Текст книги "Алёнушка для босса (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5. Нежданчик
Продолжительная тишина, которая повисла между нами, напрягает меня. В ушах стоит мое собственное дыхание, а а руки живут собственной жизнью, продолжая делать массаж. И кожа Боярова кажется горячей даже сквозь тонкую ткань его зеленой рубашки. Такое впечатление, что у него температура подскочила.
– Вообще-то это не мое дело, забудьте, – просто говорю я, не выдержав напряженного молчания.
Бояров качает головой и хмыкает:
– Ну почему же... всë честно. Я лезу не в свое дело, а ты не в свое, так что у нас вполне гармоничный разговор. И ты права, Алëна. Я рано повзрослел и узнал о взрослой стороне интимной жизни. А девчонками заинтересовался намно-о-ого раньше, чем ты – мальчишками. И быстро обнаружил, что изучать их... во всех отношениях довольно интересно и увлекательно. Девушки, женщины – все такие разные, особенные. И вместе с тем – похожи друг на друга, как две капли воды. Парадокс, да?
Он заявляет об этом таким ровным скучным голосом, что каким-то неизьяснимым образом я начинаю чувствовать себя наивной дурочкой.
И с чего вообще мне показалось, что Бояров как-то выделял меня в школе среди других девчонок? Ну следил, подумаешь. Может, это у него хобби такое было... обидно-исследовательское. И я была одной из многих. А мои фотки в столе – это просто что-то вроде досье, которое ему собрали, когда он узнал меня после первого инцидента на парковке.
– Вам виднее, – хмуро откликаюсь я. – Мне ни женщин, ни мужчин изучать как-то не приходило в голову.
– Понимаю, – смешок Боярова звучит бархатно-мягко и почему-то наводит меня на мысль о небрежном прикосновении тигриной лапы, скрывающей в своих подушечках втянутые когти. – Ты просто футболила всех поклонников направо и налево, так?
– Наверное, – вздыхаю натянуто. – Я уже не помню. Да и не было у меня никаких поклонников. Разве что только...
– Красавин Алексей, – невозмутимо подсказывает босс, когда я запинаюсь, и добавляет: – Я знаю многое о твоей жизни, Алёнка. Но не волнуйся, строгая ты моя, всë в рамках твоей должности. Личная помощница генерального директора должна быть для него чиста и прозрачна, как слеза невинного младенца. Согласна?
– Да, пожалуй.
– Не пожалуй, а точно, – поправляет меня Бояров и приваливается к моим ногам плотнее. – Пройдись еще раз между лопаток... да, именно так, умница... Так почему, говоришь, ты не отфутболила в свое время и Красавина? Втрескалась в него по уши, и он наглухо заслонил тебе лица других желающих?
Господи, и зачем только я позволила себя втянуть в этот разговор... Он будоражит во мне столько эмоций, что логический анализ собеседника в таких условиях просто невозможен!
– Он был очень настойчив, – отвечаю неохотно и морщусь. Интуиция с назойливым беспокойством сигналит, что на этих неудобных вопросах босс так просто не остановится.
И сейчас единственный вывод, который приходит мне в голову, напрямую связан с его недавним маленьким откровением.
Он изучает меня. Изучает, как временно заинтриговавший его объект, чтобы осознанно или неосознанно закрыть болезненный психологический гештальт юности!
Бояров вдруг оборачивается, и я ловлю на себе его взгляд – внимательный и наполненный какой-то тонкой эмоцией, которая дразнит и ускользает от моего понимания. То ли это затаенная насмешка, то ли мрачная ирония... а может, и сдержанный силой воли вопрос.
Господи, ну почему Бояров такой сложный? Поди пойми, что у него на уме, когда он так странно уставился на меня.
– Значит, для тебя всë решает настойчивость? – его губы трогает легкая улыбка. – Неужели другие были менее настойчивы, чем твой Красавин?
Не знаю, каким чудом, но выдержать его взгляд у меня получается. Правда, с некоторым трудом. И при этом о массаже мы забываем оба.
