Текст книги "Папа (не) в разводе. Курс молодого папаши (СИ)"

Автор книги: Алена Скиф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

22. Ты дал мне жизнь, отец!

Юля с тещей вернулись из Москвы под вечер. Я слышал, как хлопнула дверь машины в гараже, как теща Галина что-то тихо сказала дочери.

Но выходить не стал – отец попросил разрешения уложить девочек сам, и я нехотя согласился. Стоял в коридоре, прислушивался к голосам из детской, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение.

Потом на лестнице заскрипели ступеньки. Юля поднялась, усталая, бледная, с каким-то странным спокойствием в глазах.

– Как съездили? – спросил я.

– Нормально, – ответила она. – Деньги завтра будут на счету.

Она прошла на кухню. Я пошел следом. Мы сели за стол, и она положила перед собой чек, глядя на него, как на заклятого врага.

– Андрей, – сказала она тихо. – Я его видела.

– Поговорили? – осторожно спросил я.

– Да. – Она подняла на меня глаза. – Он... он оказался не монстром. Просто трусливым, глупым, одиноким человеком, который боялся подойти ко мне двадцать пять лет.

Я сел напротив.

– Ты хочешь, чтобы я его увидел?

– Не сейчас. Может быть как-нибудь. – Она вздохнула. – Сейчас я хочу, чтобы ты понял: деньги, которые он дал это не подарок. Это не плата за то, что он теперь будет в нашей жизни. Я взяла их не для того, чтобы быть ему обязанной.

– Юль...

– Я взяла их для нас, – перебила она. – Для тебя. Чтобы ты не винил себя всю жизнь, если с твоим отцом что-то случится. Чтобы наши дочери знали: семья не бросает своих. Даже если кто-то когда-то ошибся. Даже если кто-то уходил и возвращался.

Она смотрела на меня, и я вдруг понял, какую боль она пережила. Не за моего отца, а за своего. Которого не было рядом на ее свадьбе, на рождении детей, на всех важных моментах ее жизни.

– Спасибо тебе, – сказал я. – За то, что сделала это. За то, что вообще поехала.

– Я не ради тебя поехала, – она усмехнулась. – Я ради себя поехала. Понимаешь, я носила эту боль внутри двадцать пять лет. И сегодня я ей посмотрела в глаза. И оказалось, что она не такая страшная, как я думала.

Я взял ее за руку.

– Ты смелая. Самая смелая женщина, которую я знаю.

– Дурак, – она улыбнулась, и впервые за весь вечер в ее глазах появился свет. – Пойду проверю девочек.

– Отец их уложил.

– Уложил? – удивилась она. – Роман Иванович?

– Сам вызвался, – покачал я головой, – я не стал отказывать.

Она покачала головой, но наверх не пошла. Осталась на кухне, смотрела в окно на темнеющее небо.

– Странно, – сказала она. – Еще месяц назад я думала, что у нас самая обычная семья. Муж пропадает на работе, дети орут, теща ворчит. А теперь... твой отец, мой отец, деньги, больница... Как будто в другой мир попали.

– Ничего, – я обнял ее. – Справимся.

– Знаю, – она прижалась ко мне. – Иди проверь своего отца. А то он там, наверное, уже чемодан собрал от переживаний.

Я усмехнулся. Но смех вышел нервным.

– С чего ты взяла?

– По глазам вижу. Иди, Андрей. Поговори с ним.

Я поднялся наверх. В коридоре было темно, только из-под двери отца пробивалась полоска света. Значит, не спит.

Я постучал. Тишина. Постучал еще раз.

– Пап, ты не спишь?

Молчание. Я толкнул дверь. Кровать аккуратно застелена, на стуле сложена пижама. Отец сидит в кресле, собранный, в том самом галстуке, в котором утром ездил в больницу. Чемодан на полу. – Ты куда? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Отец поднял глаза. Лицо серое, глаза красные.

– Ухожу, сынок. Не могу я тут оставаться.

– Это еще почему?

