Текст книги "Охота на ведьму (СИ)"

Автор книги: Алена Харитонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Торой усмехнулся:

– Маги на колдовство не способны вообще. Так что, нынешняя напасть, наверняка, дело рук ведьмы. Чувствуешь, какая погода?

Девушка кивнула. Жара и правда, стояла невыносимая, даже здесь, возле воды и глубокой ночью. Зной давил, словно каменная плита.

– Могу поспорить, – спокойно продолжил Торой, – завтра похолодает.

Люция с сомнением посмотрела на него и спросила:

– Ну, а мы чего ж не спим, как все добрые люди?

Торой беззаботно пожал плечами:

– Не знаю. Возможно, на меня чары не подействовали, поскольку я ещё не полностью оправился от яда твоего Гриба. Ты, скорее всего, выстояла потому, что сама ведьма. А мальчик… посмотри на него, он уже спит.

Колдунья признала:

– Наверное, ты прав. Ладно, Книгу я отдала, так что, надеюсь, больше не увидимся.

Маг покачал головой и сказал, как об уже решённом:

– Пойдёшь со мной. И мальчик тоже.

– Чего-о-о?! – Люция даже попыталась подняться, однако боль впилась в бедро словно злобный хорёк. Странно, ведьма лишь теперь вспомнила о ране. – Зачем нам идти с тобой?

Невозмутимый Торой начал объяснять:

– Тому есть несколько причин. Первая – кхалаям был нужен Эйлан, нужен настолько, что они согласились отдать мне тебя, лишь бы забрать ребёнка. Второе – кхалаи зачем-то убили всю семью мальчика, что заставляет глубоко задуматься. И третье – кхалаи и какая-то неизвестная нам ведьма украли у Эйланова деда зеркало, которое принадлежало Клотильде – хозяйке «Перевёрнутой подковы». Причём, для того, чтобы обтяпать своё дельце, ведьма не погнушалась нанять рептилий и употребить колдовство, от которого заснул целый город. Поэтому ты и мальчик пойдёте со мной. Мы сейчас добредём до «Подковы» и попытаемся на месте выяснить, что за таинственное зеркало так понадобилось колдунье. Сдаётся мне, в скором времени нас ждут глобальные катаклизмы.

– Пожалуйста, остановись, – взмолилась Люция, – разреши мне уйти, я не хочу никаких какатлизмов…

– Катаклизмов, – невозмутимо поправил волшебник.

– Да какая разница! Не хочу я ка-так-лизмов, – по слогам выговорила ведьма, – плевать мне на Клотильду. И на её зеркало тоже!

Последние слова она выкрикнула со слезами в голосе.

– Люция, – жёстко оборвал её причитания Торой, – сожалею, но у тебя нет права выбора. Ты просто пойдёшь со мной. Вот и всё. И мальчик тоже.

– Но зачем?! – почти проорала ему в лицо колдунья.

Волшебник, поморщившись отстранился, но ответил терпеливо:

– Потому что ты – ведьма. И та, кто всё это затеяла, тоже ведьма. А для того, чтобы бороться с ведьмой, мне нужно хотя бы приблизительно знать о возможностях вашего колдовства. Ты мне в этом поможешь.

Торой откровенно лукавил, ведьма ему была нужна на то непродолжительное время, пока он не мог воспользоваться магией самостоятельно, а там… Можно отпустить её на все четыре стороны. Ну, а мальчик… в самом деле, не мог же Торой рассказать колдунке о своих подозрениях в отношении Эйлана! Хотя, подозрений этих, особенно в свете предсказаний, упомянутых Золданом было у низложенного чародея, ой, как много.

Ну и, наконец, хотелось волшебнику удержать девушку ещё и на тот случай, если мальчишка очухается и закатит истерику. Люция, судя по всему, из разряда тех сердобольных дам, которые при виде ребёнка сразу тают и млеют от счастья. Следовательно, заботы о хлопотной находке можно будет переложить на женские плечи. Всё-таки Торою ни разу не доводилось нянчиться с ребёнком, да ещё с таким, у которого истребили всю семью.

Люция, между тем, никоим образом не догадывалась о намерениях авантюриста. Девушка безучастно смотрела перед собой, привалившись спиной к свае моста. Камень был омерзительно тёплым… Проклятая жара!

