Текст книги "Карты (СИ)"

Автор книги: Алексия Герман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Жалость к тому, кто давно потерял человеческое обличие. Жалость к тому, любому к которому перегорела в тот миг, когда её изнасиловал выигравший у него в карты. Жалость к тому, кто ослеп и уже ничего не видит, кроме карт и бутылки…

Жалость к тому, кто был для неё ничтожеством.

– Может быть, я осознал всё и пришёл просить прощения? – предположил её отец. На это девушка только рассмеялась. Но, несмотря на этот смех, в глазах отразился отголосок боли… Едва заметный, но такой жалостливый, как у побитого щенка.

– Раньше не в твоём стиле было превращать всё в бразильскую драму, с чего вдруг решил сделать это сейчас? Что дела со всем плохи? Долги удушили? – с сарказмом уточнила дочь, озираясь по сторонам и замечая, как дверь чёрной машины приоткрылась, но никто всё же не вышел, это как-то напрягло. – В любом случае мне не интересно всё, что с тобой связано.

Она сказала это с привычным холодом в голове и сделала шаг вперёд, желая, наконец уйти и думая, что разговор окончен, однако вдруг толстые мужские пальцы резко перехватили её запястье, больно сжимая.

А в лицо ещё сильнее бросился запах перегара, смешанного с запахом ванильной электронной сигареты, от этого желудок резко сжало. И, казалось, ещё немного и Кристину просто вытошнит, она сглотнула ком и дёрнула рукой, но это не помогло освободиться от стальной хватки.

– Да он наиграется тобой и выбросит в канаву, как тысячу шлюх до тебя! – взревел мужчина ещё болезненней сжимая её руку и повышая голос с каждой секундой всё сильнее. – Он родную сестру ребёнком убил. Думаешь, с тобой будет иначе?! Да ты уже труп! Я тебя спасти хочу! Поехали отсюда, жить будешь нормально. Или ты на кладбище захотела?! Да ты ничего в этой жизни не можешь, кроме ебли! Ни любить, ни рожать, даже суициднуться нормально. А я дам тебе шанс: будешь работать на хороших людей, трахаться, ты это умеешь лучше всего. – и будет тебе всё прекрасно! Как было. Появятся бабки и твоего мафиози закопают, сколько жизней твоя пизда спасёт!

Мужчина дёрнул дочь на себя, но она отчаянно сжавшись, вдруг засопротивлялась и отступила назад с каким-то нечеловеческим рыком, каким-то чудом умудряясь вырвать свою руку из противных лап. Будто раненная тигрица. Мгновенно по телу раскатилось ощущение омерзительности и отвратности. А от сказанных гадких слов что-то в душе запротестовало.

– Отстать от меня, жалкое ничтожество! Даже если и умру, то какое тебе дело?! Ах, да… такой способ для сбора денег пропадёт, верно?! – Кристина не кричала, но сталь в её голосе была куда хуже. – Никогда больше! Отстань и больше не подходи! Ничего из того, что ты перечислил я не могу, именно благодаря тебе!

Последняя фраза отчего-то отчаянно сорвалась на крик, а сама брюнетка направилась вперёд. Стараясь сохранить твёрдость и не дать предательской слезе скатиться с щеки. А дальше всё продолжилось, будто в замедленной съёмке. И события, происходящие дальше, невозможно было понять и собрать воедино. Только какие-то обрывки. И…

Михаил.

Он вдруг резко выпрыгнул из той чёрной машины и почему побежал к ней. Мужчина явно пытался что-то кричать, но из-за не чёткого зрения и расстояния, Кристина не могла ничего разобрать… Только интуитивно начала бегом направляться к нему, почти падая на эти каблуках, пытаясь ни на что не обращать внимание… Но крик сзади оказался сильнее.

– Всё равно прибежишь, дрянь! Всё равно достану тебя и к ним в зубах привезу, хоть какую! – крик сзади, Ефремова оборачивается. – Не останется твоей красоты! Не будешь ты ему такая нужна! Сам выгонит!

Жалеет о своём решении тут же. В руках отца какая-то бутылка, и, на первый взгляд кажется, что с водой… Но его слова… Кислота. Нет. Шаг назад. Окативший душу страх. Секунда. Никакого времени на размышления.

