Текст книги "Карты (СИ)"
Автор книги: Алексия Герман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
От этих мыслей Кристине хотелось заскулить. Своего мужчину. Она так часто повторяла это в своей голове, но ведь это никогда не было правдой. Он никогда не был её, это только она принадлежала ему полностью и безраздельно всё это время, а теперь в этом не было необходимости.
Однако, разве Михаил не был её несколько часов назад, когда ей довелось уснуть на его коленях? Не был её, когда прижимал к себе во сне и оберегал от кошмаров. Не был её, когда читал «Золушку» перед сном, чтобы она уснула и не плакала? Не был её, когда жаркой ночью, они тонули в страсти?
Нет. Во все эти моменты он был именно «её». Был с ней. И таких моментов вспоминались сотни, если не тысячи. И именно они причиняли невыносимую и колющую боль. Кристина осмотрелась вокруг пустым взглядом и уткнулась в собственную белую рубашку. Рубашку Михаила, которую она стащила и носила вместо пижамы и в которой встречала мафиози, видя, как ему это нравится.
Ефремова не хотела, но слеза сама покатилась по щеке. А за ней ещё одна и ещё. От тоски, от горечи, от боли. От банального понимания, что уже сегодня он исчезнет из её жизни, а ей бы этого совсем не хотелось. Совсем и совсем. Девушка потрясла головой, пытаясь согнать наваждение, а потом не выдержала и спрятала лицо в ладонях, подтянув голые коленки к груди. Как в детстве, когда ругалась с мамой.
Так странно, могла ли она думать полтора месяца назад, что сейчас расставание с мафиози будет причинять ей такую боль? Куда делать та размалёванная стерва, которая с лёгкостью играла с мужчинами и питалась собственным самомнением, перемешанным с ядом? В какой момент Михаил стал для неё мужчиной, отличающимся от всех остальных? Стал ей ближе всех?
Ответов на эти вопросы не было, а время неумолимо клонило не в свою пользу. Кристина устало поднялась на ноги, всё ещё покачиваясь от переизбытка эмоции. Вспомнились его слова о том, что нужно собрать сумки… Брюнетка снова посмотрела вокруг, понимая, что-то, что хочет забрать не в состоянии. Потому что эти вещи невозможно забрать. Разве можно забрать его тепло, его запах, объятья и взгляд карих глаз, цвета горького шоколада?
А большего ей от него никогда и не надо было. Пришла она в этот дом с одной книжкой в руках, большее ей не нужно. Сам того не ведая, мужчина дал ей всё, чего хотела её измученная душа. Тишину. Уют. Покой. Спасение брата. За одно только это она в неоплаченном долгу перед ним. И именно из-за этого долга сейчас и смиряется с его волей, не смея перечить.
Михаил прав. Так будет лучше. Так будет правильнее.
Он всегда прав. И почти никогда не ошибается. Сильный мафиози, в характере которого заложена сталь и который так безмерно устал от всей этой мирской суеты. Она знала это, видела в глазах, чувствовала душой. А теперь всё это будет ощущать другая. Какая-нибудь Майя, о которой он говорил. И мысль об этом ржавым гвоздём проткнула что-то в сердце.
Но показать слабость Кристина не имела права. Нужно было собрать в себе остатки сил и успокоиться. Сумка уже стояла в углу комнату, навязчиво напоминая о себе. Небольшая, но в неё уж точно поместятся нужные вещи. Пара, купленных Михаилом книг, его рубашка… Совсем интуитивно рука потянулась к подаренному недавно кулону, приятно холодящему кожу.
Такой красивый. Изумрудный. Совсем не для неё, а для какой-то сказочной принцессы, какой ей никогда не стать. Но тем не менее оказавшийся сейчас в её ладонях. Его красота ослепляла, а воспоминания о том, как мужские губы касались её шеи, целовали макушку, даря его и принося непередаваемое наслаждение, заставляя стыдливо прикрыть глаза и зардеться.
