Текст книги "Алёнушка для босса (СИ)"
Автор книги: Алёна Амурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 2. Пицца-многоэтажка
Впервые в жизни я радуюсь дочкиной болтливости при посторонних.
Наверное, заявившийся сегодня утром в гости Красавин произвел на нее гораздо больше впечатления своей руганью из-за расплескавшегося чая, чем какой-то старый фотоальбом в плохо запертом ящике. Вот она и сболтнула то, что ее взволновало по-настоящему.
Босс одно мгновение осмысливает слова моей непосредственной малышки, а затем коротко и непринуждённо смеётся.
– Собрался женить маму? Забавно... А я думал, что женить могут только самих дядей.
И всё же мне чудится в его низком беззаботном смехе тень мрачного напряжения.
Интересно... а сохранился ли у Боярова тот настойчивый личный интерес из нашего школьного прошлого ко мне? Хотя бы ностальгический?.. То, что он узнал меня в тот вечер, когда Ванька первый раз повредил его дорогущий внедорожник на парковке, теперь сомнений не вызывает. Иначе откуда такая лояльность к нам?
Да и очнувшаяся из долгой спячки женская интуиция то и дело сладко и опасно нашёптывает сомневающемуся сознанию: это из-за тебя... это только ради тебя...
Усилием воли выбрасываю из мыслей эту навязчивую иллюзию. Как бы там ни было, Бояров – не такой мужчина, чтобы долгие годы хранить нежные чувства к девчонке, с которой толком и не общался.
– Дядя сказал, что он мой папа, – продолжает с упоением делиться Алиса, мгновенно уловив своим детским чутьем высокую заинтересованность собеседника. – Но он влун и дулак! Потому что мой папа – это...
– Василий Андреевич! – торопливо перебиваю я дочку, которая уже на полном серьёзе собралась «порадовать» моего босса неожиданным отцовством. – Может, мы перекусим и приступим к работе? Мне бы не хотелось задерживаться в офисе допоздна.
Бояров задумчиво рассматривает меня.
– Твое рабочее рвение воодушевляет, – комментирует он, а затем сообщает Алисе: – Твоя мама – настоящая трудолюбивая пчёлка, ты в курсе? Давай порадуем ее, а то если мы не дадим ей поработать, то она меня покусает. Выручай, феечка!
– Мама не кусается, – возражает малышка, но охотно позволяет себя усадить на кожаный диванчик. – У нее нет жала!
– Да ты что! – картинно изумляется Бояров и подсовывает ей книжку-раскраску, которая уже лежит на столике вместе с цветными карандашами и фломастерами. – А я думал, что есть.
Он выгребает из карманов разноцветные конфеты-ассорти и горкой кладет рядом с раскраской. Затем, словно игрушечную крышу, водружает сверху разошедшуюся по краю блестящую упаковку.
– Это тебе. Если мама разрешит.
– Разрешит, – нехотя подтверждаю я, выбирая из двух зол меньшее. Иначе не миновать затяжных капризов, которые долго придется успокаивать. – Только...
– Только не ешь, пока пиццу не принесут, – поражает меня Бояров мгновенным пониманием с полуслова. – А то в животе места для нее не хватит.
– Неть, у меня хватит! – хихикает малышка.
– А я сказал, что не хватит, – легонько щелкает ее по носу босс. – И не спорь. Я лучше знаю.
Жду, что Алиса сейчас, как обычно, начнет слёзно канючить сладости – ведь конфеты-то вот они, перед самым ее носом, разве можно нетерпеливому ребёнку устоять? Но ничего подобного не происходит. Она вздыхает, смотрит на яркую блестящую горку, переводит взгляд на «зелёного фокусника»... потом снова на конфеты... и с очередным тяжёлым вздохом кивает.
Мое потрясение таким беспрекословным послушанием сложно, очень сложно передать словами. Честно говоря, я вообще в лёгком шоке.
Из ступора меня выводит стук в дверь кабинета.