Пользуясь передышкой, ведьма обдумывала сказанное магом. Безусловно, идти с ним было для неё единственным спасением, даже своего рода некоей гарантией безопасности. В конце концов, неизвестная колдунья, усыпившая Мирар, наверняка отправит за беглецами погоню, ведь кхалаи с порученного задания не вернутся и мальчишку с собой не приведут, а Эйлан, судя по поведению рептилий, их заказчице очень нужен.

А коль скоро неизвестная мегера так сильна, она, безусловно, выследит Люцию. Шутка ли – смешала планы могущественной ведьмы, став со своим слабеньким колдовством у неё на пути!

Да, пожалуй, идти с Тороем – единственный шанс спастись и запутать следы. Рассудив так, Люция пришла к выводу, что всё складывается относительно удачно (учитывая сложность ситуации), а потому с лёгким сердцем сказала:

– Хорошо, пойду с тобой. – Но тут же слукавила, чтобы скрыть свою корысть. – Очень уж ты сильный маг. Будь послабее, улизнула бы…

Торой усмехнулся этой бесхитростности и подумал: «Знала бы, как я заврался, небось, убежала без оглядки».

Но ведьма не знала, а потому задала давно мучивший её вопрос:

– Почему кхалаи тебя не убили?

– Люция, я – маг, а кхалаи очень боятся волшебников. Волшебство – это то, с чем они тягаться не могут. Поэтому они не стали тратить на меня метательные ножи. Вот и весь секрет…

Ведьма хитро прищурилась:

– Что ж ты не испепелил этого ящера на месте? Зачем руки пачкал?

Торой решил сыграть на самолюбии девчонки, а потому уклончиво, и словно бы с неохотой, ответил:

– Ну… после твоего Гриба я вынужден экономить Силы.

В точку! От этой чрезмерно прямолинейной лести глупышка даже порозовела. Но волшебник не позволил ей долго тешить гордыню.

– Нужно идти. – Он поднялся на ноги, мельком взглянул на скорчившегося возле девушки ребёнка и сказал, – думаю, раньше утра погоню за нами не отправят, хватит времени, чтобы отдохнуть и зализать раны. А утром двинем из города. Давай сюда мальчишку.

Эйлан уже спал крепким сном. Маг подхватил парнишку на руки, и Люция тут же позавидовала мирно сопящему ребёнку, ей-то предстояло тащиться на своих двоих. Ведьма кое-как поднялась, подобрала узелок (спасибо Торою – не бросил пожитки возле горящего дома) и двинулась следом за волшебником. Рана в бедре горела от боли, но колдунья не осмелилась говорить об этом спутнику – ну как бросит на произвол судьбы, чтобы не возиться? А потому она брела, стиснув зубы, хотя при каждом шаге перед глазами распускались алые цветы.

С набережной искатели приключений нырнули в первый попавшийся переулок и углубились в город. Объятый неведомым сном Мирар являл собой зрелище не то чтобы удивительное, но несколько обескураживающее. Со стороны казалось, будто столица просто дремлет, как и в любую из ночей, однако пару раз путникам попались люди, свалившиеся в самых неподходящих местах.

Первой была женщина неопределённого возраста. Она свернулась калачиком на ступеньках возле входной двери приземистого домика. Рядом лежала опрокинутая корзина, из которой наполовину выпал отрез ткани и шкатулка с рукоделием – клубки ниток да несколько мотков тесьмы раскатились в разные стороны. Должно быть горожанка – швея или модистка – припозднилась, возвращаясь от клиентки. Колдовской сон овладел женщиной так внезапно, что она даже не успела войти в дом.

А спустя несколько кварталов Люция затуманенным от боли взором выхватила из темноты силуэт ещё одной жертвы. Парень с букетиком увядших маргариток в руке сидел на скамейке сквера – голова безжизненно свесилась на грудь, из полуоткрытого рта тянулась тонкая струйка слюны. Видимо пришёл на свидание к какой-то из легкомысленных мирарских барышень, да так и уснул на лавочке, не дождавшись подругу сердца. Когда путники проходили мимо, парень громко всхрапнул. Не ожидавшая этого ведьма шарахнулась в сторону.

Торой заржал. Люция, сопя от злости, поковыляла прочь, охваченная одновременно и ужасом, и уважением. Ужасом потому, что оказалась ввязанной в совершенно непонятную, катастрофичную историю, а уважением потому, что только сейчас поняла, насколько сильна неизвестная ведьма, сотворившая невероятное колдовство. Сердце юной интриганки уходило в пятки при одной мысли о том, что сделают с ней преследователи в случае поимки. Девушка брела, охваченная беспокойными мыслями, спотыкалась о камни мостовой и волокла за собой надоевший узелок с вещами.