Ей никогда не дарили украшении. Это естественно для шлюх. Но мафиози подарил, как будто она была ему ровней, как будто была достойной их, несмотря на все их ссоры и непонимания, её истерики и страхи. Михаил подарил ей этот кулон в форме сердца, обрамлённый мелкой крошкой бриллиантов, в цвет её глаз. Просто так. Ничего не требуя. Ни секса, ни иной платы. Просто, чтобы она улыбнулась…
– А это пусть будет тебе напоминанием о мафиози, который сошёл от тебя с ума…
Кристина обессиленно выдохнула, в один миг осторожно подойдя к зеркалу, ступая босыми ногами по прохладному полу. Тихо и незаметно. Посмотрела внимательно в зеркало и обомлела. И дело было совсем не в украшении, не в кулоне, а в ней самой. Сейчас в отражении была совсем другая девушка. Маленькая, трогательная, нежная и беззащитная. Без привычной злобы на лице. И как же она не заметила в себе этой перемены?
Не заметила того, что что-то в ней безвозвратно поменялось и затерялось. Ефремова покачала головой. Ни к чему сейчас всё это. Ни к чему. Вся её боль. Слёзы. Михаил сказал ей уходить. Больше она ему здесь не нужна. И все её мысли обречены на провал. А всё, что было между ними теперь лишь останется сладким воспоминанием.
Остался лишь этот день. Их день. Последний.
Кристина хотя бы сумеет попрощаться с ним. Это уже немало, ведь сумеет сказать ему обо всём. Поблагодарить, в последний раз обнять, запомнить. А потом исчезнуть. И плевать, что потом ей будет до противного больно. И плевать, что сейчас слёзы катятся по щекам, словно водопад. И плевать, что дрожащими руками она старается выбрать маломальски подходящее платье. Будто бы как маленькая надеясь, что оно понравится ему так сильно, что он сдастся и не захочет её отпускать.
Глупо, правда?
***
Михаил знал, что весь этот день его зеленоглазка не выходила из своей комнаты. Терпеливо собирала вещи и, наверняка, после сидела на постели, притянув колени к груди, как всегда это делала, прикусила губу и ласково проводила ладонями по слегка пыльным книгам. Это было в её стиле. В стиле его Кристины.
И он сам едва удерживался от желания всё же зайти к ней. Так хотелось наплевать на собственные слова и обещания, просто открыть дверь, сесть рядом с ней и забыть об опасности, страхах, позволяя этой девчонке остаться рядом. Наверное, так бы мужчина и поступил несколько лет назад, когда был сопливым юнцом, однако сейчас слишком хорошо осознавал, что стоит на кону.
Мафиози не питал иллюзии. Знал, что в скором времени на него начнётся охота, из которой он вряд ли выйдет живым, если болезнь не прикончит раньше. Но тянуть за собой девушку бы точно не посмел. Итак, много всего она пережила, а после его какой-нибудь трагической гибели её измучают так, что даже встать будет сложно.
Он тряхнул головой. Даже думать об этом не хотелось. Сейчас не время. У них были счастливые мгновения, так вот пусть останутся в памяти, на большее просто было не отведено. Как говорится, у любой безмятежности есть свой срок и границы. Вот и их маленькая история подошла к логическому финалу.
И теперь, как и полтора месяца назад, мужчина ждёт её в своей чёрной машине под покровом ночи, чтобы увезти. Только теперь не к себе, а от себя. Сегодня в небо взмоёт её самолёт, и красивая зеленоглазка останется лишь воспоминанием. Всё будет так, как и должно было быть. И делает это он не ради неё, а ради себя.
Ни к чему ему эти проблемы.
Голова, как на зло, болела, а таблетки снова не спасали. В идеале стоило бы попросить водителя помочь, но обещание, данное Ефремовой, не позволило сделать этого, поэтому мужчина лишь устало опустил скрещенные руки на руль, а затем и голову. Нужно было просто дождаться и не опоздать в аэропорт. Это единственное, что сейчас должно занимать мысли, а не эти её изумрудные глаза…
– Тебе плохо?
Мелодичный голос разрезал тишину, и, кажется, в одно мгновение коснулся глубин сердца, а холодные пальчики, пробежавшиеся по мужскому плечу, и вовсе заставили мафиози растерянно выдохнуть и перевести взгляд на свою гостью. Сомнений не было. Рядом с ним сейчас была именно Кристина.
Была и смотрела на него таким пронзительным взглядом, что внутри что-то подымалось и переворачивалось. Такой ласковый и нежный взгляд. Такой, какого не было ни у одной другой девушки за всю его жизнь. И от этого в груди что-то кольнуло, а слова застряли в горле. Но Кристину это, кажется, наоборот только напрягло
И это его лицо, измождённое болью, заставило все мысли разом ускользнуть из головы. Собственные обиды и надежды потерялись в этом его ответном взгляде. Совсем не думая, брюнетка коснулась своей ладонью его щеки, провела по ней большим пальцем, будто одним своим прикосновением стараясь залечить всколыхнувшиеся раны.
