Текст книги "Алёнушка для босса (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10. На грани
Задать в лоб подобный вопрос своему боссу я себе пока позволить не могу. Слишком уж всë между нами шатко и неоднозначно, а я боюсь раскачивать служебную лодку. Он всë-таки мой непосредственный начальник, а не какой-то мимолетный незнакомец. Значит, остается единственный вариант – вытрясти правду из самого Красавина. Если он действительно такой слабак, каким я его теперь вижу, то у меня должно получиться...
Только делать это надо прямо сейчас, пока он «горяченький» – растерян и выведен из равновесия неожиданным и неприятным, судя по его вытянувшейся смазливой физиономии, сюрпризом.
Да, пожалуй, так я и сделаю!
Грех упускать такой удачный момент: работа у меня на сегодня закончена, Бояров уже всем об этом только что ответственно заявил... да и бывший сам предложил свою компанию. Достаточно лишь поскорее согласиться. А потом уже наедине – вцепиться в него клещом и хорошенько разговорить.
– Хорошо, Лëш, – киваю с энтузиазмом и вслед за боссом поднимаюсь из-за стола. – Если ты тоже освободился, давай тогда...
– Нет, Алëна, – тут же перебивает меня Бояров незнакомым ледяным тоном. – С этим придется подождать.
– Почему? – озадаченно моргаю я, уставившись на него.
– У нас с тобой есть еще одно незавершенное дело. Идем.
Тяжело вздыхаю, но возражать при посторонних не осмеливаюсь. Эх, такой момент упущен!.. Что ж, придется отложить до следующего удобного случая.
– Хорошо, Василий Андреевич.
Быстро собираю со стола финансовые бумаги в папку, а когда уже присоединяюсь с ними к Боярову, подмечаю, как странно поглядывают на него Морозов с Котовым. Как будто первый раз увидели.
Хм, любопытно...
Неужели нынешний Бояров никогда так себя не ведет? А ведь в юные годы он был, как мне казалось, довольно резким, мрачноватым и угрюмым мальчишкой...
Послушно иду за боссом по пятам, едва успевая лавировать между гостями свадебной вечеринки, и пытаюсь определить, куда мы направляемся.
Банкетный зал вскоре остается позади, и сеть служебных коридоров выводит нас в тихое сумрачное помещение. Щелкает выключатель.
«Комната отдыха для руководящего персонала», – извещает табличка на двери.
В глаза сразу бросается ярко-зеленый бильярдный стол в окружении здоровенных кресел-мешков и пуфов глубокого цвета индиго и графита. В отдалении поблескивает зеленовато-голубым стеклом и сталью барная стойка, а напротив нее стоит широкий диван с кожаной обивкой оттенка а-ля «благородный песок». Даже гамак есть, стилизованный под настоящую лодку-каноэ. В целом комната, как и само здание, неизменно наводит на мысль о морском аквариуме...
Последний, кстати, тоже здесь имеется и встроен прямо в стену, наподобие огромного видеоэкрана. А может, это он и есть?
Засомневавшись, я начинаю приглядываться к разноцветным рыбкам повнимательней и упускаю момент, когда Бояров резко захлопывает дверь и щелкает внутренним замком.
Вот тогда-то до меня и доходит очевидное.
Он не просто раздражен. Он зол до такой степени, что я даже не знаю, чего от него ожидать!
– Василий Андреевич... – начинаю растерянно, но договорить мне Бояров не дает.
Всего в три шага он стремительно сокращает между нами расстояние... а затем притягивает меня к себе с такой силой, что кончики моих туфель отрываются от пола, и я буквально повисаю в воздухе.
Из груди с шумом выбивается судорожный выдох, но я все равно делаю еще одну попытку:
– Что вы дела...ммпфм... – и мгновенно умолкаю под жадными и настойчивыми губами босса.
Ощущение такое, что на меня обрушился тайфун. От него безумно путаются мысли, и кажется, что я головокружительно лечу куда-то в сторону и назад.
Господи, как же это безумно горячо! Как же это... огненно.
Агрессивный поцелуй Боярова непрерывно терзает мои дрожащие губы и покоряет их... от него невозможно увернуться... и его властному посягательству не хочется даже противостоять...
Это борьба, заранее обреченная на провал, потому что меня катастрофически предает собственное тело! Потому что оно одурманивает меня, свою же хозяйку, коварными гормонами непреодолимого влечения и всячески транслирует в мозг активный посыл с одним и тем же настойчивым искушением...