– Деньги эти. Три миллиона. – Он сглотнул. – Я узнал, откуда они. Твоя жена к своему отцу ездила. Которого не видела двадцать пять лет. Ради меня. Чужого старика.

– Пап...

– Я не имею права их брать, Андрей, – голос его дрогнул. – Я тебя бросил, сынок. Восемь лет назад уехал и даже не позвонил. Я ничего тебе не дал. Ни помощи, ни совета, ни поддержки. Ни одного рубля на твою учебу, на свадьбу, на детей. Я ничего тебе не дал, а теперь ты хочешь, чтобы я взял у твоей жены три миллиона?

Он шагнул к двери, но я встал между ним и выходом.

– Ты дал мне жизнь, отец, – сказал я. – Этого достаточно. Этого более чем достаточно.

– Не надо, Андрюша...

– Нет, ты послушай. – Я взял его за плечи, развернул к себе. – Ты был рядом, пока я рос. Ты научил меня ездить на велосипеде, водить машину, держать молоток. Ты водил меня в зоопарк, в кино, на футбол. Ты был моим отцом, пока мама была жива. А когда она умерла, ты сломался. Это случилось не потому, что ты меня не любил. А потому, что любил слишком сильно и не смог справиться с болью.

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы.

– Я не ищу оправданий, – продолжал я. – Ты сделал больно. Очень больно. Я искал тебя по моргам, папа. Я думал, что ты мертв. Я ненавидел тебя за то, что ты бросил меня одного. Но я не перестал тебя любить.

Он всхлипнул.

– Теперь ты вернулся. Ты болен. И если я сейчас позволю тебе уйти, я никогда себе этого не прощу. Ты меня слышишь? Никогда.

– Андрей...

– Останься, папа. Останься и дай мне шанс быть рядом. Дай мне шанс помочь тебе. Пожалуйста.

Он закрыл лицо руками. Плечи его тряслись. Я обнял его, как когда-то в детстве, когда он обнимал меня после ночных кошмаров.

– Я испугался, – глухо сказал он. – Когда узнал, откуда деньги. Подумал, что не имею права. Что я не заслужил...

– Не заслужил, – согласился я. – Никто из нас не заслуживает прощения. Но мы его даем. Потому что мы семья.

Он плакал, уткнувшись мне в плечо, как ребенок.

Мы стояли в комнате, обнявшись, и я чувствовал, как его кости выпирают сквозь тонкую рубашку. Какой же он худой. Какой же он старый.

– Пап, – сказал я. – Ты будешь жить здесь. Мы найдем врачей, сделаем операцию, вылечим тебя. Понял?

– Понял, – прошептал он.

– И больше никогда не собирай чемодан без моего ведома.

– Не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю, сынок.

Я разжал руки. Он вытер лицо рукавом, как мальчишка. И тут мы услышали цоканье коготков по двери. Я открыл дверь, на пороге стояла Жужа. В зубах она держала тапок. Один. Старый, потрепанный, который давно потерял пару.

Она подошла к отцу, положила тапок ему на ногу и села рядом, глядя на него снизу вверх своими бусинками-глазами.

– Это что? – удивился отец.

– Это ее трофейная коллекция, – усмехнулся я. – Она приносит их тем, кого принимает в семью. Поздравляю, Жужа тебя удочерила.

Отец посмотрел на собаку, потом на меня. И вдруг улыбнулся. По-настоящему, светло, сквозь слезы.

– Хорошая собака, – сказал он.

– Самая лучшая, – поправил я.

Жужа довольно гавкнула и запрыгнула к нему на руки. Отец подхватил ее, прижал к груди.

– Ладно, – сказал он. – Уговорили. Остаюсь.

– Вот и правильно, – раздался голос с лестницы.

Мы выглянули из комнаты. На нижней ступеньке стояла Юля. В халате, растрепанная, но с улыбкой на лице.

– А то я уже хотела подниматься и надавать вам обоим,– сказала она. – Один чемодан собирает, другой его не пускает. Развели ромашку посреди ночи.

– Юль, прости... – начал отец.

