Текст книги "Помощница (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
37
Алекс
Последние две недели были самыми тяжелыми в моей жизни. Ни гибель матери, ни жизнь в детском доме, ни бесконечное враньё и алчность Ольги, ни болезнь – ничего из этого не приводило меня к мыслям о смерти. Ничего из прошлого ада не выедало меня настолько сильно, как предательство той, которой я впервые в жизни поверил. Скрепя сердце, но поверил, блять. Да что говорить – я уже представлял как попрошу её остаться со мной и сыном. Остаться с нами настолько, насколько ей захочется.
Я, как грёбаный лох-мечтатель, в мельчайших подробностях продумал, как уговорю её зарегистрировать наши отношения официально. Чтобы она не подумала, что я хочу её только как любовницу. Мне ведь она вся была нужна…
Но главное, я всё время грезил, что мы станем семьёй. Сплочённой и поддерживающей. По хуй на любовь. Главное преданность и поддержка. Я её сам буду любить, а взамен попрошу лишь честности и взаимной поддержки. На большее я давно не рассчитываю. Мечта детства – любящая и дружная семья – давно раскололась о скалы реальности, а потом ещё и уебалась об дно жизни. Пусть она будет рядом, а с остальным я разберусь…
В тот день я сына оставил у Никиты со Светой, чтобы сюрприз Варе сделать. Купил цветы, даже кольцо выбрал, дурак! Пришёл домой, а там никого…
Даааа, какой же я был дурак. Как же я не рассмотрел в Варьке сущность старшей сестры. Та блядовала направо и налево, строила из себя невинную овечку и врала на каждом шагу. А теперь и эта… Обе лживые суки. Но! Но есть одно фундаментальное «но»…
Ольгу я не любил, а Варю… Её я люблю. Безумно! До умопомрачения!
Окончательно я это понял, когда увидел её с этим мужиком. При взгляде на них, мой внутренний зверь оскалился и готов был рвать и метать. В такие моменты я мало себя контролировал и если бы этот мудак не упал, я бы дрался до последней крови. И это ещё мягко сказано.
Врач из психушки, в которую меня периодически отсылал на лечение детский дом, характеризовала мои состояния, как неконтролируемые и безосновательные вспышки агрессии. С первой характеристикой – неконтролируемые вспышки, я ещё мог согласиться, а вот со второй – безосновательные, я бы очень поспорил. Таким вспышкам всегда была причина. Позже врач вообще обозвала меня социопатом и отказалась от любой щадящей терапии и назначила мне таблетки. Колеса, от которых в голове была сплошная вата, и которые я каждый раз выплёвывал в кулак, пока никто не видел.
У меня с института не было подобных вспышек, а тут бац и сразу две за месяц.
Первый – эта чертова драка. А вот второй наступил, когда стали приходить фотографии…
Тогда, я всю столовую разнёс к чертовой матери, а диван, на котором ОНА спала, покромсал на части. Взял самый большой гаечный ключ из гаража и расхуярил его в хлам. А потом жёг останки дивана, прямо посреди комнаты, и подкидывал в костер всё новые и новые фотографии, а заодно и флешку с тем мерзким видео.
И вот, когда я уже сам был готов шагнуть в этот самый костер, приехал Никита и залил моё безумие огнетушителем.
Сына они со Светой забрали практически сразу, как только заметили, что я близок к сумасшествию. Причём я целую неделю к Андрею даже не ездил. Я наплевал на родного сына из-за этой лживой ведьмы с глазами ангела. Меня заклинило на ней конкретно. Я, сука, за жизнь боролся ради сына, а из-за бабы просто решил её закончить.
Уже на следующее утро я забрал Андрея у друзей и больше не позволял себе ничего подобного.
Всё! Баста!
Столовую забил гвоздями, а её сумку с вещами убрал в гараж, чтобы потом на помойку отнести. Даже не мог подумать, что она наберётся наглости показаться мне на глаза, а оказалось…
Когда у дома раздались звуки автомобильных сигналов, я на автомате выглянул в окно. Я совсем не ожидал увидеть ту картину, что открылась перед моими глазами. Два долбаных героя многочисленных фотографий и видео предстали предо мной.