«...подчинись ему... откройся ему... вдохни его запах и суть... ощути дурман его мужского запаха... этот мужчина подходит тебе... этот мужчина идеален для тебя... он лучший... он – ТОТ САМЫЙ...»
Огромным усилием воли заставляю себя разомкнуть веки, которые ошеломленно закрыла, когда Бояров на меня набросился. И в этот же самый момент оказываюсь сидящей на краю бильярдного стола. А мои колени резко раздвигаются в противоположные стороны под напором мужского тела.
Я непроизвольно ахаю и, отчаянно разорвав поцелуй, упираюсь ладонями в грудную клетку Боярова изо всех сил. Его сердцебиение касается моих пальцев так ощутимо, что на мгновение возникает иллюзия, будто сердце босса находится прямо в моих руках.
– Пере... станьте! – требую задыхающимся голосом.
Происходящее не укладывается в голове. Вроде бы мы собирались просто закончить какое-то важное дело, а вместо этого Бояров превратился в первобытно-ревнивого дикаря. Это совсем на него не похоже. Поверить не могу, что это все только из-за обычного мужского соперничества!
А может... есть еще какая-то причина?
Чтобы заглянуть в глаза Боярова, мне приходится сильней изогнуться в пояснице. Но он так крепко держит меня за бедра, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр, что это не так-то легко сделать.
– Не брыкайся, – неровное теплое дыхание Боярова ласкает нежную мочку моего уха, отчего по шее пробегают мурашки волнения. – Я просто хочу прояснить наконец один момент между нами...
Несмотря на это заверение, интонации его звучат совсем не «просто», а все так же отрывисто и глухо, как бывает, если мужчина еле сдерживает себя от какого-то сильнейшего внутреннего раздрая.
– И для этого обязательно надо усаживать меня на бильярдный стол? – парирую я, но чувствую, что сарказм не очень удается из-за интимной хрипотцы в собственном голосе. И теперь она вдобавок придает моему вопросу оттенок откровенной провокации, а не возмущения.
Только этого еще не хватало!
– Женщину легче всего понять в очень близком контакте... таком, чтобы чувствовать ее всю целиком. Женское тело никогда не обманет того, кто умеет читать его сигналы, – поясняет Бояров и глубоко выдыхает, успокаивая себя.
Вот только это мало помогает в нейтрализации его мужской реакции на нашу близость. Я чувствую этот неоспоримый факт между своих ног, через очень ощутимую жесткость его натянувшейся ширинки.
– Вы говорите, как пикапер, – смущенно бормочу я, и у меня наконец получается поймать взгляд Боярова.
– Я и был пикапером.
Он наблюдает за мной мрачно и голодно, как дикий нетерпеливый хищник. Черные зрачки в серо-голубых глазах расширены и блестят, как у маньяка. Будь это кто-то другой, я бы непременно испугалась. Знаю я такие взгляды, был у меня один очень опасный одиночный случай в прошлом, года четыре назад...
Но сейчас так на меня смотрит Бояров. И насилия с его стороны я почему-то чисто инстинктивно не боюсь.
Лихорадочно облизываю пересохшие губы и выдавливаю из себя смятенное:
– Василий Андреевич...
– Хватит этого выканья, – прерывает он меня и ровно заявляет: – Еще раз услышу – поцелую.
Эта сомнительная угроза вроде бы должна рассмешить меня, но звучит она нифигашеньки не шутливо и совсем не смешно. Особенно после только что пережитого опыта, от которого губы распухли и до сих пор горят пожаром.
Пока я взволнованно рефлексирую и никак не могу собраться с собственными мыслями, Бояров отводит мои слабо упирающиеся руки от своей груди и слегка встряхивает за плечи.
– Я хочу, чтобы ты ответила на пару вопросов, которые не состыковываются с твоим поведением.
– Какие вопросы? – переспрашиваю машинально, следя, как завораживающе двигаются его губы прямо перед моим лицом.
– О том, почему ты ведешь себя со мной как монашка. Как будто не развлекалась в свое время по клубам и не позволяла себе случайные интрижки. И о том... как ты узнала меня. Судя по тому, как поощряешь и реагируешь.