Господи…

А потом резкий разворот, какой-то треск. Её лицо прижатое к чьей-то груди, как и она сама. Звук чьих-то убегающих шагов. Всё за долю секунды. И стоит ей неожиданно ошалело поднять глаза, как появляется лицо Михаила перед глазами, в один миг искажённое болезненной гримасой. Сиплое шипение. Боже, не он… Не так… Она же не… И единственное, что сорвалось с его губ:

Тебя не зацепило, зеленоглазка?

21. Побудь со мной.

Тебя не задело, зеленоглазка?

Кажется, в тот момент, когда он сказал это, она поняла, что значит «чувствовать». По-настоящему чувствовать боль. Только не свою, а чужую. Хотя Кристина и была уверена, что уже не способна на это. Не способна сопереживать, сострадать, сочувствовать. Однако почему-то именно сейчас, именно в этот момент безумного страха её душа, словно наконец истинно и мгновенно ощутила весь спектр этих эмоций.

Её сердце продолжало колотиться, как безумное. А глазах непроизвольно застыли такие непривычные слёзы. Впервые не из-за страха, обиды или удара. А из-за боли, которую так несправедливо причинили тому, кто закрыл её собой, не думая о последствиях. Тому, кто снова почему-то защитил вместо того, чтобы просто уйти.

И от этого его жеста ей почему-то безумно захотелось заплакать и разреветься, как самой настоящей истеричке, однако она лишь просто чуть сильнее сжала ткань его рубашки своими пальцами, мгновенно ощутив как тёплая мужская ладонь неожиданно мягко коснулась её волос и чуть сильнее притянула к груди. От этого внутри, словно что-то задрожало.

– М-меня не задело, – судорожно пискнула Крис, стараясь подавить рваные всхлипы, однако выходило плохо. Её тело било, будто в лихорадке, а сама она не осознавая этого, всё крепче и крепче прижималась к мафиози, чувствуя запах его тела. И это, будто привело в чувство и отрезвило, возвращая возможность соображать. – Ты… Господи…

Девушка вдруг резко подняла на него свои изумрудные глаза. Такие перепуганные, что Михаилу почему-то захотелось провалиться на месте. Только бы она не смотрела на него, как загнанная лань. Потому что, чёрт возьми, от этого так противно щемит где-то в внутри.

– Всё в порядке. Подумаешь упало пару капелек шипящей гадости. Сейчас промою водой и пройдёт, – сдерживая шипение с усилием выдавил из себя мужчина. А потом интуитивно коснулся девичьей щеки, большим пальцем стирая одиноко скатывающуюся слезу. – Эй… Испугалась, да?

Кристина лишь мотает головой, чувствуя давящее ощущение в груди. Опускает свою руку на его и лёгким движением тянет за собой, понимая, что промедление сейчас будет ужасно глупым. Ей нужно помочь ему, чтобы, не дай Бог, не стало хуже. Иначе совесть просто сгрызёт её.

Она не знала, что вело её, но действовала брюнетка вполне себе уверенно. Сначала быстро дошла до машины, достала бутылку с водой и осторожно расстегнула пуговицы на рубашке мафиози, которую надо было немедленно снять, чтобы быстрее промыть рану. Но мужчина лишь неожиданно накрыл её руки своими.

– Я сам, – уверенно произнёс он, расстёгивая пуговицы одну за одной и оголяя натренированное тело. Выглядеть в её глазах каким-то совсем уж беспомощным уёбком не хотелось. Это уж точно не про него. Вызывать жалость не его стезя. – Всё хорошо, зеленоглазка.

Но эти слова её явно не убедили. Потому что стоило ему до конца расстегнуть рубашку, как девушка, словно маленький воробышек нахохлилась и подошла сзади, совершенно не обращая внимания на прохожих. Одним движением стянула с его плеч белую ткань и тут же начала промывать водой покраснения на коже. Не сильные, но способные перетечь во что-то более серьёзное.

Кристина не касалась раны, но Михаил всё равно чувствовала лёгкую боль. Несильную, просто резкую. Хотя, по сути, это было его своеобразным наказанием за промедление. Нужно было сразу сообразить, что визит отца был с сюрпризами. Но он и подумать не мог, что такими.

