Текст книги "Помощница (СИ)"
Автор книги: Алена Февраль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
23
И я как не странно спала. Спала не просыпаясь, словно выпила сильнодействующее снотворное. А проснулась лишь тогда, когда через плотные шторы стал пробиваться солнечный свет. Глянув на часы, я чуть с дивана не упала – одиннадцать часов.
Раньше, я никогда так поздно не вставала. Летом в деревне, я обычно поднималась с петухами – около шести утра. А зимой – вставала около восьми. И всегда мой день начинался с дел по хозяйству, и заканчивался такими же хозяйственными заботами. А здесь, я словно в отпуск отправилась – особых хлопот нет. В доме Алекса я физически отдыхаю, а вот душевно и морально…
Вот ещё одно «никогда» наметилось. В деревне я никогда столько не переживала и не беспокоилась. Но главное, там не было его – мужчины, который перевернул все мои представления о чувствах. Мужчины, который открыл для меня совершенно иной мир. Мир, о котором я не подозревала и при воспоминании о котором, меня бросало то в жар, то в холод.
Но более всего, я стыдилась того, что именно я! спровоцировала Алекса на такие… ласки. Вначале испугалась его напора, а потом сама потянулась за его губами… Стыдно очень, но ничего уже не изменить.
Но главной занозой было другое – сама я получила удовольствие, а вот мужчине отказала. Отказала не раз. Отказала тому, кто действительно в этом нуждался. Он ведь не как наши деревенские парни, которые со скоростью пули перебегают от одной юбке к другой. Для них сексом заняться – что в магазин за хлебом сбегать. Привычно. Обыденно. Примитивно.
Алекс другой. Он очень закрытый и сложный мужчина, для которого наверняка было довольно сложно попросить меня вообще о чем либо, а о таком…
Блин. И почему я такая трусиха. Я обязательно должна что-нибудь для него сделать. На то, о чём он просил, я вряд ли решусь, но что-то обязательно нужно придумать.
Переодевшись и убрав спальное место, я на цыпочках вышла из столовой и сразу направилась в ванную комнату.
Быстро почистив зубы и умывшись, я вышла из ванной и прислушалась. В доме стояла полная тишина. Андрюша наверное уже уснул, он встает около семи тридцати и примерно к одиннадцати малыш ложится спать. А сам Алекс возможно работает в кабинете.
Разогрев вчерашний картофель по-французки, я сделала овощной салат и пошла на разведку. Может Алекс захочет пообедать.
В гостиной и кабинете никого не оказалось. Пошла дальше – к его спальне. Стукнула тихонько – тишина. Уже хотела уйти, но в последний момент остановилась. Заглянула в спальню, а они оказывается оба спят. Андрюша в кроватке с соской, что означало, что он недавно уснул, а Алекс спит на кровати. Лежит на спине в одних трусах и такой он сейчас беззащитный, уязвимый и… родной.
Грудь наполнилась таким щемящим, трепетным чувством к этому суровому и закрытому мужчине, что захотелось сразу же подойти к нему и прижаться к его горячей, покрытой темными волосами, груди.
Но нельзя… Конечно, делать я это не стану. Хватит того, что я сотворила вчера. Я просто подойду к нему, больше ничего…
На цыпочках, я подкралась к кровати и очень осторожно положила ладонь на её изголовье.
И вдруг Алекс проснулся. Он сел на кровати и ошалело уставился на меня.
– Варя?! – хриплым ото сна голосом, проговорил мужчина, – что-то случилось?
Пойманная на месте преступления, я вначале немного растерялась, а потом суетливо прошептала.
– Я…я хотела тебя на обед позвать… просто не думала, что вы спите. Вернее про Андрюшу я помнила, а про тебя…
Я замолчала, потому что Алекс облегчённо выдохнул и склонил голову на колени.
– Понятно. Я пока не буду обедать. Ешь без меня.
Я шагнула назад, но почти сразу остановилась.
– Голова болит?
Не поднимая головы, он молча кивнул и стал растирать виски пальцами.
– Может таблетку… или массаж тебе сделать?
Мужчина замер, при этом мышцы на его спине сильно напряглись.
– Таблетки я выпил, – через некоторое время, проговорил Алекс, – а насчёт массажа… наверное, обойдусь.
– Мне не сложно, я…
В ответ Алекс посмотрел на меня таким взглядом, что я прервалась на полуслове. Глаза его потемнели и прожигали меня насквозь.
– …я пойду… тогда, – наконец смогла закончить я.