Первая фраза вызывает просто легкое мимолетное недоумение. А от последних слов меня прошибает холодный пот. Неужели он догадался, что я лазила в его рабочем столе и видела там свои школьные фотки?! Интересно, чем же таким я себя выдала...
Осторожно интересуюсь:
– Почему вы так реши... мпфмм.. – и захлёбываюсь коротким мстительным поцелуем Боярова.
– Я предупреждал, – опасно-мягко говорит он, оторвавшись от меня, и продолжает, как ни в чем ни бывало: – А еще я не вчера родился, Алëна. Твоя реакция на меня с сегодняшнего дня изменилась. Сильно.
Глава 11. «Ты сводишь меня с ума»
Сказать неудобную правду или трусливо промолчать?
Смотрю на Боярова в растерянном смятении, кусая губы, и никак не могу сообразить, что предпринять.
В критические моменты жизни мне всегда было сложно решиться на действия, требующие серьезного выбора. Возможно, по той причине, что в детстве почти каждый мой шаг довольно сильно контролировался сначала самими родителями, а потом и бабушкой. Так что с инициативностью в личной жизни у меня всегда было туговато. И особенно ясно я это ощутила уже после окончания универа, когда начала работать, а потом, несмотря на бабушкино недовольство, начала встречаться с легкомысленным Лëшкой и забеременела. Сама жизнь потребовала от меня принимать самостоятельные решения.
Как итог... периодически я начинаю ужасно тормозить, особенно в таком состоянии, как сейчас.
Впрочем, моë затянувшееся молчание Бояров воспринимает хоть и с загадочным сарказмом, но в целом философски. Чему-то усмехается, глядя на меня, потом удивительно нежно проводит костяшками пальцев по горящей щеке.
– Знаешь... ты самая противоречивая женщина в моей жизни. Ты сводишь меня с ума, Алëн, честное слово. Если бы я знал тебя хуже, то мог бы подумать, что ты специально играешь со мной в самую популярную пикаперскую игру «горячо-холодно». Так часто и успешно заставлять меня наступать на одни и те же грабли еще не удавалось никому. Ладно бы пару раз... но целых три! Надеюсь, хоть на четвертый повезет, м-м?..
От этих слов меня бросает в еще больший жар, но кое-что в сказанном вызывает беспокойство.
– Четвертый раз? – недоумевающе моргаю я. – Что вы имеете в виду?
Бояров с показным сожалением проводит большим пальцем по моим губам.
– Ай-яй-яй... Похоже, кое-кто совершенно не усвоил урок. Придется внушение повторить и закрепить креативом.
– Подождите... подожди! Я не...
– Поздно, – шепчет мне босс прямо в рот и вдруг наваливается с такой силой, что я по инерции просто-напросто откидываюсь спиной назад на бильярдный стол.
Ощущение обрушившегося на меня тайфуна возвращается. Губы огнëм горят под терзающим их страстным поцелуем... тело неконтролируемо выгибается под умелыми ласками сильных рук... а из груди так и рвется стон жалобного женского томления.
Что же ты творишь со мной, Бояров?.. Это какое-то невероятно сладкое... сказочное... издевательство!
А что... если это и правда так? Ведь он сам признался, что был пикапером...
Последняя мысль слегка отрезвляет, и я резко отворачиваю голову в сторону, прерывая умопомрачительный поцелуй. Но Бояров не прекращает жадно и настойчиво ласкать мое тело, словно и правда с ума из-за меня сошел.
Слух улавливает сквозь наше общее учащенное дыхание еле слышный хриплый шепот:
– Невозможная... – его зубы прихватывают чувствительную кожу на изгибе моей шеи, а горячий язык выписывает на ней волнующие восьмерки, – ...единственная... – мужская рука пробирается под одежду и обжигает поясницу, – ...девочка моя...
Он шепчет эти слова лихорадочно и невнятно, словно в температурном бреду.
Так страстно... так откровенно...
И у меня невольно мелькает догадка: Бояров даже не осознает, что произносит это всë вслух.
Зато теперь от ощущения этой его искренней тяги ко мне еще труднее противостоять безумному искушению ответить на его ласки воодушевленным одобрением. Я не могу позволить себе переспать с ним без разъяснения кучи непонятностей между нами...
Только не здесь, не в комнате, куда может зайти кто угодно!
Только не сейчас.
