Текст книги "Папа (не) в разводе. Курс молодого папаши (СИ)"

Автор книги: Алена Скиф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

4. Тренируйся Андрей. Это только цветочки.

Через час мы наконец-то загрузились в машину.

Я сидел за рулем, чувствуя себя водителем автобуса для детского сада. Рядом со мной на пассажирском сиденье была Юля. Смотрела в окно и молчала. Ух… гордая. Сзади сидела теща, прижатая с двух сторон детскими креслами, а между ними, на специальной подстилке, которую теща постелила прямо на пол, сидела Жужа в своем лучшем дорожном свитерке и с выражением лица, как у арестованного олигарха.

– Мама, а где вы будете жить? – спросила Вера (или Варя? Я уже бросил попытки угадать).

– В санатории, Варюш, – ответила теща. Хм… значит Варя. И как они их различают? – – Там бассейн и массажи.

– А папа едет с вами? – спросила другая дочка. И я понял, что это Вера. Надо бы хоть фломастером на лбу написать, кто есть кто.

– Папа остается дома. С вами, – голос Юли прозвучал жестко. – У папы важное задание.

Девочки переглянулись и захихикали. Мне это не понравилось.

***

Аэропорт встретил нас привычным шумом и суетой. Я припарковался, помог выгрузить чемоданы, и мы всей гурьбой ввалились в здание вылета.

Регистрация прошла быстро, но когда мы подошли к стойке паспортного контроля, Юля вдруг остановилась и посмотрела на меня.

– Андрей... – начала она.

– Юль, не сомневайся, – перебил я, стараясь говорить бодро. – Всё будет хорошо. Я справлюсь. Ты отдыхай, набирайся сил, а я тут... ну, в общем, буду проходить курс молодого папаши.

Она смотрела на меня долго, изучающе. В глазах – сомнение, тревога и что-то еще, чему я не мог подобрать названия. Надежда? Нет, скорее страх, что все пойдет не так.

– Он же детей погубит, – зашипела теща, дергая Юлю за рукав. – Юль, ты подумала? Он же мужик! Он даже яичницу сжечь умудряется! А там дети… и Жужа. Может девочек с собой возьмем, а?

– Мама, – устало сказала Юля. – Мы уже все решили.

Я широко улыбнулся, показывая, что я полон оптимизма и уверенности в себе.

– Да ладно вам! Подумаешь, две недели. Я их в музеи свожу, в парк, читать научу...

Девочки слушали меня с огромным интересом. Потом переглянулись. И тут началось.

– Пап, – сказала одна (та, что стояла слева), подпрыгивая на месте. – А я какать хочу!

Я моргнул и мне показалось, что время остановилось. Это она мне сказала?

– Что?

– Какать! Сильно-сильно! Плямо сейчас! – кричала дочка на весь аэропорт.

– Так... – я засуетился. – Ну пойдем, я тебя отведу… в туалет.

– Пап! – вторая дернула меня за руку. – А я пить хочу! Очень! Мама говолит, что в аэлополту вода дологая, но я хочу! Ты взял мою бутылочку с единологом?

– Подожди, я сначала сестру в туалет отведу...

– Я пелвая! Пелвая!

– Нет, я пелвая сказала!

– Ты всегда пелвая!

– А ты жадина-говядина!

Они заспорили так громко, что на нас начали оборачиваться люди. Юля стояла с каменным лицом. Теща закатила глаза к потолку.

– Так, девочки, тихо! – рявкнул я, но они даже не обратили внимания.

Та, что хотела в туалет, начала пританцовывать на месте и делать страдальческое лицо. Та, что хотела пить, схватилась за горло и изображала умирающую от жажды.

– Мама! – взмолился я, глядя на Юлю.

Она медленно перевела взгляд с детей на меня. Уголок ее губ чуть дернулся. Всего на секунду. Мне показалось, или она чуть не улыбнулась?

– Ну вот, Андрей, – спокойно сказала она. – Тренируйся. Это только цветочки.

Она наклонилась, быстро и ловко подхватила ту, что хотела в туалет, и повела в сторону уборной, бросив на ходу:

– Подожди нас здесь. И присмотри за багажом… и за Жужей.