– Василий Андреевич... – в дверях показывается почтительный воскресный охранник с большущей плоской коробкой в руках. – Ваша пицца! Индивидуальный набор ингридиентов по семейному варианту, как заказывали.
Пока я размышляю над тем, что означает характеристика пиццы «по семейному варианту», босс кивает охраннику и забирает увесистую коробку.
– А теперь внимание! Такой пиццы вы ещё не видели, – объявляет он и жестом действительно, как у фокусника, откидывает картонную крышку. – Знаете, как называется?
– Как? – Алиса завороженно заглядывает внутрь и широко распахивает глаза. – Ух ты, что это? Домик?!
– Это «Семь Я», детка! Многоуровневая пицца-ассорти. В ней семь слоев с начинкой на любой вкус. Даже самый привередливый.
Вкусно-горячий запах свежей выпечки с примесью самых разнообразных оттенков мгновенно распространяется по всему кабинету. И у меня сразу слюнки набегают, хотя после завтрака прошло не так уж и много времени. Подхожу поближе, чтобы разглядеть необычную пиццу... и мое скептическое любопытство при первом же взгляде превращается в исследовательско-гастрономическое.
Я слышала о новомодных пиццах-многоэтажках, но они меня не очень впечатляли. Обычные слоёные пироги, если называть вещи своими именами. А тут реально совсем другое. Теперь становится понятно, почему коробка у пиццы выглядит такой объемной...
Внутри – самое настоящее произведение кулинарно-строительного искусства!
Это семь разных видов пицц на плотных, идеально пропечённых коржах. Причем каждый из коржей соединён с другим не менее хорошо пропеченными столбиками. Какой начинки только тут нет! Вижу сырную, вегетарианскую, грибную, ветчинную, рыбную, с морепродуктами, с ананасами...
Кстати, непонятно, как это сооружение держится посередине, ведь диаметр пиццы отнюдь не назовешь скромным.
– Там тонкий каркас из проволоки с пищевым покрытием, – хмыкает Бояров в ответ на мой невысказанный вопрос. – Если хочешь, можешь даже пощупать.
Я инстинктивно выпрямляюсь.
Должно быть, он заметил, с каким вниманием я стараюсь изучить конструкцию его семиэтажной пиццы. Ерунда, казалось бы, но от пристально-насмешливого взгляда босса меня охватывает воистину подростковая неловкость. Как будто воспоминание о нашем с ним давнем знакомстве воскресило во мне ту юную наивную девчонку с кучей типичных для того возраста комплексов.
К собственной досаде, я даже начинаю краснеть от его внимания и торопливо отворачиваюсь. Щеки горят так, что ещё немного – и обуглятся.
– Нет, спасибо...
– Давайте кушать! – спасает меня малышка нетерпеливым возгласом.
Бояров ещё целое мучительное мгновение пристально смотрит на меня. Хоть я и отвернулась от него, но чувствую это всей своей пылающей кожей... а потом слышу, как он с небрежным весельем заявляет:
– Тебе с какой начинкой, феечка? Выбирай первая.
Глава 3. На поводу чувств
Следующие полчаса мы сидим втроём на кожаном диване и лакомимся необычной пиццей, словно самая настоящая семья. От неловкости у меня кусок в горло не лезет, хотя сырную пиццу я очень уважаю. Зато Алиса счастлива. Она завладела всем вниманием моего босса и хочет попробовать каждый уровень съедобной семиэтажной конструкции! А он ей в этом потакает вовсю.
Со стороны всё выглядит очень позитивно: малышка, едва научившаяся говорить, лепечет команды, а взрослый, потрясающе привлекательный мужчина выполняет все ее распоряжения, как заправский официант. Если, конечно, среди официантов бывают такие откровенно забавляющиеся своим занятием юмористы...
Но мне становится грустно.
