Текст книги "Сердце Степи, или Игра на понижение (СИ)"

Автор книги: Алена Сазонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18. Бумажная дуэль

Утро третьего дня осады началось с того, что в дверь охотничьего домика постучали.

Не выломали, не взорвали магией, не протаранили бревном, а именно постучали. Вежливо, аккуратно, три раза. Словно это был не наемник Ратмира, а почтальон, доставивший утреннюю газету.

Мы с Уной переглянулись. Грраш, всё еще привязанный к кровати (на этот раз по собственной просьбе, чтобы не дергаться во сне и не повредить живую повязку), поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение.

– Началось, – сказал он.

– Что началось? – Я потянулась к топору.

– Бумажная война. Спрячьте топор. Он нам не понадобится. По крайней мере, сейчас.

Я помедлила, но топор убрала. Подошла к двери. Уна замерла у печи, сжимая в руках кочергу, после всех событий она перестала доверять даже стуку в дверь. Я ее не винила.

– Кто там? – спросила я, не открывая.

– Посыльный от господина Эшфора, – раздался снаружи молодой, чуть испуганный голос. – У меня пакет. Для господина следователя. Мне велено передать лично в руки.

– Бросьте под дверь.

– Господин Эшфор велел…

– Мне плевать, что велел господин Эшфор. Бросайте под дверь и уходите. Или я проращу у вас под ногами такую крапиву, что вы будете чесаться до следующего солнцестояния.

Пауза. Потом шорох бумаги и звук удаляющихся шагов. Я подождала минуту, потом осторожно приоткрыла дверь. На пороге лежал конверт – плотный, дорогой, с гербовой печатью Ратмира. Я подняла его кончиками пальцев, словно ядовитую змею, и отнесла Гррашу.

– Очередная угроза? – спросила я.

– Сейчас узнаем. – Он взял конверт, сломал печать и извлек лист бумаги. Пробежал глазами. Потом хмыкнул коротко и сухо. – Любопытно.

– Что там?

– Это не просто угроза. Это нотариально заверенная угроза.

– Что?!

Я выхватила письмо у него из рук и прочитала вслух, чтобы слышала Уна:

«Господину Гррашу, бывшему старшему следователю Торговой Гильдии Степи.

Настоящим уведомляю Вас, что Ваше незаконное проникновение на территорию поместья Варг, а равно и Ваши действия, повлекшие причинение телесных повреждений моим сотрудникам, являются нарушением статей 14, 27 и 39 Уложения о частной собственности и наемном труде.

В связи с вышеизложенным требую:

1. Немедленно покинуть территорию поместья Варг и прилегающие земли.

2. Выдать госпожу Арьяну Варг для дачи показаний относительно хищения ценного магического растения.

3. Возместить ущерб, нанесенный моим сотрудникам, в размере пяти тысяч золотых.

В случае невыполнения требований в течение 24 часов я буду вынужден обратиться в уездный суд с иском о защите чести и достоинства, а также подать жалобу в Степную Канцелярию о Вашем дезертирстве.

С уважением,

Ратмир Эшфор,

глава Восточного филиала Аграрной Гильдии,

законный владелец поместья Варг на основании дарственной…»

Я остановилась. Дарственная. Значит, пока мы прятались в лесу, он успел подделать документы. Или заставил кого-то подписать. Или же…

– Он блефует, – сказал Грраш, заметив мое лицо. – Дарственная, подписанная под принуждением, не имеет силы. Это базовый принцип и гражданского, и степного права.

– Но у него есть нотариус. – Я потрясла письмом. – Нотариально заверенная угроза! Вы когда-нибудь видели такое?

– Видел. – Грраш взял у меня письмо и аккуратно разгладил его на колене. – Однажды, когда служил на южной границе. Один контрабандист прислал в Канцелярию официальный запрос с просьбой разрешить ему провезти партию запрещенных артефактов. С печатью. С подписями трех свидетелей. С приложением налоговой декларации.

– И что вы сделали?

– Отправил ему официальный отказ. С печатью. С подписями пяти свидетелей. С приложением параграфа, запрещающего ввоз артефактов. – Он чуть улыбнулся. – Контрабандист был так впечатлен, что сдался добровольно. Сказал, что с бюрократией бороться бесполезно.

– Вы хотите сказать, что мы ответим на эту… это… – я снова потрясла письмом, – официальным ответом?