Ведь сейчас видя рядом с собой Ефремову, мужчина так и не мог понять… Чем эта маленькая девчонка заслужила такое отношение? За что он хотел облить лицо своей же дочери кислотой? Что такого могла сделать эта девушка? И каким надо быть чудовищем, чтобы решиться на это?

У него бы уж точно не поднялась бы на неё рука. Никогда. Он вообще в принципе никогда не бил женщин. Ведь ещё с детства знал: поднимешь руку на женщину – перестанешь уважать себя. Это уж точно недостойно для мужчины. Только мелкого шакала, коим и являлся отец Кристины. За это его хотелось уничтожить, что Михаил и сделает без промедлений.

Хорошо, что он был рядом. Чудом решил сегодня забрать сегодня девочку сам. Было ужасно думать, что могло бы быть, если бы его не оказалось здесь. Однако ещё паршивее было замечать виноватый взгляд брюнетки и её дрожащие руки.

Она закончила обработку этой недораны и сейчас смотрела на него таким взглядом, словно ожидала наказания. Но вместо этого мафиози мягко коснулся подбородка девушки пальцами, приподнимая, чтобы заставить её посмотреть на себя. И, к её удивлению, в его глазах горького шоколада не было ни капли злости, лишь какое-то смятение и молчаливый вопрос.

– Прости меня, – тихо ответила она на его немой вопрос. Чуть смущаясь от вида его голого торса. Всё же стоять так было… как-то неправильно особенно под пристальным взглядом проходящих женщин. Неожиданно для себя Кристина ощутила, что это ей неприятно. – Я не думала, что он… Я…

Девушка не знала, что ещё сказать, но ей и не пришлось, просто потому что мужчина неожиданно наклонился и коснулся своими губами её губ. И это стало для неё каким-то катализатором. Просто потому, что все эти эмоции, томившиеся в душе всё это долгое время, наконец, вышли наружу, руша какие-то неведомые ей преграды.

Она инстинктивно прижималась к мафиози теснее, ловко отвечала на его поцелуй с переменной страстью и нежностью. Потому что казалось, что стоит промедлить хоть немного, как брюнетка снова окажется в окружении ненормального отца одна. И это приводило её в ужас. Однако нежные прикосновения Михаила успокаивали, заставляя сердце с каждой секундой биться всё размереннее и размереннее.

– Ты ни в чём не виновата, Кристина, – спокойно уверил мужчина, отстраняясь от девичьих пленительных губ. – Тут скорее моя вина, что я не предусмотрел вероятность его появления. Но, если быть честным…

Он говорил всё это безэмоционально, а у самого кровь стыла в жилах, поэтому даже договорить такую простую, на первый взгляд, фразу оказалось сложным. Чисто психически представить, что родной отец мог поступить так с собственным ребёнком, было за гранью здравомыслия. Мафиози не скидывал вероятность этого, просчитывал, но не верил.

Оказалось зря.

– Не думал, что он обольёт меня кислотой? – с искусственной усмешкой уточнила брюнетка, отклоняя голову вбок. Она старалась выглядеть равнодушной, однако от Михаила не укрылась её дрожь, бившая тело. – Что ж… ему уже давно чужды отцовские чувства. Просто сам жест был неожиданным. И… – неожиданно Крис опустила глаза, а потом также резко вновь подняла их вверх, снова останавливая взгляд на красивом мужском лице. – Спасибо тебе.

Ефремова старалась выглядеть решительной. Но пугающая бледность девичьего лица выдавала её с лихвой. Зелёные глаза неестественно покраснели от слёз. А губы сжались в одну тоненькую линию. Всё это придавало ей какую-то отрешённость и болезненную усталость.

И, наверное, впервые за долгое время мужчина просто не знал, что сказать. Просто потому, что все слова в один момент показались каким-то нелепым и пафосным бредом. Ведь, что бы он не сказал, это не дало бы никакого толка. Тогда к чему сотрясать воздух?

