Текст книги "Карты (СИ)"

Автор книги: Алексия Герман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Мужчина просто привычно повернулся назад, выходя из комнаты, и без лишних вопросов Ефремова последовала за ним, слегка подёрнув плечиками, расправляя плотную ткань, уже пропахнувшую каким-то из парфюмов Михаила.

Они быстро миновали лестницу, ступая по чёрным холодным ступеням. И брюнетка полностью ощутила этот передающийся холод, ведь совершенно не успела обуть туфли, стоящие в комнате.

Девушка не до конца понимала, куда мафиози её ведёт. Сердце всё ещё колотилось, но не от страха, а от странного предчувствия, которое было безумно трудно объяснить, но тем не менее оно всё более явно и явно проступало, заставляя Крис затаивать дыхание. Михаил распахнул входную дверь, выходя из дома, но тут же поворачивая голову полубоком, чтобы убедиться в том, что она следует за ним.

– Может быть, ты скажешь, что происходит? – всё же спрашивает брюнетка, осторожно сжимая в кулачке ткань его пиджака. Всё это понемногу начинает напрягать. Но мужчина никак не реагирует на её слова. – Хотя, может, мне самой стоит догадаться. Ты решил прикончить меня на заднем дворе своего дома, чтоб не мучится?

Её голос сквозит смешками и иронией. Но Михаил просто качает головой. Делает лишь ещё один шаг вперёд, Крис делает тоже самое, оказываясь на улице. Что же… Теперь ей только мгновенно становится холоднее из-за того, что она стоит босиком уже на промёрзшем крыльце, а ветер то и дело заставляет её мелко дрожать. Тихонько спасает лишь накинутый им на неё пиджак.

Крис снова переводит взгляд на мафиози, удивляясь тому, что, несмотря на прохладу, ни один мускул на его строгом лице не дрогнул. Хотя он стоял лишь в одной лёгкой белой рубашке с наполовину расстёгнутыми пуговицами. Но по одному его сосредоточенному взгляду Ефремова понимает, что он выжидает кого-то или что-то. И остаётся только ждать этого вместе с ним.

Она теряет счёт времени, проходящего с того момента, как они вышли сюда. Но, кажется, проходит не более пяти, десяти минут, как слышится звук подъезжающей машины, а со стороны можно заметить свет от фар. Девушка немного хмурится, не осознавая, к чему всё это, раздражённо выдыхает, чувствуя, что постепенно всё больше и больше начинает замерзать.

Ей уже хочется отвесить какую-то колкость, однако Крис не успевает сделать это, потому что в следующую минуту дверь, разделяющая забор его коттеджа и его территорию, неожиданно открывается, позволяя увидеть несколько приближающихся к ним людей.

– Смотри, – уверенно просит Михаил, и брюнетка судорожно прищуривает глаза, стараясь рассмотреть хоть чей-то смутный силуэт в этой темноте.

Шаги. Несмелые. Неуверенные. Какие-то робкие, словно испуганные, словно идущий вот-вот готов убежать. Лёгкое освещение от внезапно загоревшегося фонаря и… Крис тут же сглатывает подбежавший к горлу ком, часто-часто начиная моргать глазами, будто не веря, не зная, не понимая. Дыхание тут же сбивается к чёртовой матери, а в зелёных глазах начинает, кажется, появляется… какой-то огонёк надежды.

Кристина подаётся вперёд, делает поспешные шаги к тому, кто, кажется, в этот момент дороже всех. Она не может ошибиться. Не сейчас. Несмотря даже на не такое не очень хорошее зрение. Её сердце. Оно чуяло. Знало. И в эту секунду становится плевать абсолютно всё равно на всё. А слова, сорвавшиеся с губ Михаила, лишь подтверждают:

– Иди…

8. Закончилось?

Кажется, последние годы Кристина отчаянно сомневалась в том, что у неё ещё сохранилась душа. Даже не душа, а скорее то, что от неё осталось после того, как её так унизительно растаптывали раз за разом, проверяя на прочность, с поразительным рвением и усилием втаптывая в грязь.

