал со мной таким тоном. Неожиданно резкая перемена повергла меня в ступор. Слова сорвались с губ раньше, чем я успела продумать дальнейшие действия.
– Прости меня, пожалуйста! Я не хотела...
Игорь закашлялся от неожиданности, а я нервно потёрла о джинсы взмокшие ладошки. Я?! Извиняюсь?! Перед Игорем?!
– Хочешь, я приеду? – голос моментально потеплел, но он тут же торопливо добавил: – Вечером, после работы... Поздно будет, но я на пару минут всего заскочу! Согласна?
– Сегодня не смогу, – мотнула головой я. – Давай как-нибудь другой раз.
– Ладно, солнышко, будем на связи, – пообещал друг.
От «солнышка» мне стало совсем не по себе. Пожалуй, на сегодня экспериментов достаточно.
– Хорошо, – выдохнула я, жалея, что вообще решилась на этот звонок: объясниться толком не вышло, а вот запуталось всё ещё больше.
– Целую крепко-крепко! – радостно сообщил Игорь.
В подтверждение своих слов он громко цмокнул в трубку – звук вышел препротивнейший. Скривившись, как от зубной боли, я нажала на отбой и застыла.
Память услужливо подсунула воспоминание о нашем первом поцелуе: слишком влажные губы, слишком настойчивый язык... Возможно, если бы у нас было больше практики, то со временем все бы наладилось?
«Наверное, Влад целуется совсем по-другому – с его-то чувственными губами...» – возникла на краю сознания предательская мысль. Отругав себя за легкомысленное поведение, я напомнила себе, что есть дела поважнее – Матильдочка, небось, уже заскучала. Заметив вдалеке натужно пыхтящий трамвай, я ускорила шаг.
Впрыгнув в последнюю дверь, я удобно устроилась на одиночном сидении. Раздумывая о делах насущных, я скользила взглядом по равнодушным лицам попутчиков. Людей было немного, и им вовсе не было до меня дела. Почти всем.
Ника сидела через ряд напротив и смотрела в окно. Бледное лицо без тени усмешки делало её похожей на печальную русалку. Хотя вряд ли русалки ревут так, что под глазами залегают круги... Вид у вчерашней соперницы был удручающим.
Чтобы как-то отвлечься, я потянулась за телефоном. Ника вдруг повернулась, и наши взгляды пересеклись. Она так и сидела, как статуя, выпрямив спину, не сводя огромных совиных глаз с моего лица. В её взгляде не было даже намёка на злобу или раздражение. Я растерялась и даже попыталась кивнуть в знак приветствия, лишь бы прервать затянувшиеся «гляделки».
Ника изобразила улыбку и отвернулась, но до конца пути я чувствовала на себе её взгляд, лёгкий, словно пёрышко, но при этом невыносимо угнетающий. Не выдержав, я сошла на одну остановку раньше. Печальная Ника никак не шла из головы. И этот её взгляд, изучающий, цепкий. Она словно пыталась посмотреть на меня... его глазами. Понять, что есть во мне такого, чего нет в ней.
Страдания Ники меня ничуть не радовали. Постаравшись выбросить из головы ненужные сомнения, я ускорила шаг: не терпелось потискать Матильдочку. Но внутри что-то неприятно скреблось.
«Совесть!» – сказала бы Веда. Я практически видела, как растянулись бы в ухмылке губы ведьмы.
Вздохнув, я поднялась по лестнице, решив не дожидаться медлительного лифта. Подойдя к двери, прислушалась. Вроде, тихо. Отпирая замок, я была готова к безудержному лаю и слюнявым поцелуям, но меня встретила подозрительная тишина.
Я закрыла за собой дверь и тихо прошмыгнула в коридор, разуваясь на ходу. Из моей комнаты доносился приглушённый мужской голос. Что происходит?
Я резко распахнула дверь и застыла на пороге. Матильда натаскала в комнату вкусняшек, купленных этим утром, – нужно будет перепрятать, чтоб не смогла достать сама – и уставилась в экран телевизора, где под эмоциональное голосовое сопровождение комментатора по ярко-зелёному полю сновали крохотные человечки с мячом. Любимица даже не удосужилась повернуть голову в мою сторону! Ну что ж, с кем не бывает? Увлеклась девочка.
