Текст книги "Помощница (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
32
И снова мы пришли к начальной точке нашего знакомства. Вот уже несколько дней Алекс общался со мной только по необходимости и обходился, в основном, односложными ответами или просьбами. Единственное, что изменилось за это время, это то, что я часто ловила на себе его тяжелые и обжигающие взгляды, но дальше невербалики это не заходило.
Вначале я пыталась оправдать мужчину, даже винила себя в таком его отношении. Но потом я просто смирилась и не лезла ему в глаза, да и в душу. Я делала и делаю для него с Андрюшей всё, что могу. И если он это не замечает или не хочет замечать, а ещё и безосновательно обвиняет меня, то навязываться и каяться перед ним я не стану.
Ещё бы изгнать из сердца ту тоску и нежность, которая каждый раз разрывала меня изнутри, когда я видела и думала о мужчине. А еще бы растворить эти чувства или сделать их не такими яркими, может быть. Вот тогда, наверное, я смогла бы даже больше дать этим двум мужчинам – маленькому и большому – так как меня бы не донимали бесконечные думы, страдания и переживания. Единственное, что хоть немного меня вдохновляло – Алекс больше не заикался о моем отъезде в деревню. День командировки его друга прошел, а он никаких разговоров больше не заводил.
По дедушке я конечно скучала, но он сейчас находится под хорошим присмотром в профилактории, да и тёте стало лучше – теперь давление у нее поднималось крайне редко. Она даже утверждала, что ухаживая за дедушкой, забыла о своих болячках и они отступили. Она справится, а вот Алекса сейчас оставить я никак не могла.
Кое-как сдвинув с места огромный диван в гостиной, я тщательно вымываю пыльный участок под ним. Может это покажется странным, но я всегда любила мыть пол, а в последнее время меня эта процедура даже успокаивала. Теперь ежедневно, после обеда, когда Алекс с малышом выходили гулять, я убирала ковры и намывала полы в доме.
После драки с Андрюшей гулял только Степанов. Утром и вечером по часу – вот и вся прогулка, так как мужчина много работал. Но допускать меня до прогулок он всё равно не желал. Молча забирал сына и выходил с ним на улицу.
Вымыв гостиную, я замерла у двери в кабинет Алекса. Там бы тоже следовало помыть, но тогда он точно рассердится. Покрутив в руках швабру, я всё же решилась. Быстро помою, чтобы мужчине работалось в чистоте и свежести. Ведь он там проводит так много времени.
В его кабинете я ни разу не была. Темно-зеленые стены, черный пол, а на окнах темными жалюзи. Мрачновато. Грязно-коричневый дубовый стол не добавлял помещению уюта и света. На столе компьютер, принтер и папка с документами. Рядом со столом стоит высокая тумба под цвет стола и всё. Другой мебели в кабинете не было.
Пол мыла тщательно, но быстро, а когда протирала под столом, случайно смахнула книгу. Книга с грохотом упала на пол, а из нее вылетели фотографии…
Я совсем не хотела смотреть, но когда на верхней карточке увидела себя, руки сами потянулись.
На пол упали пять фотографий и на всех была я. На кухне… с коляской во дворе… в гостиной… на ковре с Андрюшей… А на последней – я стояла у окна и рассматривала набежавшие на небо тучи.
На всех этих фотографиях я была какая-то другая… словно и не я была там вовсе. Или будто фотограф улавливал какие-то особенные мгновения, где я полностью отдавалась моменту и наслаждалась секундами жизни.
– Что ты здесь делаешь? – как гром среди ясного неба, раздается голос Алекса над головой, и я, от неожиданности, выпускаю все карточки из рук.
Подскочив, я с виноватой улыбкой выговариваю.
– Я подумала, что здесь нужно помыть пол…
– А заодно и засунуть нос в мой стол, – тихо цедит Алекс и сощурившись, смотрит на веер фотографий, раскиданных по полу.