Порой думалось, что самой этой жизни было интересно, что получится из всего этого эксперимента над ней, проходящего через слишком многие границы бесчеловечности? Что же, жизнь… Смотри, вот твой результат.

Результат – эта девушка, стоящая босиком на холодной брусчатке, вдыхающая морозный воздух через раз, просто потому, что тяжесть, налившая грудь, иначе станет просто и бесконечно невыносимой. Такой сильной и безумно раздирающей что-то внутри, как отчаявшаяся кошка, что она сама вот-вот упадёт. Такая усталая и раздавленная. Но, кажется, несмотря на всё это, впервые за эти бесконечные годы… Счастливая.

От этого на бледном лице даже проступает лёгкое подобие улыбки. Это опьяняющее чувство радости, граничащее с болью, буквально заполняет всё её существо изнутри. И, кроме этого, такого пронзительного мгновенного ощущения, сейчас Крис не чувствует абсолютно ничего.

Брюнетка просто замирает, как застывшая восковая кукла, смотря только на силуэт впереди себя. Тот самый, что так медленно и нерешительно, шаг за шагом, приближается к ней. Такой тёмный, нечёткий, неясный. Но даже такой, она смогла бы узнать из тысячи.

Силуэт самого родного и близкого человека, оставшегося у неё на земле. Того, ради которого она бы продала и душу… Хотя. Уже продала. И ни на секунду не пожалела об этом.

Только при мысли о том, что он сейчас здесь тонкие пальцы начинают дрожать, как и сами руки. Впрочем, как и она сама. Всё её тело тоже начинает бить нервная дрожь. Настолько сильная, что со стороны Михаилу, кажется, что её трясёт в припадке какой-нибудь лихорадки.

Однако не ему ли не знать, что это не так? Ему ли не знать, что причина этого тот, кто сейчас стоит перед ней, не решаясь подойти ближе, до сих пор ещё не до конца осознавая происходящее и не принимая его за действительную реальность?

Мафиози хочется сказать ей хоть что-то, отвесить колкие комментарий в его стиле, но он во время останавливает себя, почему-то также замирая. Она должна сама понять, что сейчас делать, как поступить, как справится с сумбуром, появившимся в голове. Ведь именно этот момент своей жизни был самым желанным все эти годы. Так, чего сейчас девушка устраивает драму? Так глупо…

Только почему-то его взгляд опускается на её босые ноги, а он сам невольно ёжиться, будто от холода, думая о том, что ей стоило бы обуть хоть какие-то туфли. Очередная глупость, которой он, видимо, заразился от неё… Ему просто интересна развязка. Не боле…

Ещё несколько секунд перед его глазами предстаёт эта немая сцена, в которой все главные лица, будто бы застыли замертво. И только потом, девушка вдруг делает короткий шаг, затем ещё один, словно, наконец, выходя из транса.

Спокойно и чинно, как будто происходящее вокруг это лишь какое-то второсортное кино, где она – главная героиня, за которой идёт напряжённая фотосъёмка. И каждый её шаг отдаётся в ушах все присутствующих осторожным стуком.

Но никто, кроме неё, не знал, чего это внешняя холодность стоила ей, сосредоточившей в себе сейчас все те эмоции, которые, наверное, смогли бы разорвать другого человека изнутри. Все они читались лишь в этих прерывистых вздохах, наигранно смелых шагах, дрожащих руках и подрагивающих плечах.

Эти маленькие жесты выдавали её с головой, несмотря на это безумно красивое лицо, остающееся непроницаемым. Хотя, чтобы почувствовать напряжение, Михаилу не нужно было видеть её лицо, хватало чуть петляющей походки.

Он слишком хорошо успел узнать эту маленькую стерву.

Стерву, которая сейчас становилась такой до безумия сильной и одновременно настолько беззащитной, что даже его сердце как-то болезненно начинало покалывать. Просто потому, что сейчас, казалось, она вот-вот упадёт и заплачет от грёбанного преизбытка эмоций, но Крис не плакала. Она просто так поступательно сокращала расстояние между собой и тем, преданность кому восхищала даже Михаила.