– Иди, – пробормотал Алекс, после чего я быстро вышла из спальни.
Закрыв за собой дверь, я опустилась на ближайшее кресло и постаралась успокоить своё сбившееся дыхание.
24
До вечера, Алекс так и не выходил из спальни. Я несколько раз порывалась к ним зайти, особенно когда слышала плач Андрюши, но так и не решилась. И так уже ворвалась к ним без приглашения, а если ещё раз приду, Алекс может и разозлится.
Не выходят – значит ничего им не нужно. Для Андрюши он наверняка разводил смесь в спальне – он ведь туда и чайник с банкой смеси забрал, что могло означать, что он уже предполагал своё заточение. А это, в свою очередь, могло говорить о том, что видеть он меня не желал. Другого, более рационального объяснения, я не находила.
Около семи вечера, когда я уже была готова к ним сходить, дверь в кухню распахнулась и на пороге появился Алекс.
Сонный и взлохмаченный, в трикотажном костюме и с грязными бутылками в руках, он был темнее самой грозовой тучи.
Неужели голова не прошла?
– Добрый вечер, – подскочила я на месте и отключила огонь на газовой плите.
Я жарила блинчики на ужин и на завтрак, но увидев Алекса, сразу оставила это занятие.
На моё приветствие, мужчина хмуро кивнул и двинулся к посудомойке.
– Ужинать будешь?
Алекс отрицательно качнул головой и стал быстро расставлять бутылочки по решётке посудомоечной машинки.
– Может что-то нужно тебе… или Андрюше? – не унималась я, но Степанов и на этот мой вопрос отрицательно мотнул головой.
У меня создалось впечатление, что мы вернулись на несколько дней назад – настолько Алекс был холодный и закрытый сейчас.
А может он жалеет о том, что произошло между нами или он обиделся на меня?
Точно. Он разозлился из-за того, что я не выполнила его просьбу.
– Алекс!
Мужчина уже собирался покинуть кухню, но после моего оклика он замер и не поворачиваясь уточнил.
– Что-то срочное?
– Ну-у, – немного растерялась я от его черствого вопроса, – я хотела… кое-что объяснить. Тебе.
Он всё же повернулся и стал молча оглядывать меня с головы до ног.
– Я вчера… не смогла сделать то, о чём ты меня просил и…
– Варя! – резко прервал мою сбивчивую речь мужчина, – не нужно никаких объяснений. Я вчера напился, поэтому так всё случилось… Главное помнить, что случившееся было ошибкой, а всё, что я тебе вчера наговорил… или просил – это всего лишь пьяные бредни подвыпившего мужика. Забудь и не думай об этом.
Я просто стояла и попеременно то закрывала, то открывала рот от растерянности и оцепенения, сковавшего всё моё тело.
– И ещё… завтра, в десять утра, у меня начинается второй курс химиотерапии. Андрея оставляю на тебя, если ты не против, конечно. Как я уже и говорил – днём с сыном будешь ты, а вечером я буду приезжать и забирать его, чтобы ты передохнула. Пока планируется десять процедур, но… В общем, как устанешь, я буду увозить Андрея к другу.
Я продолжала молчать, так как мой язык будто прирос к небу, от всей той информации, что тяжёлым грузом падала на плечи.
Алекс наверное почувствовал моё оцепенение, а может он просто увидел, как мои плечи опускаются все ниже и ниже.
– Варя, я повторяю – между нами никогда не будет никаких отношений. Причин много. Очень… Ты даже не представляешь насколько их дохера. И… я даже опишу тебе главные… Скажу не для того, чтобы вызвать твою жалость или ещё что-то подобное, а для того, чтобы ты более реально оценила ситуацию. Я – Варя – серьезно и надолго болен. Ремиссия в ближайшее время вряд ли наступит. Результаты последнего обследования положительных прогнозов не дают. Скорее наоборот. Возможно потребуется ещё одна операция… Далее. Детей у меня больше не будет – несколько курсов химиотерапии даром точно не пройдут…. Работаю я не так много, как раньше, а денег трачу в разы больше, чем раньше. В связи с этим, их может в какой то момент просто не стать… Этот дом и автомобиль, в ближайшее время, тоже будут выставлены на продажу… Как видишь, уже только этих причин достаточно для того, чтобы ты не строила никаких иллюзий. Счастливого будущего у нас не получится.
Только услышав хлопок двери, я смогла отмереть и даже сделать шаг к столу, чтобы облокотиться на него. Ноги почему-то перестали меня держать, а руки дрожали так сильно, что мне пришлось вцепиться в края столешницы, чтобы почувствовать опору.