– Василий Андреевич... наш разговор меня напрягает, – с неохотной честностью сообщаю я, надеясь повлиять на здравый смысл босса. – Это слишком личное. Но если вам так интересно, то Красавин просто был первым, кто сумел проявить достаточно внимания, терпения и постоянства, пока не пробудил ответный интерес. А другие «настойчивые»... если и появлялись потом на горизонте, то это было слишком поздно. Их попытки стали лишними и бессмысленными.
Бояров смотрит на меня все так же вполоборота и снизу вверх... и мне кажется – вот-вот дырку просверлит. Еле сдерживаю желание поëжиться.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему ты вычеркнула других мужчин из своей жизни? Мне реально интересно.
Странно... он действительно не понимает или притворяется?
– Я не сторонница измен или легких интрижек, – говорю просто и добавляю: – Может, вернемся к работе?
– Ну уж нет, – хмыкает Бояров и, тем не менее, тут же поднимается на ноги. – Перерыв еще не окончен, да и почти всю работу мы сделали, осталось только еще разок проверить и подписать. Но перед этим я хочу провести еще одну проверку. Тоже важную.
Я непонимающе сдвигаю брови.
– Какую проверку?
– Проверку на настойчивость, – любезно поясняет Бояров и, ухватив меня за руку, ловким движением притягивает к себе.
Я даже опомниться не успеваю.
По инерции впечатываюсь в его грудь и чувствую, как он придерживает меня за спину, чтобы я не успела отстраниться.
– Расслабься, – соблазняюще шепчут его губы, едва касаясь моего виска дыханием. – Мы всего лишь проверяем смысловые рамки настойчивости. В этом нет ничего плохого.
Я стою, уткнувшись лицом в воротник его зеленой рубашки и вдыхаю еле уловимый, но безумно волнующий аромат его мужского запаха, смешанного с нотками дорогого парфюма. Это дурман в чистом виде, аж голова кружится. Чувствую, как сильно, учащенно бьется в груди сердце... и не могу понять, у меня это или у него. Колени дрожат.
– Вы... – горло перехватывает спазм волнения, и приходится судорожно сглотнуть, чтобы продолжить: – Вы опять нарушаете свое обещание не трогать меня без моей инициативы.
Бояров легонько поглаживает мою поясницу и с ощутимой улыбкой в голосе откликается:
– Не привередничай, Алëнка. Давай за инициативу засчитаем твой массаж, который ты мне только что делала добровольно. Если бы была против, сразу бы оттолкнула... не так ли?
– Я против, – тут же сообщаю слабым голосом и заставляю себя протестующе толкнуть босса в грудь. – Вы переходите границы!
– Ну что ты, я даже и не начинал еще переходить... в неподходящем для этого дела месте, – Бояров доверительно бодает меня носом в щеку, и от этого движения по моей спине пробегает сладкая молния неясного предвкушения. – Но раз меня уже обвинили, чувство справедливости требует подкрепить обвинение действием.
– Не надо! – пытаюсь сказать уверенно и твердо, но мои интонации, наоборот, звучат возмутительно томно, даже провокационно. И Бояров сразу же это подмечает.
– Не убедила, – он вдруг приподнимает меня за талию и усаживает прямо на свой стол. – Даю тебе еще один шанс на протест. Время пошло.
Говоря это, босс с демонстративной медлительностью наклоняется ко мне, позволяя проявить любую реакцию... а я инстинктивно отклоняюсь назад, хотя смутно осознаю, что делаю что-то не то. Близость Боярова заставляет меня глупеть до такой степени, что мозгу остается только отчаянно буксовать в попытке нащупать правильную линию поведения.
Вот только тело-то в это время успевает совершить на инстинктах множество ошибок!
В голове беспокойным набатом бьется смутная мысль, что ни в коем случае нельзя позволять ничего лишнего. Потому что босс из того типа мужчин, которым только дай палец, так они всю руку по самый локоть захватят. Но опомниться никак не получается. Я даже не успеваю осознать катастрофу, когда отклоняюсь назад до такой степени, что теряю равновесие и падаю спиной на стол в прямом смысле.
