Текст книги "Рыцари Христа. Военно-монашеские ордены в средние века, XI-XVI вв."
Автор книги: Ален Демурже
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)
Экземпция
Тексты, определявшие жизнь орденов и их членов, не сводились только к уставам и статутам. Все военные ордены были поставлены под покровительство папы и пользовались maior libertas[наибольшей свободой ( лат.)] (это означает, что они полностью зависели от Рима!). Отсюда следуют привилегии, обычно объединяемые под названием «экземпция». Но ни одна папская булла не предоставляла привилегию общей экземпции. Имело место папское покровительство. А ордены то и дело получали какие-то конкретные привилегии, добиваясь их подтверждения от очередного папы [208]
[Закрыть]. Папство использовало ордены как инструмент для проведения своей политики реформы и контроля над обществом. Таким образом, главным смыслом таких булл было непосредственное подчинение орденов власти пап через голову обычного эшелона церковной власти, «ординариев» – епископата, которому подчинялся любой клирик; экземпция и означала освобождение от власти епископов.
Булла «Omne datum optimum» (сотню раз подтвержденная) от 29 марта 1139 г. была первой из ряда булл, обеспечивших ордену Храма почти полную независимость от «ординариев», то есть епископских властей; далее были «Milites Templi» (9 февраля 1143 г.), потом «Militia Dei» (7 апреля 1145 г.) и новая редакция «Omne datum optimum» от 17 июля 1179 г. Для Госпиталя привилегии ордена уточняют пять булл – от «Pie postulatio voluntatis» от 1113 г. до окончательной версии «Christiane fidei religio» за 1154 г. Уступки, сделанные Александром III ордену Алькантары, признанному им в 1176 г., были дополнены и расширены буллой Луция III от 4 апреля 1183 г. Буллы Гонория III за 1216 и 1220 гг. в пользу тевтонцев дополняют буллу, принятую Целестином III в 1196 г., и ставят Германский орден на одну ногу с Храмом и Госпиталем [209]
[Закрыть].
Папские милости, расточавшиеся военным орденам, по выражению одного историка, «превосходили всякую меру». Привилегии, рассчитанные, в принципе, только на братьев какого-то ордена, распространялись на всех, кто находился на службе или под покровительством этого ордена. Экземпция в принципе касается трех вопросов: отлучение и юрисдикция епископов, церкви и право погребения, десятина [210]
[Закрыть].
Проблема отлучения имеет два аспекта. С одной стороны, только папа, но уже не епископы, мог отлучать брата ордена; так, орден Монжуа получил эту привилегию от папы Александра III со времени своего создания в 1180 г. [211]
[Закрыть]С другой стороны, на ордены мог не полностью распространяться интердикт, наложенный епископом на какую-то территорию: они были вправе по-прежнему проводить богослужения в своих церквах и даже пускать туда верующих, конечно, при условии, что те не отлучены и что культ отправляется при закрытых дверях. Последнее ограничение в конечном счете отпало: орден Калатравы, пользовавшийся этой привилегией с 1231 г., в 1262 г. добился разрешения оставлять двери открытыми [212]
[Закрыть]. Кроме того, ордены имели право раз в год проводить богослужение и читать проповедь в каждом приходе района, подвергнутого интердикту. Они уже располагали правом в обычное время раз в год проповедовать и собирать приношения, как показывает булла за 1139 г., относящаяся к тамплиерам.
Даровав военным орденам право иметь священников (капелланов), церкви, кладбища, папство сделало их независимыми от обычных церковных структур. Эти капелланы, церкви и кладбища первоначально были рассчитаны исключительно на братьев (булла «Christiane fidei religio» для госпитальеров). Потом им разрешили открыть свои капеллы и кладбища для близких, для тех, кто работает на их землях, для родственников, друзей, благодетелей и, наконец, для всех: госпитальеры добились такого права в период между 1166 и 1179 гг. [213]
[Закрыть]Знатные люди порой ценили погребение в тамплиерской церкви не ниже, чем похороны в цистерцианском аббатстве или доминиканской церкви [214]
[Закрыть]. На завоеванных землях – на Востоке, но прежде всего в Испании, где орденам передали обширные территории, они располагали приходскими церквами и имели все приходские права [215]
[Закрыть]. С согласия местного епископа тамплиеры в 1152 г. получили приходские права во всех церквах епископства Тортосы (Триполитанское графство) [216]
[Закрыть]. Такие же возможности они имели и в тылу, например в зонах распашки нови: так, в Лимузене тамплиеры инициировали создание двух десятков приходов и располагали правом покровительства над этими церквами и их священниками [217]
[Закрыть]. Однако, несмотря на экземпцию, ординарий сохранял право освящать церкви и рукополагать священников [218]
[Закрыть].
