Текст книги "Карты (СИ)"
Автор книги: Алексия Герман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Блондин судорожно выдохнул, а потом всё же дёрнул за ручку двери, входя в кабинет мафиози. За последнее время к нему понемногу начала возвращаться чувствительность и стойкость, утерянная в психушке. Он сразу же и привычно опустил глаза в пол, чтобы не смотреть на Михаила. Ему нужно было собраться, а взгляд карих глаз мужчины, сидящего напротив, сбивал бы с толку, и поэтому он затороторил, как можно быстрее.
– Я изучил одну компьютерную разработку. Она при публикации в нужных кругах принесёт огромный доход. И я хотел быть отдать её вам….
Марат старался говорить твёрдо, резко поднял глаза и тут же в одно мгновение побледнел…
Перед ним сидел совсем не тот привычный мафиози с гордым и завышенным самомнением, а какой-то до безумия уставший мужчина. Осунувшийся, бледный и измученный. Казалось, что он совсем не спал последние несколько ночей и больше походил собою на призрака.
Вокруг него на столе были раскиданы множество стопок бумаг и какие-то таблетки. Все окна в кабинете были открыты, будто на дворе стояло жаркое лето, хотя это было далеко не так. И без того было прохладно, а сейчас в помещении установился какой-то вечный мороз.
Однако мужчина, словно не замечал этого, сидя в своей тонкой белой рубашке с подкатанными рукавами. Его глаза казались красными, но взгляд всё равно оставался вполне чётким. Он изучающе смотрел на вошедшего парня и старался вникнуть в смысл его слов. Выходило, правда плохо. Жестом мафиози предложил ему сесть, только вот Марат остался стоять на месте.
Михаил решил, что ему, возможно холодно, и осторожно встал из-за стола, придерживаясь за край, и в несколько движений закрыл одно, ощущая, как неожиданный жар снова подкатывает к телу. Но всё же он всегда уважал тех, кто находился рядом.
– Я хотел…
Брат Кристины не успел договорить, как мафиози покачал головой. Он смотрел на совсем юного мальчишку перед собой и вспоминал себя, когда-то ему также пришлось отчитываться так перед кем-то, правда, правила тогда были куда более жёсткими. Подумав об этом, мужчина вяло усмехнулся. Постепенно до него начинал доходить смысл слов Марата, но решения, уже давно принятого, он менять не собирался.
– Все твои разработке в сфере этих технологий остаются за тобой и будут переданы под твоим именем. Я никогда не пользовался плодами чужого труда и не собираюсь, поэтому это лишнее. Ты опубликуешь всё сам, я помогу с раскруткой и не более. Ты – умный парень, и я уверен будущее тебя ждёт перспективное, – Михаил усмехнулся и подошёл ближе к брату Кристины, смотря на него и понимая, что не ошибся. Он устало потрепал его по плечу и собирался отпустить, как вдруг попросил перед самым его уходом. – Скажи водителю, чтобы подъехал, мне нужно домой.
А Марат понял, что именно не договорил мужчина и устало опустил голову.
К ней домой.
***
Кристина чувствовала себ плохо с самого утра. И никак не могла понять, в чём причина. Не хотелось ни есть, ни пить. После ухода Михаила в пустом особняке ей становилось всё тоскливей и тоскливей с каждой секундой, будто что-то невыносимое сжигало изнутри. И такое девушка, действительно, ощущала такое впервые.
Она то ложилась на кровать, то брала книгу, чтобы почитать; то принималась что-то готовить и тут же бросала. Какое-то чувство напряжённости и тревоги теснило грудь, не давая найти себе места в огромное доме. И названия этому брюнетка дать не могла, и что делать с этим тоже не знала.
Просто ходила по квартире, как какой-то призрак, и хваталась за колотившееся перепуганной птицей внутри сердце. Чувство необъяснимого страха и тоски накатывало сильнее, и Кристина уже не знала, что делать с этим, как неожиданно распахнулась входная дверь, а потом до её слуха донеслись тяжёлые и гулкие шаги.
Брюнетка обернулась и в ту же секунду осознала, что всё это время боялась не зря.