– Молчите уже, Роман Иванович, – она поднялась, подошла к нему и чмокнула в щеку. – Завтра в больницу. Деньги есть. Будем лечиться. А сейчас всем спать. Даже Жуже.

Жужа гавкнула в знак согласия.

– Можно мне завтра отвезти девочек в садик? – тихо спросил он.

– Конечно, папа. – Я улыбнулся. – Они будут счастливы.

Он кивнул и ушел в свою комнату. Я постоял минуту, прислушиваясь. Тишина. Никаких чемоданов, никаких сборов.

Я зашел в спальню.

Юля лежала, отвернувшись к стене, но я знал, что она не спит.

– Юль, – шепнул я, ложась рядом.

– М-м-м?

– Спасибо тебе. За все.

– Спи уже, Андрей.

Я обнял ее, прижался лицом к ее волосам. Пахло ванильным шампунем и чем-то родным, домашним.

– Я люблю тебя, – сказал я.

– Я знаю, – ответила она. – И я тебя люблю. Даже когда ты такой дурак.

– А я всегда дурак.

– Ну, значит, всегда.

Она повернулась, чмокнула меня в губы и уткнулась в плечо.

– Спи, Андрей. Завтра у нас важный день.

– Какой?

– Лечить твоего отца. Мирить мою семью. Жить дальше. Обычные дела.

Я улыбнулся в темноте.

– Обожаю обычные дела.

23. Андрей

Утром я проснулся от того, что кто-то сопел мне прямо в ухо.

– Пап, вставай! – Варя уже сидела на мне верхом, растрепанная, в пижаме с мишками. – Мы в садик опоздаем!

– А дедушка? – спросил я сонно. – Дедушка же обещал вас отвезти.

– Дедушка уже одетый! – крикнула Вера из коридора. – А ты хвапишь!

– Я не храплю.

– Храпишь, – подтвердила Юля, не открывая глаз. – Как старый паровоз.

Я глянул на часы. Полседьмого. Ровно в семь я должен был выехать в офис – первый день в новом статусе, нельзя опаздывать. Отец, оказывается, уже был на ногах: я слышал его голос внизу, звон посуды, возню Жужи.

– Так, – я сел, снял Варю с себя и поставил на пол. – Вы завтракаете с дедушкой. Потом он везет вас в садик. А я побежал собираться.

– А ты нас пвоводишь? – спросила Вера.

– Обязательно.

– Честно-честно?

– Честно-честно. – Я потрепал ее по голове. – Бегите, а то дедушка заждался.

Девочки вылетели из спальни, как две маленькие торпеды. Я слышал, как они набросились на отца в коридоре, как он засмеялся – впервые за все время, что он здесь, я слышал его смех. Свободный, легкий, без надрыва.

– Слышишь? – спросила Юля.

– Слышу, – я улыбнулся. – По-моему, все хорошо.

– Хорошо, – согласилась она. – А теперь вставай. Твой первый день, командир.

Я спустился через пятнадцать минут.

Отец уже сидел за кухонным столом с Жужей на коленях. Девочки с аппетитом ели кашу – горячую, без комочков, приправленную маслом и ягодами. Я даже заглянул в кастрюлю из любопытства.

– Чему удивляешься? – отец поднял бровь. – Я тебя в детстве кашей кормил. Вот этими вот самыми руками. Они все помнят.

– Не забыл, – я налил себе кофе. – Просто я до твоего уровня еще не дорос. У меня каша убегала, подгарала, взрывалась.

– Опыт, сынок. – Он подмигнул. – Опыт. Его не пропьешь.

Вера подставила тарелку, показывая, что съела все до крошки. Варя жевала, размазывая кашу по щеке. Жужа сидела на коленях у отца и ждала, когда ей перепадет кусочек масла.

– Девочки, – сказал я. – Слушайтесь дедушку и не балуйтесь.

– А можно мы ему пво тетю Женю васскажем? – спросила Вера.

– Не надо, – быстро сказал я.

– А чего? – Варя улыбнулась. – Пусть знает, какие мы.

– Вы у меня разведчики, – фыркнул я. – Ладно, я побежал.