Вместо этого Михаил только подошёл ближе к девушке, слегка приобнимая за плечи и осторожно целуя в макушку. Только потом он спокойно направился к собственной машине, и брюнетка, всё понимая, последовала за ним, теснее прижимаясь к тёплому боку. И мысленно Ефремова была благодарна ему не только за спасение, но и за это молчание, которое было для неё дороже всяких слов.

***

До вечера Кристина старалась не выходить из комнаты и не попадаться мафиози на глаза. Просто потому, что не хотелось сейчас смотреть на него и снова испытывать это жгучее чувство вины, которое почему-то не переставало душить её, хотя причин для этого не должно было быть. Однако покинуть комнату всё же не хватало решительности. Хотя раньше Ефремова никогда такого не испытывала.

Да и, если быть честной, то она до сих пор не понимала, как всё так происходит, что она вечно чувствует себя рядом с этим мужчиной полной идиоткой. И, наверное, брюнетка продолжила бы сейчас грустно сидеть на кровати в одиночестве, притянув колени к груди и смотря в стену, если бы не осторожный стук дверь, а потом такая знакомая фигура возникшая на пороге.

– Может быть, перестанешь прятаться от меня?

Привычный силуэт. Хитрый прищур тёмно-карих глаз. Голова, отклонённая вбок. Ухмылка, окрасившая губы. И слегка грубоватый голос. Такой, что, кажется, что-то внутри начинает болезненно колоть. Просто от ощущения того, что всего этого могло сейчас не быть. Она старается не давать этим мыслям волю, но только ничего не выходит… Наверное, поэтому брюнетка лишь ещё сильнее трусливо притягивает коленки к груди, продолжая молчать.

– Знаешь, обычно девушкам идёт молчание и покорность, – осторожно произносит Михаил, тихонько подходя к Ефремовой, и спокойно опускаясь на постель рядом с ней, внимательно рассматривая её. – Но в случае с тобой… это правило явно не работает. Мне ведь нужна моя Кристина, а не перепуганная селёдка.

Сейчас мужчине она представлялась именно такой. Какой-то забитой и неестественной. Ему казалось, что ещё секунда и снова повторится происходящее на мосту. Вот она сидит, такая маленькая в его рубашке с испуганными глазищами. Так сжалась, словно снова отгородилась от мира.

Возможно, нужно было дать ей побыть одной. Однако в прошлый раз подобная мысль привела к почти трагичным последствиям, а потому рисковать сейчас ему не хотелось. Единственное, что оставалось смиренно ждать. Сидеть рядом и пытаться достучаться. Правда, он совсем не знал как…

Не думая, мафиози невесомым движением протянул ей руку, и Кристина, неожиданно закусив губу, приподнялась и придвинулась к нему. Так легко и просто. Устроилась под его боком, как маленький израненный котёнок. И это вызвало у него лишь лёгкую полуулыбку, и он чуть приобнял девушку, чувствуя, как она носом уткнулась в его плечо. Это тут же отдалось в груди теплом.

И ему почему-то было так уютно молчать рядом с ней.

– Я очень сильно любила своего отца… Я верила ему всегда и без оглядки. Верила и в тот день, когда он в первый раз… – Брюнетка, сильнее вжалась в мужчину, просто потому что молчать дальше не было сил. Словно что-то резало. – И сегодня снова… Снова мне напомнили, что мой удел – давать всем направо и налево. Я не могу. Больше… Я не могу… Не хочу… И ты мог из-за меня… Господи…

Секунда – и Михаил нежно приподнимает её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Зелёные в карие. Секунда. Две. Три. А, кажется, будто целая вечность…

– Если я здесь, значит, ты нужна мне. Любая. А остальное мои проблемы, зеленоглазка. По сути, ты должна злиться на меня за то, что вообще допустил это, слышишь? Твоей вины ни в чём нет, понимаешь? Ты не виновата в том, что твой отец – мудак.

И в этот момент она смотрит на него так, что ему хочется просто прибить всех, кто хоть когда-то причинил ей невыносимую боль. Этой маленькой девчонке. По-настоящему ранимой и нежной. Этой колдунье с пленительно зелёными глазами. И нет в ней никакой мистики, как говорят они все. Есть только израненная душа.