Ситуация с десятиной
Экземпция десятины была, конечно, привилегией, вызывавшей больше всего конфликтов, и поэтому она оставила больше всего следов в документации: пять из семи актов, связанных с конфликтом между тоннерским тамплиерским командорством Сен-Медар и другими церковными учреждениями этой области, посвящено вопросу десятины [219]
[Закрыть]. Десятина была повинностью, которую взимали– (в принципе) со всех верующих в пользу мирских клириков на отправление культа и содержание приходских священников. Монахи вообще и братья военно-монашеских орденов в частности по своему положению должны были одновременно и платить, и взимать десятину. Они платили десятину священникам прихода, когда последний не принадлежал им, но взимали десятину на содержание священников – орденских капелланов или других – церквей, которые им принадлежали. Положение бывало запутанным, потому что среди получаемых даров фигурировали приходские церкви (с причитающейся им десятиной), а порой и только десятина: так, 27 сентября 1138 г. епископ Каркассонский принес в дар десятину, собираемую с сада и животных, которые принадлежали Храму в приходе Кур, и, разумеется, в ущерб кюре этого прихода! [220]
[Закрыть]Этот дар сродни экземпции десятины: ведь папа освобождал военный орден именно от выплаты десятины.
Экземпция десятины никогда не предоставлялась вся сразу, целиком. Братьев Калатравы сначала, 26 сентября 1164 г., избавили от выплаты десятины с земель, обрабатываемых ими, за их счет или предназначенных под пастбища; потом Четвертый Латеранский собор 1215 г. освободил их от выплаты десятины с земель, которые возделывались или обрабатывались до 1215 г. (значит, обрабатываемые земли, приобретенные после 1215 г., экземпции не подлежали); экземпция должна была полностью распространяться на целинные земли (то есть невозделываемые, необрабатываемые и, следовательно, не облагаемые десятиной), приобретенные до или после 1215 г., но распаханные и введенные в использование после 1215 г. В 1221 г. это подтвердил Гонорий III. Наконец, 12 февраля 1259 г. Калатрава была полностью избавлена от десятины с земледельческих или промышленных доходов (от мельниц, копей), получаемых на отобранных обратно у мавров территориях [221]
[Закрыть]. Эта схема, показывающая, как осторожно действовало папство, стараясь предоставлять льготы военным орденам, не сокращая доходов приходского духовенства, применима почти ко всем орденам. Госпитальеры, например, получили частичную экземпцию в 1113 г. и более полную (на всю десятину, взимаемую с их владений) между 1171 и 1184 гг. [222]
[Закрыть]
Злоупотребления, конфликты, компромиссы
Привилегии орденов были чрезмерны, и ими все равно злоупотребляли, что вызывало острые конфликты с епископами. Епископы латинских государств Востока во главе с Вильгельмом, архиепископом Тирским, на Третьем Латеранском соборе 1179 г. активно протестовали против экземпции военных орденов [223]
[Закрыть]. Те же причины были у распрей архиепископа Рижского с тевтонцами.
Ссоры из-за десятины вызывали конфликты орденов не только с мирским духовенством, но и друг с другом: любой спор о границах владения, о правах на тот или иной участок проезжей территории или возделываемой земли имел следствием (или причиной!) ссору из-за десятины. Чаще всего дело кончалось третейским судом и компромиссом. Тамплиерское командорство Сен-Медар, о котором я уже говорил, вступив в конфликт с аббатствами Молезм и Сен-Мишель в Тоннере, которые требовали с него выплаты десятины, в конечном счете было вынуждено платить им определенную сумму, а в Анси-ле-Фран тамплиеры и другие монахи в 1226 и 1246 гг. конфликтовали с кюре – вопрос стоял о разделе прав на сбор десятины в Анси и других местах. Угодно пример из жизни госпитальеров? 25 октября 1259 г. магистр ордена Гуго Ревель и архиепископ Назаретский заключили соглашение о десятине с Бельвьера: орден будет платить не более двадцатой доли с ячменя, бобов, нута, чечевицы, вин и растительного масла из Бельвьера и получит экземпцию десятины со всего остального (а что оставалось?) [224]
[Закрыть].