– Именно. – Грраш поправил воображаемые очки и сел прямее. – Арьяна, принесите бумагу. Уна, у вас есть чернила?

– У меня есть сажа и вода, – отозвалась Уна. – Можно сделать.

– Отлично. И перо. Подойдет любое.

Через полчаса мы сидели за столом. Грраш, всё еще привязанный к кровати (он настоял, чтобы стол придвинули к кровати), диктовал. Я писала. Уна стояла у окна и время от времени докладывала обстановку: «У дома двое. У ручья еще один. Похоже, оцепили».

– Итак, – говорил Грраш, глядя в потолок и размеренно постукивая пальцем по одеялу, – начнем с обращения. «Господину Ратмиру Эшфору, главе Восточного филиала Аграрной Гильдии, временно пребывающему в поместье Варг без законных на то оснований».

– Мне нравится «временно пребывающему», – заметила я, выводя слова.

– Дальше. «В ответ на Ваше письмо от…», оставьте дату, я потом впишу, «…сообщаю следующее. Ваши требования отклоняются в полном объеме по следующим причинам».

– По каким причинам? – спросила я.

– Сейчас придумаем. Во-первых, я не проникал на территорию поместья незаконно. Я был приглашен владелицей поместья, госпожой Арьяной Варг. В доказательство прилагаю копию заявления на «культурную интеграцию» с моей подписью, подтверждающей мое право проживания на территории поместья.

– У нас нет копии.

– Я помню текст наизусть. Запишем. Во-вторых, телесные повреждения, нанесенные мной Вашим сотрудникам, были актом самообороны, что подтверждается наличием у меня самой что ни на есть телесной раны. Копия медицинского заключения прилагается.

– У нас нет медицинского заключения.

– Напишем. Вы ведь травница. У вас есть лицензия?

– Была. Где-то.

– Значит, вы имеете право составлять медицинские заключения. Подпишете. В-третьих, требование выдать госпожу Варг отклоняется на том основании, что госпожа Варг не является объектом расследования, а является потерпевшей стороной. Согласно Степному Кодексу, потерпевшая сторона не может быть выдана обвиняемому. Это противоречит базовым принципам правосудия.

– А если он не считает себя обвиняемым?

– А это не имеет значения. Как только мы подали иск, он автоматически стал ответчиком. Со всеми вытекающими ограничениями в правах.

Я записывала, стараясь не упустить ни слова. Рука уже устала, но я продолжала. В конце концов, это была битва. Не менее важная, чем та, что развернулась в гостиной три дня назад. Только на этот раз оружием были не папка и ручка, а параграфы и формулировки.

– Теперь самое интересное, – продолжал Грраш. – Встречные требования.

– Мы будем что-то требовать?

– Разумеется. Мы же в Степи. Защита без нападения это полпоражения. Итак, во-первых, требую предоставить сертификаты на всех наемников, находящихся в поместье. Согласно закону о наемном труде, каждый наемник должен иметь лицензию, выданную уездным управлением. Если лицензий нет, то это незаконное вооруженное формирование. Статья двадцать пятая, наказание до пяти лет.

– А если у них есть лицензии?

– У них их нет. Ратмир не мог получить лицензии, потому что для этого нужно указывать цель найма. А цель, захват частной собственности, не является законной.

– Логично.

– Во-вторых, требую предоставить документы на антимагическую сферу. Сертификат соответствия, лицензию на использование, акт о прохождении технического осмотра. Без этих документов использование сферы незаконно. Статья девяносто вторая.

– А если он их подделает?

– Не успеет. Технический осмотр антимагических устройств проводит Степная Инспекция. У них очередь на три месяца вперед. Я знаю, потому что сам стоял в этой очереди для рабочего анализатора. Ратмир не мог получить осмотр, потому что сфера у него появилась недавно, а иначе он применил бы ее раньше.

– Вы всё это знаете наизусть? Все эти параграфы, статьи, очереди?

– Это моя работа, – просто сказал он.

Я покачала головой и продолжила писать.

Ответное письмо заняло четыре страницы. Когда я закончила, Грраш перечитал его, сделал несколько поправок (в основном уточнил номера статей) и удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. Теперь отправим.

– Как? У нас нет гонца.

– У нас есть Уна.

Уна, услышав свое имя, обернулась от окна.

– Что я?