Снова. Глаза в глаза. Карие в изумрудные. Бесконечная борьба без победителей и проигравших. Слияние двух половин. Совсем незаметное и непонятное, но до безумия важное и нужное. Такое, какое бывает лишь один раз. Один раз и на всю оставшуюся жизнь.
– Если тебе нехорошо, давай вызовем такси, – попросила Кристина, едва найдя в себе силы говорить. Прерывисто выдохнула, не отрывая своего взгляда от него. Эти его боли, мучавшие тело, будто изводили её саму, заставляя всё внутри сжиматься при одном его болезненном сжимании губ. Однако, как помочь девушка совсем не знала. И это уничтожало. – Пожалуйста, Миша… Я справлюсь… Я…
Искренне волнение, дрожащие ресницы заставили мужчину усмехнуться. Какой же ласковой была эта девочка. Какой нежной… Сейчас она стала именно такой, какой была при первой их встрече. Испуганная лань, покорившая его одним взглядом своих зелёных глаз. И теперь, ради её же блага, он не имел права предать её.
– Всё в порядке, зеленоглазка, – спокойно и с привычной твёрдостью ответи Михаил, покачав головой и мягко отняв её ладонь от своего лица, перед этим легонько коснувшись её губами. Совсем невесомо, но этого хватило, чтобы внутри брюнетки загорелся знакомый пожар. – Нужно ехать. Скоро самолёт – нам не нужно опоздать. Ты всё собрала? Если нужно что-то ещё, то заедем купим и…
– Ничего не нужно, – поспешно оборвала его Ефремова, в одно движение поворачиваясь к окну. Нужно было хоть как-то отвлечь себя, чтобы не разреветься прямо здесь. Она не могла позволить себе этого, ведь сама попросила, чтобы он был рядом с ней сейчас. Это был её выбор… К тому же и так довелось прореветь в комнате весь этот бесконечный день, что едва удалось замазать синяки. – Если можно только – давай не будем спешить, мы ведь и так успеваем в аэропорт, верно?
На эту просьбу мафиози лишь кивнул головой, заводя машину и проворачивая ключ зажигания. Мужчина никогда не любил водить сам, но для девушки, как и всегда сделал исключение. Да и даже без её просьбы спешить ему самому не хотелось. С определённых пор он не любил скоростную езду, в своё время слишком дорого пришлось за это заплатить. К тому же, если быть честной, ему всё же хотелось подольше побыть в компании Кристины, за которой он периодически наблюдал.
Отвернулась, смотрит вдаль, делает вид, что не замечает, а сама тонкими пальцами края своего платья сжимает. Чёрного такого, красивого. Ей очень идёт, и он, как мужчина не мог этого не заметить. Хотя его зеленоглазка ему куда больше нравилась в белой рубашке на голое тело и с улыбкой на лице, а не с грустью, как сейчас. Но эта грусть скоро пройдёт, она всё забудет и следа не останется…
Как и должно было быть изначально. Ведь между ними ничего не могло быть.
– Значит теперь ты точно принадлежишь мне, – удовлетворённо заявил мафиози, понимая, что с этой девушкой вряд ли возникнут проблемы. Она в полной его власти и подчинении, и сама не сопротивляется этому. Резким движение он скидывает со своих плеч длинный пиджак и протягивает его ей, цепляясь за чуть восхищённый взгляд. – Надень. Я не хочу, чтобы ты заболела в первый же день, добавив мне проблем.
Девушка хмыкнула, но натянула на светлые плечи теплую ткань, ощущая запах дорогого парфюма. Она поставила бутылку обратно на стол и быстрыми шагами двинулась за мужчиной, игнорируя бросаемые на неё взгляды. Сейчас хотелось просто забыться, даже если и по способам постели мафиози.»