Вот так… Жестоко. Без прикрас. Не радужно. Без веры в лучшее.
25
Дни полетели…
Каждый новый день полностью отражал вчерашний и я иногда не могла вспомнить какое именно сегодня число.
Алекс уходил в клинику рано утром и приходил после шести вечера. Чаще всего он не ужинал, а молча забирал сына и закрывался в спальне. На все мои попытки поговорить, мужчина либо односложно отвечал, но ещё чаще он отмалчивался.
Внешне он тоже изменился. На лице – бледно-серая, словно восковая маска. Губы бледно-розового оттенка, волосы словно поблёкли, а вчера он и вовсе пришел домой коротко стриженный. Алекс больше недели не брился, поэтому на щеках чуть отросшая борода, которая придавала его виду дополнительной строгости и недосягаемости.
Однажды я случайно задела его ладонь и она оказалась такой ледяной, что я от неожиданности вздрогнула. Прежний жар его тела, словно заледенел как и сам мужчина. Непреступная глыба льда и та бы на солнце таяла, а Алекс же – не на секунду не отмирал. Заледенел и закрылся окончательно.
При мужчине я старалась не унывать и не показывать, как мне больно и тяжело смотреть на превращение человека в ледяную скульптуру. А после, по ночам, я давала волю эмоциям и беззвучно плакала от бессилия. Ревела, а голову буквально разрывали десятки вопросов.
Как? Как ему помочь? Как переложить на свои плечи часть его боли и страданий? Как растопить лёд в его сердце? Что сделать, чтобы мужчина принял мою заботу и поддержку?…… Но ответы не находились.
А пока, я от всего сердца одаривала любовью и заботой самого прекрасного в мире малыша. Не знаю, как сильно могут любить родители родных детей, но так, как я полюбила Андрюшу, сложно было описать обычными эпитетами. Безграничная, безусловная, отдающая и трепетная любовь. Хотя и эти прилагательные не описывали всей глубины и ширины моего чувства к ребенку. Причем, я всё чаще ловила себя на мысли, что люблю его ещё больше из-за того, что он является плотью и кровью Алекса. Его частицей, маленькой копией и продолжением.
И малыш отвечал мне тем же. Алекс хмурился, когда вечером Андрюша неохотно уходил от меня к нему. Порой он даже плакал, правда недолго. Но Алекса такие слёзы сильно напрягали. Один раз он даже сухо мне бросил: «вот до чего довели твои сюсюканья и сантименты, Варя». Сказал и ушел в спальню, чтобы там успокоить сына, а я только пожала плечами на его реплику. Я уже с ним не сюсюкала, но порцию поцелуев и ласки малыш получал регулярно и в достатке.
На десятый день терапии, Алекс вошёл на кухню, когда ещё и семи утра не было. Я как раз доставала из духовки лист с омлетом, когда дверь неожиданно распахнулась.
– Доброе утро, – растерянно промямлила я и взглянула на одетого в серый спортивный костюм мужчину.
– Здравствуй. Я Андрея сегодня забираю с собой. Послезавтра ему семь месяцев исполнится – надо к врачу его отвести. Света с Никитой его отведут. Они своего повезут и его прихватят с собой. Доверенность у них есть, пришлось оформить ее при рождении Андрея.
– А может мне тоже с ними сходить? – кусая губы пробормотала я.
Я понимала, что друзья Алекса много времени провели с малышом и часто выручали мужчину, но в душе расползалось совершенно не знакомые для меня чувства – ревность и чувство собственности. Я сейчас хотела вцепиться в малыша и никому его не отдавать. Тем более на целый день.
– Нет, – ответил Алекс, – я его уже собрал. Через полчаса водитель нас заберёт.
– Понятно, – отворачиваясь, пробормотала я и постаралась скрыть свои истинные чувства.
Опять эта трусость и нерешительность. Но с другой стороны – он отец, ему и решать. Надо помнить, что я малышу совершенно посторонний человек.
– Варя, – позвал меня Алекс, но я пока не смогла повернуться, – Никита через неделю поедет на машине в командировку. Как раз по трассе Дон и через ваш город будет проезжать…
Каждое его слово автоматной очередью било по моему и без того шаткому положению в этом доме.
– … он мог бы и тебя увести. Домой… Слышишь?
Я слишком активно киваю и Алекс продолжает.