Я же вижу, как дочка на моих глазах влипает в паутину бояровского обаяния. Как с каждой секундой все больше связывает свою выдумку с воплотившим ее внешние черты человеком. Что же мне со всем этим теперь делать..? Как быть? Как выпутаться без потерь?
Сижу. Жую свой кусок пиццы в невеселых раздумьях.
– У тебя щека в соусе испачкалась, – говорит вдруг Бояров совсем рядом очень тихим и каким-то проникновенным голосом.
Вздрогнув, поднимаю на него глаза.
Он близко... так близко, что наклонись я ещё немного вперед, то губами могла бы коснуться его подбородка.
В ответ на его замечание инстинктивно вскидываю руку вверх, чтобы вытереть щёку, но Бояров зачем-то перехватывает ее на лету.
– Не стоит пачкать пальцы, – говорит он всё так же смущающе тихо. – Для этого есть салфетки.
Меня охватывает неизъяснимый паралич от его действий. Не могу даже слова вымолвить и просто смотрю в красивое, всегда чуточку насмешливое лицо Боярова, пока он тщательно и размеренно, как маленькой девочке, вытирает белой бумажной салфеткой сначала мою щеку... а затем и губы.
– Значит, собираешься замуж? – неожиданно звучит небрежный вопрос.
– Замуж? – повторяю растерянным эхом.
– Ну да. За отца своей дочери, как я понимаю.
– Тише! – бросаю тревожным шепотом. – Не хочу, чтобы Алиса...
– Она уже уснула, пока ты тут над своим куском пиццы медитировала.
Один взгляд через его крепкое плечо, и спящая малышка попадает в поле моего зрения. Она уютно устроила голову на мягком подлокотнике дивана и действительно дремлет, в обнимку с раскраской. И когда только успела?
– Все виды пиццы перепробовала, как и заявила, – со смешком сообщает босс. – Целеустремленный человечек. Налопалась, как хомяк... неудивительно, что вырубилась.
– Хорошо, – отстраняюсь от его руки с салфеткой и поднимаюсь с дивана. – Тогда я готова поработать с финансовыми документами, Василий Андреевич.
Он встаёт почти одновременно со мной, не спуская с меня глаз.
– Ты не ответила на вопрос... Алёна.
– А какое это имеет отношение к работе? – я упрямо не смотрю на него, отчаянно опасаясь снова нелепо покраснеть, как школьница.
Повисает крошечная пауза. Бояров чему-то усмехается.
– Хм... ты так сильно зациклена на работе, что меня, как твоего работодателя, это не может не радовать.
– Вы сами позвали меня на работу в выходные, – иронически парирую я. – А теперь удивляетесь моему намерению следовать рабочему этикету?
Пристальные серо-голубые глаза напротив меня сощуриваются, а лицо приобретает невозмутимо-отстраненное выражение, совсем непохожее на обычную его маску легкомысленности. Зато теперь босс гораздо больше напоминает того мальчишку, который прятал от меня когда-то свой неотрывный взгляд под длинным козырьком темно-зеленой бейсболки.
– Что ж, раз я позвал, а ты пришла, давай поработаем, – он кивком указывает в сторону своего стола. – Садись на мое место и включай ноутбук.
– А где вы сами тогда..?
– Просто сделай это без лишних вопросов, – спокойно прерывает меня Бояров.
Повинуюсь с чувством смутной настороженности.
Не знаю, как у других... но когда дело касается моего босса-шутника, то скачок его настроения от насмешливого к абсолютно ровному вызывает резонное беспокойство. Как будто интуиция так и шепчет настойчиво: не верь, не расслабляйся, это всего лишь затишье перед бурей!
Однако в ближайшие полчаса не происходит ничего такого, что оправдывало бы хоть как-то мои подозрительные предчувствия.
Бояров втыкает в разъём ноутбука свою личную флешку, поясняет, где и с какими документами надо работать, очень внятно и конструктивно обрисовывает ход ожидаемых от меня действий. Я внимательно слушаю его...