– Я дома! – жизнерадостно пропела я и протянула руки, готовясь к бурной реакции собаки.
Та нехотя оторвалась от экрана, повернувшись в мою сторону, и, наградив ленивым «Аф-аф!», как ни в чём не бывало, вернулась к просмотру футбола.
– Матильда! – возмущению моему не было предела.
От окрика бессовестная псина подскочила на месте, испуганно оглядываясь по сторонам. Заметив протянутые к ней руки, она секунду поколебалась, а затем, громко лая и виляя хвостом, бросилась навстречу. Подхватив любимицу, я завалилась вместе с ней на кровать и, нащупав под мягким местом пульт, лёгким движением руки выключила телевизор.
Смеясь и отбиваясь от мохнатой мордашки и мокрого языка, норовящего облизать лицо и шею, я забыла обо всех горестях и сомнениях. Матильда была прекрасным средством от хандры! Как же хорошо иметь собаку!
Тем временем любимица удобно устроилась сверху, положив лапки мне на грудь. Я потрепала её за ухом, спустилась к мохнатой шее с дурацким бантом. Матильда закатила глазки, млея от моих ласк. Довольно сопя, она принялась лизать мою ладошку, а затем щёку, шею, ухо. Я засмеялась, закрывая глаза: тёплый язык был слишком щекотным. Наигравшись, я обняла Матильду, словно плюшевого медведя – она не сопротивлялась.
– Что ж мне теперь делать? – вздохнула я, словно собака могла дать мне совет.
Матильда понимающе засопела.
– Эх ты! Комок шерсти! Вот бы мне твою жизнь: поела, поспала, погуляла. И ни о чём думать не нужно! Красота!
Собака осторожно выползла из объятий и теперь пристально меня разглядывала, привычно склонив голову набок.
– Ничегошеньки ты не понимаешь! – я легонько щёлкнула любимицу по носу.
Та фыркнула и спрыгнула с кровати, а я осталась лежать, глядя в потолок. Сейчас так некстати вспомнилось, как колотилось сердце черноглазого Влада. И его губы так близко от моих... Матильда недовольно тявкнула, напоминая, что она всё ещё здесь. Вздохнув, я оторвалась от фантазий, приподнимаясь на локтях. Любимица держала в зубах миндальное печенье, купленное мной утром.
– Ты моя сладкая! – в порыве нежности я с силой обхватила собаку, прижимая её к себе и покрывая благодарными поцелуями. – Заботишься о своей хозяйке! Люблю тебя!
Матильда терпеливо сносила свалившуюся на её голову пытку поцелуями. Нажмякавшись, я отпустила животное на пол, убирая остатки раскрошенной печенюхи.
– Сейчас будем пить чай! – торжественно провозгласила я.
Но тут же в голову пришла идея получше. Я пулей влетела на кухню и, быстро собрав в рюкзак недоеденное печенье, направилась к двери. Матильда, следовавшая за мной по пятам, села рядом, наблюдая, как я завязываю шнурки.
– Собирайся, малышка! Будем пить чай в другом месте! Пора тебя кое с кем познакомить.
Прикрепив к ошейнику Матильды купленный утром поводок, я вышла из квартиры и захлопнула дверь. Собака рвалась вперёд, учуяв приключение. Терпение, моя прелесть, терпение!
Глава 11. Ливень и прочие неприятности
Волосы развевались на ветру – я так и не удосужилась соорудить на голове что-то мало-мальски приличное. Чувствуя себя героиней Чеховской «Дамы с собачкой», я гордо шествовала вдоль унылых городских строений. Прикинув, что пешая прогулка займёт от силы час, я решила как следует выгулять Матильду. Та, подстроившись под выбранный мной темп, с умным видом разглядывала прохожих. Выглядело это довольно забавно: добавь нам солнцезащитные очки и можно претендовать на звание «людей в чёрном».
Солнце светило ярко, и настроение заметно приподнялось. Разве можно долго страдать из-за какого-то зачарованного пирожка? Это не про меня! Я не злопамятная, отомщу и забуду.