– Не-ет, – трусливо заикаюсь в ответ, – книга упала… и так вышло, что…
Щеки горят, сердце бешено колотит грудную клетку, но я решаюсь спросить.
– … это ты фотографировал?
Алекс сжимает губы, но взгляд от фотографий не отрывает.
– Какая разница, – через какое-то время шепчет он, после чего я вскидываю руки и слишком громко восклицаю.
– Мне есть разница! Мне до всего, что касается тебя и Андрюши, есть разница. А ещё мне есть громадная разница, считаешь ли ты меня обманщицей или нет… И мне есть разница, – сбавляя звук завершаю я, – нужная я тебе или нет…
Я сразу жалею, что добавила последнюю фразу, но меня сейчас буквально разрывает изнутри. Так хочется ему рассказать о тех чувствах, что поселились в моём сердце, а ещё добавить, что он всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку.
Лицо Алекса каменеет, а потом он отворачивается и подходит к окну. Облокотившись на подоконник, он хрипло выдавливает из себя.
– Мы уже обсуждали это… Мы не можем быть вместе. Та ночь… её не должно было быть, Варя. Без нее было бы проще… Нужно перестать фантазировать – у тебя со мной нет будущего. Я буду медленно подыхать, а у тебя будут появляться всё новые поклонники… точно тебе говорю. Уже который день я думаю, что напрасно тогда на этого мужика накинулся. Может быть вышло, что у вас… Ты молодая и здоровая, да и он… Тебе сейчас бегать по свиданиям надо, влюбляться, мечтать, а не вот это всё… Я явно не герой твоих мечтаний, Варя. Даже если сейчас ты так думаешь, это не так. Я слягу и тем самым докину тебе проблем и забот. И вот тогда ты очень сильно пожалеешь, что потратила на меня своё драгоценное время. Как представлю на твоем лице омерзение, брезгливость и разочарование, которые точно появятся, мне руки себе вырвать хочется. За то, что полез к тебе, за то что дал тебе повод для фантазий… за то, что не остановился той роковой ночью…
Алекс закашливается и резко обрывает свой монолог.
Пока он говорил, я кусала губы и заламывала руки. Каждое его слово кровоточащей царапиной полосовало душу и нарастающей болью оседало на сердце. Всё таки он меня не понял и не узнал, раз может говорить такое…
Тихий плач малыша вклинивается в звенящую тишину кабинета и я срываюсь с места.
Сейчас мне проще сбежать. Именно проще, не лучше. Моё «лучше» он быстро забьёт звенящими монологами, разрушающими надежды и веру в лучшее.
Ночью сон никак не идет. Я бесконечно переворачиваюсь с одного бока на другой и уговариваю себя перестать думать о словах Алекса.
Моя очередная попытка достучаться до мужчины вновь дала сбой. Я словно бьюсь головой в закрытую стальную дверь, а мне всё время предлагают стучать ладонью в другую. В более простую, деревянную, легко отпирающуюся. Зачем? Чтобы сталь не повредить. Да и подходящее слово «проще» тогда четко впишется в мои стремления.
А я не хочу! Мне именно его сталь стала роднее и желаннее… Я под такой желанный камень готова соорудить ручеёк, который всё же станет его подтачивать. Конечно это будет очень долго и морально тяжело, но… мои капли воды! Они непременно должны вымыть для меня самый маленький участок в его каменном сердце, самый крохотный…
Шум открывающейся двери заставляет меня замереть. Шаг… второй… Его шаги я узнаю из миллиона.
Прикрыв глаза и притворившись спящей, я трепетно жду, что будет дальше. Через секунду диван продавливается и Алекс усаживается на мои сбившиеся простыни.
Тяжёлое мужское дыхание оглушает меня и тело инстинктивно поджимается.
Коснись, – молитвенно шепчет сердце, но никаких действий мужчина не предпринимает.