Я остался в окружении чемоданов, тещи и маленькой собачки, которая сидела в переноске и смотрела на меня с нескрываемым злорадством. За руку меня держала вторая дочь и жалобно смотрела в глаза.

– Ну что, зятек, – сладко улыбнулась теща. – Удачи. Звони, если что. Но я не обещаю, что возьму трубку.

Она подхватила свою сумку и гордо прошествовала вслед за Юлей.

Через десять минут Юля с тещей прошли паспортный контроль. Я стоял с девочками у стеклянной перегородки. В одной руке у меня была переноска с Жужей, в другой – пакет с вещами, которые не влезли в чемоданы.

– Мамочка! – заревели девочки хором, прижимаясь к стеклу. – Мамочка, не уезжай!!!

Юля обернулась, приложила ладонь к стеклу с той стороны. Вера и Варя повторили жест. У меня ком встал в горле.

– Не плачьте, маленькие, – сказал я хрипло. – Скоро мама вернется.

Юля посмотрела на меня долгим взглядом. В нем было все: и тревога, и надежда, и усталость. А потом она развернулась и ушла.

Теща на прощание погрозила мне кулаком и тоже скрылась за поворотом.

Девочки перестали плакать ровно в ту секунду, когда мама с бабушкой исчезли из виду. Всхлипнули напоследок, вытерли слезы кулачками и повернулись ко мне.

В их глазах загорелся тот самый огонек, который обычно видят саперы перед взрывом.

– Пап, – сказала одна. – А мы сейчас куда?

– Домой, – ответил я бодро.

– А по можно моложеное?

– А можно в палк, на калуселях покататься?

– А можно Жужу на лучки?

– А можно я за луль?

Жужа в переноске гавкнула. Поддержала.

Я вздохнул и посмотрел в сторону огромного окна аэропорта. За стеклом стоял самолет, в который садилась моя жена. И мне стало так горько и страшно, что я сжал зубы.

– Юля, – прошептал я. – Ты хоть знаешь, во что я вляпался?

Жужа гавкнула снова.

Кажется, она знала. И ей это нравилось.

5. Первый день.

Первый день

Я стоял в аэропорту с переноской в одной руке и ребенком, вцепившимся в другую, и смотрел, как самолет с моей женой поднимается в небо. Маленькая точка растворилась в облаках, и я вдруг осознал всю глубину пропасти, в которую только что шагнул.

– Пап, – дернула меня за руку та, что хотела пить (кажется, Вера). – А где моя вода? Я пить хочу!

– И какать! – напомнила вторая. – Я в туалете с мамой какала, но у меня не получилось. Я еще хочу!

Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

– Так. По порядку. – Я присел на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. – Сначала мы идем в туалет. Потом покупаем воду. Потом едем домой. Договорились?

Девочки синхронно кивнули. Синхронно улыбнулись. У меня от этой синхронности мурашки по спине побежали.

– А кто из вас кто? – ляпнул я и тут же прикусил язык.

Они переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то… нехорошее.

– Я Валя, – сказала та, что хотела в туалет.

– А я Вела, – сказала та, что хотела пить.

Я внимательно посмотрел на них. Одинаковые платья. Одинаковые хвостики. Одинаковые хитрые глаза.

– Точно?

– Ага! – подтвердили они хором.

Я решил поверить. В любом случае, у меня не было выбора.

Туалет я нашел быстро. Завел туда Варю (или все-таки Веру?), закрыл дверь кабинки и понял, что понятия не имею, что делать дальше.

– Пап, ты там? – спросил голос из-за двери.

– Я тут, доча.

– А тлусики снимать?

– Снимай.

– А как?

– Ну… руками.

– Пап, а ты поможешь?

Я зашел в кабинку. Дальше было пять минут чистого ада, потому что объяснить четырехлетке, как правильно садиться на унитаз, чтобы ничего не упало мимо, оказалось сложнее, чем согласовать контракт с китайцами. Мы справились. Вроде бы. Я не проверял.

– Получилось? – спросил я с надеждой.

– Не-а, – грустно сказала дочка. – Не хочу больше. Пойдем?

Я вздохнул. Ладно, значит, будем решать эту проблему позже.