Их первые разговоры. Её наглость, поразившая его в тот вечер. Конечно, он не собирался убивать, но Ефремова сама сделала выбор, сама шагнула навстречу, и он не смог отказать. И сейчас ничуть не жалел об этом, несмотря на кучу проблем, навалившихся после. Все они стоили этих искренних минут, что были между ними. Такого не было за всю его жизнь, а Кристина, будто озарила её. Он улыбнулся, невольно вспоминая…
– Выходи, зеленоглазка, я знаю, что ты здесь, – со смешком раздалось в особняке. А через несколько секунд перед лестницей неожиданно появился Михаил в чёрных брюках и с полуголым торсом. От этого девушка непроизвольно закусила нижнюю губу, в одно мгновение забывая обо всём. – Может быть, уже поймёшь, что нет смысла прятаться, м?
Кристина ждала крика, гневной вспышки, но никак не того, что мужчина лишь просто подойдёт к ней и будет просто смотреть в её глаза. Просто наблюдать за ней, ничего не требуя взамен и, кажется, совсем не злясь, хотя она подслушивала его разговор, чего делать было крайне нельзя.
– И чего ты проснулась? – устало и с иронией уточнил мафиози, осторожно коснувшись щеки брюнетки и подойдя ближе к ней. Её присутствие он заметил не сразу, но всё же ответив на вопрос полупартнёра, почуял, что кто-то за ним наблюдает. И по идее Михаил должен был разозлиться, но в душе было, на удивление, спокойно и ругаться совсем не хотелось.
Эта зеленоглазая девчонка стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Замотанная в его плед со смешными спутанными после сна волосами и с удивлённым растерянным взглядом. И невольно мафиози снова подумал о том, какая из неё, по их словам ведьма? Какая глупость…
Просто маленькая уставшая девчонка.
И совсем не думая Михаил интуитивно подхватил её под ягодницы и понёс в направлении комнаты, наблюдая за непонимающим взглядом и несмелыми пальчиками неожиданно коснувшимися его голой груди с лёгким удивлением.
– Я думала, что ты отдашь меня, – неожиданно честно выдохнула Ефремова, опуская голову. – Это было бы вполне логично, наверное…
Она заглянула в его глаза горького шоколада, ощущая, как противно заныло что-то внутри. И названия этому ощущению Кристина дать не могла. В её голове всё ещё вертелось имя той загадочной девушки, такой дорогой для мафиози. Кто эта Майя? И не вернётся ли она к нему? От этой идеи сердце брюнетки противно корябнуло, словно ржавым гвоздём. Однако его взгляд и руки на её теле, словно залечивали эти раны.
– Ты не вещь, чтобы тебя отдавали, запомни это, – уверенно проговорил Михаил опуская её на постель. – Я не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, когда ты уже это поймёшь?
Услышав это, Ефремова улыбнулась, ощущая, как сильно забилось в груди сердце. На губах вмиг сверкнула улыбка, и мафиози заметил, как в зелёных глазах зажёгся плутовской огонёк. Тоненькие девичьи ручки тут же оплели шею, будто лиана, совсем не позволяя отстраниться и притягивая лишь ближе к себе.
– А если я хочу тебя?
Они молчали, старались не думать о том, куда едут и зачем, однако что-то внутри отчаянно сопротивлялось этому решению. В голове обоих проплывали сотни моментов: улыбок, чувств, близости. Того, что было у них на двоих вряд ли когда-то сможет повториться. Понимал это Михаил и понимала это Кристина, хотя оба делали вид, что это не так, что им всё равно.
Машина ехала дальше. В пробке кто-то сигналил. Огни Москвы горели яснее. А Ефремова только и сжимала края своего платья, косясь на сосредоточенного мафиози, который, как ей казалось, совсем на неё не смотрел.
Хотя для него и было это чёрное обтягивающее платье, для него была эта причёска и макияж, скрывающий красные заплаканные глаза. Но ему, похоже, было всё равно. И это резало сердце. От того ею совсем незамеченными оказались его руки, усиленно сжимающие руль. А с губ совсем неосознанно слетел давно волнующий вопрос. Раз уж они больше не увидятся, то имеет она право его задать, верно?
– Помнишь, когда ты разговаривал со своим подчинённым, он неожиданно произнёс одно имя… – осторожно разрушила тишину Кристина, внезапно поворачиваясь к мужчине и устремляя на него взгляд своих изумрудных глаз. – Я запомнила и не смогла забыть, хоть на прощание раскрой мне эту тайну, пожалуйста…
Неожиданно всё остановилось, и Михаил затормозил. Они приехали. Девушка перевела взгляд вокруг и посмотрела. Через лобовое стекло уже виднелось здание аэропорта. Яркие обозначения, однако сейчас это казалось совсем и совсем неважным. Важным был только её вопрос, сейчас повисший в воздухе. Несмотря на его молчание, Ефремова продолжила.