А потом… я чувствую как голова Алекса ложится ко мне на живот, а его руки оглаживают мое тело через одеяло.
– Не могу ничего с собой поделать, Варя. Должен, но не могу. Хочу тебя для себя… Понимаю головой, что должен отпустить тебя, отправить домой, но не могу. Меня штормит от тебя, Варя. Выкручивает душу наизнанку. Ты мне нужна… больше, чем вся онко-терапия мира… Ты мне нужна! Я про сына думаю меньше, чем о тебе. Про сына, которому должен больше и нужен гораздо сильнее. Понимаешь!? Не могу тебя держать, но и отпустить не могу…
Я глажу его колючие, короткие волосы и плачу от счастья. Ему плохо, а моя душа плавится от этих слов.
Я ему нужна! Он не хочет меня отпускать!
Я ему нужна! Он не хочет меня отпускать!
33
Утром поднимаюсь с расцветом. Выспаться мне так и не удалось. Ночью Алекс недолго полежал вместе со мной на диване, а потом ушёл к проснувшемуся сыну и больше не приходил.
Мужчина меня не целовал, не ласкал – он просто лежал со мной рядом. Но этого мне хватило с лихвой… ещё его слова… Они дарили мне столько счастья и радости, что ни о чём другом, я думать не могла. И уснуть я тоже не смогла – мечты и планы калейдоскопом крутились в голове, погружая меня в чудесное светлое будущее. Наше совместное будущее: Алекса, Андрюши и меня.
– Я ему нужна! Я ему нужна! – пела я себе под нос, пока вымешивала тесто на домашние синнабоны.
Шум в гостиной заставил меня остановиться и протереть руки. На цыпочках я подкралась к двери и прислушалась. Шум вновь повторился.
Распахнув дверь, я застала Алекса с Андрюшей на руках. Они были полностью одеты и уже выходили в прихожую.
– Вы куда? – без приветствия ляпнула я и Степанов обернулся.
– К Никите. У них у сына сегодня день рождения. Света попросила приехать на праздничный завтрак.
– Аааа, – тихо пролетала я и закусила губу, – ясно.
Я внутренне сжалась и склонила голову. Нахлынувшее разочарование охладило меня и заставило вновь всплыть на поверхность. Размечталась, глупая. Конечно он не должен брать меня с собой. Кто я для него? Правильно – никто. Ещё и стыдиться меня наверное. Тащить за собой уродину деревенскую в дом к красивой жене друга. Наверняка к ухоженной и модно одетой.
Пока я терялась в раздумьях, Алекс уже вышел в прихожую и оттуда проговорил.
– Мы вернёмся часа через два-три. Отдыхай, Света нас покормит.
Хлопок двери камнем прибивает меня к полу и я опускаюсь на ковёр. Мягкий ворс тут же вдавливается мне в щёку и становится этаким платком для выступивших слёз.
Через час я понемногу прихожу в себя и даже начинаю себя обвинять.
Алекс не в чем особом мне не признавался и тем более ничего не обещал, а я уже, как дура, настроила огромные планы… Может его «нужна» имело совершенно иной смысл, а его «не хочу отпускать» и вовсе было обычной фразой, обозначающей необходимость в моей помощи.
Да, да. Отсюда эта его отстранённость и сухость. Он лишь помощи моей хотел, заботы, внимания, понимания… возможно секса. А я уже нафантазировала…
От этого понимания мне легче не стало, душу продолжало терзать внезапное отрезвление, но Алекса я больше не в чем не винила. Он мне не чем не обязан.
Сжав пальцами пульсирующие виски, я потопала на кухню. Когда подошла к чаше с тестом, вновь чуть не заплакала от разочарования. Тесто на солнце быстро поднялось, а небольшая миска, где я его вымешивала, не смогла задержать его и теперь оно разводами разлилось по темной варочной поверхности.
Блин!