Кристина ничего не говорит. Молчит. И награждает его таким трепетным взглядом, что всё внутри сжимает и скручивает. Она теснее жмётся к нему, словно в поисках защиты. И единственное, что ему остаётся лишь крепче обнять её, оставив невесомый поцелуй на виске, слыша нежный девичьи шепот и чувствуя тонкие пальцы, обхватившие его шею:

– Просто побудь со мной… рядом…

22. Хочу тебя.

Какая глупость, считать красоту – небесным даром. Какая глупость – думать, что именно она приносит девушке счастье и обеспечивает безбедную жизнь. Скорее, в нашем несправедливом мире красота становится настоящим проклятьем. Ведь за ней никто не пытается даже разглядеть тебя.

А большинство и вовсе ставят твою внешность в один ряд с понятием «шлюха». Сначала пошловато восхищаются, а потом лишь желают животно обладать, трахая в самых извращённых позах, чтобы чувствовать своё превосходство. Правда недолго, потому что впоследствии быстро выбрасывают, как использованную и устаревшую игрушку.

Слишком знакомое и болезненное чувство униженности и никчёмности, подаренное той самой красотой, которую Кристина всегда называла проклятьем. А как иначе назвать то, что приносит только слёзы и разочарования? То, с чем все шестнадцать лет она мечтала расстаться, чтобы только её оставили в покое.

И, кажется, только несколько часов назал Ефремова, действительно, испугалась, что та самая красота исчезнет. Ощутила этот страх в секунду. Но не из-за любви к себе, а из-за банального понимания, что, потеряв свою симпатичную внешность, тут же перестанет быть интересной Михаилу. И это осознание больно душило, заставляя все эмоции выходить наружу.

Слёзы, всхлипы. Долбанная слабость, такая непозволительная, но такая необходимая. Как и объятья мафиози, в которых девушка так и уснула, неосознанно сильно прижимаясь к нему. А он почему-то ничего не говорил, только поглаживал её русые волосы и осторожно целовал в макушку. И от этих прикосновении по телу разливалось тепло. Настолько сильное, что брюнетка буквально не могла отлипнуть от него, совсем не думая о последствиях.

Правда, посреди глубокой ночи неожиданно проснулась от какого-то непонятного ощущения. И не сразу поняла, откуда оно возникло. Кристина приподнялась, оглянулась, присмотрелась, чуть поёжилась от прохлады. И только после сковавшего ощущения холода, до неё дошло, что в постели она одна…

Ефремова тряхнула головой, а потом притянула к себе лежащий недалеко плед и обмоталась им. Снова осмотрелась вокруг и ощутила какое-то горькое и неприятное чувство. Устало выдохнула, а потом осторожно поднялась с постели, касаясь ногами пола и тихонько прислушиваясь к лёгкому шуму за дверью.

И то эти звуки едва можно было бы назвать шумом. Скорее, это было похоже на лёгкий шорох, почти не привлекающий внимания. Но Кристину он почему-то насторожил. И минуту колебаясь и сомневаясь, девушка всё же решительно подошла к двери. Выждала несколько минут для верности, а потом аккуратно приоткрыла дверь, выскальзывая в холл.

Повсюду горел свет, освещая лестничный пролёт. И уже один этот факт наводил на мысль, что хозяин где-то здесь неподалёку. Но почему же тогда не спит? Не отдыхает? Ведь на дворе уже ночь. И вообще… где он? Ефремова осмотрелась вокруг, но мужского силуэта не заметила; немного подумала и всё-таки начала осторожно спускаться по лестнице вниз.

Ступенька за ступенькой. Тихо, чтобы не привлечь ненужное внимание. Она ступала совсем неслышно и сильнее куталась в плед, прислушиваясь к малейшим звукам. И сначала в ответ раздавалась одна только тишина, однако стоило опуститься чуть ниже, как неожиданно стал слышен чей-то мужской и незнакомый голос.

От этого внутри Кристины всё остро и болезненно сжалось, подкидывая прошлые воспоминания.