Больше путникам спящие горожане не попадались, зато несколько раз они натыкались на дрыхнущих мёртвым сном дворняг. При этом вид у собак был настолько безжизненный, что ведьма решила, будто они не выдержали колдовства и действительно околели.

Да, город не был умиротворённо спокоен.

Спустя пару кварталов острое обоняние лесной ведьмы уловило сладковатый, запах дыма. Девушка настороженно огляделась. Над крышами домов, где-то на соседней улице, разлилось зыбкое марево… Торой остановился и проследил за взглядом спутницы. Зарево пожара становилось всё ярче.

– Кто-то уснул совсем уж неожиданно, может, переходя из комнаты в комнату со свечой или масляной лампой в руке… – предположил маг, после чего заключил, – до утра эта часть столицы выгорит без остатка.

И, подбросив на руках спящего ребенка, мужчина равнодушно, двинулся дальше.

– Но, там же люди… – в ужасе пробормотала девушка, стараясь не вдыхать тошнотворно-сладкий запах дыма.

– Тут везде люди, – спокойно констатировал Торой. – Это всё-таки столица королевства, а не дремучая деревня в районе Пограничья.

Ведьма, поражённая чёрствостью спутника, остановилась.

– Но эти люди сгорят! – воскликнула девушка.

Как все гонимые ведьмы и чернокнижники, Люция жила в постоянном страхе быть сожжённой, поэтому ничего жутче этой участи представить не могла.

– Сгорят… – срываясь на шёпот повторила колдунья.

Волшебник пожал плечами:

– Их участь незавидна. Но, что мы можем сделать? Разве только убраться подальше. Поэтому, прибавь-ка шагу. – И он действительно пошёл быстрее.

Прихрамывая, ведьма побрела следом, с ужасом прикидывая, скольких мирарцев постигнет участь её бабки. По всем подсчётам выходило, что в огне суждено погибнуть многим сотням ни в чём не повинных людей. А очень скоро девушка заметила, что и кое-где на окраинах небо тоже озарялось пламенем пожаров. О, Силы Древнего Леса!

Волшебник почувствовал смятение спутницы и бросил через плечо:

– Если тебя это успокоит, могу заверить, эти люди умрут без мучений. Их сон настолько крепок, что они безболезненно задохнутся в дыму.

Люция с ужасом сглотнула. Слова Тороя её вовсе не успокоили. Скорее даже наоборот. Теперь она просто не могла не обращать внимания на запах дыма. Мало того, ведьма была уверена – этот запах станет преследовать её до конца дней и никаким травами, духами и ароматами заглушить его не удастся. Но человеческая натура крепка и жестокосердна, а потому уже через несколько минут колдунья перестала отвлекаться как на запах, так и на зарево пожарищ – боль, которой сопутствовала усталость, затмила всё. И ещё очень хотелось спать. Видимо, волшба неизвестной ведьмы всё же оказывала, пусть и незначительное, действие.

Путники шли долго, во всяком случае, так казалось Люции. Булыжники мостовой медленно плыли под ногами, поблескивая в ровном свете фонарей, – вот неровный камень со сколом на краешке, а вот аккуратный круглый, как будто не взаправдашний, а этот очертаниями похож на голову жеребёнка… Но вот неровные природные камни сменились фигурными брусочками декоративных кирпичей, стало быть, путники вышли на Площадь Трёх Фонтанов. Именно здесь, на Площади, ощущение реальности происходящего окончательно покинуло девушку – дальнейший путь она не запомнила.

Торой, обливаясь потом, нёс спящего Эйлана – руки дрожали от напряжения. С каждым шагом мальчик становился всё тяжелее, и держать его было всё неудобнее. То ли от усталости, то ли от разлитого в знойном воздухе колдовства, волшебника морило – хотелось спать, а по телу разливалась давешняя слабость. Видимо, возвращалась уже позабытая «грибная» лихорадка. Изредка маг бросал короткие взгляды через плечо. Лицо ведьмы тоже не цвело здоровьем – бледное, с прилипшими к потному лбу волосами. И всё-таки девчонка покорно плелась и даже ни разу не попросила сделать остановку. Собственно, Торой был бы не против, выступи она с подобной инициативой, но упрямая колдунья молчала, уронив взгляд, а самому предложить отдышаться не позволяло самолюбие.