За ненавязчивыми размышлениями, как лучше насолить подруге, половина пути осталась позади. Налетевший невесть откуда ветер едва не унёс Матильду, соорудив мне ультрамодную укладку «я упала с сеновала». Хватая ртом воздух, я изловила напуганную Матильду и с опаской оглядела вмиг посеревшее небо. От горизонта прямо на нас двигалась чёрная туча.
Любимица, поскуливая, жалась ко мне. Прикинув, что до остановки бежать слишком долго, я рванула вперёд. Возможно, нам повезёт, и мы успеем укрыться раньше, чем нас настигнет гроза.
Не тут-то было! Шквалистый ветер задувал с такой силой, что мне с трудом удавалось держать открытыми глаза, а распущенные сдуру волосы сыграли злую шутку, забившись в рот. Стараясь не ругаться вслух, я бежала так быстро, как позволяли ноги и шестикилограммовая Матильда на руках.
Небо озарила яркая вспышка. Последовавший за этим раскат грома заставил завизжать сигнализацию припаркованной у обочины машины. Грозу я, конечно, любила. В том случае, если сама при этом сижу дома у окошка, попивая горячий кофеёк.
Бегать в эпицентре стихии – не моё. Я не раз думала, что случись мне оказаться где-нибудь во время цунами, землетрясения или прочей оказии, я погибла бы первой. Не потому, что я неудачница, как раз наоборот! Мне слишком везёт. На приключения. И я их добросовестно собираю на свою голову всюду, где доводится бывать.
До заветного укрытия осталось совсем немного – бег сильно ускорил наше путешествие, – и я уж было решила, что мы спасены, когда началосьэто. Нет, это был не ливень, а форменное издевательство. Окатив нас с Матильдой с ног до головы ледяной водой, он за несколько секунд превратил тротуар в непроходимое болото, и я, смирившись с горькой участью утопленника, неторопливо плыла вперёд, внутренне закипая от несправедливости.
Не прошло и двух минут, как внезапный ливень утих, лениво побарабанив по гулким подоконникам домов напоследок. Промокшая до нитки и злая, как собака, я поднялась на порог Вединой общаги. Здесь, сияя белозубой улыбкой, меня уже встречала роковая бабушка.
– Как погуляла? – спросила Ведина родственница. – Погода сегодня ни к чёрту, правда?
Она хитро подмигнула, а я плотнее сжала губы, чтобы не сказать всё, что я о ней думаю. Но бабуля не унималась:
– Тёплый чай – вот, что тебе нужно, деточка! – она ласково потрепала меня за щёку и заботливо поправила то, что некогда называлось моими волосами.
– Спасибо огромное! Я сегодня уже отведала чайку. Думаю, с меня достаточно, – я выразительно взглянула на наглую старушку и, перехватив поудобнее Матильду, которая, кажется, пребывала в полуобмороке после грозы, распахнула дверь.
– До встречи, деточка! – донеслось из-за спины.
– Чур меня! – шёпотом ответила я и на всякий случай поплевала через левое плечо.
Вахтёрши на месте не оказалось, и это уберегло меня от лишних расспросов. Беспрепятственно пробравшись к комнате 13а, я распахнула дверь, не удосужившись постучать, и застыла на пороге с раскрытым ртом.
Комната Веды изменилась до неузнаваемости. Вместо мрачного подземелья передо мной предстал пряничный домик: занавески с рюшами аккуратно подпоясывали вымытое до блеска окно, кровать, увитая деревянной резьбой, заправлена пёстрым цветочным покрывалом, а сверху громоздилась стопка накрахмаленных подушек под ажурной вышиванкой. Камин и брутальные полки теперь больше походили на кухню примерной домохозяйки: всё сияло чистотой, вызывая непреодолимое желание тот час же вымыть руки, дабы не осквернять святыню. И это я молчу об отсутствующей по углам вековой паутине! Я-то помню, с какой любовью Веда при помощи магии наращивала это безобразие. На столе, теперь украшенном кружевной салфеткой, стояло фигурное блюдо, доверху наполненное румяными пирожками.