– Вы возьмете письмо, выйдете на опушку леса и передадите его тому молодому человеку, который приносил послание Ратмира. Он наверняка ждет ответа где-то поблизости.

– Я? – Уна побледнела. – Пойду к наемникам?

– Они вас не тронут. Вы гражданское лицо. Парламентер. По законам войны парламентеры неприкосновенны.

– А они знают эти законы?

– Скоро узнают. – Грраш протянул ей письмо. – Если кто-то попытается вас задержать, скажите, что в письме содержится информация, необходимая их нанимателю для судебного разбирательства. И что уничтожение или задержка корреспонденции является отягчающим обстоятельством. Статья сорок седьмая.

Уна посмотрела на письмо так, словно это была граната. Потом перекрестилась, взяла его и вышла.

– Вы уверены, что это безопасно? – спросила я, когда дверь за ней закрылась.

– На девяносто процентов. – Грраш откинулся на подушку. – Ратмир подлец, но не дурак. Он понимает, что сейчас каждый его шаг фиксируется. Нападение на парламентера это военное преступление. Даже коррумпированный суд не сможет это проигнорировать.

– А оставшиеся десять процентов?

– Оставшиеся десять процентов – это непредсказуемость человеческой натуры. Но я ставлю на то, что трусость Ратмира перевесит его злобу. По крайней мере, сейчас.

Мы ждали. Прошел час, потом два. Я вязала шарф, который становился всё длиннее, и я уже начала подумывать, что ему больше подошло бы название «одеяло». Грраш дремал. Его дыхание было ровным, цвет лица улучшался с каждым часом, и живая повязка на спине постепенно рассасывалась, магия делала свое дело.

Наконец дверь распахнулась, и в домик ввалилась Уна, вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся, но живая и невредимая.

– Приняли! – выпалила она с порога. – Тот молодой, который приносил письмо. Он ждал у старой сосны. Я отдала ему ответ. Он прочитал и побледнел.

– Побледнел – это хорошо, – заметил Грраш.

– А потом он сказал: «Господин Эшфор будет недоволен». И убежал.

– Еще лучше. – Грраш улыбнулся. – Значит, наше письмо дошло.

– А что теперь? – спросила я.

– Теперь мы ждем ответа. И готовим следующий иск.

– Следующий?

– Разумеется. Вы думали, мы ограничимся одним? – Он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое означало, что у него в голове созрел очередной план. – Степная юриспруденция не про один удар. А про серию ударов. Иск за иском. Параграф за параграфом. Пока противник не утонет в бумагах.

– Вы хотите утопить Ратмира в бумагах?

– Я хочу, чтобы он понял: с нами нельзя бороться его методами. Он привык к силе, к магии и к подкупам. А мы ударим его с той стороны, с которой он не ожидает. Со стороны закона. И закон окажется сильнее.

Я смотрела на него, такого израненного, привязанного к кровати, в заброшенном охотничьем домике, без очков, без сюртука, без папки, и видела перед собой самого опасного существа из всех, кого я когда-либо встречала. Он не махал мечом. Не метал молнии. Не подкупал чиновников. Он просто знал законы. Все. До последнего параграфа. И это делало его непобедимым.

– Знаете, – сказала я, возвращаясь к вязанию, – когда мы только встретились, я думала, что вы просто скучный бюрократ, который прячется за своими бумажками, потому что боится настоящей битвы.

– А теперь?

– А теперь я понимаю, что бумажки и есть настоящая битва. И вы самый опасный бюрократ, которого я знаю.

– Это комплимент?

– Это констатация факта. Согласно параграфу…

Он рассмеялся, именно тем самым горловым смехом, который я так любила, и я смеялась вместе с ним. А за окном сгущались сумерки, и где-то в лесу выли волки, а где-то в поместье Ратмир читал наш ответ и, наверное, рвал на себе волосы.

Бумажная дуэль продолжалась.

Вечером пришел второй ответ.

На этот раз не письмо. На опушку леса вышел человек в дорогом плаще и громко, чтобы слышали все в округе, зачитал по бумажке:

– Господин Ратмир Эшфор уведомляет господина Грраша, что все его требования являются необоснованными и не подлежат удовлетворению. Наемники господина Эшфора являются не наемниками, а гостями, приглашенными на праздник урожая. Антимагическая сфера является фамильной ценностью и не подлежит сертификации как устройство военного назначения. Дарственная на поместье Варг оформлена в соответствии с законом и заверена уездным нотариусом. В связи с вышеизложенным господин Эшфор повторяет свои требования и дает двадцать четыре часа на их выполнение.