– Пап! – Вера спрыгнула со стула, подбежала и обняла меня за ноги. – Ты сегодня самый квасивый.

– Спасибо, доча. – Я присел, поцеловал ее в макушку, потом Варю. – Вечером ждите.

Отец встал проводить меня до прихожей.

– Ты как? – спросил я.

– Нормально, – он отвел взгляд. – Ты там... на работе... не переживай за нас.

– Пап, – я положил руку ему на плечо и тихонько сжал. – Все будет хорошо. Мы все вылечим. Ты у меня теперь главный по каше и детскому саду.

Он усмехнулся.

– Ладно, иди. А то опоздаешь.

Я вышел на улицу. Утро было солнечным, свежим, с запахом осени. На душе было удивительно спокойно. Впервые за долгое время.

В офисе меня встретили как героя. Секретарша на ресепшене вскочила, когда я вошел. Коллеги в коридоре пожимали руку, хлопали по плечу, желали успехов на новой должности.

– Андрей Романович, вас ждут в кабинете. Все документы подготовлены, – отрапортовала секретарша.

– Спасибо, – я кивнул и направился к себе.

Кабинет был угловым, с окном на город. Просторный, светлый, с огромным столом, кожаным креслом и стендом для презентаций. Я прошел внутрь, огляделся. Неплохо.

– Андрей Романович, – раздался голос от двери.

Я обернулся.

Женя стояла на пороге, держа в руках поднос с чашкой кофе. Белая блузка, юбка-карандаш, идеальная укладка. Все та же.

– Ваш кофе, – пропела она, делая шаг в кабинет. – Я подумала, вы захотите с утра...

– Женя, – перебил я. – Спасибо. Поставь на стол

Она поставила чашку, но уходить не спешила. Стояла, чуть наклонив голову, с той самой улыбкой, которая раньше меня... ну, скажем так, забавляла.

– Как ваши дела? – спросила она. – Я слышала, вы теперь... – она сделала паузу, – совсем семейный человек.

– Женя, – я сел в кресло. – Закрой дверь. Нам нужно поговорить.

Она улыбнулась шире.

– Конечно, Андрей Романович.

Дверь закрылась. Она осталась стоять напротив, ожидая, видимо, продолжения в том же духе. Я смотрел на нее и видел не ту женщину, которая когда-то казалась мне красивой и удобной. Я видел проблему, которую сам же и создал, уделяя ей слишком много внимания.

– Садись, – сказал я, указав на стул напротив.

Она села, скрестив ноги.

– Андрей… – начала она.

– Нет. Я сейчас буду говорить! – строго начал я. – Женя, я не буду ходить вокруг да около. Ты хороший специалист. Ты умеешь работать, у тебя есть опыт, ты знаешь нашу систему. Но в моей команде ты больше работать не будешь.

Улыбка сползла с ее лица.

– Что? – она не поняла. – Андрей Романович, я не...

– Ты все понимаешь, Женя. – Я смотрел ей прямо в глаза. – Я давал повод? Давал. Я не останавливал тебя, когда нужно было. Я позволил себе думать о тебе... не совсем правильно. И в этом моя вина, но сегодня я ставлю точку.

Она побледнела.

– Я не понимаю, о чем вы...

– Прекрати, – жестко сказал я и ухмыльнулся. – Ты приходила ко мне домой с супом. Ты флиртовала со мной на глазах у моих детей. Ты пыталась влезть в мою семью. Я закрывал на это глаза, потому что думал, что ты просто... несерьезно. Но это серьезно. Для меня, для моей жены, для моих дочерей.

– Я просто хотела помочь, – голос ее дрогнул.

– Нет, ты явно не помочь хотела. Ты хотела занять место, которое тебе не принадлежит. – Я откинулся на спинку кресла. – Я даю тебе выбор. Перевод в отдел логистики. Там нужен хороший координатор, зарплата та же, должность не хуже. Или увольнение по соглашению сторон с рекомендательным письмом. Выбирай сама.