Что бы забыть об усталости, Торой размышлял на отвлечённые темы. Конечно, он, хотя и опозданием, распознал манёвр Люции. Даже странно, как не догадался с самого начала? Вместо того чтобы бежать из города, хитрая девчонка вернулась обратно в Мирар, слегка изменив для подстраховки внешность. Ход смелый и неожиданный в своей простоте. Если бы не случайность, низложенный маг в жизни не нашёл бы отчаянную колдунку.

Хм. Забавно всё же получается – деревенская дурочка-простушка спутала планы какой-то очень сильной колдуньи. А ведь усыпление Мирара – дело, к которому, наверняка, готовились даже не месяцы, а годы. Но вдруг появляется необразованная девчонка и сводит старания могучей чародейки (может, даже не одной, а сразу нескольких) к нулю…

Да, держаться за Тороя – единственное спасение Люции, бежать от него ей очень невыгодно. Опальный волшебник горько усмехнулся – о своей участи, попади он в лапы ведьмы или какого-нибудь чернокнижника, ему даже думать не хотелось. Впрочем, теперь у него есть Книга. Ещё пара часов, и всё утрясётся. Маленький томик, спрятанный в складках хитона, буквально жёг чародея. Скорее, скорее открыть и прочесть! Люция отдала фолиант без сожаления, стало быть, написанное Рогоном как-то зашифровано и набраться магических знаний ведьмочка не успела.

А вдруг… Торой даже задохнулся от страшной догадки. Тащившаяся позади колдунья налетела на замершего волшебника и ойкнула от неожиданности. Маг снова двинулся вперёд, только капли липкого пота ползли по спине. А вдруг, всё это – уловка? Вдруг, маленькая наивная ведьмочка на самом деле расчетливая жестокая интриганка? Что, если она давно полна Сил и видит Тороя насквозь? Что, если именно она украла Зеркало и наняла кхалаев?

Да ну, бред какой-то! Волшебник помотал головой, словно уставший мул. На что сильной ведьме маг, который уже несколько лет, как не маг? Зачем строить столь сложную ловушку для того, кого можно обвести вокруг пальца при помощи самого слабого колдовства? Совсем уж с ума сошёл.

Но вот перед глазами появилась, наконец, «Перевёрнутая подкова», и это отвлекло волшебника от абсурдных подозрений. Последнюю сотню шагов путники одолели едва ли не бегом, так обрадовались возможности скорого отдыха.

Внутри питейного заведения было душно, но светло – под потолком ещё не догорели несколько свечей. Скудный свет озарял пустой зал – чисто подметённый пол, протёртую стойку и храпящую за ней необъятную Клотильду в съехавшем на бок чепце. Уродливого овального зеркала, висевшего ранее над винными полками, на прежнем месте не было. Из стены, где оно прежде красовалось, торчали два одиноких крюка.

Хозяйка таверны мирно посапывала, причмокивая во сне полными губами. В дальнем углу зала в обнимку с кружкой выдохшегося пива дрых одинокий посетитель (Торой не сразу его заметил) – кряжистый старичок-гном в коричневом кафтане. Занесло проезжего некстати. Засиделся, стало быть, допоздна, а Клотильда, как приветливая хозяйка, караулила последнего гостя. Так оба и заснули, кто, где был. Что ж, это, как ни крути, лучше, чем, переходя из комнаты в комнату со свечой в руке.

– Пойдём наверх, – бросил маг спутнице.

Та пробормотала что-то невнятное. Судя по серо-зелёной бледности, девчонка собиралась опять хлопнуться в обморок, но всё же нашла в себе сил подняться на второй этаж. Тут парочка без зазрения совести ввалилась в первый попавшийся номер.

Здесь было темно. Ведьма по привычке щёлкнула пальцами, и под потолком загорелся тусклый болотный огонёк. Комнату залило мертвенно-зелёное сияние. Торой удержался от ревнивого вздоха, опустил мальчика на узкую кровать и с наслаждением потянулся. Обессиленная спутница мягко осела на пол. Маг повернулся к девушке и только теперь, в слабом свете болотного огонька, увидел тёмное пятно крови на её бедре. Зло плюнул и, собрав остатки сил, кое-как перетащил ведьму на кровать.