– Ой..!
Из груди вырывается испуганный выдох в ожидании удара затылком... но сильные руки Боярова мгновенно удерживают меня за плечи и превращают падение в мягкий наклон.
– Поймал, – интимным шепотом сообщает он.
Лежу на столе. Смотрю широко раскрытыми глазами в лицо нависающего сверху Боярова. То, что я допустила такую идиотскую и опасную ситуацию с ним, в голове не укладывается.
Растерянно открываю рот, чтобы сказать... а что, кстати? «Слезьте с меня» или «Спасибо, что не дали удариться»?
В груди бурлит целый коктейль противоречивых эмоций: стыд, волнение, возбуждение, страх... Как, ну как перестать тупить в состоянии такого внутреннего раздрая?!
Меня спасает громкое жужжание вибрирующего мобильника на столе. В нашей опасной паузе Бояров цепко вглядывается в мои глаза и входящий вызов игнорирует, так что в итоге включается голосовая почта. Причем у босса она работает в режиме автоответчика.
– Вася, ты занят? – спрашивает женский голос с капризным разочарованием.
Я узнаю в этих интонациях ту самую инспекторшу из налоговой – «Елену Прекрасную», которая бегала к Боярову с документами, словно простая курьерша...
И которая потом оказалась на его столе.
Прямо как я сейчас.
Блин...
Глава 6. Елена Прекрасная
– Ты говорил, что будешь сегодня на работе, – томно продолжает инспекторша Елена, – а я как раз проезжала мимо... и подумала, раз уж мы все равно оба приглашены на вечеринку по случаю неожиданной свадьбы Царевичева, то почему бы нам не поехать вместе? Я такси уже отпустила, стою тут на крылечке одна-одинешенька! И дождь собирается, а я совсем без зонтика и легко одета...Ты ведь выручишь девушку в сложной ситуации, милый?
И она издает мелодично-кокетливый смешок, от которого меня передергивает аж всем телом.
Отталкиваю от себя босса с невесть откуда взявшейся силой и спрыгиваю с проклятого стола, который прямо сейчас внушает мне самое настоящее отвращение.
– Алëн, подожди, – посмурневший Бояров ловит мое запястье, но я отдергиваю руку раньше, чем он успевает зафиксировать ее захватом покрепче. – Сейчас я вызову ей другое такси.
Я медленно цежу сквозь зубы воздух, стараясь успокоить дыхание, потом расправляю плечи.
– Не надо, Василий Андреевич. Лучше... выручите свою девушку из «сложной ситуации». Мне всë равно уже пора домой... вон и дочка уже просыпается.
Алиса и в самом деле уже потягивается на кожаном диване и сладко зевает. Наверное, пронзительно-звонкий голос инспекторши из динамика телефона ее разбудил. И это к лучшему. Подумать только, я почти позволила боссу разложить себя на столе и совершенно забыла о том, что мы не одни!
При мысли об этом становится совсем тошно.
Я отворачиваюсь в сторону с одним желанием – чтобы Бояров испарился с глаз долой. И хорошо бы еще, чтоб из сердца тоже вон... а то чувствую – зацепил ведь крепко, бабник!
– Так. Ну-ка, посмотри на меня.
Он снова оказывается близко, мучительно близко. Даже жар его тела сквозь одежду ощущаю. Посерьезневший голос Боярова действует на меня гораздо сильнее, чем его насмешливый вариант, и осознание этого напрягает до тоскливого отчаяния.
Надеясь скрыть свое состояние, начинаю размеренно собирать в стопочку распечатки документов на столе.
– Я собираюсь домой!
– А я не отстану, пока одна упрямая Гюльчатай не покажет мне свое личико, – хмыкает он. – И пусть та девушка с ситуацией... кстати, она не моя девушка, чтоб ты знала... тебя не волнует.
От дальнейшего препирания меня буквально спасает Алиса, шустро усевшаяся на диване и уставившаяся на моего босса большими заинтересованными глазами.
– Какая девуска?