Потому что в это же мгновение появившийся на пороге Михаил резко повалился на пол. Крик Кристины раздался в доме в ту же секунду, она резко подбежала к мужчине и скорым движением коснулась его волос, ощущая, как в это мгновение ужас заполняет её до краёв.
Потому что на тонкие девичьи пальцы в одно мгновение окрасились его алой кровью…
24. Как же я брошу свою королеву?
Кажется, до того момента, пока мафиози не упал к её ногам, девушка и не испытывала в жизни настоящего страха. Не испытывала того самого щемящего чувства внутри, которое вмиг заставляет всё тело трястись и дрожать. Ощущения, когда воздуха в одно мгновение перестаёт хватать, а и без того измученное сердце начинает биться в разы сильнее. И оцепенение от ужаса в одну секунду накрывает, пригвождая к месту, где ты стоишь.
– Господи…
Единственное слово срывается неконтролируемо с её губ, а сама брюнетка от его звука, будто бы вдруг неожиданно приходит в себя. Срывается с места, подбегая совсем близко к упавшему мужчине, одним движением опускаясь перед ним на колени. Её трясущиеся руки тут же тянутся к его лицу, пытаясь привести в сознание, но не выходит.
Холодные пальцы Кристины касаются его щёк, однако в ответ не доносится никакой реакции. И это бьёт зеленоглазую куда-то в самое сердце. Его закрытые глаза и пугающая бледность лица. Становится впервые по-настоящему страшно. Но не за себя…
За него.
Тогда в крохотной надежде она начинает слегка бить мужчину по щекам, что-то говоря. Только результата это вновь не приносит. Кристина не понимает, что делать дальше, всё её тело трясёт, как в лихорадке, и истерика вот-вот готова проступить через истерзанную душу… Однако все эти эмоции меркнут, когда брюнетка неожиданно опускает взгляд на свои собственные руки.
Кровь.
На них. Его кровь. Это осознание добивает, неожиданно срывая что-то внутри этой хрупкой девушки, словно ломает ровно на пополам, уничтожая. Кристина в эту же минуту перестаёт понимать, что делает, потому что здравое сознание, будто капитулирует, оставляя её один на один с бешено колотящимся сердцем.
Она, как обезумевшая, цепляется за мужские плечи, начиная трясти их в пустой надежде привести мафиози в чувство. Кричит что-то неразборчивое и ощущает, как в душе всё неожиданно начинает пустеть от осознания собственной глупости и никчёмности.
Ей нужно позвонить в скорую, однако Михаил несколько раз предупреждал, что звонить туда в случае опасности может только он, иначе это становится игрой на поражение. И от этого воспоминания хочется взреветь.
– Очнись! Ты слышишь меня? Господи, пожалуйста, открой глаза! – Кристина пытается достучаться до него, повышая голос и касаясь его тела, от которого веет холодом. От этого ощущения ужас накатывает с головой. И Ефремова тут же прислоняется головой к его груди, стараясь услышать стук сердца. И шумно выдыхает. Оно бьётся. Это снова позволяет дышать. – Ты же обещал – не бросать меня! Пожалуйста… Прошу тебя….
Брюнетка не помнит, что ещё говорит и что отчаянно шепчет. Отчётливо впечатывается в её память только то, как в эти тревожные секунды бесконечные слёзы начинают, как дождевые потоки, стекать по её впалым девичьим щекам. Она чувствует, как её раз за разом накрывает отчаянный приступ паники. И в этот момент ей становится плевать на всё, кроме мужчины, лежащем без чувств в собственном доме.
Ефремова не знает, сколько проходит времени. Лично ей кажется, что несколько минут похожи на целую вечность, пугающую и ужасающую. Именно ту, которую она себе представляла. Девушка плачет, всхлипывает и так по-детски просит маму помочь. Сама не замечает, как ложится рядом с Михаилом, сворачиваясь клубочком и уложив голову на его грудь, чтобы слышать мерное биение сердца. Просто инстинктивно…
Чтобы чувствовать его жизнь.