И впервые понимаю, насколько ошибочно то первое разгильдяйское впечатление, которое босс производит на неподготовленных людей.
Никакой он не разгильдяй, а опытный и продуманный бизнесмен, каких поискать. Но эта его маска обаятельного шута настолько гармонично слилась с жесткой цельной личностью в режиме нон-стоп, что постороннему человеку одну от другой очень сложно отделить. Разве что Бояров сам, добровольно ее снимет.
Как сейчас, например.
Эта мысль неожиданно действует на меня, словно глоток утреннего кофе – взбадривает и заставляет немного иначе оценить своего босса. Переосмыслить внешние маркеры его поведения...
И вдруг появляется такое жгучее желание посмотреть на него, что я не выдерживаю и украдкой скашиваю глаза в его сторону. Лицо при этом не поворачиваю – вроде как продолжаю лицезреть экран ноутбука.
Бояров совсем рядом, присел на край собственного стола и что-то быстро набивает на мобильной клавиатуре телефона. Сосредоточенный и серьезный, он почему-то кажется мне очень угрюмым, даже мрачным. Как будто увидел перед собой некую сложную проблему, которую никак не может решить.
Возможно, это связано с его делами. А возможно и... со мной.
Понять бы ещё, чего ждать от него самого. Потому что отношения «для приятного времяпровождения» мне без надобности! Это вообще единственное, в чем я уверена на все сто процентов. Кроме того, я терпеть не могу заниматься самообманом, и надо признать: Бояров очень волнует меня... будоражит мое тело и чувства так, как давно никто не будоражил, да ещё и заставляет ощущать себя по-настоящему живой и женственной. А то, как быстро он нашел общий язык с моей дочкой, только добавляет моим эмоциям оттенок какого-то сладкого томительного отчаяния...
Тихо вздыхаю и перевожу взгляд на часы в углу экрана.
Скорее бы это странное воскресенье со всеми его шокирующими сюрпризами подошло к концу. Мне надо остаться в одиночестве и хорошенько обо всем поразмыслить. Особенно о собственном слишком привлекательном и обаятельном боссе...
– Не терпится воссоединиться с женихом?
Голос Боярова врывается в мое сознание особенно резко из-за каких-то нехороших интонаций в нем.
– В смысле? – удивленно поворачиваюсь к нему.
– Ну, ты так выразительно на время поглядываешь и вздыхаешь, что других предположений у меня нет, – саркастически хмыкает он.
– Я просто... – начинаю смущенно объяснять и на мгновение запинаюсь. Не говорить же боссу, что размечталась именно о нем самом. – У меня просто занемела спина, и я подумала, не сделать ли перерыв. Размяться, например.
Он продолжает изучающе смотреть на меня сверху вниз, но выражение его глаз неуловимо меняется. Мрачная угрюмость отступает, а манящий серо-голубой блеск его глаз вспыхивает прежним весельем. Так... это у него что, только что был намек на ревность?
Внутри что-то сладко сжимается при этом предположении. А Бояров наклоняется ко мне.
– Алён, у меня есть средство получше.
– Не... не надо! – запинаясь, торопливо бормочу я и вжимаюсь в спинку кресла всем напрягшимся телом. – Я в курсе, какое у вас «средство»...
Ага, поцелуи, от которых почти напрочь отключается разум. Как тогда, в его внедорожнике.
– Это другое средство, – лукаво щурится босс. – То, о котором ты говоришь, было от хандры и страхов. А это – самое рекомендуемое медицинскими светилами даже детям.
– Да неужели? И что же это?
Всего одним движением Бояров вдруг оказывается у меня за спиной, и его теплое дыхание касается моего уха тихим вкрадчивым шепотом:
– Это массаж, Алёна... всего лишь невинный массаж.
А затем его руки накрывают мои плечи, словно два обжигающих клейма.