Человек закончил читать, поклонился и ушел.

– Праздник урожая, – повторила я, когда мы вернулись в дом. – В конце октября? В выжженном поместье? И с наемниками?

– А что, очень правдоподобно. – Грраш пожал плечами. – У вас есть традиция праздновать урожай?

– Есть. Но не с арбалетами.

– Значит, у Ратмира своеобразное представление о традициях. – Он взял перо. – Что ж, ответим ему.

– Что мы потребуем на этот раз?

– На этот раз список гостей. Поименный. С указанием дат рождения, места жительства и рода занятий. Согласно закону о массовых мероприятиях, любой праздник с участием более пяти человек должен быть зарегистрирован в уездном управлении. Если Ратмир утверждает, что у него праздник урожая, пусть предоставит регистрационный документ.

– А если у него есть такой документ?

– Нет. Потому что для регистрации нужно согласие владельца поместья. А владелец именно вы. И вы согласия не давали.

Я улыбнулась. Мне начинала нравиться эта игра.

Ночью мы писали третье письмо. Потом четвертое на случай, если Ратмир попытается оспорить третье. Грраш диктовал, я записывала, Уна варила кофе из желудей (единственное, что нашлось в лесу). К утру у нас была целая стопка бумаг из исков, требований, запросов, уведомлений.

– Этого хватит, чтобы завалить любой суд, – сказала я, перевязывая стопку бечевкой.

– Этого хватит, чтобы завалить Ратмира, – поправил Грраш. – Суд выдержит. Суды в Степи привыкли к объемам.

– А Ратмир?

– А Ратмир – нет.

Я посмотрела на него. Он сидел на кровати, уже без веревок (я развязала его после того, как он пообещал не вставать), и просматривал бумаги. Живая повязка на его спине почти исчезла, остался только бледно-зеленый узор, похожий на татуировку.

– Завтра прибудут судьи, – сказал он, не отрываясь от бумаг. – Нужно быть готовыми.

– Мы готовы. У нас есть бумаги. У нас есть правда. У нас есть вы.

– И вы, – добавил он, поднимая на меня глаза. – И Уна. И этот лес. И этот домик. И шарф, который вы вяжете. Всё это – части нашей обороны.

– Шарф тоже?

– Шарф – особенно. – Он улыбнулся. – Согласно параграфу сто двенадцатому, боевой дух является неотъемлемой частью успешной кампании. А шарф его поднимает.

Я фыркнула и продолжила вязать. За окном светало. Где-то в поместье Ратмир, наверное, читал наши последние требования и проклинал тот день, когда связался с нами. А где-то на дороге, ведущей из Степи, уже ехали судьи такие суровые, неподкупные, с печатями и кодексами.

И с ними ехало правосудие. Медленное, скрипучее, забюрократизированное, но неумолимое.

Как сказал бы Грраш: согласно параграфу.

Глава 19. Суд вызывается на связь

Суд прибыл на рассвете.

Я узнала об этом не по звуку шагов и не по стуку в дверь, а узнала об этом по тишине. Лес, который последние дни был полон шорохов, окриков и лязга оружия, вдруг замер. Птицы замолкли. Ветер стих. Даже ручей, казалось, журчал тише, словно прислушиваясь. А потом земля задрожала не от взрыва, не от магии, а от размеренной, тяжелой поступи. Так может шагать только одно: строй оркской гвардии.

Я выглянула в окно. По лесной дороге, ведущей к охотничьему домику, двигалась колонна. Впереди ехали четверо всадников в темно-красных плащах поверх доспехов. За ними была карета без гербов, но с флажком Высшего Степного Суда на козлах: скрещенные копья на фоне золотого круга. За каретой еще шестеро гвардейцев, вооруженных до зубов. Они двигались молча, без песен и разговоров, и от этого их поступь казалась еще более зловещей.

– Едут, – выдохнула я.

Грраш уже сидел на кровати, натягивая остатки сюртука. Живая повязка на его спине превратилась в тонкую полупрозрачную пленку, сквозь которую просвечивала розовая кожа. Он был еще слаб, но держался прямо. Даже без очков его взгляд был острым и цепким.

– Сколько их?

– Десять гвардейцев. Карета. А больше ничего не вижу.