На полу безумно холодно, но Кристина не позволяет себе даже мысли об уходе. Перенести мужчину она не может, значит, останется с ним здесь. Наплевать. Иначе, она просто сойдёт с ума. А так….
– Приди в себя…. Пожалуйста… Ты же меня слышишь – я знаю…. Открой глаза, и я смогу снять боль. Только открой их…
Она шепчет это своими бледными и истерзанными губами, клянётся сама себе и прикрывает глаза, чувствуя, как на плечи наваливается безграничная и безмерная усталость, душащая с невозможной силой. Солёные слёзы скатываются по щекам, дыхание становится до невозможности прерывистым. Но всё это совсем никак не волнует Крис… Совсем…
Как будто в замедленной съёмке её слёзы скатываются по впалым щекам, находя убежище на рубашке мафиози и пробираясь к самому сердцу, а худенькая девичья ладошка касается его плеча… Всё становится совсем неважным. Всё становится мелочным и глупым. И совсем ненужным.
Нужен только он. Невредимый и здоровый.
***
Когда мафиози открывает глаза, то мало, что может разобрать, потому что голова в этот момент, словно оказывается наполненной ватой. В ней нет ничего: ни воспоминаний, ни мыслей. Только какая-то пустота, давящая на виски и знакомый нежный голос, зовущий его за собой. Такой близкий и перепуганный. Такой искренний…
Её голос, умоляющий вернуться и разрушающий все преграды в его голове.
Михаил несколько раз моргает, стараясь привести себя в норму. Но получается дурно. И лишь неожиданно появившееся перед ним лицо его зеленоглазки понемногу начинает возвращать в реальность. Он пытается лучше сфокусировать на ней свой взгляд, но изображение всё равно остаётся чуть мутным. И это на подсознательном уровне его раздражает, ведь безумно хочется увидеть её сейчас.
Единственное, что понимает мужчина, это то, что она пытается что-то ему сказать по движению её пухлых и безумно красивых розовых губ, однако все эти попытки пролетают мимо него. Ведь мафиози только смотрит на эту невозможную девчонку, кажущуюся ему такой перепуганной сейчас, как маленький воробушек. Совсем бледная, трясущаяся… Смотрит на него с такой надеждой и мольбой, что ему в это же мгновение хочется застрелиться.
Напугал её. Дурак. Не нужно было приезжать сюда. А сдохнуть где-то по дороге, не на её глаза.
Он хочется разомкнуть губы и сказать ей хоть что-то в своё оправдание, но боль в голове оказывается сильнее. Мужчина инстинктивно морщится и понявшая всё Кристина в одно мгновение накрывает его рот своей ладонью, запрещая говорить. Старается выглядеть в его глазах спокойной, однако Михаил замечает, как нервно вздымается её грудь и как прерывисто она дышит.
И сейчас так хочется прижать её к себе, чтобы она перестала нервничать из-за него. Хочется отнести её в тёплую постель, ведь сейчас она лежат на холодном полу, а девчонкам делать это категорически нельзя. Не хватало, чтобы из-за его слабости она себя гробила. Дурочка малолетняя. Только вот сейчас придёт в себя окончательно и скажет ей это. Обязательно.
А Кристина лишь склоняет голову набок, продолжая смотреть на него своими зелёными глазами, которые сейчас кажутся мафиози самыми красивыми из всех, что он видел. Однако он буквально кожей ощущает, что что-то здесь происходит не так. Не про сто так… На уровне подсознания…
Ефремова неожиданно касается его руки своей и переплетает пальцы, внимательно смотрит в глаза, и в одну секунду Михаил замечает, как стремительно цвет её глаз начинает ещё больше становится зелёным, а хватка на его руке крепчает. И он, будто околдованный, начинает слышать только её голос… Она зовёт его, что-то говорит, будто позволяя его сознанию приходить в норму. Будто облегчая его боль с каждым произнесённым взглядом и словом… Будто бы отдаёт ему часть себя по ощущениям. Её глаза в это мгновение, к его восхищению и шоку, становятся совсем зелёными, как чистый изумруд.