Но на реакцию мафиози было всё равно. Единственное, что сейчас имело смысл. Тот, кто стыдливо ждал её, не в силах идти дальше. Он остановился. А в её душе тут же залёг испуг. Такой сильный, что просто невыносимо. И девушка, словно, срывая себя с цепи, резко подошла ближе, понимая, что ещё немного и совсем сойдёт с ума, если не увидит родное лицо, целое и невредимое. Живое. Поняла, что если не увидит, то всё внутри просто рухнет, медленно убивая.

И брюнетка увидела. Впервые за эти несколько лет. Его. Такого близкого, живого, стоящего рядом и смотрящего на неё с недоверием, будто она – какой-то блик или глюк сознания. Однако это было реальностью. Они оба понимали это, чувствуя, как проклятые слёзы начинают собираться в уголках глаз, а дышать становится больно.

Она дождалась. Они выдержали.

И, кажется, это так глупо. Но в этот момент, Кристина поверила в том, что на свете, действительно, есть Бог. Бог, который её услышал.

– Марат, – губы приоткрылись сами, вырывая такой пронзительный полувсхлип-полустон. А грудь отчаянно начала вздыматься от нервных импульсов, которые вот-вот перейдут в безумную сердечную боль. Только вот сейчас всё равно. Это всё не имеет значения. – Ты здесь… Здесь…

Её фразы постороннему бы показались рваными и совсем лишёнными хоть какого-то смысла, но им обоим всё было слишком понятно. Слишком. Брату и сестре, смотрящих друг на друга с такой щемящей нежностью, которая, наверное, смогла бы растопить лёд в холодной Антарктике. Такой настоящей, что душа сворачивалась от этого.

Девушка смотрела на него, всматриваясь в каждую чёрточку, пытаясь запомнить. Запечатлеть это в своей памяти. Ведь Марат был всё таким же. Только безумно похудел, а руки всегда сильного и уверенного в себе парня теперь стали дрожать. Светлые волосы чуть отросли. Но всё это было неглавным и совсем не важным.

Важными были эти голубые глаза, в которых она видела всё. Все ответы на свои вопросы. Все муки, что ему пришлось перенести из-за неё. Но, несмотря на это… В этих же глазах сейчас Крис видела.

Любовь. Такую же тёплую и безграничную, как и раньше. Как и в детстве. Его любовь к глупенькой младшей сестрёнке. Словно не она виновата в том, что с ним произошло. Словно… У неё не находилось даже таких слов. Словно… Его вера в неё никогда не угасала.

Кристина чуть всхлипнула, отчаянно пытаясь удержать рвущуюся слезу. Но сделать это оказалось ещё сложнее, чем сдерживать крики боли при бесчисленных ударах, то и дело раньше обрушивающиеся на неё во время пьяных проигрышей отца. Возможно, потому что сейчас это было от какого-то дурацкого переизбытка счастья. Счастья, что всё, наконец, закончилось, что с Маратом теперь всё будет хорошо.

Её ладонь уверенно коснулась его щеки, мягко пробегая по ней пальцами, прямо как раньше… В их далёком детстве, когда они оба узнали, что мамы больше нет. Правда, тогда это Марат утирал её слёзы, обнимая и шепча что-то такое до безумия успокаивающее и важное. Теперь это делала она. Просто порывисто обнимала, носом утыкаясь в родное плечо, чувствуя, как в горле собирается ком. А все слова в этот момент становятся пустыми и совсем-совсем неважными.

Разве может быть что-то более важное, чем-то, что Марат сейчас стоит перед ней живой? Разве может быть что-то важнее того, что он сейчас рядом, а не в этой психбольнице, где каждый день из него делали ненормального? Нет… Не может…

– Мне было страшно, Крис, – прошептал брат, теснее прижимаясь к ней. Он знал – она поймёт, потому что знает. Она не одна из них. Ни тот монстр, в существовании которого его пытались убедить. Это всё не правда. Не правда. – Они спрашивали про тебя, они мучили… Но я ничего не сказал. Не сказал, потому что всё то, что они говорят враньё. Враньё. Я им не верю!

Его голос дрожал, а сам парень сотрясался от всего то, что колотило его внутри. И эта боль, обуявшая его передавалась и брюнетке. Она знала. Она всё знала. И не проходило и дня, чтобы это всё не отдавалось внутри неё жгучей и невыносимой болью.