* * *

И сова из обморока девушку вывела алая вспышка боли. Похоже, Торой не знал иных способов приводить даму в чувства.

Волшебник бросил окровавленный шип в миску, стоящую у изголовья кровати.

– В другой раз не будешь молчать.

Ведьма облизнула сухие губы и с мольбой в глазах попросила:

– Вылечи. Болит очень.

Но маг лишь отрицательно покачал головой и вдохновенно соврал:

– Кто же лечит магией? Рана-то затянется, но болеть будет, как прежде. Тут только припарки помогут.

Чародей смотрел на девушку, затаив дыхание – заподозрит во лжи или поверит? Однако Люция и впрямь была тёмной деревенской девчонкой. Проглотила наживку вместе с крючком. Маг едва не пустился в пляс, когда колдунка с сожалением шмыгнула носом и попросила:

– Хоть на кухню проводи. – Она тяжело села на кровати. – Заодно и тебя подлечу.

Он вопросительно поднял бровь, и девчонка устало пояснила:

– За версту видать – лихорадит тебя, вон, аж лоб вспотел. Да не бойся. Не отравлю.

Ведьмочка с трудом поднялась на ноги и побрела к двери. Торой какое-то время смотрел ей в спину, а потом двинулся следом, хочешь – не хочешь, всё равно придётся проследить, вдруг какую-нибудь каверзу состроит?

Внизу ничего не изменилось, по-прежнему храпела за стойкой хозяйка, да трещали догорающие свечи на подвешенном к потолку тележном колесе. Волшебник усмехнулся, углядев под стойкой несколько одинаковых бутылей с жидкостью разной прозрачности. А хозяюшка-то не брезговала под видом хорошего вина плеснуть подвыпившим завсегдатаям неизвестной бурды. Тут же Торой заметил и початую бутыль хорошего рома. Без каких бы то ни было угрызений совести, чародей присвоил находку и прошёл на кухню, где уже гремела котелками Люция.

Здесь оказалось далеко не так чисто, как в зале но всё же достаточно прилично. Настолько прилично, чтобы не вызвать брезгливость. В углу, возле огромной плиты, стояла на коленях ведьма и шуровала кочергой в топке. Поленце, брошенное на ещё горячие угли, занялось быстро и весело. Пока колдунья доставала из своего узелка мешочки с неведомыми травами, Торой занялся подробным осмотром чугунков, кастрюль и котелков, стоящих на плите. В глубоком глиняном горшке обнаружилось остывшее мясное рагу. Вооружившись неуклюжей деревянной ложкой, волшебник принялся за трапезу. Ведьме предлагать не стал – та была всецело поглощена приготовлением зелий.

Чародей сосредоточенно жевал, изредка бросая на Люцию косые взгляды. Чудная она была – худенькая, неуклюжая (то и дело что-нибудь роняла или задевала локтями), с осунувшимся лицом и беспокойно горящими глазами. Фальшивая смуглость, как и каштановый цвет, а также новая длина волос, добавили девушке прелести, даже зелёно-голубые глаза, казалось, стали ярче. Конечно, красавицей юную ведьму назвать было по-прежнему нельзя, но определённое обаяние…

– Чего уставился? – настороженно, даже враждебно, поинтересовалась от плиты колдунья.

Волшебник усмехнулся и сказал:

– Думаю, можно ли назвать тебя красивой?

– Ну и как, знаток красоты? – поинтересовалась ведьма. – Можно?

Помимо иронии Торой услышал в её голосе ещё и надежду на ложь, а потому весьма мстительно и искренне ответил:

– Нет.

Высокие брови Люции поднялись ещё выше и в глазах блеснули слёзы. Девушка поспешно отвернулась к закипающему котелку и стала, шепча какие-то труднопроизносимые слова, бросать в варево травки. Волшебник тут же раскаялся в содеянном – от обиженной ведьмы почти наверняка жди какой-нибудь гадости. Однако, хотя Люция и насупилась, вид у неё был вовсе не зловредный. Да и опыт последнего общения ясно показал – к категории злопамятных и гнусных ведьм она не относится. Хотя и доверять этой наивной провинциалке тоже не стоит. Прав был Алех, сказавший как-то Торою, что серьёзная женщина обманывает серьёзно, а легкомысленная – легкомысленно.