Это красиво, чарующе, и девичьи голос, будто и вовсе выводит его из боли, прогоняет её, наполняет силами. Она смотрит в его глаза. Зелёными в его шоколадно-карими, и в этот миг Михаил ощущает, как по-настоящему начинает тонуть в ней. Однако совсем неожиданно, сквозь пелену чарующего взгляда, замечает, как Кристина побелела сильнее.
И без того бледная, она сейчас стала сравнима с белой стеной в его особняке. Мужчина прищурил глаза, чувствуя, как что-то опутывает его, а рука, которую она сжимала, заполыхала теплом. Но боязнь за свою зеленоглазку, засевшая в мозгу, оказалась сильнее, заставляя выпутываться из-за сладостного тумана, ведь совсем невовремя в голову лезет предупреждение…
– Она гип-п-нотирует, заставляя человека делать то, что она скажет. Но Крис эт-т-о не нужно. Она тогда рад-ди меня… О-она меня спасла, а они хотят её ис-с-пользовать, чтобы управлять. А К-крис это не нужно… Она боится этого дар-р-ра. Каждое его применение… её убивает… И может убить…
Те слова Марата, и её действия сейчас. Она неразрывно смотрит в его глаза, продолжая шептать что-то совсем непонятное, и, кажется, это, действительно, прогоняет его боль, придавая угасшие силы. Однако вместо радости и восхищения в его душе поднимается лишь страх. Страх за неё. Страх, полученный с теми последними словами Марата. Одно это слово "убить" заставляет кровь похолодеть в жилах. Заставляет мысленно восставать против этого её дара…
Он никогда не даст ей причинять себе вред, даже ради него самого….
С трудом Михаил поднимает свободную руку и осторожно касается ею спины девушки. Секунду – она ничего не понимает, а потом неожиданно чувствует, как её заваливают на себя, прерывая необходимый ритуал. Прерывая его лёгкое спасение от мучающей боли..
Она хочет задать тысячи вопросов в этот момент, однако неожиданно вновь ощущает запах его тела и лёгкое поглаживание по спине, и это, словно бы выключает весь её мозг. В один миг. В одну секунду. В одно прикосновение. Как он смог? Как и зачем противостоял ей? Дурак, ведь она почти отдала ему всю свою энергию…
Он же, словно не обращает на это внимания, лишь укладывает её на себя, всё ещё морщась от возвращающейся боли, но, несмотря на это, не позволяя поднять ей на него свой взгляд. Неужели боится? Однако мужские пальцы, зарывшиеся в её волосы говорят об обратном. И Кристина перестаёт хоть что-то понимать, осознавая, что её прервали и чувствуя, как поток её сил снова уходит от него к ней, возвращаясь к началу. И это пугает… Ему же нужнее…
– Пожалуйста… – умоляет, шепчет на грани слуха, но он лишь качает головой. – Я должна закончить. Ты…
Мысли в голове сумбурные. Но решение твердо, как никогда. Как необтёсанный камень. Он никогда не даст ей своё разрешение на то, что способно её разрушить. Эти зелёные глаза не должны быть перепуганными и безжизненными. Никогда. Она должна источать счастье, пусть и не для него. Она должна просто быть.
– Я всё знаю, но…. – устало шепчет Михаил с трудом вытягивая из себя слова, голова разрывается безумно. Однако виду он не показывает. Не хочет её волнения. Только не её. – Не позволю тебе этого. Даже ради меня. Ты мне дороже всего этого, поняла? В случае чего… – она на секунду замолкает, а потом произносит, уже заранее знает, что точно пожалеет об этом, – это я не смогу без тебя, а ты сможешь. Ты же королева… Моя королева, поняла?
Она судорожно кивает и понимает на него свои зарёванные глаза. И сейчас кажется ему сейчас такой хрупкой и маленькой. Но такой верной и решительной, что он не понимает, как кто-то вообще мог причинить его зеленоглазке боль. Он бы никогда не смог.
Они оба лежат на холодном полу и молчат. Точнее, он лежит на полу, а она на нём, потому что он не позволяет сдвинуться, чтобы не замёрзла. Глупая. Одной ладонью он ласкает её волосы, а другой мягко касается её щеки, стирая слезинку. Такую совсем ненужную.