Через десять минут мы нашли автомат с водой. Через пятнадцать – добрались до машины.

Я усадил девочек в кресла, пристегнул, загрузил Жужу на заднее сиденье, сел за руль и выдохнул.

– Уф… ну что, поехали домой?

– Пап, – раздался голос сзади. – А мы кушать хотим.

Я посмотрел на часы. Полдень.

– Хотите есть?

– Ага! – хором крикнули девочки.

– А что вы любите?

Девочки снова переглянулись. И снова этот синхронный поворот головы. Жуткое зрелище.

– Макалоны с сосиской, – сказала одна.

– А я хочу суп голоховый! – сказала вторая.

– Вы же близняшки, вы должны любить одно и то же! – взмолился я.

– А вот и нет! – заявила та, что хотела суп. – Я Валя, и я люблю суп.

– А я Вела, и я люблю макалоны с сосиской! – поддержала вторая.

– А минуту назад ты была Верой, а ты Варей! – я ткнул пальцем в ту, что хотела суп.

– Не-а, – улыбнулась она. – Я всегда Валя. Правда, Вела?

– Плавда, – кивнула вторая.

Я понял, что меня разводят. Четырехлетки разводят меня, как лоха. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Жужа сидела в переноске и откровенно ржала надо мной. Я готов поклясться – собака улыбалась.

***

Дома было… пусто.

Я включил свет в прихожей, поставил переноску с Жужей на пол, сгрузил пакеты и понял, что стою посреди тишины, которую через секунду разорвут две маленькие торпеды.

– Пап! А можно мы будем смотлеть мультики?

– Пап! А можно мы пойдем на улицу?

– Пап! А Жужа хочет гулять!

– Пап! А где мама?

Последний вопрос прозвучал неожиданно жалобно. Я посмотрел на девочек. Они стояли в прихожей, сняв туфельки, и смотрели на меня с надеждой.

– Мама… – я замялся. – Мама вернется через две недели. А пока мы будем с вами. Вместе. Мужская компания.

– Мы не мужская, – нахмурилась Варя (или Вера?). – Мы девочки.

– Точно. Прости. Женская компания. Ну, и Жужа.

Жужа фыркнула из переноски.

– Давай ее выпустим? – предложила одна из дочек.

– Давай, – согласился я, подумав, что хуже уже не будет.

Я открыл переноску. Жужа вышла, огляделась, посмотрела на меня с выражением "ну, смертный, показывай свои хоромы", и гордо протопала в гостиную своими маленькими лапками.

– Какая она смешная! – засмеялись девочки и побежали за ней.

Я остался один в прихожей. Вокруг меня стояли, какие-то пакеты, детские курточки и маленькие туфельки. Из гостиной доносился визг, смех и возмущенный лай Жужи.

– Юля, – прошептал я, глядя на потолок. – Ты знаешь, что ты со мной сделала? Ты меня просто положила на лопатки и придавила сверху бетонной плитой.

Потолок молчал. Самолет с Юлей был уже где-то над Уралом.

Я вздохнул и пошел на звук.

***

– А что мы будем есть? – спросила Вера, когда я вошел в гостиную.

Варя сидела на диване и держала Жужу на руках. Жужа выглядела счастливой – кажется, она поняла, что здесь главные не я, а эти две маленькие фурии. И с ними надо дружить.

– Есть? – я задумался. – А что вы обычно едите днем?

– Обед, – сказала Варя. – Мама валит нам обед.

– А что на обед?

– Суп, – сказала Варя.

– Макалоны, – сказала Вера.

Я понял, что попал. И тут меня осенило. У меня же есть телефон! Можно позвонить… кому? Юля в самолете. Теща в самолете. Я один.

– Так, – я достал телефон и открыл интернет. – Сейчас мы быстренько научимся варить суп.

– Пап, а ты не умеешь? – удивилась Варя.

– Умею, конечно, – соврал я. – Просто хочу вспомнить идеальный рецепт.

Через полчаса просмотра видео "Суп для детей за 20 минут" я понял две вещи. Первое: у меня нет половины продуктов. Второе: дети уже не хотят ждать.

– Пап, мы кушать хотим! – канючили они хором.