Она смотрела на меня. В ее глазах мелькнула злость, обида, страх.

– Вы не имеете права, – прошептала она. – Я ничего не сделала. Я просто...

– Ты просто перешла границы, – сказал я спокойно. – Много раз. Я дал тебе шанс остановиться, когда ты пришла к нам домой. Ты не остановилась. Теперь решаю я.

Она вскочила.

– Это всё из-за вашей жены! Она вас настроила!

– Нет, Женя. – Я тоже поднялся. – Это из-за меня. Потому что я наконец понял, что такое семья. И в моей семье нет места женщинам, которые приносят суп в чужой дом с другими намерениями. Ты хороший специалист, я это сказал. Но в моей команде тебя больше не будет. Это не обсуждается.

Она стояла, сжимая кулаки. Я видел, как она пытается взять себя в руки.

– Я... – она сглотнула. – Я подумаю.

– У тебя времени, до конца дня. – Я сел обратно. – Завтра приказ будет готов.

Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал... облегчение. Тяжелое, но чистое. Как будто снял с себя груз, который тащил слишком долго.

24. Ты бы развелась со мной?

К обеду я уже вник в новые дела, разобрал бумаги, встретился с финансистами. Женя в кабинет больше не заходила. Кофе принесла помощница руководителя из соседнего отдела – взрослая женщина, которая хитро улыбнулась и спросила, не нужно ли еще чего.

– Спасибо, – сказал я. – Больше ничего.

Около двух часов позвонила Юля.

– Милый, ты как? – спросила она.

– Нормально. А ты?

– Я в городе. Нужно подписать кое-какие бумаги в банке, потом заеду к тебе. Ты же обещал показать свой новый кабинет.

– Приезжай, – улыбнулся я. – Я скажу своей помощнице, чтобы заказала тебе пропуск.

– Спасибо.

Я положил трубку и подумал, что жизнь, кажется, налаживается.

Она приехала через час. Я услышал ее шаги в коридоре – легкие, быстрые, уверенные. Дверь открылась, и Юля вошла, оглядываясь. Осматриваясь и довольно кивая.

– Ничего себе, – произнесла она, касаясь стен и стеклянных шкафов. – А у нас тут виды, – добавила она, улыбнувшись.

Она осторожно подошла к окну, будто боялась нарушить особую атмосферу моего кабинета, и посмотрела на город.

– Неплохо, – я подошел к ней сзади и нежно обнял. Вдохнул запах волос и по спине побежали мурашки. – Как тебе, м?

– Твой кабинет больше, чем наша кухня, – она повернулась ко мне. – Гордишься?

– Горжусь. – Я поцеловал ее в висок. – Тобой. Нами. Нашей семьей.

– Дурачок, – она улыбнулась и положила голову мне не плечо. Закрыла глаза.

В этот момент дверь открылась. На пороге стояла Женя. С коробкой в руках – видимо, забирала личные вещи. Увидев нас, она замерла.

Я не убрал рук. Юля не отодвинулась.

– Женя, – спокойно сказал я. –Ты что-то хотела?

Она смотрела на нас.

На меня, на Юлю, на мои руки, обнимающие жену. В ее глазах мелькнула боль и злость, а еще я заметил унижение. Она перевела взгляд на Юлю. Юля смотрела на нее спокойно, без злорадства, без торжества. Просто смотрела, как на чужого человека, который случайно зашел не в ту дверь.

– Я... – Женя сглотнула. – Я забыла папку в шкафу.

– Возьми, – кивнул я. – И в следующий раз, стучи, когда входишь. Здесь тебе, не проходной двор.

– Простите, я… эмм… не подумала.

Она прошла к шкафу, достала папку, развернулась. На пороге задержалась.

– Андрей Романович... – начала она.

– Ты решила? – перебил я.

Она кивнула.

– Я перевожусь, в логистику.

– Хорошо. Завтра будет приказ.

Она вышла, не оглядываясь. Дверь закрылась. В коридоре стихли шаги.

Юля повернулась ко мне.

– Ты ее уволил?