– Я не могу быть королевой без короля…
А потом целует его. Так нежно. Боясь навредить и чувствуя собственный пульс в висках. И ей кажется в этот момент становится той наивной девочкой, которая впервые целуется с мужчиной. Впервые чувствует его тело. Его тепло. И в этот момент, что больше ей совсем ничего не надо. Только слегка касаться его губ своими, ощущая одно дыхание на двоих… И шепчет на выдохе:
– Я со всем справлюсь, если ты будешь рядом… Справлюсь за двоих, только не уходи, мафиози…
– Просто Миша… И как же я брошу сво. королеву?
25. Собирай вещи.
Он встал на ноги спустя всего лишь сутки. Снова наплевал на свою боль, чтобы включиться в работу и не разрушить своим отсутствием то, что так долго и кропотливо строил. Ведь ещё с детства мужчина усвоил, что никогда нельзя давать слабости возобладать над тобой, даже, когда она совсем сваливает с ног, иначе лишишься всего, что имеешь. И этого допустить мафиози было нельзя, потому что от этого зависела не только его жизнь.
Сейчас, как никогда раньше, нужно было стиснуть зубы и терпеть. Терпеть эту невыносимую боль, разрезающую голову пополам. Терпеть проблемы, сваливающиеся на него непрерывным потоком. Чёрт возьми, многое нужно было терпеть и выносить, грозясь закончить смертью от бесконечной усталости или долбанным сумасшествием. Несмотря на это, просто вынести и пронести достойно, постаравшись при этом уцелеть. И, возможно, постепенно это стало бы совсем муторно и невыносимо, если бы не одно «но»…
Маленькое «но», сейчас сопящее на его коленях и отчаянное стискивающее его грубую руку своими хрупкими пальчиками. Маленькое «но», вызывающее лёгкую улыбку и заставляющее что-то внутри слегка теплеть. Маленькое «но», из-за которого ему каждый день хотелось вернуться домой, что он и делал, сам не понимая зачем.
Хотя после той истории с применением её способностей, они, казалось, и вовсе перестали разговаривать. Просто молча переглядывались и расходились по комнатам, думая каждый о своём. Ефремовой в такие моменты представлялось, что это ничто иное, как его холодность в ответ на проявление того, что она должна была скрывать. Его недовольство и желание отстраниться от неё, как от ненормальной прокажённой.
И ей ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону и проглотить собственные невысказанные ему слова. Просто на минуту заглянуть в его карие глаза, которые он теперь так тщательно отводил, и удалиться прочь, смахивая непрошенные слёзы обиды. Ведь ей так много хотелось ему сказать, но он, видимо, совсем не желал её слушать. И это приносило нестерпимую боль. Его равнодушие.
А ещё оказалось, что Кристина совсем отвыкла засыпать без него. Просто ночью смотрела на дверь, ожидая, что вот-вот он войдёт и ляжет рядом, отпустит глупую шутку и прижмёт к себе. Только этого не происходило. А она всегда была горда, чтобы просить. Пусть остыл к ней. Пусть забыл о существовании. Ей всё равно, это её не ранит. Не ранит. Осталось лишь убедить в этом свою душу. Просто убедить.
Вернуть всё так, как было.
С этими мыслями и потаёнными желаниями Ефремова каждый день засыпала в одиночестве в своей спальне, прокручивая в голове не меньше сотни разных моментов. Бесконечный водоворот мыслей мешал уснуть и не спасала даже усталость после учёбы. Она знала, кто мог бы ей помочь, но гордость не давала даже в мыслях произнести его имени.
Слишком дорого. Ей жалкой шлюхе не по статусу.
И только после четырёх дней такой невыносимой для неё пытки к ней всё же пришёл тот, кого она так ждала. Правда, сделал это ровно в тот момент, когда сон окончательно сморил Ефремову, не желая быть узнанным, но не в силах оставаться и дальше не причастным.