– Девушка как девушка, – чувствую, как давящий взгляд ослабевает. – Точнее, женщина. Обычная она. Очень любит внимание и деньги. Местами избалованная, местами ленивая... не то, что ты, феечка! Ты же не ленивая?
– Нет, – хихикает Алиса. – Я энейгищная! Мама говоит, у меня много энейгии...
– Супер, – с энтузиазмом одобряет Бояров. – Тогда включай ее и беги вон в ту маленькую комнатку, чтобы умыть личико. Только чур не халтурить!
Как только моя дочка с готовностью скрывается за дверью начальственного санузла, я ускоряю сбор последних распечаток и выставляю их охапку перед собой, как щит против подошедшего босса.
– Если хотите, могу еще раз проверить весь финансовый отчет, но только дома. Бабушка уже наверняка вернулась, присмотрит за Алисой, чтобы она меня не отвлекала.
Некоторое время Бояров изучающе разглядывает воинственное выражение моего лица. А затем, помедлив, вдруг соглашается вопреки своим прежним заявлениям о конфеденциальности документов:
– Ладно. Но к вечеру моя личная помощница с документами понадобится мне в ресторанном комплексе «Дворец». Успеешь?
– Успею.
На улице у парадного входа ожидаемо пасется хорошенькая инспекторша Елена. Сначала она встречает появление Боярова зазывной улыбкой... но затем при виде меня и малышки сердито сдвигает тонкие брови.
– Василий Андреевич, вы сейчас спешите? – с отчетливой неохотой в голосе переходит она на официально выкающее обращение. – Мне казалось, что при последней нашей встрече мы хорошо поняли друг друга...
Бояров галантно придерживает передо мной дверь и, пока мы с дочкой выходим, отвечает инспекторше по обыкновению в своей дружелюбно-шутливой манере:
– Елена Владимировна, обстоятельства штука переменчивая и в большинстве случаев простительная! Именно поэтому я так редко даю обещания что-то сделать или куда-то пойти. А вы случайно чтением мыслей не владеете? А то угадали с ходу – еще как спешу. И потрясен вашими ментальными суперспособностями.
Елена хмурится еще сильнее, и ее ревнивый взгляд то и дело прыгает от босса ко мне.
– Но вы же говорили, что собираетесь сегодня на выставку «Новые горизонты хоррора» в частную арт-галерею! А потом на свадебную вечеринку Царевичева... Я как раз туда приглашена. Кстати, наш главный налоговик тоже будет там, а он, если вы помните, очень упертый тип в вопросах некоторых неудобных моментов вашей налоговой истории. Но лично я с ним в прекрасных отношениях и могу активно поспособствовать вашему взаимопониманию, Василий Андреевич... – она наклоняет голову с идеальной укладкой волос набок и многозначительно добавляет: – Почему бы нам не совместить все планы к нашему обоюдному... удовольствию?
Повисшая в воздухе крошечная пауза после этого откровенного намека не ускользает от моего внимания. Бросаю осторожный взгляд через плечо на Боярова – тот продолжает стоять с беспечно-небрежным видом, но каким-то внутренним чутьем я улавливаю его раздражение.
Ну еще бы. Кому понравится настолько откровенная попытка манипулировать им?
– У меня есть более важные дела, Елена Владимировна, – его приятный низкий голос теряет шутливую легкость и звучит как-то иначе. Прохладно и отстраненно, словно эхо в холодном колодце.
– Вы уверены? – назойливо уточняет инспекторша. – В другой раз вам может и не представиться такой редкий случай наладить с нашим начальством отношения...
Громкий шорох гравия под колесами сворачивающей к нам машины заставляет всех нас дружно повернуть головы в ее сторону. Это желтая иномарка классических очертаний и с меткой черных шашечек.
– Такси? – удивленно таращится на нее Елена. – Но я не вызывала...
– Я вызвал, – насмешливо поясняет Бояров. – Хотел выручить девушку из сложной ситуации, как она того и просила.