Оттерев плиту, я решила сбегать в магазин за дрожжами. Всё таки я сделаю для Алекса булочки. В прошлый раз он их с удовольствием ел, может и сейчас они окажутся вкуснее угощений жены его друга. Глупо конечно так думать, но эта мысль меня хоть немного успокаивала.
Возвращаясь из магазина, я всю дорогу крутила в руках два пакета сухих дрожжей и сжимала края светло-серой футболки.
– По возвращению надо выпить успокоительного чая, – прошептала себе под нос и тут же ощутила захват сбоку.
Резко развернувшись, я чуть не вскрикнула, когда Игорь быстро потянул меня на себя.
– Привет, соседка! – усмехнулся мужчина и тут же накрыл мои губы своими.
Поначалу я растерялась от такой наглости, а потом стала молотить его руками изо всех сил.
Когда он наконец меня выпустил, я отскочила от Игоря и хрипло выдавила.
– Ты что такое делаешь?!
– Позирую для фотографий, – по змеиному цедит мужчина и громко смеётся, – Степанов очень обрадуется этим кадрам.
Я недоуменно моргаю, а потом до меня доходит и я испуганно оглядываюсь по сторонам.
– Дошло наконец. Привет тебе от сестрёнки, Ва-ря. А теперь мы с тобой прокатимся.
выкладываю небольшой кусочек и очень жду ваших комментариев и предположений:)
остановилась здесь по одной очень важной причине, завтра увидим по какой.
34
– Ну, привет, сестренка-змеёнка, – цедит Ольга, заходя в ворота гаража, в котором меня запер Игорь около часа назад.
Сил хватает только на то, чтобы отвернуться от неё. Пока мужчина тащил меня сюда, я укусила его за руку. А Игорь, в ответ, наотмашь хлестанул меня по щеке. Во рту до сих пор ощущался вкус крови из-за прикушенной щеки, а голова шла кругом.
– Разочаровала ты меня сильно, Варька. Я тебя в помощники сюда везла, а не для подстилки Степанову.
При упоминании Алекса, я возвращаю взгляд на сестру и на автомате сжимаю кулаки.
Оля поправляет ярко-красный брючный костюм и приближается ко мне вплотную.
– Ты совсем охерела, дрянь! – резко вспыхивает она, – никто не позарился на тебя в твоем селе, так ты чокнутого инвалида решила соблазнить. Прикидывалась целкой, а сама сразу в кровать к нему полезла, гадина.
Ольга хватает меня за волосы и поднимает с пола, на который я от безысходности уселась.
Боль раздирает голову с новой силой, но мне удается вырваться из её захвата.
– Пусти, – шикаю я на сестру и отталкиваю её руку.
– Оль, ты и правда мордаху ей не испорти, нам же ещё пастельную сцену снимать. Давай уже заканчивай свои наезды, я трахаться хочу.
От омерзения и ужаса я отшатываюсь к стене.
– Я тебе сама дам, а Варька обойдется. Инсценировки будет предостаточно.
– Ну уж нет. Я её хочу, а после тебя опять в больничку придётся пиздовать.
– Ах, вот оно что! Эту курву ты хочешь больше чем меня!
Оля обиженно дует свои ярко-малиновые губы, чем отвлекает Игоря, а я тем временем пытаюсь нашарить какое-нибудь оружие. Надо найти чем можно обороняться от этой парочки. И практически сразу нахожу на стеллаже небольшую отвёртку. Быстро сунув её в карман, я делаю шаг в сторону ворот, но Игорь тут же это замечает.
– Ты куда собралась?
Я даже не успеваю что-то предпринять, как мужчина резко бросается в мою сторону и прикладывает к лицу платок.
Мир сразу же гаснет и я погружаюсь в темноту.
Пробуждаюсь тяжело. Глаза режет от яркого света и слишком белоснежных, кипельно-белых стен.
Где я? – откликается в голове, а к горлу подкатывает ком.