От вида ароматной отравы я вмиг пришла в себя, шаря глазами в поисках подруги. Веда сидела, спрятавшись за кроватью, подобрав под себя ноги, с таким несчастным видом, что мстить бедняжке сразу расхотелось. Жизнь в лице коварной бабули уже сделала это за меня, хотя, признаться, даже кровожадная я считала такую кару чересчур жестокой.
Похоже, подруга не заметила моего присутствия. Пару раз кашлянув, я переступила порог, заливая капающей с волос и одежды водой узкий коридор. Веда вмиг оказалась на ногах. Мне даже почудилось, что на её лице мелькнул испуг. Неужели боялась возвращения бабули?
– Это всего лишь я, – усилия по стиранию улыбки с лица не увенчались успехом – губы предательски разъехались в стороны. – Кто ж тебя так?
Я указала на непривычный наряд подруги: сарафан в голубой цветочек ей необыкновенно шёл, подчёркивая прелести девичей фигуры. Длинные волосы были старательно заплетены в две тугие косы, эффектно спускающиеся по плечам до самого пояса, а вместо яркого цветка или выкрашенной пряди голову подруги украшала нежно-розовая заколка. Со стразиками.
– Ни слова больше! – предупредила ведьма-барби, становясь мрачнее тучи, что поливала нас пару минут назад.
Давясь смехом, я кивнула, старательно стягивая ногами насквозь мокрые кроссовки. Веда скептически наблюдала за моими стараниями, сложив белы рученьки на груди.
– Зачем дворняжку притащила? – поинтересовалась она, когда я поставила трясущуюся и жалкую Матильду на пол.
– Вообще-то, это Матильда. И она вовсе не дворняжка. Промокла немного, а так она у меня просто красавица!
– У тебя? Хочешь сказать, что успела обзавестись собакой? Серьёзно?
– Вполне! – деловито ответила я.
Насмешливый тон подруги почему-то задел.
– На филинах свет клином не сошёлся! И, между прочим, мы обе промокли! И хотим есть!
Веда хмыкнула, пропуская нас к камину, захлопнула дверь и продефилировала следом.
– Пирожки с чаем будешь? Бабушка принесла.
Я метнула в неё убийственный взгляд – Веда тут же примирительно вскинула руки:
– Ладно-ладно! Шутка не удалась. Погоди, не садись никуда – с тебя же капает! Сейчас я...
Ведьма возилась с пуговицами на груди – сарафан был явно маловат в этом месте. Расстегнув верхние бусины, она облегчённо вздохнула и размяла руки, готовясь колдовать. Люблю, когда подруга ворожит! Зажмурившись, я уже предвкушала тёплую волну удовольствия от соприкосновения с магией. Вот сейчас...
– Ой, ну что ты делаешь! Прекрати! Смешная какая! – приоткрыв один глаз я обнаружила Веду, склонившуюся к моей Матильде.
Собака льнула к подруге, облизывая всё, до чего могла дотянуться – лицо, руки, плечи. Цветастый сарафан покрылся мокрыми разводами от шерсти Матильды, но Веду, казалось, это совершенно не заботило. Она так увлеклась любвеобильной питомицей, что не заметила, как я демонстративно опускаюсь на чистенькое, мягонькое покрывало. Когда она наконец вспомнила о моём существовании, было уже поздно – я основательно вымочила всё, что смогла.
– Ой! Прости! Она и вправду миленькая, – Веда даже не стала злиться за порчу имущества.
– Предательницы, – обиженно пробормотала я, поднимаясь.
На этот раз Веда без промедлений сделала несколько пасов, и нас с Матильдой окутало золотое свечение, нежное, как мамины руки. Нега, поглотившая тело, приятной ломотой разливалась внутри. Рядом удовлетворённо поскуливала Матильда – видимо, ей также пришлось по вкусу колдовство подруги. Закончив "иссушение" – мне уже доводилось сталкиваться с этим заклинанием, – Веда устало вздохнула, опускаясь на кровать рядом со мной.
– Спасибо, – благодарно выдохнула я, расправляя пальцами волосы, хотя в этом не было необходимости – они сами легли на плечи блестящими волнами.
– Я немного усовершенствовала, – не без гордости призналась подруга. – Теперь здесь сразу несколько бьюти-примочек. Ты заметила, да?
– Конечно! Очень круто!