В отчаянной попытке восстановить самоконтроль я вдруг вспоминаю его самоуверенное заявление, которое он сделал перед нашей поездкой в гостиничный комплекс «Горная сказка». И, задыхаясь, выдавливаю из себя на грани слабого панического стона:
– Ты обещал... обещал не трогать меня!
Руки Боярова каменеют на моей спине и бедрах. Пару мгновений он лежит на мне, тяжело дыша и уткнувшись лицом в мою шею, а потом глухо повторяет:
– Обещал.
Я судорожно сглатываю и чувствую, как от этого движения прикосновение его губ усиливается. Господи, только бы он прекратил это.
Только бы он продолжил...
Нет, нет, нет. Очнись, дурочка! Тебе не устоять перед ним!
– И нарушил, – напоминаю торопливо. – Уже второй раз.
Бояров выпрямляется и отходит от меня на пару шагов так неожиданно, что я даже среагировать не успеваю. Только моргнула, а он уже стоит, смотрит на меня сощуренным потемневшим взглядом. Впрочем, самообладание он восстанавливает быстро и сразу же скрывается под привычной маской шута с кривой усмешкой.
– Ты еще кое-что забыла упомянуть. Давай, раз уж начала.
– Что именно? – я спрыгиваю с бильярдного стола и приглаживаю волосы дрожащими пальцами.
– Я обещал выполнить любое желание за свое нарушение, – отвечает Бояров насмешливее обычного. – И теперь у тебя есть целых два шанса мной покомандовать. Как насчет того, чтобы ими воспользоваться?
Память мгновенно воспроизводит пикантный момент, когда он застал меня в номере почти что без одежды, и я вспыхиваю. А одновременно с воспоминанием появляется и досада на саму себя.
Ну почему, почему я вечно тушуюсь перед шуточками Боярова? Давно уже пора научиться вести себя соответственно своему возрасту – ответственно и разумно!
И кстати...
Не знаю, всерьез он или нет насчет шанса покомандовать им... а проявить смекалку и воспользоваться возможностью вывести Боярова на честный открытый разговор – самое время.
– Хорошо, – решаюсь наконец. – Если вы... если ты действительно готов выполнить два моих желания, то мое первое – это узнать, что между нами происходит. Потому что временами я не понимаю, о чем ты говоришь...
– Еще скажи, что ты не вспомнила меня сегодня, – иронизирует Бояров.
Я тяжело вздыхаю, отводя взгляд в сторону. Неловко-то как...
– Не скажу. Здесь ты прав.
– Что меня выдало?
– Мои школьные фотки в ящике твоего стола. Алиса расшалилась, полезла туда, а я случайно увидела и...
Обрываю себя на полуслове. Как так вышло, что не Бояров отвечает на мои вопросы, а наоборот – я отчитываюсь перед ним? Магия какая-то.
Реакция на мое откровение следует незамедлительно.
Напряжение в комнате кажется почти физически ощутимым, а взгляд внимательных серо-голубых глаз становится острее. И вообще теперь я чувствую себя, словно под прицелом какого-то сверхточного орудия, через которое отслеживается каждое мое движение.
Не прерывая нашего визуального контакта, Бояров опирается локтем на барную стойку и небрежно барабанит по ней пальцами.
– Удивилась?
– Очень, – честно подтверждаю я. – Но ты вроде бы узнал меня гораздо раньше. Почему ничего не сказал мне?
– Я узнал тебя с первого взгляда, еще когда ты кинулась спасать от меня своего Ваньку, – Бояров пожимает плечами. – Но когда понял, что остаюсь незнакомцем, решил изучить тебя с новой стороны. Хотел посмотреть, как ты будешь себя вести со своим боссом.
Я возмущенно поджимаю губы. Экспериментатор, блин!
– Насмотрелся?
– Нет, моя прелесть, – широко и совершенно несерьезно улыбается Бояров. – На тебя я никогда не насмотрюсь.
Вот снова он за своë. Я тут пытаюсь нашу сложную ситуацию прояснить, а он дурака валяет.
– Василий Анд...
– Для тебя я просто Вася, – с нажимом перебивает Бояров, а затем провокационно добавляет: – Или ты намекаешь, что уже соскучилась по новому наказанию? Так я с радостью, только кивни.
Я закатываю глаза к потолку.
– Нет! И... ладно, проехали. Но, пожалуйста, объясни мне одну вещь. О каком четвертом разе ты говорил только что? Разве мы встречались где-то еще потом, после школы?