Первой мыслью было прибить обоих. И совсем не за то, что они трахались эти две недели. Не-ет. А за то, что посмели явиться сюда. Что она посмела вернуться после всего, что совершила.
А может Варвара и не знала, что сестрица шлет мне фотографии, иначе бы не посмела. Точно бы не посмела… Или посмела? Неужели у этой семейки нет ничего святого?
Я, как ошалелый, побежал в гараж, достал её сумку и сбросил её с крыльца. Только бы не допустить её к себе! Даже на метр, иначе всё… Под это «всё» может подойти многое… Главное не допустить!
Захлопнул дверь и в спальню ушёл, чтобы на сына спящего посмотреть. Посмотреть и вновь напомнить себе, что и Андрей скучает по этой лгунье. Всё время прислушивается и часто на руки ко мне не идет. Причём Света с Никитой тоже говорили, что сын всё время кого-то ищет.
Её он ищет! Даже младенцу она сумела втереться в доверие. Привязала нас! Влюбила! И съебалась!
Может это и было планом Ольги? Тогда зачем Варька вернулась?
Шум с улицы вновь привлёк моё внимание. Прикрыв дверь в спальню, я выглянул в окно и увидел около дюжины людей у своих ворот. Все они что-то громко кричали и смотрели себе под ноги.
Внутри словно что-то щёлкнуло и я направился на улицу. Нацепив гарнитуру, чтобы услышать сына, распахнул калитку и оцепенел. На асфальте, раскинув руки в стороны, лежала Варвара.
Я было кинулся вниз, но вспомнил какая она притворщица и замер.
– Что случилось? – откашлявшись, выдавил я из себя.
– Девушка упала… врача вызываем, – басит мужчина рядом со мной.
– Кстати, она из ваших ворот вышла, я сама видела, – придирчиво добавляет седая женщина и я склоняюсь к Варваре.
Лоб мокрый, но не горячий, а тело под ладонями подрагивает.
– Может девушка беременна? – вновь слышится голос седой женщины, – я когда сына первого ждала, тоже грохалась в обморок по пять раз на дню.
После такого предположения, я резко выпрямился и сжал зубы. В памяти тут же всплыл разговор с Ольгой, когда я сообщил ей о расставании, а она сообщила о первой псевдо беременности.
Вот значит, что задумали сестры Кулагины. Они изначально всё тщательно продумали, а я вновь попался на тот же самый крючок. Заглотил наживку, как последний осел.
Вот для чего ты явилась сюда, Варвара! Вот значит для чего…
38
Варя
Когда до меня доходят слова женщины о беременности, мне становится совсем дурно. Спазм в желудке усиливается и я чувствую, что меня сейчас стошнит. Прямо на асфальт, при всей этой толпе.
Открыв глаза, я быстро сажусь и умоляюще смотрю на рядом стоящую женщину.
– Тошнит, – одними губами бормочу я и она сразу же различает мою тихую речь.
– Вот. И тошнит тебя, – склонившись, отвечает она и помогает мне подняться, – тебе надо в уборную – умыться и вообще… грязная ты вся какая-то, не бездомная вроде….
Она ещё что-то говорит, а я склоняю голову. Толпа людей, а главное Алекс среди них, меня жутко смущают.
– Пошли, – рядом со мной шипит жёсткий голос Степанова и тут же мой локоть сжимает горячая ладонь.
Проходит одна секунда и он начинает меня тащить к калитке. Причём на меня он даже не смотрит, просто волочет мое дрожащее тело словно оно мешок.
Перед глазами всё плывёт, к горлу подступает рвота и я уже готовлюсь к тому, что снова растянусь на асфальте.
Плохо… плохо… – молоточками стучит в голове, а Алекс вдруг резко останавливается, отчего я сразу же впечатываюсь в его спину, и злобно выплёвывает мне в ухо.
– Прекращай представление. Ты уже добилась своего – придется утащить тебя в дом.
Пока я соображаю, что именно мужчина имеет в виду, он больно сжимает мой локоть и продолжает тащить к дому.
Он считает, что я всё это подстроила?! – наконец доходит до моего затуманенного сознания и я хватаюсь рукой за металлические прутья калитки.