А сейчас… Сейчас она выливалась наружу, в виде стекающих по лицу слёз, которые сдерживать уже просто не осталось сил.

Но не только от радости и переживаний, сколько от его взгляда. Взгляда, словно она – что-то чистое и светлое. Словно, она – божество, на которое молятся, которое любят. А не та дешёвая девка, с которой развлекаются в клубах, развлекаясь всеми возможностями. И от этого хотелось рухнуть на колени, разом ощущая всё то дерьмо, вылитое на её плечи и плещущееся внутри. То, которое она гонит. Всегда гнала от себя, пока хватало сил.

– Не верь. Никогда никому из них не верь, слышишь? – Крис отчаянно обхватывает лицо ладонями, вглядываясь в каждую чёрточку его лица. Такое бледное Но ничего. Всё самое страшное уже позади. Позади. Теперь всё это совсем уже неважно… Главное, что он больше не в этой страшной темнице. С ним всё будет хорошо. – Они – плохие. Слышишь, меня? Помни это… Прошу тебя…

Ефремова шепчет это, как молитву, прерывисто дыша, но не отводя от него взгляда своих зелёных глаз. Всё её нутро чувствует, что сейчас брат совсем не знает, что делает. Он только верит. Верит ей. Просто потому, что она – то единственное, что осталось у него. Человек, которому он верит. Но она же осознаёт, что не стоит и грамма этой веры.

– А, кто хороший, Крис? – растерянно спрашивает Марат. Сейчас он напоминал маленького потерявшегося ребёнка, а не того волевого парня, которого она помнила. Но чувствовала, что ему хватит сил, чтобы вернуться. – Я запутался. Не знаю, кому верить. Все вокруг чужие. И я не знаю, как дальше…

– Михаил – хороший, верь ему, – пролепетала сестра, понимая, что ещё совсем немного, и Марата отсюда уведут, чтобы укрыть в надёжном месте. И, что самое важное, это их последняя встреча. От этого Ефремова дрожит ещё больше. Однако она обязана успеть сказать ему самое важное. То, что знает и в чём уверена. И что его спасёт. – Слушай, всё, что он тебе говорит. И помни, что он ни в чём не виноват.

Они смотрят друг другу в глаза снова. В сотый раз за эти минуты. И солёные слёзы струятся по лицам обоих. Они вспоминают всё. И эти картинки перед глазами сменяют одна другую. Эти общие моменты, соединяющие их воедино. Она знает, что скоро его уведут, но так хочется побыть с ним в эти её последние минуты жизни. И брюнетка снова порывисто обнимает брата, вдыхая его запах. А он также бережно сжимает её в своих объятьях.

Сигнал водителя, ожидающей его за воротами, раздаётся так ожидаемо неожиданно, но даже ему сложно заставить их отпрянуть друг от друга. Но Крис отстраняется первой. Нельзя ставить его под удар. Она делает шаг назад, вытирает пальцами собственные слёзы, которые, словно назло хлещут ещё сильнее. От этого всё внутри сжимает.

– Я люблю тебя, – шепчет Ефремова одними губами, зная, что Марат поймёт. Он всегда её понимал. Всегда защищал. Её любимый старший брат. – Прости меня за всё.

Парень качает головой, что-то произнося, но она совсем не слышит. Только догадывается. Ещё один сигнал. И Марат прерывисто выдыхает, направляясь к выходу. Он не знает, к чему приведут его эти люди, но раз им верит его Крис. Значит и он должен поверить. Просто потому, что всегда доверял ей. А она ему.

И Марат знает, что девушка с такой же жадностью и болью вглядывается в его уходящую тень. И ему так хочется повернуться, взглянуть на неё ещё раз, но этого делать нельзя. Иначе он просто не сможет уйти. Поэтому Ефремов лишь медленно уходит из этого двора, закрывая за собой дверь.

И этот звон от её захлопывания. Ещё долго звучит в голове обоих. Как самая разрывающая сердце мелодия.