– Ты чем её успокоил? Смотри как её таращит? – рявкает Оля, отчего я сразу же обо всём вспоминаю.
– Не боИсь, всё продумано. Это средство голову оставляет ясной, а мышцы расслабляет, снижая способность к движениям. Я её ручками-ножками сам перед камерой буду управлять. Получится очень реалистично.
Я дёргаюсь на кровати, но сразу же ощущаю, что очень слабо могу двигать руками, ногами, телом…
Господи, лучше умереть прямо сейчас, чем вот так….
– Молодец, Игорёк! Я знала, что твой извращенный мозг сработает классно!
– А то!
– Ну, что сестренка, будем для Алекса порнушку снимать? Ой, как же он «обрадуется» такой киношке. Он ведь запал на тебя, придурок. Чуть Игоря не прибил, да и вообще смотрит на тебя по другому… Мне такого не доставалось!… Не зря я Игоря приставила к вам. Словно почувствовала, что ты меня подведёшь. Ну, ничего! После нашей съёмки он тебя на полметра к себе и сыну не подпустит. Фотки… фильм и Алекс станет ещё слабее. Удар мой придётся как раз к месту и я уничтожу этого ублюдка. Раздавлю…
– Всё, – нетерпеливо перебивает мужчина Ольгу и раздеваясь, шагает к кровати.
– Остановись, Оля, – еле шевелю языком я и умоляюще смотрю на сестру.
– Ты сама виновата! Око за око, Варька. А теперь расслабься и получай удовольствие.
Тело Игоря тяжелым мешком прибавляет меня к кровати и ком в горле поднимается ещё выше. А когда его губы тянуться к моим, меня начинает тошнить.
– Плохо… – выдавливаю я из себя и пытаюсь отвернуть свою голову от поцелуя.
А когда чувствую, что мужчина стягивает с моих бедер джинсы, я начинаю стонать от безысходности.
И тут меня начинает рвать. Прямо на подушку и покрывало.
– Твою мать! – резко вскакивает Игорь и брезгливо оглядывает кровать.
– Не вопи, – рычит Ольга, – сам ее усыпил какой-то хренью, а теперь не доволен ещё. Тем более и этих кадров для Алекса будет достаточно.
35
Больше двух недель меня держали в четырёх стенах гаража Игоря. Сам хозяин заходил раз в два дня, чтобы сделать очередные фотографии. Правда с поцелуями и приставаниями он больше не лез, но к ракурсу съёмки всегда относится с особой тщательностью.
Поначалу я сопротивлялась, но после того, как Игорь стал отвечать мне ударами по лицу, я немного притихла. Не сдалась, но лезть на очередной кулак не стала. Теперь я просто ждала удобного момента, чтобы сбежать.
Убежать к нему. К Алексу.
К тому, кто теперь презирает меня всем сердцем.
К тому, о ком я думаю ежесекундно. К тому, кто больше никогда мне не поверит.
Но объясниться я с ним просто обязана. Я должна рассказать ему правду. Пусть не верит, пусть гонит меня из дома. Я только расскажу обо всем мужчине и сращу уеду из его дома. Ведь двери дома Степанова теперь навсегда для меня зарыты.
На очередное фото Игорь приходит с Ольгой. Я не видела сестру больше двух недель и выглядела она сейчас мягко говоря неважно. Ни модного наряда и прически, ни надменного вида, ни злой усмешки. Сейчас она казалось другой.
Рыжие пряди сестры висят взлохмаченными патлами и выглядят давно не мытыми. Старые джинсы с темной футболкой не подчеркивают её безупречную фигуру, а наоборот делают ее излишне худой. Макияжа нет, отчего Ольга кажется бледнее и гораздо старше.
Даже в своем удручающем положении, я была поражена её внешним видом.
– Вставай, давай, – визгливо прокричала Ольга, даже не взглянув в мою сторону, – домой тебя повезу, змеюку.