Тем временем, Люция готовила не что иное, как Зелье против собственного Гриба. В последний момент, когда отвар четырнадцати трав, сдобренный заклинаниями был почти готов, девушка хитро усмехнулась: «Значит, голубчик, я для тебя недостаточно красива? Посмотрим, как ты после этого запоёшь. Действует медленно, но верно». Ведьма скосила взгляд на сидящего в стороне волшебника.

Права была бабка, говорящая, что большинство мужчин, как дети – глупы и доверчивы. Колдунья криво улыбнулась и незаметно для Тороя подбросила в варево ещё один ингредиент, превращающий лечебное зелье в нечто большее. «От яда моего Гриба ты, конечно, вылечишься, – подумала девушка, – но заболеешь кое-чем посерьёзнее». Душа возликовала! Интриганка сняла с огня кипящий горшок и вылила содержимое в глиняную пиалу:

– Вот, – колдунья сверкнула милой улыбкой и протянула чародею зелье, – пей. Оно, пока горячее, быстрее действует.

Торой с подозрением посмотрел на ведьму:

– Рога у меня после этого не вырастут?

Она хмыкнула:

– Наоборот, даже если есть – отвалятся.

Торой проигнорировал насмешку. Лишь сверлил девушку взглядом. Не выдержав, Люция в сердцах бросила об пол поварёшку, которой помешивала зелье:

– Не хочешь пить, вылей. – Девушка отвернулась.

Торой поднялся на ноги и совершенно чужим, лишённым эмоций голосом, отчеканил:

– Тебе прекрасно известно, что маг не может почувствовать колдовство ведьмы. (Ох, и горазд ты врать, господин низложенный волшебник!) Так что, высказывать опасения, я имею полное право. Пей первая. И учти, если хоть капля прольётся мимо, я тебя в пыль развею.

Ведьма зашипела и, ни секунды не медля, сделала несколько обжигающих глотков. Торой удовлетворённо кивнул. Наконец-то, Люция увидела его истинную сущность – не ироничного болтуна, а жестокого чернокнижника, в своё время рассорившегося с Великим Магическим Советом. Глотая горьковатое зелье, колдунья впервые почувствовала исходящую от этого человека Силу. Да если он, хоть на секунду, увидит в ней не слабую деревенскую простушку, а личного врага…

Лишь после того как ведьма выпила треть зелья, волшебник снова ехидно улыбнулся. Люции даже показалось, что ярость, которую она мгновение назад видела в его взгляде, была лишь игрой её собственного воображения.

– Умница. Вовсе и не стоило препираться. – Неотрывно глядя ей в глаза, Торой допил отвар.

Как легко ей далось лукавство! Девчонка отвернулась и снова занялась приготовлением зелья, на этот раз для себя. Эх, только бы не рассмеяться в голос. Для Люции-то приготовленная настойка совершенно безопасна. Небось, знала, с кем дело имеет.

Ещё несколько минут колдунья потратила на приготовление нового лекарства. Пошептав над варевом загадочные заклинания, девушка перелила его в две пиалы. Содержимое одной выпила мелкими глотками, содержимое другой, добавив немного золы, вылила вместе с размокшими травами на чистое полотенце, которое плотно прижала к ране.

Торой с интересом наблюдал за этими манипуляциями, слегка кривясь от их затейливости и какой-то излишней мистичности. Почувствовав на себе его взгляд, Люция раздражённо огрызнулась:

– Да, ты прав, моё колдовство слабее и несовершеннее твоего, но всё же через пару часов оно исцелит тебя от яда Гриба, который ты – великий волшебник не в силах победить самостоятельно, а мне залечит рану, которую, как выяснилось, твоё волшебство тоже вылечить не может. – И девушка с достоинством похромала из кухни.

Торой усмехнулся – слабая деревенская ведьма, простушка простушкой, а характером природа не обделила. Маг захватил бутылку с ромом и последовал за ковыляющей спутницей. То ли ведьмин отвар уже давал о себе знать, то ли трапеза, но волшебник чувствовал себя лучше. Разлившееся по телу тепло, наконец-то, вытеснило озноб, а уж пара глотков выдержанного эльфийского рома вообще открыла второе дыхание. Чародей зашёл в номер и рухнул на притулившуюся в углу промятую тахту. Он ещё успел заметить, что ведьма свернулась калачиком на кровати рядом с мальчишкой, успел подумать, что нужно быть начеку и спать одним глазом… а в следующий момент провалился в непроглядную темноту, где не было ничего, кроме обволакивающего всё тело тепла и безмятежности.