– Значит, один судья. Этого достаточно. Помогите мне встать.

– Грраш…

– Я не могу встречать Высший Степной Суд лежа. Это проявление неуважения. Статья четвертая Судебного кодекса.

– К демонам статью четвертую! Вы едва стоите на ногах!

– Значит, вы поможете мне стоять.

Я вздохнула и подставила плечо. Он оперся на меня и мы вместе вышли на крыльцо. Уна последовала за нами, на ходу поправляя передник и что-то бормоча о том, что не успела причесаться.

Карета остановилась у опушки. Гвардейцы спешились и выстроились в две шеренги. Дверца кареты открылась, и на землю ступил судья.

Он был очень стар даже по оркским меркам. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало карту горной местности. Клыки были не подпилены, а сточены до самых десен, так бывает только у тех, кто прожил долгую жизнь и перестал заботиться о внешности. Одет он был не в мантию, как я ожидала, а в простой дорожный плащ поверх темно-синего сюртука. На груди единственное украшение: серебряная цепь с бляхой в виде скрещенных копий.

– Старший судья Высшего Степного Суда Гурхан, – негромко произнес Грраш. – Глава коллегии по особо важным делам. Нам повезло.

– Повезло? Выглядит так, будто он может приговорить нас к смерти, не моргнув.

– Может, но он справедлив. А в нашем случае это важнее.

Судья тем временем огляделся. Его взгляд скользнул по охотничьему домику, по крыльцу, по нам троим. Задержался на Грраше, точнее, на том, что осталось от его сюртука. Потом на мне: на моем заплатанном платье, на растрепанных волосах, на следах усталости под глазами. И наконец на Уне, которая всё еще сжимала в руках кочергу.

– Интересное место для судебного заседания, – произнес он. Голос у него был низкий, с хрипотцой, как у человека, который много курил и мало спал. – Охотничий домик в лесу. И с кочергой в руках.

– Простите, ваша честь, – сказала я, выходя вперед. – Мы не ожидали гостей. Обстоятельства… сложились не в нашу пользу.

– Я читал иск. – Судья извлек из-под плаща тонкую охряную папку, с гербом Суда. – Читал встречные жалобы. И читал жалобы на встречные жалобы. – Он поднял на нас взгляд. – Кто из вас старший следователь Торговой Гильдии Степи, Грраш?

– Я. – Грраш выпрямился, насколько позволяла рана.

– Вы выглядите хуже, чем в моем последнем отчете. Что с вами случилось?

– В спину ударили темной магией. От наемника господина Эшфора.

– Это записано в иске. – Судья кивнул. – Что ж, приступим. Где мы можем разместиться?

Я оглянулась на домик. Он был крошечным: всего одна комната, печь, стол, три табурета и кровать. Не самое подходящее место для заседания Высшего Степного Суда.

– Боюсь, у нас не очень просторно, – призналась я. – Но мы можем вынести стол на улицу. Погода сегодня хорошая.

– Не нужно. – Судья повернулся к гвардейцам и что-то коротко и отрывисто приказал на старостепном. Двое гвардейцев тут же направились к карете и вернулись с объемным свертком. Развернули его и я ахнула.

Это был кристалл. Огромный, размером с добрую тыкву, ограненный в форме многогранника. Он мерцал изнутри бледно-голубым светом и тихо гудел, словно улей.

– Кристалл для дальней связи, – пояснил Грраш, заметив мое изумление. – Позволяет транслировать изображение и звук на расстояние до нескольких сотен миль. Степная Канцелярия использует такие для совещаний.

– Но зачем он здесь?

– Потому что выездная сессия, – ответил судья, – это не значит, что суд заседает в лесу. Это значит, что суд заседает в столице, а я нахожусь здесь. Кристалл свяжет нас с главным залом Суда. Там сейчас находятся еще двое судей, секретарь и представители Канцелярии. Они будут наблюдать за процессом.

Я сглотнула. Значит, нас будут судить не один орк в лесу, а целая коллегия. Там, в далекой столице, за сотни миль отсюда.

– А ответчик? – спросила я. – Ратмир? Он тоже будет здесь?

– Разумеется. Мои люди уже отправились в поместье с вызовом. Если господин Эшфор не явится добровольно, он будет доставлен принудительно. Согласно статье седьмой Судебного кодекса, неявка ответчика на заседание Высшего Степного Суда приравнивается к признанию вины.