***

Сколько ещё Кристина смотрела в эту пустоту? На этот вопрос бы никто не смог ответить. Просто потому, что засечь время казалось сейчас невозможным. После этой сцены всё болело, всё разрывало на мелкие части. И думать о времени представлялось слишком глупым занятием. Хотя смотреть на закрытые ворота… Тоже было не самым сильным из её поступков. Однако иначе представлялось совсем невозможным.

И только сковавший тело холод, заставил брюнетку вернуться к своим мыслям и решениями. Она ведь уже знала, что должно последовать после. А потому оттягивать больше не было смысла. Свой долг ей удалось выполнить. Больше её здесь ничего не держит. Всё это было игрой. Игрой, которая завершилась.

Кристина вытерла слёзы в который раз за эти минуты, и тут же набросила на себя привычный холодный вид. Тот образ, что был сейчас так безумно нужен. Хотя бы, чтобы просто заглянуть в глаза Михаилу, который оказался для неё спасителем брата и который равнодушно смотрел на подходящую к нему брюнетку. Что-то в ней его резко напрягло, но пока мафиози не понимал, что именно.

– Спасибо, – выдохнула Ефремова, поднимая на него взгляд своих зелёных глаз, от которого по его телу мгновенно пробежался холод. Михаил сглотнул. – Спасибо тебе за всё, Михаил…

Мужчина вздрогнул, брюнетка никогда не называла его по имени и не улыбалась ему так отчаянно. И не обнимала. Только сейчас подалась вперёд, прижимаясь к его груди щекой, закрывая глаза. Ей не нужно было ничего говорить, он понял всё сам, но от желания в последний раз провести по волосам не удержался.

– Тебя отвезёт водитель… Я распоряжусь, – спокойно пояснил Михаил, думая о том, что это не должно ничего значить. Однако так ли это было? Он отстранился, решая не растягивать, и неожиданно кивнул на стоящую недалеко от него женскую обувь, принесённую им же самим. – И надень туфли.

Михаил усмехнулся, а потом просто ушёл, заходя в особняк. Больше никаких слов. Как и не было ничего. И отчего-то Кристине на мгновение стало грустно от того, что мафиози не позволил ещё немного посмотреть в его карие глаза. Невольно взгляд опустился на стоящие перед ней туфли, которые она мгновенно переобувала, ощутив, что сердце почему-то заколотилось чуть сильнее. Или ей показалось…

***

Водитель, действительно, приехал за ней. И ожидать ей пришлось недолго. Ждать того, чтобы сесть в эту чёрную машину и уехать из особняка мафиози. Того самого, куда он впервые привёз её и мрачные стены которого раздражали с первых секунд, где совсем недолго она была хоть немного счастлива. Но сегодня этому придёт конец. Придёт конец всему тому, чего она так боялась. И то, что изводит его, уничтожая все жизненные силы изнутри.

Заставляя её морально сгнивать заживо.

Всё снова начиналось сначала. Снова эта головная боль, давящая по вискам, заставляя хвататься пальцами, пытаясь хоть как-то уменьшить боль. Хвататься за сиденья, ручку машины. Ещё немного и появятся эти чёрные блики, готовые свести с ума.

Но пока глаза ещё различали картинки ночной Москвы. Различали то место, куда она стремилась. То место, которое станет развязкой её драмы. Осталось ещё совсем немного. Совсем чуть-чуть. Но с этой внутренней болью каждая минута проходит как час. Однако ещё совсем и та самая нужная картинка появляется перед ней.

– Остановите, пожалуйста, здесь, – просит она, мгновенно прикасаясь вновь пальцами к вискам. Голова уже вовсю начинает разрываться, словно всё вокруг медленно превращается в кашу, мешая, замечать хоть что-то. – Пожалуйста.

Машина, действительно, останавливается, и Крис тут же устало выбирается из неё, оглядываясь вокруг. Всё именно так, как она и представляла. Безлюдно. Тихо. Только водитель, непонимающе смотрящий на то, как она неожиданно подходит к мосту. Мягко проводя рукой по перилами и наклоняя голову вбок. Так любила делать мама.