Михаил всё это время устало мялся в дверях, наблюдая за ней и не спеша входить. Но стоило Кристине едва прикрыть глаза – что-то в его голове всё же пересилило, заставляя подойти ближе и даже опуститься на постель рядом с ней. Желание просто посмотреть на зеленоглазую девчонку всё же победило сомнения и здравый смысл.
Потому что взгляд мужских карих глаз мгновенно опустился на это милое лицо, на плотно сжатые капризные губы и растрёпанные волосы… На точёные изгибы красивого женского тела, обтянутые его белоснежной рубашкой… На эти изящные бёдра и плоский животик… И одного этого хватило, чтобы улыбнуться.
Но в этом, чёрт возьми, не было животного желания. А была какая-то дурацкая и неуместная нежность, совсем не подходящая к этому моменту.
Долго не думая, мафиози сел на краешек постели, привычно проводя ладонью по её волосам, чуть влажным после душа. Михаил снова усмехнулся. Чистюля. Сколько знает её, она всегда принимает душ перед сном, а потом у маленького зеркальца в своей комнате расчёсывает свои длинные светлые волосы.
Мафиози неволько окунулся в воспоминания и тут же потряс головой. Не нужно. Он ведь определённо не собирался задерживаться здесь на всю ночь, однако, когда заметил, как сонно заметалась на постели девушка, планы вдруг резко изменились. Просто потому, что он уже знал эти приступы детских кошмаров.
Всегда, когда Кристина чего-то боялась во сне, она нервно сжимала пальцами воздух или ткань пледа, словно искала защиты. А потом и вовсе приоткрывала свои пухлые розовые губы, пытаясь заглотить воздух, как обезумевшая. И в такие моменты единственное, что оставалось Михаилу просто прижимать её к себе покрепче, чтобы спрятать в объятьях свою зеленоглазку от ненавистного кошмара.
Но в этот раз мафиози почему-то не стал ложиться рядом, решив действовать немного иначе. И его замысел впервые показался ему верным: одним мимолётным движением мужчина осторожно уложил голову Кристины на свои колени. Просто так, как она всегда сама и любила делать: укладываться на него и наслаждаться невесомыми поглаживаниями. И этого Михаил никогда не мог ей запретить.
Всё это время он сдерживал себя, стараясь не подходить к ней, чтобы не выглядеть слабым и беспомощным. Только сегодня что-то внутри дало сбой. Запротестовало, а ноги сами привели к своей строптивой красавице.
Возможно, это была банальная тяга к предмету похоти. Или, быть может, просто стремление насладиться ей перед расставанием? Думать об этом как-то нее хотелось. И без этого было чем забить голову. А сейчас просто хотелось побыть с ней и ни о чём не думать, устало перебирая пряди её шелковых волос и укрывая пледом. Ведь, наверняка, замёрзла…
И откуда у неё взялась эта глупая привычка не накрываться? Это же так по-детски. На это Михаил лишь покачал головой, усталым взглядом обводя комнату, где совсем ничего не изменилось, разве что книг на тумбочке стало чуть больше. Впрочем, вполне себе в стиле Кристины.
Ни купить ничего из вещей, но закупиться книгами.
Глупенькая зеленоглазка. Он снова осторожно коснулся губами её макушки и невесомым движением достал из кармана брюк небольшой кулон, аккуратно надевая на её шею. Почему-то когда случайно проходил мимо ювелирного магазина и увидел эту вещицу, то подумал о ней и решил, что купит. На память…
Чтобы у неё хоть что-то осталось от того, кто, кажется, успел так сильно привязаться к ней.
***
Когда утром она открыла глаза, то сразу почувствовала, что он рядом. Даже не оглядываясь и не смотря по сторонам, просто чувствуя знакомое тепло и улавливая знакомый запах. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы распознать, что её Михаил здесь и рядом.
Девушка сонно улыбнулась, вдохнув побольше воздуха в лёгкие, и инстинктивно сжала ладонь, тут же ощущая, как грубые мужские пальцы в мгновение переплелись с её пальчиками. И ощущение давно забытого спокойствия вновь вероломно заполнило тело, заставляя глупую улыбку снова расцветать на лице.