– Он может попытаться бежать.

– Не может. – Судья говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь. – Лес оцеплен, а дороги перекрыты. Господин Эшфор находится на территории, подконтрольной Степному Ханству. У него нет выхода.

Я переглянулась с Гррашем. В его глазах светилось мрачное удовлетворение. Ловушка захлопнулась. Ратмир, который еще вчера был хозяином положения, теперь сам стал загнанным зверем.

Кристалл установили на столе перед домом. Гвардейцы выстроились полукругом, образовав нечто вроде импровизированного зала заседаний. Судья занял место перед кристаллом. Грраша мы усадили на табурет, ведь он всё еще был слаб, но держался с достоинством. Я встала рядом. Уна спряталась за моей спиной.

Судья коснулся кристалла ладонью, и тот ожил. Голубой свет разлился по поляне, и в воздухе возникло большое, полупрозрачное и слегка дрожащее изображение. Показался зал Суда. Высокие каменные стены, украшенные знаменами. Длинный стол, за которым сидели две фигуры в темно-синих мантиях. Секретарь с пером и бумагой. И еще несколько орков, кажется, наблюдатели из Канцелярии.

– Высший Степной Суд заседание объявляет открытым, – произнес судья Гурхан, и его голос эхом отозвался в кристалле. – Слушается дело номер восемьсот сорок семь-К: «Степная Канцелярия и госпожа Арьяна Варг против Ратмира Эшфора». Ответчик доставлен?

Изображение дрогнуло, и в кадре появился Ратмир. Его под руки вели двое гвардейцев, как арестанта. Он был бледен, но старался держаться уверенно. Одежда дорогая, волосы прилизаны, на губах та самая скользкая улыбка. Только вот руки у него дрожали.

– Ответчик присутствует, – доложил один из гвардейцев.

– Отлично. Истец?

Грраш попытался встать, но я положила руку ему на плечо.

– Истец присутствует, – сказала я. – Но он ранен. Прошу разрешения говорить от его имени.

Судья долго и оценивающе посмотрел на меня.

– Вы – Арьяна Варг?

– Да.

– Вы указаны в иске как соистец. Имеете право. Говорите.

Я вышла вперед и встала прямо перед кристаллом. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно. Там, в столице, на меня смотрели трое судей. Здесь, в лесу, на меня смотрел судья Гурхан. А за моей спиной сидел раненый Грраш. И это придавало сил.

– Ваши чести, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Три дня назад господин Ратмир Эшфор совершил нападение на мое поместье. Он привел с собой наемников. И использовал антимагическую сферу, чтобы лишить меня возможности защищаться. Также он угрожал моей служанке и требовал отдать ему фамильную ценность: редкое магическое растение, которое моя семья хранит поколениями.

– Ложь! – выкрикнул Ратмир. – У вас нет доказательств!

– Доказательства есть, – спокойно возразила я. – Во-первых, показания свидетелей. Моя служанка, Уна, готова подтвердить всё, что я сказала. Во-вторых, рана от темной магии на спине старшего следователя Грраша. Ее нанес наемник господина Эшфора. Следы этой магии до сих пор сохранились, и любой эксперт может их засвидетельствовать. В-третьих…

Я замолчала, потому что вдруг поняла: слов недостаточно. Можно сколько угодно перечислять факты, параграфы, улики, но судьи там, в столице, видят лишь картинку в кристалле. Они не чувствуют того, что чувствовали мы. Не слышат запаха гари. Не видят ужаса в глазах Уны. Не ощущают холода темной магии, ударившей в спину.

Им нужны не слова. Им нужно переживание.

– Ваши чести, – сказала я, – разрешите мне использовать магию.

Судья Гурхан поднял бровь.

– Магию? С какой целью?

– С целью доказывания. У меня магия земли. Она позволяет передавать ощущения. Все запахи и эмоции. Я могу показать вам то, что видела и чувствовала в момент нападения. Это будет убедительнее любых слов.

Повисла пауза. Судьи в столице переглянулись. Секретарь что-то зашептал. Судья Гурхан смотрел на меня всё тем же оценивающим взглядом.

– Это нетрадиционный метод, – сказал он наконец. – Но Степной Кодекс не запрещает использование магии в ходе судебного разбирательства, если она служит целям установления истины. Статья пятьдесят пятая. То я разрешаю.

– Спасибо.