Я посмотрел на них. Потом на пустую кастрюлю. Потом на телефон, где светилась фотография Юли.

– Девочки, – сказал я тихо. – А давайте закажем пиццу?

– Пиццу? – глаза у обеих загорелись. – А можно? Мама нам не разрешает.

– Мама далеко, – я достал телефон. – Сегодня командуем мы.

– Ула! Ула! – завопили они.

Жужа одобрительно гавкнула. Похоже собака поняла, что тоже переходит на спартанский образ жизни. И, кажется, она была этому только рада.

6. Пап, а вы с мамой разведетесь, да?

Через сорок минут мы втроем (и Жужа в компании) сидели на диване, смотрели мультики и ели пиццу. Девочки хохотали над Мимимишками, Жужа сидела на коленях у Веры и выпрашивала кусочки так выразительно, что я начал подозревать: эта собака понимает человеческую речь лучше, чем я… детский лепет.

– Жужа, нельзя со стола! – строго сказал я, когда она потянулась к моему куску.

Жужа посмотрела на меня с таким презрением, будто я предложил ей есть корм из миски. Потом перевела взгляд на Веру и тихонько тявкнула. Вера немедленно отломила ей кусочек колбасы.

– Вера! Я же сказал – нельзя!

– Но она плосит! – Вера посмотрела на меня глазами, точь-в-точь как Жужа. Я понял, что это заговор.

– Пап, – сказала Варя, жуя пиццу и размазывая томатный соус по щекам. – А ты классный.

– Правда? – удивился я. За одно только кормление собаки со стола меня уже должны были лишить отцовства, а тут такие комплименты.

– Ага. Ты лазлешаешь пиццу.

– И мультики допоздна, – добавила Вера, не отрываясь от экрана.

– И Жуже даешь вкусняшки.

Я улыбнулся. Какие же они милые, когда не разносят дом и не задают неудобных вопросов.

– А мама что, не разрешает?

– Мама не лазлешает, – вздохнула Варя с таким видом, будто ей пришлось познать всю тяжесть бытия. – Сначала суп, потом мультик. Один мультик, а не сто. И Жуже со стола нельзя, у нее диета.

– Диета? – переспросил я, глядя на Жужу, которая только что умяла третий кусочек колбасы и явно намекала на четвертый.

– Ага, – подтвердила Вера. – Бабушка говолит, Жужа – леди, а леди должны следить за фигулой.

Я посмотрел на Жужу.

Жужа посмотрела на меня.

В ее взгляде читалось: "Только попробуй посадить меня на диету, я твои тапки в клочья порву".

– Ладно, – я махнул рукой. – Сегодня у нас день без правил.

– Ула! – заорали девочки.

Жужа довольно гавкнула и цапнула еще кусочек прямо с тарелки Веры.

– Жужа!

– Она же без плавил! – засмеялась Варя.

Я задумался. Без правил – это хорошо или плохо? Наверное, хорошо, пока не случилось чего-то ужасного. Например, пока Жужа не съела всю пиццу или пока девочки не решили, что раз правил нет, то можно не ложиться спать вообще никогда.

Жужа во сне икнула.

Да, она умудрилась задремать прямо во время еды. Наверное, собачий век такой – быстро устаешь от колбасы.

– Пап, – вдруг спросила Вера, и в ее голосе пропали привычные веселые нотки. – А мама плавда велнётся?

Я посмотрел на нее.

В глазах били надежда и страх, перемешанные так, что у меня внутри все перевернулось.

– Правда, доча. Обязательно вернется.

– А когда?

– Через две недели. Это... ну, как четырнадцать раз поспать.

– Много, – грустно сказала Варя.

– Много, – согласился я. – Но мы будем ждать. И готовиться к ее приезду. Сделаем сюрприз.

– Какой? – оживились обе.

– Ну... – я задумался. – Научимся сами варить суп? Чтобы мама приехала, а мы ее кормим?

– А можно пиццу? – с надеждой спросила Вера.

– Нет, пиццу мы уже сегодня ели. Надо что-то полезное.

– Фу-у-у. Сам ешь полезное, – разочарованно протянули девочки, но тут же переключились обратно на мультики.

Я уже расслабился, думая, что опасный разговор миновал, как Варя выдала:

– Пап, а вы с мамой лазведетесь, да?