Кристина интуитивно приподнялась, всё ещё пребывая в лёгком и сладостном дурмане, и тут же наткнулась на взгляд своего мафиози. На его глаза. Такие глубокие и карие, цвета любимого горького шоколада, смотрящие на неё в этот момент так внимательно и нежно, что в одно мгновение сердце забилось, как сумасшедшее, мешая дышать и соображать. И отчего-то показалось, что время в этот момент остановилось, растворяясь в их жадных и соскучившихся взглядов.
Ефремова отчего-то хлопнула глазами, секунду пытаясь хоть что-то понять, осмыслить. Почему он сейчас здесь? Почему так долго не приходил? Почему забыл о неё на эти невыносимые четыре дня, растянувшиеся на месяцы? Невысказанные вопросы повисли в воздухе, потому что в следующую секунду Михаил потянулся к её губам, накрывая их поцелуем, заставляя все посторонние мысли растворить в воздухе, будто их и не было.
Его пальцы осторожно коснулись впалых девичьих щёк, слегка поглаживая, а потом и вовсе зарылись в её длинные волосы, лаская и притягивая их обладательницу к себе, чтобы сильнее насладиться ей… Как же он скучал по таким их поцелуям. Жадным… Терпким. Невыносимо страстным и одновременно нежным.
Совсем не думая, Михаил привычно усадил Кристину на свои колени, притягивая её тело вплотную к своему и нежно целуя. Он наслаждался тем, как её пальчики ласково касаются его лица, стараясь запомнить. И, кажется, этого мужчине хватало, чтобы оживать, чтобы снова чувствовать себя… живым в её объятьях.
Чёрт возьми, она была нужна ему. Как ни одна другая женщина…
Только эта девчонка была такой нежной, ласковой о одновременно страстной. Просто способной отдавать себя без остатка, не думая о последствиях. Такой собой, что её не хотелось отпускать… Такой, что хотелось заботиться о её безопасности, чтобы улыбка никогда не покинула её лицо, даже если она уже будет и не с ним.
Мафиози ласково углубил поцелуй, прикусывая её губу и проходясь языком по нёбу, заставляя зеленоглазку прерывисто выдыхать. Она растворялась в этом поцелуе, растворялась в его ласках. Растворялась в нём, чувствуя его ответ. Ведь он не пришёл бы к ней и не делал бы всего этого, если бы не дорожил… Одно это заставляло сердце тоскливо сжиматься.
– Ты обиделся на меня? – невольно сорвалось с губ Кристины стоило ей отстраниться и посмотреть в его глаза, в которых было лишь её собственное отражение. – Я…
Она хотела сказать ещё хоть что-то про ту историю, объяснить, но Михаил лишь покачал головой и провёл ладонью по её спине, скрытой тканью белоснежной рубашки, как бы успокаивая. А потом нежно коснулся девичьего подбородка своими пальцами, приподнимая её лицо, чтобы заглянуть в глаза.
– Ты – лучшее, что было в моей жизни, – неожиданно серьёзно заключает мужчина. И Кристине на минуту кажется это слишком странным, но перебивать его совсем не хочется. Хочется только наслаждаться звуками его голоса. – Запомни это. И я не хочу терять тебя, хочу, чтобы ты была счастлива… Сегодня вечером ты улетишь в другую страну, как я тебе и обещал. Я позаботился о доме там и учёбе. Ты получишь всё лучшее, и я буду уверен в твоей безопасности…
– Но я…
Ей хочется воспротивиться, однако он снова не позволяет, занимая её другим. Снова целует, ласково и до боли нежно, будто желая стереть все её плохие воспоминания и их споры. Просто наслаждается ей, пытаясь этим болезненным поцелуем показать ей всё то, что чувствует в этот момент. Всю свою боль, весь свой страх.
И Ефремова совсем не замечает, в какой момент его губы перемещаются на её лоб, а рука касается шеи, неожиданно остановившись на какой-то цепочке, которой, кажется, раньше не было. Осознавая это, Кристина поднимает на Михаила вопросительный взгляд. Брови удивлённо ползут вверх, а взгляд резко перемещается от недавно приобретённого кулона к глазам мужчины. С изумруда к глазам, цвета горького шоколада.