Брюнетка неосознанно остановилась, вцепившись вмиг ослабевшими пальцами в чёрное перило. Шумно сглотнула, ощущая, как дышать становится тяжелее, а старые страхи вдруг начинают крепнуть в голове. В одно мгновение захотелось спрятаться и исчезнуть, но ноги, будто приросли к этой несчастной ступеньке.

И единственное, что оставалось просто стоять, чуть подрагивая в попытках сохранить спокойствие и хотя бы часть самообладания. Однако услышанное неожиданно оказалось в несколько раз хуже, чем Ефремова представляла изначально.

– Её надо срочно выкинуть из дома и отцу, – прозвучал, словно приговор незнакомого мужчины. Тут же заставляя сердце девушки зайтись бешенным стуком. – От неё слишком проблем. Вы не понимаете, что из-за какой-то дешёвой шлюхи мы потеряем бешеные деньги в том казино. И ради чего? Вы же сами это понимаете! Толку ноль от этой недогипнотизёрши! Пусть обратно на панель возвращается и не мешает! Таких только…

Бесконечный монолог и резкий неожиданный и грубый крик.

– Заткнись.

И этого повышенного тона в момент хватило, чтобы возмущавшийся секунду назад мужчина мгновенно подавился сказанными словами, тут же трусливо отходя назад и чувствуя приближение внезапного страха. По взгляду мафиози он понимал, что забылся слишком сильно. И, кажется, находится на гране самой ужасной расправы. Однако Михаил с продолжением речи медлил, разъярённой смотря в глаза собеседника. И эта повисшая пауза заставила сердце, наблюдавшей за всем Кристины, гулко биться в груди, почти на гране потери сознания.

Это ожидание его вердикта.

– Больше никогда ты не откроешь рот в сторону этой девушки, понял? – ужасающе спокойно спросил мафиози. Однако этот внешне холодный тон оказался страшнее самого яростного крика. – И не кричи, я в доме не один. Не надо никого будить. И впредь… Николай, тебя не касается в каких отношениях я и она. Хватит нести чушь, наделяя бедную девчонку мифическими способностями и гнобя её за это. Кристина прежде всего человек, многое испытавший в жизни. И кому, как не мне это знать.

– Шеф, если вы о Майе, то…

– Никогда не смей произнеси её имя. Никогда. – Одна эта фраза прозвучала настолько жёстко, что брюнетка непроизвольно вздрогнула, как от ожога. Чувствуя лёгкий страх и совсем неожиданную, ни к месту взявшуюся ревность. – А теперь вон.

– Но…

– Вон…

А потом звук тихих шагов. И дальше уже сложно было что-то заметить. Ещё около минуты Кристина пыталась переварить полученную информацию, собраться с мыслями и сделать шаг назад, чтобы уйти. Но слишком до боли знакомый голос неожиданно позвал:

– Выходи, зеленоглазка, я знаю, что ты здесь, – со смешком раздалось в особняке. А через несколько секунд перед лестницей неожиданно появился Михаил в чёрных брюках и с полуголым торсом. От этого девушка непроизвольно закусила нижнюю губу, в одно мгновение забывая обо всём. – Может быть, уже поймёшь, что нет смысла прятаться, м?

Кристина ждала крика, гневной вспышки, но никак не того, что мужчина лишь просто подойдёт к ней и будет просто смотреть в её глаза. Просто наблюдать за ней, ничего не требуя взамен и, кажется, совсем не злясь, хотя она подслушивала его разговор, чего делать было крайне нельзя.

– И чего ты проснулась? – устало и с иронией уточнил мафиози, осторожно коснувшись щеки брюнетки и подойдя ближе к ней. Её присутствие он заметил не сразу, но всё же ответив на вопрос полупартнёра, почуял, что кто-то за ним наблюдает. И по идее Михаил должен был разозлиться, но в душе было, на удивление, спокойно и ругаться совсем не хотелось.

Эта зеленоглазая девчонка стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Замотанная в его плед со смешными спутанными после сна волосами и с удивлённым растерянным взглядом. И невольно мафиози снова подумал о том, какая из неё, по их словам ведьма? Какая глупость…

Просто маленькая уставшая девчонка.

И совсем не думая Михаил интуитивно подхватил её под ягодницы и понёс в направлении комнаты, наблюдая за непонимающим взглядом и несмелыми пальчиками неожиданно коснувшимися его голой груди с лёгким удивлением.