Ефремова смотрит вниз, и замирает. Она видит воду, кажущуюся с высоты такой чистой в свете фонарей. Однако на деле эта вода такая же грязная, как и она. А, значит, должна принять её в свои ледяные объятья. Ведь даже сейчас так навязчиво манит, заставляя думать о том, что здесь её уже давно ничего не держит. Думать о том, что если ни этот шаг, то она станется психичкой, портящей всем жизни, станет причиной гонений Марата вновь.

Никогда.

В голове что-то щёлкает, и в одно мгновение, несмотря на узкое платье, она перебирается через ограждение. Смотрит вниз. Высоко. Страшно. Но больше не пугает. Самое страшное уже позади. Всё закончится. Все оставят её в покое. Всё будет хорошо. Стоит только сделать шаг. Брюнетка перестаёт держаться за перилла, не слыша того, что сзади раздаётся крик. Ефремова закрывает глаза. Боль давит на виски. Снова эти блики. Невозможно. И шаг…

Шаг в пустоту.

Чей-то крик.

Плеск воды. Отключение сознания.

Всё закончилось.

Или нет?

9. Спасение.

Михаил сам не понял, почему решил поехать за машиной, в которой ехала Кристина. Это просто получилось как-то совсем интуитивно. Так просто, как какое-то непонятное наваждение, полностью заполонившее разум, и которое он легко объяснял тем, что ему лишь интересно, куда она отправится. Домой к отцу? Или к какому-то из любовников? Ведь больше идти ей некуда, а жить где-то надо.

Однако все его догадки пролетели полностью над реальным фактом. Потому что машина, едущая впереди него, неожиданно остановилась у моста. А из неё осторожно выползла маленькая брюнетка, отчаянно держась за голову, будто пытаясь унять безумно терзающую боль. Уже это заставило мафиози напрячься и приоткрыть дверцу автомобиля, а заодно и прищуриться, наблюдая за ней.

И в целом в этом не было бы ничего необычного, можно было бы просто уехать, не особо беспокоясь, если бы не одна деталь. Маленькая деталь того, как Крис облокотилась на перила моста и посмотрела на водную гладь каким-то непривычно цепким взглядом. Она смотрела туда так, будто бы эта вода зазывала её с собой. Ему было хорошо известно, как прекрасно вода может зазывать в свои объятья, словно гипнотизируя.

Однако, казалось, этой девчонке это было совсем не нужно. Казалось, что в её голове уже определённо есть какая-то уверенная мысль, и к ней лишь нужен какой-то толчок. Обдуманная и пугающая идея. Только настолько резкая, что мужчине даже не сразу удалось её осознать, хотя он не был идиотом и видел разные вариаций, оставаясь равнодушным, но…

Но в этот раз внутри что-то отчаянно громко бумкнуло, как только мафиози заметил какое-то её движение, чуть мелькнувшее в ночной темноте. Он тряхнул головой не сразу осознавая, что происходит. Резко закрыл глаза и тут же распахнул их, не доверяя собственным глазам. Потому что именно сейчас в одну секунду хрупкая брюнетка перелезла через ограждение моста, стоя, как никогда близко к холодной пропасти.

Михаил сделал шаг, не зная, что правильнее будет предпринять. Мафиози определённо догадывался о её мотивах, однако не думал, что… Он сделал ещё несколько шагов, думая, как перехватить эту маленькую идиотку. Но все идеи, промелькнувшие в голове, тут же оказались абсолютно бессмысленными. Потому что именно в этот момент, Крис рухнула вниз, словно в замедленной съёмке.

И это ощущение её падения вдруг резко отдалось где-то в его груди. А потом произошло то, чего Михаил ещё очень долго не сможет признать, и тем более понять. Да и как понять то, что он резко побежал к тому самому мосту за считанные секунды. И совсем скоро, не думая о последствиях, как по чьему-то приказанию, перелез через чёртово ограждение.

И просто, не задумываясь ни на секунду, прыгнул вниз…

Прыгнул за ней.

Просто снова интуитивно и не контролируемо, слово игнорируя тот факт, что может пострадать из-за этого. Последствия неправильного прыжка могут быть… Однако все эти мысли оказались абсолютно второстепенными и загнанными куда-то в дальний угол сознания. Так тупо.