– А это пусть будет тебе напоминанием о мафиози, который сошёл от тебя с ума…
Маленький кулон в форме сердца, сделанный из чистого изумруда, какой девушка видела, разве что в буклетах ювелирных компании. Настолько красивый, что завораживал взгляд, но разве это было важно сейчас? Что могло быть важнее его слов, сказанных сейчас?
– Собери вещи, зеленоглазка…
Мужчина резко встал с постели, направляясь к двери, стараясь не оглянуться назад, потому что знал, что один взгляд этих зелёных глаз изменил бы вмиг всё его решение. Однако этого допустить было нельзя, прежде всего ради её безопасности. Он уже давно ходит по тонкому льду, а потянуть её за собой просто не смел. Ещё и вернувшаяся болезнь уменьшала его шансы. Ведь случись, что с ним, эти подонки растерзают её, выкачав всю силу и выбросив, как ненужную вещь…
Нет. Пусть уезжает. Он надёжно её спрячет, там никто ей не навредит. Пусть устроит свою личную жизнь там. Пусть найдёт хорошего парня и обретёт покой, которого никогда бы не знала с ним. Пусть будет счастлива и жива. Это то, что ему необходимо, знать, что с ней всё в порядке.
Ни один волос не должен упасть с её головы.
– Мне ничего не нужно… – неожиданно шепчет Кристина, и этот шепот становится громче тысячи слов, заставляя его замереть у двери. – Я возьму только твою рубашку и подаренную тобой книгу. Больше мне ничего не нужно. Но я же имею право на последнее желание, верно?
Её голос срывается, превращаясь в едва не скулёж, но до последнего она старается сохранить лицо, чтобы не сломаться прямо здесь. Сжимает пальцами ткань белой рубашки и смотрит в его спину, замечая, как замер мафиози. Чёртово расстояние между ними, словно огромная пропасть. И она не выдерживает, быстрыми шагами приближается к нему, обнимая сзади, так по-детски утыкаясь носом между мужских лопаток, зная, что он не устоит…
– Проводи меня сам… Иначе не уеду… Ты привёл меня сюда – ты и увезёшь отсюда…
Молчаливый кивок. Его руки на её ладонях. Непозволительно долго.
Только не смотреть в эти глаза…
Нельзя. Всю душу вынут.
– Хорошо…
И снова хлопок двери.
26. Не оставлю тебя.
Она дрожала, как осиновый лист, срываемый стремительным порывом ветра. Стояла посреди небольшой комнатки такая маленькая, бледненькая и до невозможности худенькая. Совсем ещё девочка, трогательно прижимающая дрожащие ладони к груди и пытающаяся спрятать непроизвольно появляющиеся слёзы, чтобы унять бешено колотящееся в груди сердце, которое никак не желало подчиняться доводом разума.
Вроде бы ничего не случилось. Всё так, как и должно было быть. Мафиози ведь изначально говорил, что всех их отношения на определённый заранее срок. Говорил, что это не более, чем игра. Не больше, чем просто секс по обоюдному согласию. И заранее просил не строить никаких иллюзии, и она легко с этим согласилась, не придав особого значения.
Ведь всё знала и понимала с самого начала. Не была совсем глупой, а уже скорее считала себя мудрённой опытом женщиной. Тогда почему же сейчас всё внутри так отчаянно разрывалось, а слёзы текли после его слов? Почему стоило закрыться тяжёлой двери, как Кристина вмиг упала на колени, совсем обессилев? Почему боль в эту же секунду пронзила всё тело и не желало отпускать? Чёрт возьми, почему? Почему?
Ефремовой хотелось прокричать все эти вопросы. Удариться головой об стенку и просто протяжно завыть. Подбежать к своему мужчине, схватить за руку и затрясти, выбивая все эти ответы, как какой-то конченной истеричке. А потом лишь доверчиво уткнуться в его плечо, зная, что Михаил не выдержит и уже через секунду обнимет её тщедушное тельце, прижимая к себе, проведёт по волосам и обязательно поцелует так, что всё внутри задрожит в предвкушений сладостной ночи.