Я поднимаюсь на ноги и тихо отвечаю.
– Мне надо к Алексу заехать…
– К Алексу? – верещит сестра, – конечно пиздуй к этому дьяволу. Заодно и ты прочувствуешь его кару. Этот чертов инвалид и был чокнутым, а теперь он совсем слетел с катушек. Рвет и мечет, а достается только мне… На мне он вымещает то, что должно достаться тебе, предательница. Так что конечно иди к нему, а я потом тебе могилку хорошую организую. Ведь живой ты от этого дьявола точно не выйдешь. Я думала он страдать будет и сдохнет наконец. Но не-ет! Эту глыбу ничем не прошибёшь…
Я глотаю каждое слово Ольги. Каждую букву и паузу. Такой тяжёлый рассказ о бешенстве Алекса, активизирует все мои чувства и эмоции. Хочется бежать к нему, нестись к холоду навстречу, где-то в душе надеясь на оттепель.
– Мне надо к Алексу, – повторяю я, после чего Оля приближается ко мне вплотную.
– И что он в тебе нашёл? Ты же никакая. Не трахать и не целовать королеву, а залезть в трусы к деревенской курице. Ты сосёшь что-ли хорошо? Или трахаешься как-то по особенному… Почему он повелся на тебя?
Я не хочу ей отвечать. Обсуждать Алекса с этой жестокой женщиной, я не хочу. Все мои воспоминания о жизни в доме Степанова, навсегда останутся только в моей душе и сердце. Эти волшебные воспоминания очень дороги мне. Пусть ничего не повториться, но они навсегда останутся со мной.
Оля ещё некоторое время, проклинает и оскорбляет меня и Алекса, а потом резко прерывается и рявкает Игорю.
– Выгони эту неблагодарную. Пусть идет к этому психу. Может поубивают друг друга.
Оля пропускает меня к двери и на последок бормочет.
– Хотя скорее он прибъёт именно тебя. Ты наверное и не знала, Варька, что Алекс стоит на учете в психушке. Он в детстве калечил детей…
36
Я первая выхожу из гаража, а Ольга с Игорем идут следом.
Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что действительно нахожусь в посёлке Алекса. Рядом вон с той водонапорной башней находится улица Степанова.
– Ты куда побежала то. Я тебя сейчас отвезу.
Игорь ухмыляясь, перехватывает мой локоть и тащит к машине.
– Пусти! Я сама…. Отпусти меня, – вырываюсь я, но такую махину мышц сложно сдвинуть с места.
– Я тебя довезу и выброшу у дома Алекса, как использованный презерватив. Увидишь, как ему это «понравится»…ха-ха.
Игорь смеётся как конь и я, не сдержавшись, наступаю ему на ногу. Какой же он отвратительный тип.
Толкнув меня вперед, мужчина заваливает меня на землю и злобно выплёвывает.
– Я тебя предупреждал, чтобы ты не распускала ноги и руки. Ещё раз ударишь и пойдешь к своему психу с переломанными пальцами. Поняла?
Ольга подходит к нам и бросает на землю паспорт и две тысячные купюры.
– Забирай свой паспорт, а это тебе на дорогу. А то будешь в городе ошиваться и мне мешать, да Алекса злить. Последние тебе отдаю – этот дьявол меня всего лишил. Из-за тебя столько проблем… Но я ещё покажу ему… да и с тобой после всего поквитаюсь…
Подхватив паспорт, я нерешительно тянусь за деньгами. Конечно я могла их не брать, но возвращаться мне домой на что-то надо.
– Ты настоящее чудовище, Оля, – хрипло бормочу я сестре и неохотно усаживаюсь в машину.
К дому Алекса подъезжаем быстро. Игорь всю дорогу пропевает строчку из известной народной песни, но на свой лад: «если с любушкой на постелюшке, накажи ЕЁ боже, если с Игорем на постелюшке накажи ЕЁ тоже…».