– Так будет лучше для всех. Андрей уже привязался к тебе, а с каждым днем эта привязанность будет только крепнуть и обрастать ненужными чувствами.
Я вновь киваю, потому что даже короткое слово «ясно» сказать просто не в силах. Горло дерёт, а по щекам катятся капли-слезинки.
Весь день прошёл как в тумане. Я мыла, убирала, терла… что только не делала, чтобы не вспоминать, что через неделю я уезжаю. И вроде раньше я понимала, что скоро покину этот дом, но одно дело понимание, а другое – осознание реальности. Чудо так и не произошло. Через неделю я отправлюсь домой.
Было около девяти вечера, когда Алекс со спящим сыном вошли в дом.
– Мы сразу пойдем спать, – с порога проговорил Алекс, – я не голодный – ужином меня покормила Света.
Отследив взглядом, путь мужчины от прихожей до спальни, я смогла лишь молча кивнуть. А когда за ними захлопнулась дверь, я скатилась по косяку двери на пол и обессилено опустила голову на колени.
26
Ночью спала плохо, несколько раз вставала пить, а потом и вовсе села за стол на кухне и заварила себе чая с ромашкой. Может эта травка поможет мне наконец успокоиться и уснуть.
Сидела я так минут тридцать, пока дверь на кухню не распахнулась и в неё не вошел Алекс.
Удивленно вздернув брови, он уставился на моё ночное чаепитие.
– Ты чего не спишь?
– Чай пью, – тихо ответила я и стала оглядывать осунувшеюся фигуру мужчины.
Он был в одних шортах, поэтому можно было легко рассмотреть, что он ещё сильнее похудел.
– В два часа ночи?
Поглощённая мыслями о худобе Алекса, я не расслышала его вопрос.
– Не поняла?
– Варя, иди спать. Мне завтра нужно в клинику с утра, а тебе вновь придется сидеть с Андреем.
Я медленно поднялась из-за стола и оглядела свою старую футболку, которую так и не заменила на новую.
– Я же говорил, чтобы ты выбросила эту прозрачную тряпку, – глухо прошипел Алекс, словно читая мои мысли.
– Заменю… обязательно, – отворачиваясь, шепчу я.
– Пошли! – в приказном тоне, командует Алекс и я быстро разворачиваюсь.
– Куда? – удивленно выдыхаю в ответ.
– Дам тебе свою. Длинную и непрозрачную.
Алекс выходит из кухни, а я на дрожащих ногах, топаю следом.
Положив голову на подушку, я вновь никак не могла уснуть. И футболка Алекса только усугубила ситуацию. Она чистая, выглаженная, а его запах всё равно чувствуется. Ещё как представлю, что он её носил и совсем плохо становится. Хотя «плохо» это не то слово, скорее беспокойно и возбуждающе.
Это нормально вообще, что на его вещь, мое тело так реагирует?!
Сбив простынь в веревку, своими метаниями по дивану, я решаю подняться. Но только мои ступни касаются пола, я слышу тихий плач малыша.
Я всего пару раз успокаивала Андрюшу ночью, так как Алекс меня больше не допускал до их спальни. Я там даже не прибиралась, впрочем как и в его кабинете. Мужчина всегда занимался этим сам. Но сейчас я не сдерживаюсь и на цыпочках выхожу на кухню. Карапуз перестанет плакать – вот тогда и я вернусь на диван.
Но хныканья никак не прекращались, скорее наоборот. А когда плач ребенка стал приближаться, я подскочила на месте и распахнула дверь в прихожую.
– Варя, – как-то порывисто прохрипел Алекс, неся колыбельку сына в руках, – забери Андрея, мне как-то херово…
– Конечно.
Я стремительно подлетаю к Алексу и забираю у него переносную колыбельку с малышом. После я оглядываю мужчину, но темнота не дает мне ничего понять, поэтому я тихо говорю.
– Сейчас уложу малыша и к тебе приду. Может помощь какая…
– Нет, – категорично отвечает Алекс и передав мне бутылочку со смесью, уходит к себе.
Андрюшу я укладываю долго. Смесь он высосал быстро, а вот засыпать совсем не торопился. Я даже в какой-то момент подумала, что он соскучился по мне за вчерашний день, что мы не виделись. Я так решаю потому, что он неотрывно следит за мной, пока я хожу с ним по гостиной туда-обратно. Причём малыш не плачет, не капризничает – он просто лежит у меня на руках и не отводит глаз от моего лица.