– Я думала, что ты отдашь меня, – неожиданно честно выдохнула Ефремова, опуская голову. – Это было бы вполне логично, наверное…

Она заглянула в его глаза горького шоколада, ощущая, как противно заныло что-то внутри. И названия этому ощущению Кристина дать не могла. В её голове всё ещё вертелось имя той загадочной девушки, такой дорогой для мафиози. Кто эта Майя? И не вернётся ли она к нему? От этой идеи сердце брюнетки противно корябнуло, словно ржавым гвоздём. Однако его взгляд и руки на её теле, словно залечивали эти раны.

– Ты не вещь, чтобы тебя отдавали, запомни это, – уверенно проговорил Михаил опуская её на постель. – Я не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, когда ты уже это поймёшь?

Услышав это, Ефремова улыбнулась, ощущая, как сильно забилось в груди сердце. На губах вмиг сверкнула улыбка, и мафиози заметил, как в зелёных глазах зажёгся плутовской огонёк. Тоненькие девичьи ручки тут же оплели шею, будто лиана, совсем не позволяя отстраниться и притягивая лишь ближе к себе.

– А если я хочу тебя…

И ответом ей стал лишь его страстный поцелуй и прикосновение тёплых ладоней к её спине.

И, кажется в этот миг, в эти минуты родных прикосновений Кристина была счастлива. Михаил же, держа свою зеленоглазку в крепких объятьях и прижимая к себе, лишь понял, что именно её ему и придётся дальше остервенело защищать, потому что отказаться от неё….

Кажется, не в его силах и не в его власти…

23. К ней домой.

Она не выходила из его головы с первой встречи. Маленькая зеленоглазая девчонка с взглядом испуганной лани. Гордая и красивая. Самодовольная и нахальная, но настолько же манящая и нежная. Настоящая и искренняя. Тёплая и близкая. Просто…

Его зеленоглазка.

Ещё вчера она выгибалась в руках от его умелых мужских ласк. Зовуще стонала в его губы и шептала что-то до боли нежное и разбивающее. Смотрела своими невыносимыми зелёными глазами и, словно выжигала что-то в его измученной душе, словно клеймила одними ей ведомыми знаками. Глупая Кристина, так доверчиво льнущая к нему и прижимающая к себе. Совсем ещё крошка по сравнению с ним. Едва доставала ему до плеча, и даже поднять её он смог бы и одной рукой.

И Михаил делал это изо дня в день прижимал к себе её покорное тело. Ощущал жаркими ночами, как вершинки её голой груди касаются его разгорячённого торса и судорожно выдыхал в её губы, накрывая их поцелуем. Обнимал, терзал. Делал всё, чтобы вознести их к пику наслаждения, к которому они приходили вместе. Он чувствовал каждое её касание, слышал каждый вздох, видел нежность взгляда и таял. И не мог быть с ней безжалостным и властным.

Он, обычно грубый и жёсткий, просто был ласков и осторожен с ней, боясь неосторожным движением не навредить. Просто наслаждался её близостью, теплотой и такой искренней лаской. И вдыхал её особый запах и чувствовал, как кайф разливается по телу.

И такого не было ни с одной другой женщиной. Только с ней. С этой юной зеленоглазой девчонкой, которая так сладко шептала его имя в наслаждении.

В тот вечер она уснула быстро, почти сразу, уставшая и обессиленная. Просто коснулась головой подушки, прикрыла глаза, и уже через пару секунд до него донеслось её тихое сопение. И он усмехнулся. Знал, что сейчас эта девчонка свернётся в клубочек, как маленькая кошечка, подожмёт ноги под себя и прижмётся к его боку, уложив свою пушистую головку на сильное мужское плечо.

Ему же только и оставалось, что обнять это худое тело, укрывая от всего враждебного мира собой. Михаил помнил о мучающих брюнетку кошмарах, а потому совсем не спешил уходить. Не хотел, чтобы леденящее чувство страха накрыло её вновь, когда она осталась одна. И не ошибся.