Смотрю на побагровевшее лицо инспекторши и понимаю: если босс сейчас унизит эту капризную, избалованную собственными полномочиями дамочку и вежливо отправит восвояси на иномарке с шашечками, то у нашей конторы вполне могут появиться проблемы. И кто знает, насколько серьезные, если она так нахально намекнула при мне на сомнительное бизнес-прошлое моего босса?
И, словно озвучивая мои опасения, Елена ядовито начинает:
– Не ожидала, что...
– Большое спасибо вам, Василий Андреевич, – неожиданно для себя вмешиваюсь я. – На такси мне с дочкой будет гораздо быстрее и удобнее добраться до дома... и закончить работу. А к вечеру я подвезу документы во «Дворец». Как вы мне и сказали.
Бояров выслушивает эту сбивчивую речь со странным задумчивым прищуром. А инспекторша переваривает мои слова с озадаченным видом кошки, которая собиралась проехаться когтями по-живому, а поймала только воздух.
– Думаю, нам с тобой придется в ближайшее время хорошенько поработать еще над двумя штуками, – уведомляет он меня вдруг проникновенно.
– Какими штуками? – растерянно моргаю я.
– Во-первых, над твоей самооценкой... она никуда не годится, будем повышать. А во-вторых, надо основательно прокачать твою уверенность в крутости, могучести и безграничной наилучшести твоего классного начальства... то есть меня, – следует обескураживающе будничный «скромный» ответ.
Понятия не имею, как отвечать на этот уже традиционный бояровский стëб в присутствии инспекторши. Она и без того чует подвох – вон как зыркает подозрительно и недовольно, а тут еще и босс поддает жару своими шуточками.
Поэтому я беру себя в руки и просто киваю с фальшиво-безмятежной покорностью.
– Как скажете, Василий Андреевич! Прокачивать так прокачивать. До свидания.
И поспешно ныряю вместе с дочкой в салон остановившегося возле нас такси.
– Какой адрес? – оборачивается водитель.
Я называю и тянусь к ручке, чтобы захлопнуть за собой дверцу автомобиля... но в последний момент останавливаюсь – за окошком маячит склонившаяся инспекторша.
В ответ на мой вопросительный взгляд она растягивает губы в холодной ядовитой улыбке.
– Можете не особо спешить с документами. Я найду чем занять Василия Андреевича.
Глава 7. Суета и беспокойство
Нетерпеливое сообщение от Боярова с требованием поторапливаться приходит раньше, чем я ожидала.
«Алëна, не испытывай мое терпение, – с насмешливой угрозой вещают лаконичные черные буквы на экране телефона. – Оно у меня далеко не ангельское. Если ты не появишься с документами через час в ресторанном комплексе «Дворец», то я лично за тобой приеду. И накажу. С большим удовольствием.»
При чтении последней фразы мое сердце ëкает в груди... а затем по всему телу разливается сладкое жаркое тепло. Как будто вместо слова «накажу» Бояров сказал «поглажу».
А я ведь и правда специально время тянула, уже дважды перепроверив все цифры финансового отчета. В мыслях постоянно и навязчиво, словно заевшая пластинка, крутилось самоуверенное обещание ревнивой красотки-инспекторши... и от него никак удавалось избавиться. А самое досадное – оно меня расстраивало до болезненного состояния смутной, зудящей тоски по несбывшемуся. Как будто Бояров пообещал мне что-то, поманил тонким ароматом соблазна, а потом захлопнул дверь в свою жизнь перед самым моим носом.
Мою нервозность, с которой я собираюсь на свадебную вечеринку Царевичева, бабушка понимает по-своему.
– Ты не переживай, Алëнушка, – говорит она. Я с Лисëнком посижу. Только не задерживайся допоздна, а то у меня давление перед сном в последнее время скачет... мало ли что.
Ее слова мгновенно переключают мое состояние тоскливой нервозности на острое беспокойство.
– Ты как себя чувствуешь вообще, бабуль? Может, мне остаться?
– Да нормально всë, иди-иди, – суетливо машет она рукой. – Ляпнула просто, не бери в голову.