– Это не так… – через силу выдавливаю из себя, – я не специально… Я не в чём не виновата… это они. Оля с…
– Заткнись, – слишком громко рявкает Алекс и затаскивает меня на крыльцо, – лучше закрой рот, Варвара. Иначе сильно пожалеешь.
Я даже представить не могла, что он может так кричать: последняя стадия бешенства, крайняя стадия безумия.
От шока, я прикусываю язык, а тем временем Алекс, без лишних церемоний, затаскивает меня в дом.
Запнувшись об порог, я сразу же падаю на пол, на что Алекс просто перешагивает через меня и проходит в прихожую.
– Слушай меня, – бешено начинает хозяин дома, – чтоб я тебя здесь больше не видел. Про свою придуманную беременность можешь мне не плести. Я больше не поведусь на ваши выдумки. Поняла?!
Продолжая сидеть на полу, я слежу за взбесившимся мужчиной, который сейчас явно находится не в себе.
– Я сыт по горло вашей семейкой. И даже близок к тому, чтобы прибить вас обеих на хер, чтобы вы людям жизнь не портили.
Облокотившись на тумбу, я неспешно поднимаюсь и зажимаю в руках ручки дорожной сумки.
– Я не в чём не виновата, – еле слышно бормочу в ответ, пока он на миг останавливается.
Алекс в секунду подлетает ко мне и сжимает ладонь на моей шее.
– Замолчи. Лучше молчи…. Я всё видел – фото, видео… Наебалась? Натрахалась?… Я тебя спрашиваю?
Он всё сжимает руку на шее и я на автомате задираю голову.
– Ты чего не отвечаешь? Понравилось тебе со здоровым и нормальным мужиком? Отъебал тебя как надо? Не то что я – никчемный инвалид……. Как ты могла? Тебя ж никто не держал. Не-еет, ты втихаря съебалась к мужику и две недели мне отчеты присылала как тебе классно. Я на стены лез, а ты в это время кончала под своим ёбарем. Но даже не это самое паршивое – ты посмела явиться сюда и устроить этот чёртов спектакль. Любите вы с сестрой представления и мужиков, а до остального вам похер…. Уйди. Меня воротит от тебя, Варвара. Тошнит.
Алекс резко отворачивается, а я кладу ладонь на горящую кожу шеи и до боли кусаю губы.
Он мне никогда не поверит. Оправдания и объяснения напрасны. Его воротит. От меня.
– Прощай… тогда… – шепотом бормочу я и сразу же выхожу из дома Степанова.
Через три часа, я сижу в вагоне поезда, который увозит меня из столицы всё дальше и дальше, и смотрю в одну точку на окне.
Я не плачу. Наступило оцепенение, из которого я совсем не стремлюсь выйти. Сейчас мне так проще и легче. Главное добраться до дома, а там за заботами и хлопотами, я должна забыть обо всём, что произошло со мной в столице. Конечно я должна! Должна! По другому и быть не может. Я забуду.
39
Прошло чуть больше месяца
– Варя, ты просто обязана прервать эту беременность. Ещё пару недель и аборт тебе никто делать не станет.
Тётка уже вторую неделю уговаривала меня совершить непоправимое – избавиться от ребенка, но я ни за что не соглашалась. Меня уже не приводили эти разговоры в настоящий ужас, я просто её слушала, а поступала по своему.
Разложив тесто по формам, я накрыла их полотенцами и принялась резать овощи на суп.
– Что за бестолковая девчонка! У тебя дед на руках, а ты ещё ребёнка родишь. Тебя кто обеспечивать будет? Сейчас ты живёшь на дедову пенсию, а он помрёт, что будешь делать? У тебя даже образования нет.
Я не отвечаю тетке, но сама про это тоже думаю. На что мы будем жить с малышом?! Дедовой пенсии едва на лекарства хватает, а тут ещё я с ребёнком.
Пока в планах было только одно – увеличение хозяйства и небольшая его реализация. Денег будет немного, но своё молоко и мясо хорошо позволят сэкономить. Хотя корма тоже нужны, а они дорогие…
– Вот о чем ты думала, а Варвара? Тихоня-тихоней, а ребёнка в подоле принесла…
Тетка ещё какое-то время посокрушалась, а потом попрощалось с дедом и ушла к себе. Дом её был неподалёку, поэтому я могла наблюдать как она идет по дороге то и дело всплескивает руками. Возмущается из-за моего неповиновения. Ну и пусть!