Я закрыла глаза и потянулась к магии земли.

Она слабо, но послушно отозвалась. После исцеления Грраша мой резерв еще не восстановился до конца, но для того, что я задумала, много не требовалось. Я не собиралась призывать корни или лианы. Я собиралась сделать другое, то, чему меня научила мать, когда я была еще ребенком.

Земля хранит память. Каждое событие, каждое чувство, каждая боль – всё это впитывается в почву, как вода. И ведьма земли может извлечь эту память и передать другим. Это не боевая магия. Это нечто более тонкое. Более интимное.

Я опустилась на колени и коснулась ладонями земли. Почувствовала ее холод, ее влажность, ее древнее, глубинное спокойствие. И потянула нить памяти.

Она пришла сначала слабо, а потом сильнее. Я увидела гостиную моего дома такой, какой она была три дня назад. Разбитые окна. Кровь на полу. Грраш, падающий на колени. Черные прожилки, расползающиеся по его спине. Свои руки, прижатые к его ране. Слезы на его лице. Свой крик.

Я передала всё это в кристалл. Не словами, а образами, ощущениями и запахами. Запах гари. Вкус крови на губах. Холод темной магии, пробирающий до костей. Страх, такой липкий, удушливый, первобытный. И боль не свою, а его. Ту, что пронзила меня, когда я держала его умирающее тело.

В лесу стало тихо. Так тихо, что слышно было, как падают листья.

Судьи в столице замерли. Один из них тот, что сидел справа, снял очки и протер глаза. У секретаря дрожали руки, и перо выпало из пальцев. А судья Гурхан, стоявший рядом со мной, смотрел в землю, и его лицо было мрачнее тучи.

– Достаточно, – произнес он, и его голос прозвучал хрипло. – Достаточно.

Я оборвала поток. Отпустила магию. Поднялась на ноги: колени дрожали, а голова кружилась. Но я сделала это. Я показала им правду именно такую, какую невозможно опровергнуть. Такую, какую невозможно забыть.

Судья Гурхан повернулся к кристаллу.

– Коллегия, – сказал он, – прошу зафиксировать в протоколе: истец применил нетрадиционный, но убедительный метод доказывания. Свидетельства, переданные через магию земли, признаются судом в качестве допустимого доказательства.

– Принято, – отозвался один из судей в столице. – Фиксируем.

– Теперь слово ответчику. – Судья Гурхан повернулся к Ратмиру. – Господин Эшфор, что вы можете сказать в свое оправдание?

Ратмир стоял, сжимая кулаки. Его лицо было бледным, но глаза горели злобой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Потому что после того, что только что увидели судьи, любые слова казались пустыми и фальшивыми.

– Я требую адвоката, – выдавил он наконец.

– Ваше право, – кивнул судья. – Заседание откладывается на час для предоставления ответчику возможности связаться с защитником. Объявляю перерыв.

Кристалл погас. Гвардейцы увели Ратмира. Судья Гурхан повернулся ко мне.

– Госпожа Варг, – сказал он, и его голос звучал задумчиво, – за двадцать лет моей судебной практики я видел многое. Подкупы, подлоги, лжесвидетельства. Но такое вижу впервые. Вы транслировали боль прямо в зал суда. Вы заставили судей почувствовать то, что чувствовали вы. Это… впечатляет.

– Это магия земли, – сказала я. – Моя семья владела ею поколениями.

– Я знаю. – Он впервые за всё время чуть улыбнулся. – Я читал досье Варгов. Ваша прабабка была известна даже в Степи. Говорили, что она могла вырастить розу на голом камне.

– Могла. И не только розу.

– Вижу. – Он помолчал. – Идите, отдохните. Через час продолжим. И… будьте готовы. Ответчик будет защищаться отчаянно. Такие, как он, не сдаются без боя.

– Я знаю. – Я повернулась к Гррашу. – Но и мы не сдадимся.

Грраш, всё еще сидевший на табурете, слабо улыбнулся.

– Согласно параграфу пятьдесят девятому, – произнес он, – истец, выдержавший первый раунд, имеет право на чай и отдых. Уна, у нас есть чай?

– Есть, – отозвалась Уна, вытирая слезы. – Сейчас заварю.

И мы вернулись в домик пить чай, ждать продолжения и готовиться к следующему раунду. Потому что битва еще не закончилась. Но первый удар мы нанесли, и он был хорош.