Усмешку с лица Боярова как ветром сдувает. Он как-то скептически смотрит на меня некоторое время, а потом произносит, медленно и весомо:
– Допустим, нашу встречу семь лет назад в твоем родном подъезде ты не помнишь... Ладно. А как насчет рок-клуба «СуРок», восьмого марта, четыре года назад? Это тебе ни о чем не говорит?
Я хмурюсь, стараясь оживить подходящие эпизоды упомянутого им времени. В голове что-то щелкает, но поймать тонкую ниточку ускользающих воспоминаний сложно, очень сложно.
Семь лет назад... в подъезде. Что тогда произошло? Как мы с Бояровым умудрились пересечься?
А вот восьмимартовский рок-концерт в клубе «СуРок», увы, мне не забыть. Очень конфликтная и смущающая там история со мной случилась... вот только роль Боярова в ней я совершенно не припоминаю!
– Интересно, – доносится до меня задумчивый голос Боярова, отвлекая от напряженных размышлений. – Ты действительно не помнишь... А твой Красавин ни о чем не спрашивал тебя после клуба?
– Нет...
Теперь, после многозначительных комментариев Боярова я восстанавливаю некоторые моменты четырехлетней давности четче.
Перед мысленным взором всплывает кисло-смазливая физиономия Лëшки, который наутро и весь следующий день после клуба пребывал в отвратительном настроении. Но тогда я легко списала его поведение на последствия неумеренных возлияний. Это было так логично и понятно, ведь я сама очень плохо себя чувствовала, хотя ничего такого в больших количествах не употребляла. Но признаки отравления клубной едой и напитками были налицо. Сильно подташнивало, да и голова болела так, что весь день пришлось провести в постели.
Красавин вечером вышел ненадолго проветриться, а вернулся немного повеселевшим и даже начал посмеиваться. Мол, тебе, Алëнка, нельзя пить даже простой коктейль, если в нем сок хоть немного забродил...
А я тогда в ответ швырнула в него своей самой большой подушкой и попросила помолчать хотя бы несколько часов до утра, потому что от его громкого голоса голова раскалывалась еще сильней.
Неужели Красавин скрыл от меня тогда что-то важное?! Если это так... если он знал что-то про встречу с Бояровым – явно непростую, раз тот заявил о моем легком поведении! – и умолчал... то Лëшка – просто гад!
– Нет, – повторяю резко и устремляю на Боярова, который пристально наблюдает за мной, решительный взгляд. – Я ничего про тебя не помню. Что произошло в клубе?
К его чести, он по-прежнему сохраняет свою задумчивую серьезность, когда я задаю этот очень важный для меня вопрос. Более того, отвечает на него без эмоций, коротко и лаконично:
– Мы с тобой переспали.
Глава 12. Кризис и катарсис
Стою и смотрю на Боярова в шоке от услышанного. Как такое может быть, чтобы я переспала с ним и даже не заметила? Бред чистой воды. А может, он просто насмехается надо мной!
– Это шутка такая? – вырывается у меня растерянное. – Я не помню ничего такого с твоим участием... я не понимаю, как...
В висках начинает усиленно биться пульс, и дыхание у меня вдруг перехватывает то ли от волнения, то ли из-за того, что в этой комнате слишком душно. И в глазах как-то нехорошо потемнело.
– Тише-тише, расслабься, Алëн, ну чего ты так остро реагируешь... – Бояров оказывается рядом так быстро, что я даже потереть пальцами собственные веки не успеваю, и притягивает меня к себе. – Ну, не помнишь и не помнишь. Мало ли, чего и сколько ты употребляла в тот вечер? Мы же все люди и подвержены слабостям. Бывает.
Я вытягиваюсь в его объятиях напряженной струной. Сердце колотится, как ненормальное.
– Думаешь, я тогда наклюкалась до потери памяти? Как какая-нибудь глупенькая студентка?
– Ну да, – подтверждает Бояров, поглаживая меня по спине. – А что мне еще думать? Ты была в трудной ситуации и не особо себя контролировала. Мне хотелось просто и откровенно поговорить после разборок, успокоить тебя и утешить, но всë пошло не по плану... – Между нами повисает длинная пауза, и я чувствую на виске щекочущее прикосновение его губ. – Я не смог устоять, когда ты была со мной такая инициативная, податливая и страстная...