О моей беременности теперь уже знала вся деревня. Стоило мне только, три недели назад, купить в аптеке тест на беременность, так на следующий день только ленивый не шушукался, что Кулагинская тихоня приехала из города с дитЁм.
Тётка естественно сразу обо всём узнала, но поначалу отмалчивалась, а потом начались скандалы, уговоры, а иногда и угрозы. Она даже деда пригрозила забрать к себе, чтобы я на его пенсию не рассчитывала. Но дедушка упёрся, а по его спокойному взгляду, я поняла, что моя неожиданная беременность его не настолько беспокола, как тетушку.
Несмотря на все трудности и тяжёлые разговоры, я была рада ребенку. Рядом со мной всегда будет находиться частичка того человека, который снится мне каждую ночь. Мужчины, которого я полюбила всем сердцем, но который никогда мне уже не поверит.
В моем малыше уже течет кровь Алекса и маленького Андрюши, и этому факту я была безмерно рада. Может это прозвучит странно, но мне всё время казалось, что тем самым я становлюсь ещё ближе к сыну Алекса. Словно теперь я породнилась с ним кровью. А всех нас четверых соединил мужчина, который никогда не позволит мне стать частью их жизни. Стать реальным, а не ментальными звеном их семьи.
Сообщить Алексу о беременности я не решилась. Я помнила номер домашнего телефона Степанова, но позвонить на него я просто не могла. Все мои объяснения и признания, он может запросто обернуть против меня или вообще обвинить во лжи. А к таким разговорам или обвинения, я пока не была готова. Одно дело, когда тетка обвиняет и уговаривает меня избавиться от ребёнка. И совсем другое, если подобные заявления будут идти от Алекса. А в том, что он совсем не обрадуется беременности, я была уверена на сто процентов.
Неожиданный звонок на стационарный телефон, вывел меня из размышлений. Обтерев руки об фартук, я взяла трубку и тут же услышала властный голос сестры.
– Варька ты? Мне срочно надо, чтобы ты явилась в город.
– Зачем? – также без приветствий уточнила я у неё, а сама принялась думать, как можно избавиться от напора сестры.
Она и вчера звонила, но трубку взяла тетка, которую я попросила просто отключиться.
– Этот паршивец, все-таки лишит меня денег. Ему докторша сообщила, что в пацане нет ни капли моей крови и он устроил мне настоящий ад…
– Правильно, – тихо бормочу я себе под нос, но сестра всё равно слышит.
– Что правильно? – звереет она, – ты охерела? Да я тебя, поганку, уничтожу. Если не сделаешь, что скажу, можете с дедом выметаться из своей халупы прямо сейчас. И это не пустые слова, Варька. Вспомни про деда и про своего ублюдка в животе… Думаешь, мне не сказали, что ты брюхатая? Сказали! И Алекс явно не в курсе, иначе давно бы прибил тебя вместе с ребенком. Он сейчас тебя ненавидит даже больше, чем меня. Сам мне об этом сказал… Так что вариантов у тебя нет…. Либо ты приезжаешь в суд и свидетельствуешь против Алекса и тем самым помогаешь родной сестре. Либо вы теряете дом и Степанов узнает о беременности. Даю тебе час на размышления.
40
И снова я испугалась. Я вновь струсила и пошла на поводу у сестры. Когда через час Оля перезвонила, я вначале попыталась её вразумить и уговаривала не впутывать меня в судебные дела. Но сестра была категорична – или помогаешь, или потеряешь дом, а заодно и Алекс узнает о беременности.
Пока ехала в поезде, думала про Олино утверждение, что Алекс теперь ненавидит меня даже больше, чем её. Неужели это правда. Хотя если вспомнить последние слова Степанова, то в это утверждение можно легко поверить. Конечно больно осознавать, что любимый мужчина тебя ненавидит, но не в моих силах это изменить. Будь я хоть чуточку увереннее в себе или менее трусливее, может что-то и можно было изменить. Вот почему я такая трусиха?!