Веда улыбнулась уголками губ – хоть она и под пытками не призналась бы, но для неё было очень важно моё мнение. Я знала это и не забывала невзначай нахваливать её разработки.
– Тратишь силы впустую! – скрипуче-каркающий голос едва не стал причиной остановки сердца.
Я тут же обернулась к источнику шума: к потолку в дальнем углу комнаты была подвешена золочёная клетка. А в клетке сидел... Нет, это был не тот общипанный цыплёнок, которого я притащила из волшебной лавки! В клетке сидел здоровенный чёрный филин с выпученными глазами и двумя хохолками по обеим сторонам головы. Один пернатый висок был совершенно белым, отчего странная птица казалась ещё более устрашающей.
– Это он сказал? – я удивлённо уставилась на подругу.
Веда обречённо кивнула.
– Не унимается ни на минуту! Достал уже!
– Негоже знатной ведьме с простолюдинками разговоры вести! Позор! – продолжал наставлять филин.
– Заткнись! – огрызнулась Веда.
– А разве филины умеют говорить? – уточнила я, не в силах оторвать взгляд от удивительной птицы.
– Этот не только говорить может, – усмехнулась Веда. – На самом деле он ничего, когда не выделывается, как сейчас. Раньше он принадлежал одному старому колдуну, а до него – его отцу, а до того – отцу его отца...
– А ты здесь при чём?
Веда хитро на меня взглянула, поднимая Матильду к себе на колени.
– Так уж вышло, что у старого колдуна детей не было, поэтому, как только он отбыл в мир иной, птичка осталась без хозяина. Считай, повезло!
– Сомнительное везение, – скривилась я, наблюдая, как белошёрстая предательница льнёт к подруге.
– Так или иначе, теперь он мой!
Веда зарылась лицом в шерсть Матильды, которая после "иссушения" пахла цветами, и блаженно вдохнула. Задушив нарастающее недовольство, я напомнила себе, что Веда – моя подруга, я её люблю и убивать из ревности к собаке не стану. Из ревности кмоейсобаке. Нужно подумать о чём-то другом, пока не поздно.
– Но ведь ещё с утра твоя птичка больше походила на воробья общипанного. Как ты из него такого орла сделала? – поинтересовалась я.
– Ах, это! Так то ж маскировка была. Я его суть открыла – и всё!
– Маскировка? – теперь мой интерес стал вполне искренним. – Это как?
– А так! Ну, вот представь, что будет, если магическую птицу захочет кто-то из обычных людей купить. Беда. А кто станет ощипыша брать? Никто, кроме тех, кто о его истиной сути знает. Так то.
– Но почему тогда не продавать таких, как он, исключительно ведьмакам всяким и... чародейкам, – добавила я, ловя строгий взгляд подруги.
– Так случилось... Условие у Влада такое... Он магических животных должен в этом мире продать.
– В каком смысле «животнЫХ»? – уточнила я, начиная слегка тревожится.
Матильда тут же заёрзала на коленях подруги.
– В прямом, – насторожилась Веда. – А ты разве не сообразила, что лавка волшебная?
Всё внутри похолодело – мои худшие опасения, кажется, сбылись.
– И что там все-все животные волшебные? – скорее пропищала, чем проговорила, я.
– Все-все, – Веда не сводила с меня испытующего взгляда.
Я в отчаянии прикусила губу, пристально всматриваясь в Матильду. А может Веда ошиблась? Все волшебные, а Мотя – нормальная. Но собака, словно понимая, о чём речь, жалобно заскулила и, спрыгнув на пол, забилась под табуретку.
– Та-а-ак, – протянула подруга, поднимаясь на ноги.
Теперь она смотрела на меня сверху, уперев руки в боки. Я отвела виноватый взгляд в сторону. Кто ж знал?
– Где ты её взяла? – голос подруги был спокойным, но мне отчего-то сделалось не по себе.
– Купила! – призналась я.
Я ведь фактически не вру! Я купила эту собаку! За красивые глаза... И контракт магический заключила... Ой-ёй...
– У Влада?!
Глаза Веды метали молнии. Я кивнула.
– Убью гада!
И кажется я знаю, кто поможет ей избавиться от трупа!