Итак, мирское духовенство протестовало против этого права, чрезмерного на его взгляд, позволявшего братьям проповедовать в церквах, на которые наложен интердикт, или по-прежнему проводить службы в своих церквах. Мирской клир имел для этой борьбы как минимум не меньше возможностей. Злоупотребления в этой сфере были (иначе их не осудили бы каноны Третьего и Четвертого Латеранских соборов), но не нужно их преувеличивать: случай со знаменитым Жоффруа де Мандевилем, который умер отлученным и которого лондонские тамплиеры якобы похоронили на своем кладбище, слишком раздут; никаких нарушений не было – тамплиеры дождались (посмертного) снятия отлучения [225]
[Закрыть].
Папство выступало против таких злоупотреблений. В 1207 г. Иннокентий III отчитал тамплиеров. В октябре 1248 г. Иннокентий IV ограничил право погребения и право служить мессы в диоцезах под интердиктом для четырех орденов Сирии-Палестины – Храма, Госпиталя, Тевтонского и святого Лазаря [226]
[Закрыть]. Под давлением обстоятельств (процесс ордена Храма, политика Филиппа Красивого в отношении папства) Вьеннский собор (1311–1312) по наущению епископов решил сократить привилегии военных орденов и отменить некоторые из их прав. Когда собор кончился, об этом больше не заговаривали; булла «Cum a nobis» Иоанна XXII от 30 апреля 1317 г. подтвердила военным орденам все их привилегии [227]
[Закрыть].
Итак, папство, даже если иногда «брюзжало», никогда не оставляло военные ордены на произвол судьбы (кроме Храма, но по другим причинам). В булле «Quanto devotius divino» от 1256 г. папа даже обрушился с резкой критикой на мирское духовенство, монахов и нищенствующих братьев, освобождая военные ордены от выплаты décime [десятой части доходов духовенства] (сбора с доходов духовенства) на крестовый поход. Впрочем, это было логично – военные ордены содействовали борьбе крестоносцев, направляя responsiones. Папство усвоило привычку передавать такие décimes, собранные с духовенства, светским суверенам, чтобы побудить их возглавить крестовый поход. Эти суверены желали подчинить себе военные ордены, и в 1297 г. Бонифаций VIII был вынужден пригрозить королю Арагона отлучением, чтобы заставить того соблюдать права военных орденов [228]
[Закрыть]. В XIV в. госпитальеров втянули в возмутительную практику продажи индульгенций, которой занималось папство. Так, Госпиталь продал в свою пользу индульгенции на оборону Смирны, изданные авиньонским папой Климентом VII. Они принесли ордену 25 тысяч флоринов [229]
[Закрыть].
Но эти привилегии, а также конфликты и процессы, которые они вызывали, не слишком благоприятно влияли на имидж. За эти привилегии, которые «общественное мнение» считало чрезмерными и которые порой бывали таковыми, очень дорого заплатили тамплиеры – в том числе и за другие ордены.
Глава 6
Люди. Комплектование
Военные ордены были монашескими орденами, специфическая миссия которых, военная и благотворительная, предписывала особый подход к комплектованию. С одной стороны, братья в основном были мирянами; с другой – немало людей, должности которых назывались по-разному, участвовало в деятельности ордена, не будучи его членами.
Мужчины, дети… и женщиныВо взрослом возрасте в военно-монашеский орден вступали свободно и добровольно. В принципе – потому что семья, род, вассальная группа, окружающая сеньора, иногда влияли на выбор индивидуума, побуждая его отправиться в крестовый поход или вступить в орден: так, Теодорих, маркграф Майсенский, во время крестового похода в Пруссию 1272 г. добился вступления в Тевтонский орден двадцати четырех членов своего рода [230]
[Закрыть]. Военный орден нуждался в воинах, а значит, во взрослых мужчинах. Показания, полученные от тамплиеров при допросах в ходе их процесса, выявляют, что в возрасте менее 20 лет в орден вступило едва ли 3 % тамплиеров [231]
[Закрыть]. Уставы и статуты не одобряли прием детей. Например, устав Храма: «Хотя устав святых отцов допускает прием детей в монастырь, мы не советуем обременять себя ими» [232]
[Закрыть].