– Господи... этого не может быть! Я не верю! – слышу свой собственный беспомощный стон и зажмуриваюсь. От перенапряжения меня начинает мелко трясти.
У меня ведь действительно остались об упомянутом пикантном случае кое-какие отрывочные яркие воспоминания. Но я всегда была уверена, что ту сумасшедшую восхитительную близость мне подарил Красавин, и отметала любые сомнения... ведь именно после этого я решила, что хочу с ним жить и переехала к нему окончательно!
Правда, долго моё счастье не продлилось.
Как только Лëшка узнал про мою беременность, то с такой настойчивостью начал уговаривать избавиться от ребенка, что шокировал до ужаса. А розовые очки по его поводу слетели с меня в одну секунду. И разбились.
Встревоженный голос Боярова спрашивает над моей головой:
– Как ты себя чувствуешь? Ты вся дрожишь.
Он держит меня, не позволяя упасть. И приятные тихие интонации его голоса вспышкой воскрешают в моей памяти другое мгновение из прошлого, когда я...
...дрожала и выгибалась в сильных руках от умопомрачительного блаженства. Оно обрушивалось на меня словно волны цунами, одна за другой, и в конце концов я почувствовала себя единым целым со всем миром... а ещё с тем, кто прижимал меня к себе так властно, крепко, но вместе с тем удивительно бережно. И его шепот проникал в самую душу:
– Ты вся дрожишь, девочка моя! Забудь о плохом и думай обо мне... Думай только обо мне... и о нас... Если ты захочешь, мы всегда будем вместе...
С каждым его словом внутри разливался горячий пульсирующий жар.
Я затуманенно подумала тогда, что мы совершенно забыли о предохранении. Но мне было так хорошо, так невероятно гармонично и прекрасно в объятиях любимого, что это казалось совершенно неважным и незначительным. Ведь если что-то пойдет не так, он всегда будет со мной. Мы всегда будем вместе. Он сам так сказал.
Способность рассуждать ясно никак не возвращалась, и все, до чего я додумалась, так это спросить:
– Не боишься стать папочкой?..
Он замер, баюкая меня в бархатном полумраке, а затем усмехнулся:
– Нет. С тобой я готов стать кем угодно. Я боюсь другого.
– Чего именно?
– Что ты опять начнешь меня игнорить.
Эта фраза вдруг всплывает в памяти так отчетливо и ярко, что выворачивает всë сознание наизнанку. Показывает всё совершенно в другом свете, с другого ракурса, подбрасывая шокирующую догадку: а что, если настоящим отцом Алисы является вовсе не Красавин?
Я начинаю лихорадочно припоминать, было ли у меня с бывшим в подходящие сроки что-нибудь, кроме того случая в клубе... и с трудом подавляю желание застонать.
Не было! Ничего больше не было... Судьба постоянно, словно в насмешку, ставила нам палки в колеса. Как только мы съехались, у нас сразу началась длинная череда ссор, которая в итоге привела к разрыву. Сначала я злилась из-за того, что Красавин ведет себя совсем не как мужчина, который хочет завести со мной семью. Потом он загулял, пил, влез в какие-то виртуальные долги, надеясь на легкие деньги, и частенько совсем не по-мужски выклянчивал любые крохи материальной поддержки... а затем у меня и вовсе появилась задержка, после которой всë окончательно рухнуло.
Господи, неужели реальный отец моего ребëнка – Бояров?!
От осознания правды мои ноги подгибаются, а в глазах темнеет. Голова кружится. Я ведь чувствую всем нутром, на уровне каких-то инстинктов, что Бояров насчет нашей близости не лжет. Но больше всего из равновесия выбивает катастрофическое непонимание, как такое могло со мной произойти!..
Легкое похлопывание по щекам приводит меня в чувство. Под спиной – ощущение мягкой поверхности кожаного дивана.
– Алëна... Ну же, давай, посмотри на меня, – отрывисто требует голос, которому невозможно не подчиниться.
Я поднимаю ресницы и некоторое время просто моргаю при виде взволнованного босса. На его лице отражается облегчение.
– Отлично. Наконец-то пришла в себя! Вот, выпей.
Он подносит к моим губам стакан и помогает приподнять с дивана голову, чтобы я могла сделать глоток. На языке расцветает горьковато-сладкий привкус какой-то жидкости... и я ловлю себя на мысли, что понятия не имею о том, какой напиток пью.