Когда Андрюша наконец засыпает, я осторожно укладываю его в колыбельку в гостиной и тут же мчусь к Алексу. Пусть ругается, но я не успокоюсь, пока не пойму, что у него всё в порядке. Без стука, я тихо приоткрываю дверь и медленно вхожу в спальню Степанова.
В комнате горит лишь маленький ночник, поэтому света было довольно мало, но достаточно, чтобы рассмотреть обстановку вокруг. В спальне беспорядок: детские вещи не сложены аккуратной стопкой на столе, а разбросаны на полу. Тут же на полу валяется ложечка из каробки с детской смесью, а рядом сама смесь, рассыпанная по ковролину. Покрывало с кровати сброшено на пол, также как и шорты мужчины. Причем, когда я забирала футболку, такого хаоса в спальне не было.
Подойдя к распластанному на постели Алексу, я внимательно осматриваю мужчину. Он спит без одеяла, на лбу капли пота, которые на ощупь оказались холодными, так же как и лоб Алекса. Ему действительно плохо, а все эти вещи он наверняка не специально сбросил на пол.
Пройдя в ванную комнату при спальне, я намочила полотенце водой и стала осторожно обтирать лоб и тело мужчины. И в этот самый момент Алекс распахнул глаза.
– Варя! – глухо прошипел он и резко потянул меня на кровать.
Опрокинув моё тело на простыни, он навалился сверху и я даже не успела ничего сказать, как его губы накрыли мои и стали остервенело вгрызаться в них.
Это поцелуй отличался от других, он был словно на грани, на остатках дыхания. Алекс, с глухими стонами, пожирал мой рот, словно он был единственным источником жизни и света. Может я и утрирую, но именно так я это чувствовала.
Его хриплое дыхание сливалось с моим порывистым и дарило окружающей тишине какую-то свою неповторимую и сверхценную мелодию. Мелодию, от которой наши тела горели и плавились. А когда Алекс прикусил мою нижнюю губу, я испытала не боль, а еще большее наслаждение.
Выгнувшись под мужчиной дугой, я простонала в его нетерпеливые губы, после чего Алекс словно сорвался. Теперь его руки были везде: шея… грудь… живот… бедра. Бешеный темп и бешеное удовольствие. Под его руками я хрипела и кусала его плечо, чтобы мои стоны не разбудили малыша.
А когда мои трусики были безжалостно порваны, я приподняла бёдра навстречу его рукам.
– Алекс, – судорожно прошипела я, когда пальцы мужчины стали порхать между моих мокрых складок, задевая самую чувствительную и самую желанную точку, – Алекс!
Всего несколько секунд и я полетела в ту реальность, где уже была благодаря этому мужчине. В ту реальность, где всем заправляло наслаждение и высшие грани блаженства. В ту реальность, из которой я возвращалась с ощущением полного счастья – в душе и теле.
Но сегодня, моё возвращение сопровождалось алчными поцелуями Алекса. Он не оставлял мои губы в покое, срывал с них все стоны и крики наслаждения, вбирал в себя всё, что я могла ему дать.
И вдруг мужчина остановился. Алекс одним движением раздвинул мои бёдра в стороны и навис надо мной.
– Варя, я хочу тебя… взять, – просипел мужчина, глядя на меня своими темными, как ночь, глазами, – слышишь..? Останови, если не хочешь…
Он так часто дышал, что и моё тело, распластнанное под ним, вибрировало от такого дыхания. А потом, он практически лёг на меня, отчего между ног, я сразу же почувствовала давление его твердого, подрагивающего члена.
Душа наполнилась страхом и тревогой, но сегодня я не могла остановиться. И не только из-за него. Из-за себя тоже. Невозможно отказать в любви любимому человеку. Любимому и дорогому.
Подавшись бедрами ему навстречу, я поймала его горящий взгляд и тут же почувствовала, как мне на щеку упала теплая капля, потом другая. Это… не может быть, – эхом отдаётся в голове и вместе с осознанием он резко входит в меня.
Его губы сразу же накрывают мои, глуша стон боли, но боли не физической, а душевной. Боли за этого сильного и сурового мужчину, который сейчас открыл передо мной другую грань своей души, сердца… Он впустил меня в свой мир… пусть и на мгновение.
27
Проснулась от жара и тяжести, сковавшей всё моё тело. Поёрзав во сне, я попыталась избавиться от настолько тяжёлого одеяла, но… Но тут же распахнула веки, потому что в голове замелькали картинки-вспоминания.