Тем не менее Храм – и вместе с ним все остальные ордены – если не набирал, то по крайней мере принимал детей, которых помещали в него родители. Как отвергнуть отпрыска семьи благодетелей ордена! Знать пристраивала младших сыновей в военные ордены, так же как в Клюни или другие места. Тамплиеры, госпитальеры и тевтонцы принимали облатов – детей, предложенных ордену, – как и клюнийцы [233]
[Закрыть]. Составляя завещание в 1172 г., Гильом де Монпелье завещал свое достояние старшему сыну, а за его отсутствием – первому из младших, присовокупив: «Доверяю своего сына Ги на воспитание заботами и под охраной дома Рыцарства Храма и братьев Храма и прошу, чтобы они взяли его в ближайший праздник в означенном году на шесть лет». По истечении этого периода Ги даст обет. Но если тем временем скончаются два его старших брата, оставшийся в живых сын, ставший сеньором Монпелье, заберет его и будет содержать [234]
[Закрыть].
Итак, детей не отвергали, но устанавливали минимальный возраст для принятия обета: у госпитальеров – 20 лет, у испанских орденов цистерцианского подчинения – 18 лет (Сито, в отличие от Клюни, не принимало облатов), у Сантьяго – 15 лет, у тевтонцев – 14 лет. У последних дети до 14 лет, приведенные в орден родителями, служили хористами. В любом случае, достигнув возраста обета, дети должны были вновь обрести свободу выбора [235]
[Закрыть]. Со временем этот возрастной барьер стали не всегда учитывать, как показывает difinicioморимонского аббата для Калатравы за 1468 г.: здесь говорится, что дать обет поступления в орден можно в возрасте не младше 10 лет, а получить командорство – в возрасте не раньше 17 лет [236]
[Закрыть]. Более строго ордены относились к возрасту братьев-священников или капелланов: Госпиталь принимал только тех, кто уже получил младший чин церкви; желающий получить священство должен был уже достичь совершеннолетия и пробыть год послушником; наконец, нельзя было стать священником в возрасте моложе 26 лет [237]
[Закрыть].
Женщинам доступ в военный орден следовало бы закрыть. Обычно старались не допускать (по крайней мере ограничивать) всякие контакты с женщиной, этим излюбленным агентом беса. «Общество женщин, – написано в уставе Храма, – пагубно, и в прошлом дьявол через посредство женщин нередко сбивал иных с истинного пути в Рай. Пусть в дальнейшем дам более не принимают в дом Храма в качестве сестер». И добавляется: «И ради этого пусть никто из вас не посмеет целовать женщину: ни вдову, ни девственницу, ни мать, ни сестру» [238]
[Закрыть]. Тем не менее реальность была иной – все ордены, включая Храм, принимали «сестер» или «сосестер» ( consoeurs): первые давали обет. Эрменгарда де Олуха и ее муж «отдались» ордену Храма в 1196 г. и жили в доме Барбера в Каталонии; овдовев, Эрменгарда дала обет и стала сестрой Храма [239]
[Закрыть]. Статуты Гуго Ревеля за 1262 г. разрешают госпитальерским приорам Европы принимать в свои монастыри сестер при условии, что те достигли канонического возраста; ранее такое право имел только магистр [240]
[Закрыть]. Точно так же тевтонцы принимали Halbschwester[сводных сестер ( нем.)] (сестер или «сосестер»?), приносивших обет. В оправдание подобного присутствия женщин ссылаются на странноприимную миссию обоих орденов; довод необоснованный – те жили в монастырях традиционного типа, и это доказывает их автономию внутри военного ордена [241]
[Закрыть].
Ведь если присутствуют женщины, поставленная проблема становится проблемой места их проживания. Статьи устава Храма, процитированные мной, положили конец некой практике, принятой в самом начале деятельности ордена, когда, похоже, женщин и мужчин еще строго не разделяли; отныне сестры и «сосестры» Храма должны были жить вне пределов дома Храма. Это положение переняли для своего устава и тевтонцы [242]
[Закрыть]. Но как принимать в орден и при этом держать на дистанции?