Глава 4. В руках босса
Чувствую, как от затылка до самой поясницы у меня пробегает тихая мелкая дрожь. Чтобы немедленно прервать неожиданное посягательство босса, мне достаточно просто раскрыть рот или вообще вскочить... но я никак не могу заставить себя сделать ни то, ни другое.
Сильные, настойчивые пальцы Боярова скользят по моим плечам, отодвигают выбившиеся из причёски локоны в сторону и поглаживают чувствительный затылок – там где линия волос переходит в шею. От мурашек удовольствия вся моя кожа становится гусиной.
– Расскажи, что именно тебя мучает... – шепот босса соблазняющей сладостной патокой так и льется в уши, а пальцы тем временем медленно двигаются вдоль позвоночника, разминая каждый миллиметр моей кожи. – Я могу снять твою боль, если ты доверишься мне...
Слова Боярова звучат так, будто речь идет не о физической боли в спине, а как минимум, о душевной... или сердечной. Ему бы в психологи с такими талантами!
Господи, как же унять эту дрожь? И вообще, надо просто отодвинуться, отстраниться... но тело, как назло, категорически отказывается это сделать, купаясь в ласке мужских прикосновений.
Слабость с тревожащей быстротой охватывает каждый миллиметр, каждую клеточку изнемогающей плоти... и особенно концентрируется в животе и коленях. Это очень, очень беспокоит. Но еще больше меня ужасает томительная жажда покорно опустить ресницы... и застонать.
Кошмар!
Стискиваю зубы и на одном еле живом усилии воли напрягаю мышцы, чтобы подняться из-за стола и скинуть с себя слишком умелые руки Боярова...
Но тут умопомрачительно расслабляющий массаж мгновенно превращается в жесткую хватку на плечах.
– Куда убегаешь? Я еще не закончил, – губы босса почти касаются нежной мочки моего уха.
Чувствую, как и без того пылающее лицо накрывает новая волна взволнованного жара. Изо всех сил сдерживаю сбившееся дыхание, чтобы не выдать своего состояния, но разве от проницательного взгляда этого опытного бабника его возможно утаить? Уверена, он прекрасно осознает, как его «невинный массаж» действует на женщину! Тем более настолько неизбалованную мужским вниманием.
– Василий Андреевич... – я беспомощно сглатываю, всё еще отчаянно борясь со сладостной, невыносимо приятной реакцией на его прикосновения, и чувствую, что проигрываю, задыхаюсь в ловушке этого тактильного безумства. – Перестаньте...
– М-м, – неопределенно откликается он, даже и не думая прекращать массаж. – Как всё запущено... Ну уж нет. Алён, у тебя капитальная проблема с расслаблением. Но не переживай – я спасу тебя от нее. Прямо сейчас.
Теперь к слабости добавляется еще и острое чувство чисто женской паники. Многозначительно мурлыкающие интонации бояровского голоса буквально прямым текстом заявляют о его интимных намерениях.
Он что, в самом деле собирается... здесь...
Способность логически мыслить уже давно в отключке, и эмоции внушают мне стопроцентную уверенность в собственном выводе. Перепугавшись окончательно, что не сумею устоять перед бессовестным боссом, начинаю барахтаться в кресле куда увереннее...
И тогда Бояров останавливается. Только свободу мне не возвращает, а наоборот – разворачивает кресло-вертушку лицом к себе и замыкает ловушку, оперевшись руками по обе стороны от меня на подлокотники.
Замираю и жду его слов или действий, но он молчит. Просто смотрит – так внимательно и настойчиво, что я не выдерживаю взгляда и прикрываю глаза.
– У тебя еще и большие проблемы с доверием, – констатирует он наконец. – Ты испугалась меня.
– Да... – говорю сдавленно, а мысленно добавляю: «... но себя я испугалась еще больше».
– Не бойся, – вкрадчиво произносит Бояров. – Мы будем двигаться маленькими шагами. Я хочу, чтобы ты мне доверяла.
Осторожно кошусь исподлобья наверх.