Я с сомнением изучаю ее морщинистое лицо. Вроде нормально выглядит, как обычно. Но тревожность не отпускает. Машинально киваю бабушке, а сама иду в комнату к Ваньке, который лежит на диване, водрузив загипсованную ногу на подлокотник, и смотрит какую-то спортивную передачу по телевизору.
– Вань! – шипящим шепотом окликаю его с самого порога и тут же прикрываю за собой дверь.
Братишка недовольно приглушает пультом голос спортивного комментатора.
– Чего тебе?
– Присмотри за бабулей, пока меня не будет. Незаметно. Что-то меня ее разговоры про давление напрягают... Если что не так – сразу мне звони. А я пока смотаюсь в ресторанный комплекс с документами.
Ванька серьезнеет на глазах и даже по-солдатски выпрямляется, хотя сделать это, лежа на диване, не так-то легко. Но когда дело касается бабушкиного здоровья, то мы оба всегда, не сговариваясь даже, предпочитаем лишний раз перестраховаться.
– Понял! – он кивает и даже пытается смягчить мое беспокойство неожиданной шуточкой: – Будет сделано, капитан Алëнушка!
Блин, это он своего нового идола Боярова, что ли, копирует?
Молча закатываю глаза и отправляюсь на выход.
Во дворе перед нашим подъездом выгуливает свою любимую белую болонку на поводке соседка с первого этажа – моя бывшая учительница литературы и главная сплетница нашего района. В спешке я едва не врезаюсь в нее.
– Здрасьте... извините! – пыхчу я, сдувая с лица прядь растрепавшихся волос, и на ходу успеваю вильнуть в сторону, чтобы продолжить путь к остановке общественного транспорта.
– Алëночка! – откликает она меня. – Я тут вспомнила кое-что важное насчет тебя и закадычного дружка Котова, про которого ты давеча спрашивала...
Краем глаза замечаю, что к нашей остановке выруливает желтая круглофарая «морда» моего троллейбуса, и прибавляю ходу.
– Простите, Роза Соломоновна! Очень спешу!
Успеваю заскочить точнехонько в закрывающиеся автоматические двери в самый последний момент и только затем перевожу сбившееся дыхание. Слова, брошенные мне в спину старенькой учительницей, доходят до сознания с опозданием.
Вот досада-то! Что же такого важного Роза Соломоновна хотела сообщить про «дружка Котова» – Василия Боярова? Теперь это узнать можно будет не раньше завтрашнего дня. Только бы не забыть!
На всякий случай устанавливаю себе в телефоне электронный будильник-напоминалку с пометкой «Соломоновна». Так надежнее.
В ресторанный комплекс «Дворец» я прибываю через четверть часа. Плюс еще пять минут объясняюсь с управляющим Олегом Даниловичем о цели моего прибытия. Но стоит ему услышать фамилию босса, как он сразу преображается из высокомерного сноба-цербера в почтительного служащего и уточняет с подчеркнуто уважительной вежливостью:
– Алëна Игоревна? Клëнова?
– Да, – киваю с облегчением.
– Вас ждут. Я провожу.
Я проникаю на праздник чужой жизни тихо и робко, словно привидение. Протискиваюсь в дверь и стою возле стенки, разглядывая шикарные вип-ложи и фуршетные столы, которые подавляют меня своим великолепием.
Свадебная вечеринка одного из боссов корпорации «Сэвэн» в самом разгаре – это сразу ощущается по великолепной акустике развлекательно-лирического выступления, которое только что началось в честь новобрачных: очаровательной темноволосой девушки Кати в небесно-голубом платье и медового шатена Царевичева.
Большая часть гостей собралась вокруг сцены, под которую приспособили часть головокружительно-прозрачной террасы из бирюзового стекла, стали и хрома. Восхитительное зрелище получилось! А звуки красивейшей фолк-баллады и голоса седого красавца-певца – почему-то с больничной повязкой на голове, – так очаровывают, что на несколько минут я забываю, зачем сюда явилась...
Ровно до того момента, как интимно-мурлыкающий голос подкравшегося Боярова произносит мне прямо в ухо:
– Алëна Игоревна, вы опоздали. Придется штраф отрабатывать.