Сестрам было предложено два коллективных решения: либо смешанная структура двойных монастырей, где мужская обитель объединена с женской руководством единого аббата или аббатисы, либо традиционный женский монастырь.
Орден Храма, из всех военных орденов наименее склонный допускать женское присутствие, тем не менее имел образец двойного заведения в самом чистом виде. Эрменгарда де Олуха в 1198 г. была назначена «командоршей» ( preceptrix) командорства Роурелль – двойного командорства, как показывает акт от 11 августа 1198 г., где описано, как Беренгер Дюран вступает в рыцарство Храма в присутствии «дамы Эрменгарды де Улуйя (Олуха), сестры рыцарства Храма и в то время командорши дома Роурелль, брата Раймунда де Сольсоны, брата Иоанна, брата Вильгельма Эскансе, Титборги и других братьев и сестер, которые присутствовали или должны были прийти…» [243]
[Закрыть]Два женских монастыря ордена Сантьяго первоначально были двойными обителями, которыми руководила одна comendadora: Санта-Эуфемия-де-Косуэлос и Сан-Матео-де-Авила [244]
[Закрыть].
Этот вариант остался исключением, и наиболее частым решением стал женский монастырь, где сестры вели духовную жизнь, более близкую к жизни традиционного бенедиктинского монашества, чем к жизни военно-монашеских орденов, в которые они вступили. У Калатравы было два женских монастыря (в том числе одна цистерцианская обитель, присоединившаяся к Калатраве в 1461 г.,– Сан-Сальвадор-де-Пинилья). Орден Госпиталя насчитывал их в Европе добрую дюжину, в том числе монастырь Сихена, основанный в 1187 г. в Арагоне, Болье и Мартель в Перигоре и Фьё в Оверни. Одна родственница Гильома де Вилларе, магистра ордена в конце XIII в., была настоятельницей Фьё, тогда как его племянница Бенедикта жила в Сихене. Тевтонский орден включил в себя такие монастыри, как Штерцинг (Випитено) в провинции Боцен (Больцано) [245]
[Закрыть].
Особенность ордена Сантьяго состояла в том, что он принимал супружеские пары, дававшие обет супружеской верности. Уже в первой редакции его устав включал обеты для незамужних женщин или вдов: они жили общиной в «приспособленных местах», госпиталях или женских монастырях ордена. Что касается супруг, они вели с мужем и детьми нормальную семейную жизнь, прерывавшуюся в двух случаях: войны, когда их мужей мобилизовали, и периодов поста, на время которых им следовало уходить в монастырь ордена. В обоих вариантах жены удалялись вместе с сестрами-вдовами или незамужними в один из женских монастырей [246]
[Закрыть]. Последних было семь: кроме упомянутых выше двух двойных, утративших свой мужской монастырь, надо отметить обитель Святого Духа в Саламанке, Дестриану (близ Асторги), Хункеру, Лериду (обе в Каталонии) и монастырь в Лиссабоне, все основанные до конца XIII в. [247]
[Закрыть]Восьмой будет создан в Гранаде и посвящен Madre de Dios [248]
[Закрыть]. Для сестер монастыря в Саламанке была написана адаптированная версия устава Сантьяго [249]
[Закрыть]. Госпитальеры, констатировав, что их статуты плохо подходят сестрам монастыря Сихена, вернулись для этого монастыря к уставу святого Августина [250]
[Закрыть].
Право вступать в брак было в XV в. даровано и членам других иберийских орденов: в 1438 г. – Калатраве, что позволило магистру Педро Хирону домогаться руки будущей королевы Изабеллы, в 1495 г. – ордену Христа [251]
[Закрыть].
Военно-монашеские ордены, несмотря на свою предубежденность, принимали женщин. Тот факт, что почти во всей Европе женщины стремились вступить в военный орден, говорит о том, что эти ордены глубоко укоренились в обществе того времени.
Миряне и клирикиБратья военно-монашеских орденов в огромном большинстве были братьями-мирянами ( lais), имевшими право сражаться. Однако присутствие братьев-клириков было необходимо для обеспечения им духовного руководства.