Босс так и продолжает нависать надо мной, и предательский взгляд сам собой прямо-таки прилипает к четкому рисунку его красивых губ.
– Это не так-то легко, как вам кажется, – сообщаю мрачно и отворачиваюсь.
– Довериться мне? – переспрашивает Бояров. – Неужели?
В его голосе мне чудится улыбка. Проверяю быстрым подозрительным взглядом – так и есть, стоит с лукавой гримасой на лице.
– А разве нет?
– Да проще простого. Я тебя научу. Ну-ка, откатись немного назад.
Недоумеваю, но послушно отодвигаюсь от стола вместе с креслом. Бояров почему-то смотрит вниз, еле заметно морщится... а затем решительно усаживается прямо на пол к моим ногам!
– Э-э... – блею в полнейшей растерянности, глядя на его темноволосую голову сверху вниз. – И что теперь?
Он усмехается, искоса поглядывая на меня.
– А теперь раздвинь колени.
– Ну, знаете!
– Совсем немного, чтобы тебе было удобно...
– Василий Андреевич!
– ... делать мне массаж.
Пока я осмысливаю его неожиданные слова, он пользуется моментом и непринужденно прислоняется спиной к моим коленям. От его напора они непроизвольно расходятся, и только в следующую секунду я осознаю, что сижу в невероятно смущающей позе.
Ноги широко раздвинуты, прямая деловая юбка натянута до предела... аж ни единой складочки на подоле не осталось.
Из этой позы невозможно просто так выбраться – разве что вытолкать Боярова подальше. Потому что он своими широкими плечами плотно зафиксировал меня в кресле, а для надежности еще и держит меня за щиколотки, нагло поглаживая их.
– Пожалуйста, встаньте, – прошу я в полном смятении. – Василий Андреевич...
– Спокойно, Алёнка. Вдохни и выдохни, – инструктирует меня с пола Бояров, удобно привалившись ко мне и креслу всей спиной. – Мы лечим тебя от тотального недоверия к своему любимому боссу. Просто представь, что никакого Василия Андреевича перед тобой нет.
– Не могу! Вы слишком близко.
– Можешь, можешь. Давай, закрой свои красивые глазки и вообрази, что у твоих ног сидит тигрёнок... хотя нет, для тигрёнка я слишком большой. Ну тогда, скажем... тигр. Твой ручной тигр по имени Вася.
– У меня воображение не настолько хорошее, – бурчу я, старательно ерзая, чтобы отодвинуться от Боярова как можно глубже в кресло.
– Ар-р-р! – он вдруг издает очень натуральное рычание, заставив меня вздрогнуть всем телом, а затем поворачивает голову и неожиданно прихватывает зубами кожу на моем колене. – А теперь?
– А теперь я ещё больше хочу уйти. Вы случайно не пили с утра?
– Нет, я в трезвом уме и твердой памяти. Зато шея уже затекла постоянно смотреть на тебя через плечо. Сделай одолжение своему начальству, разомни её.
Высказывая мне все это, Бояров совсем на меня не смотрит – возможно, у него и правда шея затекла. В это вполне верится, учитывая, что до всей этой чехарды с массажем мы почти час корпели над финансовыми документами, причем босс тоже занимался цифрами лично...
А вот я глаз от его темноволосого затылка не отрываю. И с каждым мгновением искушение прикоснуться, воспользовавшись внешним поводом, растёт чуть ли не в геометрической прогрессии. Аж пальцы зудеть начали от нестерпимого желания.
– Ну хорошо, – поддаюсь ему и облизываю пересохшие губы, радуясь, что он этого не видит. – Но при условии, что по этому поводу никаких шуточек больше я не услышу.
– Да запросто, – легко соглашается Бояров и внезапно вытягивает меня из кресла обратно на самый край, ухватив за колени. – И не уползай от меня, а то без твоих ножек сидеть на жестком полу совсем не так весело, как может показаться. Кстати, чего ты ждешь? Приступай.