Она там. Она может просто утонуть.

Он даже не почувствовал того, как упал в воду, будто все его болевые ощущения разом исчезли, чтобы не мешать соображать. Словно всё растворилось. Единственное, что было в мозгу, это лишь какой-то внутренний голос.

Надо плыть. Быстрее. Почти нет времени. А дальше мафиози помнил всё слишком смутно. Можно сказать, что мысли превращались в обрывки и какие-то скомканные куски между болезненными передышками.

Михаил ныряет на глубину, отчаянно пытаясь разглядеть в этой непроглядной тёмной глубине маленькую тонущую девчонку, но кроме черноты там нет почти ничего, а дышать с каждой секундой становится сложнее. Однако мафиози отчаянно продолжает делать это, осознавая, что Крис на глубине… И отыскать её там… Фактически невозможно, и он сам может остаться на этом чёртовом дне.

Затягивает. Слишком глупо. Нельзя.

Мужчина рвано сжимает кулак. Лезть дальше. Слишком опасно. Нельзя. Он не выплывет. Ему не настолько важна эта шлюха, чтобы рискнуть из-за неё не раз отвоёванной у смерти жизнью, надо всплывать. Скорее. Пока не затянуло чёртовой воронкой. Пока у него не закончилось дыхание…

Но неожиданно для самого себя он лишь опускается вглубь, не осознавая, как и зачем делает это, ведь никто не записывался в отряды добровольных спасителей.

Михаил отчаянно пытается подплыть, разглядеть, преодолевая водное сопротивление и нарастающее отсутствие кислорода, который почти на исходе. Просто осознавая, что каждый его вдох может стоить ей жизни, игнорируя собственные силы и возможности. Ныряя глубже, задерживая дыхание больше.

Ему кажется, что он проводит там несколько часов, на деле это длилось лишь какие-то считанные минуты и секунды. Просто сознание в такие моменты, будто нарочно замедляет время, отчётливо являя каждое маленькое действие и деталь. Однако легче от этого не становится. Только хуже, и всё наваливается каким-то одним ужасным комом.

Сердце начинает стучать отчаянней, как бы понимая, что надежда тухнет с каждой секундой всё больше. От этого хочется буквально что-то крушить, но только Михаил не успевает, потому что в это темени различает кое-что мелькнувшее, похожее на какое-то тело. Инстинктивно в тот же самый момент его рука цепляется за запястье этого видения. Аккуратное и тоненькое. Её аристократичное запястье. И в голове невольно начинает стучать.

Кристина. Не может быть никакой ошибки.

Михаил с усилием тянет её на себя, стараясь, как можно быстрее вытащить девчушку, потому что осознаёт, как сильно эта идиотка могла наглотаться воды. Если у него взрослого мужика едва-едва сейчас тёмные пятна пойдут перед глазами от недостатка кислорода, то чего ждать от неё? Ей губительна каждая секунда. Она просто сможет её уничтожить.

Мафиози тянет её вверх, утаскивая за собой, глазами ища, куда можно выплыть из этого канала. И на его удачу виднеется какой-то то ли подмосток, то ли что-то ещё, но по крайней мере уже не вода. Всё это время мужчина отчаянно пытается прислушаться к тому дышит ли эта мелкая идиотка, однако совсем не получается. Шум вокруг просто не позволяет этого сделать. Шум воды, какие-то крики, звон собственного сердца от лёгкого страха.

И единственное, что ему остаётся собрать все силы и плыть, несмотря на боль и запыхавшееся дыхание. Причём, делать это на самой возможной скорости. Он никогда не был слабаком, но сейчас расстояние кажется ему космическим, особенно с грузом в виде Кристины. Неизвестно, живой или уже умирающей.

Мужчина не помнил, как сделал это. Не помнил, доплыл и как уложил её тело на тот самый холодный подмост. Единственное, что отчётливо осталось в памяти, то, что Михаил резко прижался ухом к её груди, пытаясь услышать биение сердца, а также прощупать пульс. Он, кажется, ощущался, но был настолько слабым, что вызывало ноты сомнения.