Разделение братьев-мирян на две или три категории происходило на основе двух критериев – социального и профессионального. Прежде всего различали братьев-рыцарей и братьев-сержантов ( sergents, servants, servientes), для чего критерием служило посвящение в рыцари. Для Госпиталя Маргатские статуты 1206 г. утверждали принцип: всякий, кто вступает в орден, сохраняет первоначальное положение. Во имя этого принципа статусы уточняли в отношении рыцарей:
Не позволяйте никому в Госпитале просить, чтобы он стал рыцарем, кроме как если ему это причиталось до того, как он получил облачение Обители Госпиталя, а в таком случае только при условии, что он достиг возраста, в котором бы его сделали рыцарем, если бы он остался в миру. Однако сыновья благородных людей, если они воспитаны в доме Госпиталя, могут становиться рыцарями в доме, достигнув возраста рыцарства, по воле магистра или командора и с согласия братьев дома [252]
[Закрыть].
Статуты Гуго Ревеля от 1262 г. запрещали производить брата в рыцари, кроме как если он сын рыцаря или происходит из рыцарской семьи [253]
[Закрыть]. В Сантьяго за посвящением соискателя должно было следовать получение плаща, но это правило почти не применялось [254]
[Закрыть]. Зато у тевтонцев брат мог стать рыцарем после вступления в орден. Это был мощный фактор социальной мобильности, потому что многие соискатели этого ордена относились к категории министериалов, принадлежащих к низшему дворянству [255]
[Закрыть].
Категория братьев-сержантов в ордене Храма была отмечена с самого начала, потому что уже латинский устав различал по облачению рыцарей и сержантов. В Госпитале же их впервые упомянули только в Маргатских статутах 1206 г. Но здесь подключился другой критерий, профессиональный: он разделил категорию сержантов на боевых сержантов, которые сражались верхом, и мастеровых или служебных сержантов, занимавшихся обслуживанием владений; один такой сержант Храма на процессе утверждал, что он agricola[земледелец ( лат.)], другой назвал себя возчиком [256]
[Закрыть]. По военной функции боевые сержанты были близки к рыцарям: в Госпитале они, как и рыцари, находились под командованием маршала, тогда как «трудовые братья» подчинялись великому командору [257]
[Закрыть]. Halbbrüder[сводные братья ( нем.)] у тевтонцев соответствовали мастеровым сержантам: они давали три обета, но не проходили послушничества в течение года [258]
[Закрыть]. Эти мастеровые братья соответствовали конверсам цистерцианского ордена, и любопытно отметить, что ни в Калатраве, ни в Алькантаре сержантов не было. Зато они были в Сантьяго, но выполняли там функцию оруженосцев; эта категория существовала и в других орденах, где они помогали рыцарям, но не были орденскими братьями [259]
[Закрыть]; кнехтов( Knechte) Тевтонского ордена, например, принимал магистр и прикомандировывал их к братьям-рыцарям; им платили или же они служили «из милости» [260]
[Закрыть].
Роль священников и братьев-капелланов превосходно определена в уставе тевтонцев: они «наставляют братьев-мирян блюсти их устав, проводят богослужения и совершают таинства» [261]
[Закрыть]. Кроме экстренных случаев, братья не должны прибегать к услугам священников, не принадлежащих к ордену [262]
[Закрыть].
В Госпитале братья-капелланы появились очень рано, возможно, с самого основания ордена [263]
[Закрыть]. Орден Храма добился такой льготы только 29 марта 1139 г., в силу буллы «Omne datum optimum»:
Евгений III подтвердил то, что пока было только привилегией, 7 апреля 1145 г. [265]
[Закрыть]В испанских орденах сначала прибегали к услугам посторонних священников, а потом, очень скоро, ввели братьев-капелланов. Ведь эти ордены произошли от рыцарских братств, простоты ради объединенных с цистерцианскими монастырями. Зато через полвека тевтонцы уже с самого начала располагали своими клириками.
В орденах Святой земли братья-капелланы жили в тех же обителях, что и братья-миряне, а в Европе капелланы имелись почти исключительно в крупных домах, располагавших капеллами. Зато в Испании братья-клирики Калатравы и Сантьяго жили в нескольких отдельных монастырях под руководством приора. Это туда на время поста удалялись женатые братья ордена Сантьяго. Но на границе клирики жили в тех же замках, что и бойцы. «Как оные из замков, так и те, что живут в городах под началом приора», – гласит устав [266]
[Закрыть].
Клирики военных орденов носили тонзуру.