Атмосфера столичного вокзала, за месяц с небольшим, совсем не изменилась. Я даже испытала некоторое чувство дежавю: опять меня занесло в огромный, многофункциональный муравейник. (прим. автора – прошу прощение у жителей столицы)
Оля уже стояла рядом с цветочным магазином и нетерпеливо оглядывалась по сторонам. Меня ждала, но я не торопилась подходить, а некоторое время просто разглядывала её.
Она выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз. Даже мой старенький спортивный костюм выглядел лучше, чем её короткое джинсовое платье. Это платье напоминало полинялую, мятую тряпку, которая висела на Оле объемным мешком. Волосы сестра зачесала в тонюсенький хвостик и казалось, что они сильно истончились или выпали. На лице нет макияжа, а под глазами огромные мешки. Сейчас сестра напоминала пьющую женщину, а синие разводы на ногах и желтый оттенок кожи, привели меня в некоторое недоумение.
Что с ней происходит? – подумала я, но спрашивать у неё не стала – слишком много зла сестра приносит людям и какого-то сочувствия она совсем не заслуживает.
Нетвердой походкой, я подошла к Оле и сухо поздоровалась.
– Здравствуй.
Она тут же обернулась и хрипло пробасила.
– Явилась. Я уже подумала, что ты соскочила…
Оля начала сильно кашлять и мне пришлось сделать пару шагов назад.
– Пошли. У нас встреча в суде через сорок минут. Только надо такси вызвать, ведь машины теперь у меня нет – я в аварию попала, а всё из-за Алекса. Он виноват во всех моих бедах.
Вначале я не хотела с ней спорить, но потом вдруг ляпнула.
– В своих бедах ты виновата сама. Я говорила, чтобы ты оставила Алекса с сыном в покое…
Ольга не дала мне договорить. Её лицо покрылось красными пятнами и она, захлебываясь в кашле, прокричала.
– Ах, ты чертова предательница…. Ты кого защищаешь? Ты меня должна защищать и благодарить…. Ещё и ухаживать… Видишь я болею. А ты, змеюка, на его сторону встаёшь… – она вновь закашлялась, а потом чуть тише продолжает, – на суде скажешь, что он псих, что ни о какой ремиссии и речи быть не может. А то справку он предоставил… Ещё скажешь, что с сыном он ведет себя жестоко – бьет, не кормит.
– Я не буду врать, – хмуро заявляю я, на что Ольга вновь принимается поливать меня грязью.
– Ну и дрянь же ты… Будешь врать! Ещё как будешь, змеюка ты подколодная. Иначе после суда, я расскажу Степанову про твою беременность, и уверяю тебя, прямо оттуда ты уедешь на аборт. Алекс не захочет ребенка нашей породы. Он мне на днях так и заявил: «хорошо, что Андрей не от вашей сучьей породы». Так, что хорошенько подумай, пока едем до места. Скажешь всё, что нужно на суде и завтра с утра домой уедешь.
Я ничего не ответила, но пока мы ехали, все время размышляла: как же мне поступить? У меня даже язык не повернётся так нагло врать про Алекса, но и угрозы сестры вселяли в меня настоящую панику.
К зданию суда мы подъезжаем с черного хода. Оказывается перед самим заседанием будет некое собрание, на котором будут присутствовать Оля с адвокатом, адвокат Алекса и судья. Все выскажут свои требования и позиции, а потом попробуют договориться в досудебном порядке. Хотя глядя на настрой сестры, это вряд ли произойдет. С каждой минутой она возбуждалась всё больше, а у нужного кабинета она и вовсе злобно прошипела – «сейчас я вам устрою», и со всего маху распахнула дверь. Я заковыляла следом, но тут же замерла на пороге. В кабинете, кроме прочих, находился Алекс. Он сидел рядом с пожилой женщиной, которая что-то писала ему на небольшом листе бумаге.
– А вот и мы, – слишком весело и громко грохочет голос сестры, после чего все поворачивают головы в нашу сторону.
Алекс брезгливо оглядывает сестру, а потом замечает и меня. Вначале он тоже цепенеет, но уже через секунду, мужчина сжимает зубы так сильно, что по щекам начинаю ходить желваки. Потом он слишком резко расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке и отворачивается.
– Пошли, моя помощница. Сейчас мы с тобой, всех быстро на место поставим, – вновь громко заявляет сестра, а я готова сквозь землю провалиться или же наподобие страуса избавить мою голову от созерцания действительности.