Когда Кристина посреди ночи заметалась в его руках перепуганной птицей, мафиози обнял её сильнее, тут же чувствуя, как её тонкие руки вцепились в него, будто в последнее спасение. Мужчина привычно поцеловал в макушку, прошептав что-то ласковое, и она, на удивление, сквозь сон послушалась и успокоилась, уткнувшись своим холодным носом в его грудь. А сам мафиози ещё долго почему-то не мог уснуть. То ли от усталости, то ли от головной боли. Поэтому то и до утра смотрел на лицо своей подопечной.

Красивое и усталое.

Наверное, из-за этого проклятого недосыпа весь оставшийся день он был бледен и отчасти угрюм. Головная боль и не думала отпускать, а таблетки почему-то совсем не помогали, но мужчина всё же старался сохранять лицо, хотя и чувствовал себя отвратительно. Ему нужно было снова собраться, всё обдумать, построить свои излюбленные логические цепочки. И именно этим ему доводилось занимать сейчас. Выслушивать всех, а главное пытаться услышать самого себя.

Вокруг него только дурак не твердил, что он поступает неправильно. Но что-то внутри него самого кричало, что всё так. Всё правильно. И отдать Кристину было бы самым подлым и низким, что ему приходилось делать в жизни. Да и не вещь эта девчонка, чтобы её отдавали. Нужно было придумать что-то, чтобы от неё отстали. Ему не в первой. Нужно лишь приложить усилия и подумать, снова игнорируя боль, которая стала весьма частым гостем.

Вновь возвращаясь к нему, спустя столько лет.

***

Марат стыдливо мялся у двери уже несколько часов, сжимал в руках тёмно-фиолетовую папку и никак не решался войти. Внутри парня всё против его воли отчаянно колотило от страха, хотя он и пытался преодолеть это. Однако ожидание реакции мафиози всё равно приводило в лёгкий ужас.

Уже несколько недель брат Кристины отчаянно работал над новым проектом, прерываясь разве что только на трёхчасовой сон. Ведь это была уникальная программная разработка, мысль о которой не отпускала блондина уже достаточно много лет, и, кажется, лишь сейчас нашёл истинный ключ к разгадке. Заняться ею раньше не было ни средств, ни возможностей, потому что в него никто не верил. А сейчас…

Сейчас в своё владение Марат неожиданно получил всё то, о чём раньше не мог и мечтать. Получил всё то, о чём не осмелился бы попросить вслух. Ноутбук самой последней модели. Доступы к различным нужным ресурсам. И время. Время тишины и покоя. И это было самым дорогим подарком, который он получил за всю его недолгую жизнь.

На удивление, Михаил не стал присылать к нему психиатров. За что тот был безумно ему благодарен, как и за всё остальное, коего было много. И вообще он сам старался, как можно меньше контактировать с ним. После того разговора о сестре, Марату казалось, что для мафиози он вообще перестал существовать, однако это было далеко не так.

Он оплачивал ему неплохую квартиру, давал возможность заниматься его любимым компьютерным программированием и просто не лез в его душу, давая залечить старые раны и прийти в себя после той истерики в его кабинете. Но самым главным было то, что этот мужчина, кажется, действительно, заботился о Кристине и не собирался бросать её, как ненужную игрушку.

Чувствовал, для этого властного мужчины, вопреки его же словам, она совсем не была игрушкой.

Он знал, что его маленькая сестра, истерзанная суровой жизнью, нуждалась в такой заботе и отечественной опеке, куда больше, чем сам Марат. Судьба так била её, совсем не жалея, но, кажется, сейчас, наконец, всё же решила чуть-чуть смилостивиться, послав Кристине Михаила. Он вряд ли тянул на принца, но защищал её, как каменная стена.

Причин усомниться в этом. Не было.

И зная всё это, Марат хотел хоть немного отплатить мафиози. Сейчас в своих руках он держал по истине ценную разработку. Ещё с детства он обдумывал её детали и только несколько дней назад довёл до финального конца. При достойном обрамлений своему автору она, определённо, принесёт, нехилый доход. И парень знал это и хотел передать в руки Михаила вместе с авторским правом, но всё никак не решался зайти и рассказать. Внутри всё немело, а ноги, будто приросли к земле.