Честно, он не знал, как правильно поступить и как оказать ей помощь, но стоять в стороне, видя, что вот-вот брюнетка может отойти в мир иной, было просто… подло. Нет, шлюха, не для того я вытаскивал тебя и прыгал в этот чёртов канал… Совсем не для этого.

Сейчас она не была той его Кристиной. Перед ним лежало лишь её тело. Бледное, холодное, едва живое. И даже ненадолго ему будто показалось, что спасти её почти невозможно, но разум продиктовал совсем другое. Нужно было действовать.

Мужчина приподнял её, выставил вперёд коленом, уложив девушку животом на него и стуча между лопатками. Так должна была выйти та вода, которой она нахлебалась. Его удары были слегка болезненными, но точными, что кажется, даже её немного начало потряхивать.

Заметив это, Михаил мгновенно прекратил свои манипуляции, возвращая её в прежнее положение, и как-то осторожно сжимая своей рукой её маленькую ладонь. Его немного трясло от холода, нервов и лёгкой боли, однако, когда девушка начала чуть покашливать, отходя, ему показалось, что внутри что-то обрушивается. Возможно, липкое непонимание.

– Ну, давай, – прошипел он, побивая Крис по щекам. – Давай. Дыши, идиотка…

Девушка начала потихоньку метаться, но в сознание прийти явно бы не могла. Радовало лишь то, что она дышала. Мафиози постарался осторожно пробежаться руками по её телу, осматривая на наличие повреждений, мало ли, как она ударилась… Только вот понять что-то было трудно. Главное, чтобы Кристина хоть немного выровняла дыхание. Потихоньку. И брюнетка едва слышно задышала.

Михаил покачал головой. Было ясно, что, несмотря на это маленькое улучшение, нужно было выбираться отсюда. Нужно было подняться наверх, взвалить на себя её. Не от куда ждать особой помощи, хотя у самого оставалось не так много сил.

Сейчас даже в своих глазах мафиози выглядел жалко. Промокший. Замёрзший. Усталый. Сжимающий руку шлюхи, из-за которой это всё началось, но не отпускающий её и рассматривающий. Было понятно – промедления ей не выдержать. Мужчина вздохнул, приподнял её. Нужно было снова подниматься наверх, найти собственную машину, которая сейчас была далеко.

– За что ты на мою голову? – прохрипел он, откашливаясь, поудобнее устраивая Крис в своих руках, подхватывая девушку под колени и талию. Недалеко было подобие аварийной лестницы, и нужно было как-то выбираться. – За что? Ладно, похуй, надо выбираться…

***

Домработница удивилась внезапному уходу той девчонки, которую привёз хозяин, но определённо не расстроилась. Её раздражал даже вид той надменной особы, фыркающей и игнорирующей всех и вся. Очередная самодовольная шлюха. Что же прекрасно, что её вышвырнули.

Женщина самодовольно усмехнулась, но даже ухмылка не конца расцвела на губах, когда она неожиданно услышала звук подъезжающей машины. Поначалу она не обратила на это внимание, подумаешь, вернулся хозяин. Она лишь обернулась, ожидая, что через несколько минут он войдёт сюда.

И он вошёл. Вошёл так, что домработница тут же притянула руку ко рту. Михаил стоял перед ней полностью мокрый, со стекающими на пол каплями воды, но даже не это было самым странным. Странным было то, что на руках у него лежала та самая девчонка, которая совсем недавно уехала отсюда. Бледная и ни на что не реагирующая. Будто мёртвая.

– Быстро наполняйте тёплую ванну и вызывайте врача, – отчеканил мафиози, интуитивно крепче прижимая к себе Крис, которая также жалась к нему совсем неосознанно в новой агонии. Ей было дико холодно и темно. Он чувствовал это. И от этого медлительность домработницы бесила слишком сильно, заставив рявкнуть. – Быстрее!

И женщина бросилась прочь к телефону врача Михаила, на ходу пытаясь что-то объяснить, и тут же несясь в сторону ванной. Она знала, что гнев хозяина ничего хорошего не обещает. Нужно было делать всё быстрее. И ей бы стоило привыкнуть к этому, если бы не кое-что, откровенно удивившее её, но она бы никогда не посмела и заикнуться об этом.