41
На ватных ногах я очень медленно прохожу к столу и усаживаюсь на указанное сестрой место. Оно располагается в аккурат напротив Алекса. Это я понимаю не потому, что смотрю на него – головы я как раз не поднимаю, – а потому, что мой опущенный взгляд сразу утыкается в руки мужчины, которые лежат на столе как раз напротив меня. Я замечаю, что на его правой руке сбиты казанки и оцарапана кожа на запястье.
– Итак, все собрались. Можно начинать… – начинает пожилая женщина, которая сидит рядом с Алексом, – наша сторона всё же готова пойти на некоторые уступки и предложить Ольге небольшое месячное содержание в обмен на отказ от притязаний в отношении…
– Подождите! – рявкает сестра и резко поднимается с кресла, – у нас появился важный свидетель зверств моего бывшего мужа… Моя любимая сестра сейчас вам тако-ое расскажет…
Я теряю нить разговора, потому что моё взбунтовавшиеся сердце отбивает свой бешеный ритм даже в ушах. Стыд и безысходность тут же выгрызаются в остатки моего хлипкого самообладания, и я впадаю в ступор. Даже пальцем пошевелить не могу – тело окаменело и горит огненным пламенем.
– Варька! Оглохла? Варька! – уже пихает меня в бок сестра, после чего я трусливо поднимаю голову, – вставай и рассказывай какой Алекс псих и зверь.
Я чувствую их взгляды, они все выжидающе смотрят в мою сторону. Но это не самое главное! Главное, что он тоже на меня смотрит. Я это кожей ощущаю.
Вздрогнув, я отвожу взгляд от сестры и сразу же встречаюсь с его глазами. Сейчас они не замораживают, его глаза словно выжигают во мне огненные дыры. А на его губах застыла такая жуткая усмешка, что даже оскал знаменитого киношного Джокера с ней и рядом не стоял.
«Алекс однозначно способен на всё» – проносится в голове и я судорожно втягиваю воздух, который мгновенно становится тяжелым и вязким.
– Ну!? – нетерпеливо рявкает сестра и я подскакиваю с места.
– Ваша сестра говорит правду? – сухо уточняет судья, отчего я сглатываю образовавшийся в горле ком, – Александр действительно проявляет жестокость к сыну?
Я приоткрываю рот, но ответить на вопрос не спешу.
Очень многое зависит от моего ответа. И что бы я сейчас не сказала, в любом случае будет испорчена чья-то жизнь. Скажу неправду – пострадают Алекс с маленьким сыном, а если правду скажу – пострадают дед и мой будущий малыш.
– Боже, – сжав кулаки шепчу я и сипло выговариваю, – неправда.
– Плохо слышно, скажите громче! – раздражённо говорит судья и смотрит на меня в упор. Глаза в глаза.
– Я ничего не знаю! – быстро выговариваю я и срываюсь с места.
Надо бежать!
Пока бегу к выходу, слышу крики и торопливые шаги сестры.
– Стоять. Варька… Ну-ка, подожди.
Уцепившись за мой локоть, Ольга пытается вернуть меня к столу, но я сразу же вырываюсь.
– Если уйдешь – пожалеешь… И Алекс обо всем узнает, – вопит сестра, но я её больше не слушаю.
Приоткрыв дверь, я выхожу из кабинета и оглядываюсь в поисках выхода на улицу.
Но от Ольги так просто не избавиться. Я не успеваю даже захлопнуть дверь, она встает на пороге и как бешеная орет на весь этаж.
– Всё равно не убежишь, предательница. Думаешь поможешь Алексу и он в благодарность примет твоего нагуленого ублюдка. Обойдёшься – он не любит шлюх, а ты с кем только не кувыркалась после него.
Вначале я ошарашенно слушаю грязную ложь сестры, а потом порывисто бросаюсь к ней и со всей силы шлепаю её по щеке.
Оторвав горящую ладонь от её холодной кожи, я до скрипа сжимаю зубы и сразу же убегаю.
Бегу куда глаза глядят.
Бегу, а по щекам катятся слёзы.
Бегу и понимаю, что теперь всё окончательно похерено и растоптано.
Ольга разрушила моё прошлое, измарала настоящее и наверняка замахнётся на будущее.