– Майя… Кто она? Эта та женщина, которую ты любил или любишь?
В эту минуту мафиози завис. Смотрел на брюнетку и не мог ничего понять. Рассказывать всю эту болезненную историю ему не хотелось, но испуг, застывший в глазах колол изнутри. Получается, всё это время его глупышка изводила себя этой ревностью… Какая глупышка. Рука мафиози невольно потянулась к её волосам, нежно проводя по ним.
– Это, действительно, та, которую я люблю, – устало произёс мужчина, не отрывая взгляд от своей красавицы, замечая в её глазах едва застывшие слёзы. И это оказалось обезоруживающим действием против него, потому он потянулся к девушке, касаясь губами её лба. – Это моя сестра. Она погибла в автомобильной аварии несколько лет назад, наша машина тогда перевернулась, и Майя не выжила. А теперь нам пора идти.
Михаил поспешно отстранился, открыл дверь, выскакивая из машины и направляясь к аэропорту. Как можно быстрее, чтобы не позволить себе вольности. Ведь ещё совсем немного, и он передумает к чёртовой матери и оставит её рядом, наплевав на все свои же слова.
Нужно было уйти. Оставить её. Но он не мог. Смотрел на неё в зале аэропорта и не мог сказать ни слова. Смотрел на такую маленькую и тоненькую, словно веточка девчушку и снова терялся. Эти распахнутые изумрудные глаза, чуть приоткрытые губы и дрожащие руки.
И в какой-то момент мужчина и сам не заметил, как сначала робк коснулся руки брюнетки, а потом и вовсе переплёл их пальцы. Она лишь опустила взгляд. Время неумолимо подходило к концу, а Михаил всё никак не мог заставить себя уйти, хотя уже было давно пора.
– Пора прощаться, Кристина… – всё же выжал из себя мафиози, отступая назад и отпуская её руку. Девушка едва подавила разочарованный вздох, но глаза подняла, цепляясь за него взглядом, не давая уйти.
Долго колебалась, но потом всё же выдала, чтобы заполнить неловкую паузу или чтобы просто соврать самой себе.
– Я смогу хотя бы иногда тебе звонить? Раз в месяц или…
На это Михаил лишь покачал головой, делая шаг назад. Никогда не любил эту утешительную ложь. Лучше рубить сразу. Больно, но зато без последующих мук. Без этих кровоточащих ран. Как говорят, лучше пристрелить сразу и без мучении.
– Не стоит… Это наша последняя встреча… Только ты не грусти, зеленоглазка.
А потом лёгкий поцелуй в губы. Совсем невесомый, лёгкий и нежный. Папка документов, вложенная в его руки. Шаг назад. Отворот. Выйти из аэропорта подойти к машине и неожиданно услышать окрик. Её окрик. Всё, как в замедленной съёмке. Тот же дрожащий голос. Она.
Его зеленоглазка, бегущая к нему навстречу босиком, бросившаяся к нему, словно вот-вот упадёт.
– Кристина!
А потом сам не замечает, как подхватывает её на руки, прижимая к себе, такую перепуганную и заплаканную… Такую бьющуюся в его руках, истерзанную, рвано цепляющуюся за него, как за последнюю точку опоры. Такую его. Такую уткнувшуюся в его шею и прижавшуюся к груди.
– Я не уеду. Можешь кричать, бить, но я тебя не оставлю. Без тебя всё это смысла не имеет, слышишь? – заглянула полными слёз глазами в его карие омуты и шепнула так по-детски трогательно. – Без тебя – меня нет… Ты ведь забыл, я принадлежу тебе, и у меня нет другого хозяина и не будет.
27. Подскажи.
Она так сильно прижималась к нему и так доверчиво смотрела в глаза, что внутри него всё обрывалось. Настолько неотвратимо и подавляюще, что мафиози так и не сумел выпустить её из своих рук и прогнать.
Отпустить и вытворить из своей жизни, как ненужный хлам. Расстаться, забыть и просто уйти. Так было нужно и необходимо им обоим. Однако вместо этого он лишь сейчас просто сжимал худенькое тельце и зарывался носом в ненавистные каштановые волосы, чувствуя, как его понемногу начинает отпускать от дурацкого покалывания где-то под рёбрами.