Я поперхнулся пиццей. Кусок колбасы полетел в Жужу, та мгновенно его сожрала, даже не открывая глаз.

– Откуда ты... кто тебе сказал?

– Мы слышали, – тихо сказала Варя, ковыряя край пиццы. – Вечелом, когда вы лугались. Мама говолила пло лазвод. И пло то, что ты уйдешь к тете Жене.

– К какой тете Жене? – насторожилась Вера.

– К папиной секлетутке, – объяснила Варя. – Мама сказала, что она на папу смотлит, как Жужа на колбасу.

Я замер.

Жужа, услышав слово "колбаса", открыла один глаз и навострила уши.

– Девочки, – я отложил пиццу и повернулся к ним, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – Во-первых, тетя Женя, просто сотрудница. Она мне никто. Во-вторых, я люблю вашу маму. Очень… и вас. И никуда я не уйду.

– А чего тогда мама плакала? – спросила Вера, и у нее задрожала нижняя губа.

У меня внутри все оборвалось.

– Плакала?

– Ага, – кивнула Варя. – Мы слышали. Она думала, что мы спим, а мы не спали. Мы всегда не спим, когда вы лугаетесь.

Я обнял обеих сразу.

Жужа, возмущенная таким вторжением в личное пространство, пискнула, но осталась на коленях – видимо, решила, что тепло важнее принципов.

– Простите меня, девочки, – сказал я хрипло. – Я был дураком. Я мало времени проводил с вами и с мамой. Но теперь все будет по-другому. Обещаю.

– Честно-честно? – Вера посмотрела на меня с прищуром, точно как Юля, когда проверяла мои командировочные отчеты.

– Честно-честно.

– А тетя Женя к нам не плидет? – уточнила Варя.

– Нет. А если она попытается, выгоним ее метлой.

Девочки захихикали.

– А у нас есть метла? – спросила Вера.

– Найдем. Самую большую.

– И Жужа будет лаять! – добавила Варя.

Жужа, услышав свое имя, гавкнула. Кажется, в поддержку.

– Точно, – кивнул я. – Жужа у нас боевая.

Жужа довольно засопела и снова закрыла глаза.

– А можно еще мультик? – тут же спросила Вера, пользуясь моментом всеобщего умиления.

– Можно, – вздохнул я.

– Ула! – заорали они.

Жужа проснулась и гавкнула. Кажется, она тоже была за мультики.

7. Папа победил дракона!

В девять вечера я понял, что укладывать детей спать, это отдельный вид пыток, который не снился даже средневековым инквизиторам. Но сначала нужно было решить вопрос, который Варя не решила в аэропорту.

– Варь, – сказал я осторожно, когда мы чистили зубы. – Ты в туалет не хочешь? Перед сном?

– Не хочу, – буркнула она, намыливая щетку пастой (половина тюбика ушла на раковину).

– А может, попробуешь?

– Не-а.

– Но ты же хотела в аэропорту?

– Хотела, но лаздумала.

– А вдруг ночью захочешь?

– Не захочу.

Я посмотрел на Веру. Вера демонстративно отвернулась к зеркалу и начала строить рожицы своему отражению.

– Вера, чисти зубы нормально.

– Я чищу!

– Ты языком водишь по щетке, это не считается.

– А вот и считается!

Я понял, что спор бесполезен. В конце концов, зубы хоть как-то почистили, и ладно.

Через полчаса мы наконец надели пижамы.

Это отдельная история, потому что Варя хотела пижаму с зайчиками, Вера – с котиками, а нашли мы только те, что с мишками. Пришлось объяснять, что мишки – это почти зайчики, только больше, и что зайчики с котиками ушли в стирку. Девочки согласились, но с условием, что завтра мишек быть не должно.

– А что будет завтла? – спросила Варя, забираясь в кровать.

– Завтра будет новый день, – философски заметил я. – А теперья, сказка.

Я взял пару книжек с полки. Девочки уставились на меня с ожиданием.

– Колобка не хотим, – сразу предупредила Вера.

– И про лепку не надо, – добавила Варя.

– А что хотите?

– Про плинцесс, которые всех побеждают.