Когда мы подъезжаем, мужчина с усмешкой выговаривает.
– Может мне выйти и в подробностях рассказать о наших постельных играх? А то фоточек маловато…
– Пошёл ты знаешь куда… со своим гнусным враньем, – сквозь зубы шиплю я и дергаю за ручку двери, но она никак не поддаётся.
А потом этот гад несколько раз сигналит и выходит из машины.
Распахнув предо мной дверь, он тянет меня в свои объятья, из которых я с трудом, но вырываюсь.
Игорь опять хохочет и усевшись в машину сигналит ещё пару раз.
Черт. Теперь его точно пол-улицы услышали и увидели. Но главное эту сцену наверняка видел Алекс…
Оглянувшись, я на каменных ногах шагаю к дому и сжимаюсь от вида Андрюшиной коляски на крыльце.
Как же я скучала по маленькому ангелу. Он даже несколько раз мне снился. Вот бы увидеть малыша ещё раз, но вряд ли Алекс это допустит.
Как только я оказываюсь у калитки, входная дверь резко распахивается и на крыльце появляется Алекс. Я даже не успеваю его толком рассмотреть, потому что он бросает с крыльца мою дорожную сумку и быстро захлопывает за собой дверь.
Вот так!
Замерев на месте, я до крови искусываю губы и вдавливаю ладони в решётки калитки.
Этого конечно стоило ожидать, но я всё же рассчитывала, что он хотя бы откроет предо мной дверь и я успею хоть что-то сказать. Но нет. Конец всё-таки неизбежен.
Скатившись вниз по решетке, я опускаюсь на колени на асфальт перед калиткой и пытаюсь восстановить дыхание. Почему то сейчас каждый короткий вдох даётся очень тяжело, а грудь буквально раздирает от боли.
Хватая ртом очередную порцию воздуха, я уговариваю себя подняться, взять сумку и отправиться на вокзал.
Это нужно сделать! Сейчас. Он не простит!
Варя! Очнись! Он тебя не простит, пойми ты это наконец. А твоя правда останется лишь твоей, а он продолжит жить с той ужасной ложью, что внушили ему они…
Опрокинув голову на железные пруты решетки, я в последний раз прощаюсь со своими надеждами и медленно поднимаюсь.
Словно опьяневшая от горя, я ковыляю до сумки и прижимаюсь щекой к её рукоятке.
Он только что касался этой ручки и на ней остался запах его кожи…
Прикрыв веки, я трусь щекой о жесткую ткань, а потом целую её теплую поверхность.
Я так прощаюсь. С ним. С его частью – с маленьким Андрюшей. С домом. Со своими чувствами к Алексу.
Когда я поднимаюсь с крыльца, мир вокруг начинает прыгать и плясать. Голова идет кругом, а к горлу вновь подступает ком. Пока я сидела в гараже, так уже было и не раз. Кормили меня редко и небольшими порциями, поэтому случались такие, близкие к обмороку состояния довольно часто в последние дни.
Кое-как распахнув калитку, я выхожу за ворота и сразу же чувствую, что падаю в обморок. На остатках сил, я цепляюсь за забор, но и это у меня не выходит. Наступает темнота.
Когда открываю глаза, вижу рядом с собой незнакомую женщину.
– Ну, слава богу. Я уж думала померла, – вздыхает она и поднимается на ноги, – кто-нибудь скорую помощь вызвал? У неё висок разбит. Вдруг что…
– Что случилось? – слышится голос Алекса и я прикрываю веки от страха и стыда.
– Девушка упала… врача вызываем, – гремит голос незнакомого мужчины и я инстинктивно поджимаю пальчики на ногах.
– Кстати, она из ваших ворот вышла, я сама видела, – снова слышится голос женщины, а на мой лоб ложится прохладная ладонь.
Это Он. Точно знаю, что это его ладонь коснулась лба.