– Перевел. Она хороший специалист. Просто... я не хочу больше ее видеть в своей команде.

– Правильно, – Юля вздохнула. – Надо было раньше заявиться к тебе в кабинет и потребовать развода.

– Ты серьезно, – удивленно посмотрел ее в глаза. – Вот только честно, Юль, ты бы развелась со мной?

– А ты сомневаешься? – ухмыльнулась жена и щелкнула меня по носу. – Может быть, проверить хочешь?

– Эмм… думаю, что нет. Наверно, нет.

– Точно нет – правильный ответ. А то инициировать развод не так и долго, подумай Прохоров, пока Женя далеко не ушла.

– Я подумал, – сурово произнес, как только мог, – мне никто не нужен, кроме тебя и девочек. И эта тема закрыта.

Жена помолчала и поцеловала меня в губы. А потом взяла сумочку и пошла на выход.

Тут в дверь постучали. Секретарша просунула голову.

– Андрей Романович, извините, – она посмотрела на Юлю. – Ваша супруга, наверное уже уходит? Хотите, я провожу?

– Андрей, я наверно и правда пойду, а то там девочки заждались. И отец твой.

– Передай ему, что я скоро буду.

– Передам.

Я смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась.

Через минуту секретарша принесла кофе. Поставила чашку, помялась.

– Андрей Романович, – сказала она робко. – Ваша супруга... она очень красивая.

– Знаю, – я улыбнулся. – Самая красивая и любимая, но спасибо.

Секретарша вышла. Я откинулся в кресле и посмотрел в окно, где внизу, у входа в офис, Юля садилась в машину.

Солнце светило. Город шумел. Жизнь продолжалась.

И я впервые за долгое время чувствовал, что все правильно.

Вечером я решил забрать девочек из садика. Они выбежали ко мне, налетели с двух сторон, повисли на руках. Отец, который пришел за ними, стоял в стороне, улыбался.

– Как они? – спросил я.

– Хорошо, – он пожал плечами. – Варя подралась с мальчиком за совок.

– Победила?

– Варя? – он усмехнулся. – Конечно. Вся в меня.

Мы шли к машине. Вера держала меня за руку, Варя – за другую. Отец шел сзади, нес рюкзачки.

– Пап, – спросила Вера. – А тетя Женя больше не пвидет?

– Нет, доча. Не придет.

– А чего?

– Потому что она переехала в другой офис. Далеко-далеко.

– А там есть собаки? – спросила Вера.

– Наверное, нет. Не знаю.

– Жалко, – вздохнула Варя. – Холошо бы там была злая собака, котолая кусает таких тёть.

– Варя! – я засмеялся. – Нехорошо так говорить.

– А чего? Она плохая была. Она хотела тебя к себе забвать.

– Она просто... заблуждалась, – я открыл дверцу машины. – Думала, что может так делать, но мы ей объяснили, что нельзя. Теперь всё будет хорошо.

– А если она опять пвидёт? – насторожилась Вера.

– Не придёт. Я ей не разрешу.

– Жужа её бы всё лавно укусила, – мечтательно сказала Варя. – За ногу. Сильно.

– Варя, хватит о собаках, – я улыбнулся. – Поехали домой. Дедушка кашу обещал.

– С маслом? – оживилась Вера.

– С маслом и с ягодами.

– Улааааа!

Отец сел на переднее сиденье, пристегнулся и посмотрел на меня.

– Сынок, – тихо сказал он, когда я сел за руль. – Ты сегодня молодец.

– Ты это о чем?

– О секретутке твоей. Юля рассказала.

Я усмехнулся.

– Быстро у вас новости передаются.

– Это женщины, – он пожал плечами. – Они всегда знают, что происходит.

Мы выехали со стоянки. Девочки на заднем сиденье запели какую-то песню из мультика. Отец смотрел в окно.

– Пап, – сказал я. – Мы справимся.

– С чем это?

– Со всем. С лечением, с деньгами, с жизнью.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было страха.

– Знаю, – сказал он. – Теперь знаю.

Я улыбнулся и нажал на газ.

Домой.