– Что это?
– Грейпфрутовый сок, – Бояров, словно извиняясь, пожимает плечами. – Говорят, после обморока еще помогает крепкий сладкий чай, но я подумал, что тебе надо дать что-то побыстрее и торопился. Не переживай, никакую дрянь я тебе туда не подсыпал, можешь пить смело...
Он произносит это обыденно, как всем известную и понятную шутку. Но именно она становится недостающим паззлом в картине моих запутанных воспоминаний. Обморок, слабость – это всë мне сейчас без разницы. Куда важнее выяснить и понять правду...
Я делаю еще один глоток сока, молча глядя на Боярова и размышляя.
Рок-клуб «СуРок» – популярное тусовочное место для любителей повеселиться... и тех, кто не прочь опрометчиво подстегнуть свои ощущения запрещёнными вредными веществами. А еще тех, кто их поставляет.
Неужели мне на той восьмимартовской вечеринке подсыпали в напиток какую-то дрянь?..
Это единственное объяснение тому, что со мной произошло, потому что я никогда не страдала психическими проблемами с неадекватным восприятием реальности и галлюцинациями...
Раздается тяжелый вздох Боярова.
– Алëн, слушай, если ты и дальше будешь так молчать и моргать в час по чайной ложке, я тебя к своему врачу отвезу. Давай, успокой меня. Скажи, что ничем серьезным не болеешь, и это был обычный обморок от нервов и переутомления.
Я облизываю сладкие от сока губы и, тускло радуясь подсказке, механически повторяю:
– Да. Я ничем серьëзным не болею. Это был обычный обморок от нервов и переутомления.
– Ты меня с ума сводишь, – снова вздыхает Бояров, а затем вдруг сгребает меня в охапку и осторожно усаживает к себе на колени вместе со стаканом. – Вот что. Ты сейчас отдохни немного, я попрощаюсь со своими и отвезу тебя домой. А когда ты успокоишься и придешь в себя, мы поговорим обо всем. Я так понимаю по твоей реакции, что несостыковок у нас с тобой прилично, верно?
– Верно, – несчастно киваю я и залпом добиваю свой грейпфрутовый сок.
Да уж, «несостыковки» в результате последней и единственной «состыковки» у нас ого-го какие! Хотелось бы мне знать, как он отнесется к тому, что уже давно стал отцом...
– Тогда жди меня тут и не вздумай пока вставать. А лучше полежи спокойно.
– А если кто-то зайдет?
– Вряд ли. Сюда редко кто заходит, кроме наших, а они сейчас все в зале. А так персонал знает, что во время вечеринок партнеры из нашей корпорации находят передышку от назойливых говорунов здесь. Эта комната ближе других на вип-уровне.
– Хорошо...
Он внимательно, без обычной лукавой усмешки, смотрит на меня, и взгляд его ярких серо-голубых глаз становится трудно выдерживать. Я очень быстро сдаюсь и отворачиваюсь под предлогом, что устраиваюсь на диване поудобней.
Переползаю с него на прежнее место – зачем он меня вообще так посадил, раз собрался уходить..? – и подтягиваю ноги к груди. Но Бояров всë еще сидит, не уходит. Поэтому, чтобы не видеть его, я обхватываю колени руками и укладываю на них голову.
– Аквариума на полу еще не хватает, – хмыкает он. – Плюс наряда соответствующего. И Ваньки твоего в аквариуме с рыбками.
Что за чушь он несет, никак не пойму.
– Зачем?
– Для имитации полноценной картины. Васнецовская «Алëнушка» называется.
Представив братца барахтающимся в тесном аквариуме, я глухо фыркаю в свое запястье и сразу же чувствую, как пальцы Боярова приподнимают мой подбородок.
– Так-то лучше, моя девочка, – тихо говорит он. – Аптечка, если что, есть в уборной, а за барной стойкой есть внутренний телефон, можно заказать что угодно. Не грусти тут и в обморок больше не падай. Я ненадолго.
Несмотря на легкий тон, в лице Боярова нет настоящего веселья. Пару мгновений он поглаживает большим пальцем мои губы... и в следующую секунду прикасается к ним быстрым поверхностным поцелуем.
Я закрываю глаза в инстинктивном ожидании продолжения, но вместо этого чувствую, как он отстраняется. Тихо щелкает открытая и вновь закрытая дверь.
И это... хорошо.