Молча кладу руки на его крепкие плечи. Разминать их начинаю сразу же, чтобы он не почувствовал, как подрагивают от волнения мои пальцы. Удержать дрожь не так-то легко... ведь одно лишь ощущение бугрящихся мышц под ладонями переполняет меня томительной слабостью.
– Тебе будет проще, если в процессе расскажешь мне что-нибудь, – небрежно предлагает Бояров. – Например, о чем-то смешном из своего детства... или о мальчиках, которые бегали за тобой в школе. Ведь бегали же? Ты симпатичная.
– Не припоминаю сейчас ничего смешного, – я начинаю работать руками усерднее, чтобы скрыть собственное смятение.
Мой босс-манипулятор высказал неплохое предложение, чтобы расслабиться. Но оно могло бы подействовать, только если бы я не узнала совсем недавно о нашей с ним связующей школьной ниточке.
– А как насчет мальчиков?
Ну и хитрец же он! Решил вывести меня на откровенность, да еще и массаж заставил делать.
– В школе я ни с кем не встречалась, – уклончиво отвечаю ему и усиленно барабаню ребром ладони по зоне между плечом и позвоночником. – Мальчишки в школе меня не очень интересовали.
Бояров аж непроизвольно вытягивается в спине и хмыкает.
– Хм... за старательность хвалю, но меня лучше не бить, а поглаживать, – комментирует он и, помедлив, продолжает: – То, что ни с кем в школе не встречалась, охотно верится. У тебя на лице написано, что ты была либо отличницей, либо хорошисткой, зацикленной на учебе. Прилежно дождалась восемнадцати лет и восполнила пробел в студенчестве, значит?
– Ничего я специально не дожидалась и не восполняла. Просто повзрослела и переключилась на другие вещи.
– А отец этой феечки... – Бояров кивком указывает на крепко спящую Алису, – ...один из таких вещей? Интересно.
С ответом я медлю.
Вспоминать об отношениях с Красавиным мне совершенно не хочется... но с другой стороны это удачный шанс получше узнать, что творится в голове у моего босса. Потому что зачастую вопросы, которые задают друг другу люди, характеризуют их гораздо точнее и надежнее, чем ответы. И уж однозначно выявляют более понятную картину того, что их на самом деле интересует.
Переиграть Боярова с его умением виртуозно жонглировать словами и смыслами сложно... но почему бы и не рискнуть?
В конце концов я ничего от этой попытки не теряю. Потому что не скажешь же ему откровенно: вот, мол, порылась в вашем столе, босс, нашла свои фотки и вспомнила, что однажды в школе вы вляпались из-за меня в неприятности. И чего дальше?
Нет, понятно, конечно, что Бояров очень даже не прочь со мной переспать. Без обязательств, естественно. Но мне-то это зачем? Постельные радости – как самоцель? Да ну их нафиг! Особенно если под угрозой мое душевное спокойствие. Да и вообще после самоустранения Красавина и рождения дочки они уже давно для меня не в приоритете.
Тем временем мои руки продолжают скользить по шее Боярова. Пальцам щекотно от касания кончиков его волос на затылке... и эта щепотка словно обретает вторую жизнь легким трепетом в каждой клеточке моего тела, посылая по коже волны мурашек...
Внезапно меня пронзает такое острое желание ощутить на себе точно так же ласкающее прикосновение его пальцев к моей собственной шее, что я еле удерживаю порыв резко сомкнуть раздвинутые колени.
«Держись, не провоцируй его! – мысленно одергиваю себя. – Он же снова примется за свое..!»
– Я не планировала заводить отношения даже тогда. Просто так получилось, – осторожно говорю вслух и зеркалю его ответным вопросом: – А у вас? Кажется, ваше взросление складывалось повеселей, чем мое..?
Бояров тоже отвечает не сразу, а после паузы. И делает это как-то отрывисто, словно у него проблемы с дыханием:
– Тебе кажется.