– И про длаконов.

– И чтобы плинцессы длаконов побеждали.

Я задумался.

В моем арсенале были только "Курочка Ряба" и "Три поросенка". Похоже, отцовство требовало срочного расширения кругозора.

– Ладно, – сказал я, закрывая книжку. – Тогда я расскажу вам сказку про папу, который очень любил свою семью.

– Это скучно, – зевнула Варя.

– И неплавдоподобно, – выговорила Вера и высунула язык.

– Не скучно и очень даже правдоподобное. Потому что в этой сказке папа сначала был дураком и много работал, а потом понял, что семья важнее, и стал самым лучшим папой на свете.

– А длаконы там есть? – спросила Вера.

– Есть. Один дракон. Злой. Его зовут... ну, допустим, Офис Работович.

– А плинцессы?

– Две принцессы. Очень красивые и умные. Их зовут Вера и Варя.

Девочки заулыбались.

– А мама?

– А мама, там королева. Самая главная и красивая.

– А Жужа?

– А Жужа там придворная собака. Очень вредная, но полезная.

Жужа, лежавшая в ногах у Вари, фыркнула во сне.

Я начал рассказывать.

Про папу, который все время сражался с драконом Работой. Про принцесс, которые скучали без папы, и про королеву, которая чуть не ушла в другой замок. Девочки слушали, затаив дыхание.

– И чем все закончилось? – спросила Варя, когда я дошел до самого интересного места.

– А закончилось все тем, что папа победил дракона, вернулся в замок и пообещал принцессам и королеве, что никогда больше их не бросит.

– И они жили долго и счастливо? – с надеждой спросила Вера.

– Очень долго и очень счастливо, – кивнул я.

Девочки довольно вздохнули и начали засыпать. Я сидел в кресле между их кроваток, смотрел, как они сопят, и чувствовал себя выжатым лимоном.

– Пап, – прошептала Варя в полудреме. – А я так и не покакала.

– Завтра покакаешь, – пообещал я.

– А ты поможешь?

– Помогу, доча.

– А мама плиедет?

– Приедет.

– А ты нас не блосишь?

– Никогда.

– Тогда холошо, – выдохнула она и провалилась в сон.

Я посидел еще немного, слушая их ровное дыхание. В комнате пахло детским шампунем, пиццей и собакой. Где-то за окном шумели машины. А я сидел и думал о том, как же я раньше не понимал, что это и есть счастье.

Я поцеловала обеих девочек, поправил им одеяло и тихо вышел из комнаты. Прикрыл дверь и сполз по стене прямо в коридоре.

– Юля, – прошептал я в пустоту. – Я не выживу. Я правда не выживу.

Жужа, оказывается, вышла за мной. Подошла, ткнулась мокрым носом в руку и... лизнула.

– Ты чего? – удивился я.

Жужа посмотрела на меня своими глазищами и вдруг запрыгнула на колени. Уместилась, свернулась калачиком и засопела.

Я сидел на полу в коридоре, с собакой на коленях, и смотрел в темноту.

– Жужа, – сказал я тихо. – А ты ничего. Хорошая собака. Значит, сработаемся.

Жужа открыла один глаз, посмотрела на меня с выражением "не обольщайся, это только на сегодня, и вообще я тебя терплю ради колбасы", и снова закрыла.

Я усмехнулся.

– Две недели, – сказал я себе. – Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Я справлюсь.

Где-то в комнате заворочалась Варя и сонно пробормотала:

– Па-а-ап... я какать...

Я замер. Жужа открыла один глаз.

Тишина.

– Пеледумала, – донеслось из комнаты, а потом я снова услышал сопение.

Я выдохнул.

– Жужа, – прошептал я. – Это только первый день.

Жужа вздохнула с таким выражением, будто хотела сказать: "Я в курсе. И уже жалею, что связалась с вашей семьей".

Я погладил ее по голове.

– Но ты же не бросишь нас? – спросил я с надеждой.

Жужа посмотрела на меня долгим взглядом. Потом отвернулась и зарылась носом в мою руку.

Кажется, это было "да".

Первый день был пройден. Точнее, первые полдня. Осталось тринадцать. И, судя по всему, они будут очень длинными.