В комнате был полумрак – видимо на улице уже светало, потому что через шторы проникал блёклый свет. Алекс лежал на мне, отчего тело прилично затекло и ныло. К тому же его руки обхватили ещё и плечи, тем самым дополнительно сковывая любое моё движение. При этом голова Алекса покоилась на подушке, а его дыхание щекотало мне ухо.
Попытавшись осторожно выскользнуть из под мужчины, я смогла освободить руки и немного сдвинула его тело в сторону. Но только я это сделала, как захват его рук стал ещё сильнее и он резко поднял голову. Несколько раз моргнув, он стал медленно приподниматься, пока не сел на кровати.
Пронзительным взглядом, он проследил, как я поправляю задравшеюся к шее футболку, как прикрываю бёдра сбившимся одеялом. И тут я замечаю капли крови – они повсюду. На бёдрах, на пододеяльнике, на простыне… везде алые капли. И щеки мои тоже стали такими же ярко-красными.
Боясь поднять на мужчину взгляд, я пытаюсь придумать что в такой ситуации можно сказать, но Алекс первый нарушает молчание.
Тяжело вздохнув, он встаёт с кровати и тихо говорит.
– Твою мать, что я натворил…
В ответ, я поднимаю взгляд на Степанова, который стремительно выходит в ванную комнату, а возвращается оттуда через несколько секунд, чтобы сипло прошептать.
– Варь, тебе в душ надо, я воду тёплую сделал. Давай я тебя отнесу… Сильно болит?
Я в первый раз в его голосе слышу столько сожаления и раскаяния. Он словно провинился или виноват предо мной. Но почему и за что?
– Вроде ничего не болит, – быстро отвечаю я, подошедшему Алексу, – и я сама могу идти.
– Дай мне взглянуть, – склоняясь ко мне, бормочет мужчина.
– На что? – вмиг охрипшим голосом спрашиваю я, но вместо ответа Степанов берет меня на руки и несёт в ванную комнату.
– Я сама, – возражаю я, но он словно не слышит.
В ванной Алекс почему-то усаживает мою попу на стиральную машинку, а сам смачивает полотенце под душем и возвращается ко мне, чтобы сразу же раздвинуть мои ноги в стороны.
– Не-ет, – стыдливо шепчу я и сдвигаю их обратно.
– Надо протереть кровь, чтобы посмотреть – нет ли трещин или ещё чего-нибудь…. Варя, я ни хрена не был нежен и осторожен. Как чёртов мудак, думал только о себе. Ещё и кончил в тебя…. Прости. Прости меня, маленькая.
Он говорил быстро, на одном дыхании, а после приобнял и прижался лицом к моим коленям.
А я плакала. Не знаю почему, но слезы тонкими струйками катились из глаз и падали на его ультра короткий ёжик на голове.
И голос куда-то пропал. Надо кричать, что он никакой не мудак, а самый лучший… Что его руки и губы дарили мне нечто чудесное и волшебное… Что я не о чём не жалею…
Но я молчала. Снова слабая и трусливая девочка вынырнула из глубины, чтобы бояться и молчать о своих истинных чувствах и переживаниях.
А Алекс понял моё молчание и слезы по своему. Он резко отстранился и хрипло проговорил.
– Я сейчас выйду… оставлю тебя одну. Я же всё понимаю. Ты наверное ненавидишь меня и мои прикосновения тебе неприятны… Блять, я всё на хер испортил. Ты только не переживай, я всё для тебя сделаю. Подумай, что тебе нужно – я всё дам… Восполню… возмещу.
Я шумно сглотнула образовавшийся в горле ком и попыталась понять о чем он говорит. Возмещу?
– Что возместишь? – наконец вытряхивая я из себя.
– Что пожелаешь. Я ведь понимаю, что поступил с тобой как кобель. Набросился как животное и тебе из жалости пришлось согласиться. Ещё и боли столько принёс. Я и раньше был так себе в постели, а тут ещё и сорвался…
– Хватит! – дрожащим голосом, говорю я, так как больше не в силах слушать всё это, – мне ничего не нужно, Алекс. Я… я никогда бы…
Голос срывается окончательно и я еле слышно продолжаю.
– … ты во всём сейчас не прав……. Я… я пойду в ванную комнату… в другую. В ту, что рядом с кухней… мне надо.
Я соскакиваю с машинки и на всех парусах мчусь в сторону кухни. В груди сильно печет, а тело сотрясает мелкая дрожь.
Совсем другие слова я хотела услышать от Алекса. Но мои желания чаще остаются фантазиями. А реальность, она другая, Варвара. Пойми ты уже это.