Бледная. Перепуганная. Но такая решительная. Его Кристина, наверное, не могла быть другой. Совсем ещё глупенькая девочка пыталась принять важные решения, совершенно не думая о последствиях, руководствуясь своими спонтанными порывами. Своими необдуманными поступками, которые могут привести её к гибели, если мафиози не остановит. Не объяснит и не убедит в правдивости своих слов.
Только, похоже, ей было всё равно. Все его попытки отговорить сыпались прахом. Он пылко пытался что-то прошептать ей, уговорить уехать, но она, словно упрямая кукла продолжать мотать головой и отчаянно прижиматься к нему, ничего не слыша и не замечая. Холодными пальцами сжимала его плечи и рвано дышала, будто после долгого и изнурительного забега, не отводя взгляд при этом взгляд ни на секунду, как истинный гипнотизёр.
Её дыхание будоражило его кожу, а прикосновение мягких губ к шее заставило неожиданно для самого себя замолчать, и глупое сердце отчего-то в момент сжалось, стоило ему, наконец, заметить её голые ступни, касающиеся асфальта. Такие ничтожно маленькие и совсем беззащитные в этих капроновых колготках, ни черта не греющих и совершенно бесполезных.
Возможно, из-за этого недолго думая, Михаил осторожно подхватил Кристину под колени, бережно подняв на руки, словно драгоценную ношу. Совсем резко и неожиданно, но при это настолько аккуратно, что девушка только и успела, что приоткрыть пухлые губы и устремить на него свой ласковый взгляд из полуопущенных чёрных ресниц. Мужчина лишь усмехнулся; этот хитрый прищур зелёных глаз он узнал бы, наверное, и в кромешной темноте.
Она привычно обвила его шею своими руками, сразу же утыкаясь в неё холодным носиком, будто этим простым действием пытаясь показать всем вокруг, что это её мужчина и принадлежит он только ей. В этом сейчас брюнетка почему-то совсем не сомневалась. Иначе, стал бы он делать всё это? Точно, нет…. Кристина устало улыбнулась, чувствуя, как отчаянно заколотилось сердце от его бережных прикосновении к замёрзшим ногам.
Не позволил идти босиком, хотя пройти до машины оставалось всего несколько считанных шагов. Просто подхватил на руки, будто бы она совсем ничего не весила и прижал к себе. Словно бы ничего не случилось, и не они сейчас расставались в том чёртовом аэропорту. От мысли об этом Ефремова поёжилась и сильнее уткнулась в плечо мужчины. Кажется, только сегодня и сейчас ей, наконец, удалось понять, насколько он стал ей дорог.
Опустить девушку на сидение не составило труда, куда сложнее было собрать мысли в кучу и прийти в себя. Мафиози сел на водительское сидение и посмотрел на неё снова. Всё те же распахнутые зелёные глаза, острый нос и капризные губы, которые нестерпимо вдруг захотелось накрыть своими, однако он сдержался, с усилием отведя взгляд. Снова взглянул на здание аэропорта, ощущая, как что-то медленно падет вниз. Кажется, его идеальный план.
Наверное, нужно было что-то сказать, снова уговорить, поугрожать, силой запихнуть в этот дурацкий самолёт, но Михаил не стал. Или правильнее сказать не захотел? Пора признаться в этом хотя бы самому себе. Но что-то мешало то ли природное упрямство, то ли гордость. Он в очередной раз завёл машину, отъезжая от аэропорта, стараясь сконцентрироваться на дороге и построить в голове новую логичную многоходовку, приняв тот факт, что девушка хочет остаться, вопреки здравому смыслу и логике. Нужно просчитать всё заново, подумать о…
– Останови здесь, – донёсся до него её мелодичный голос, словно через какую-то призму. Сначала мужчина и не понял смысл слов Кристины, продолжая ехать по довольной пустой дороге в очередном закоулке по пути домой, однако она чуть громче повторила, привлекая его внимание. – Пожалуйста, мне, кажется плохо… Совсем…
На секунду Михаил повернулся к Ефремовой, замечая её приложенные к груди ладони и слегка подрагивающие пальцы. Это встревожило. Совсем не характерно для неё. Может быть, перенервничала? Или мутит? Или… В голове завертелось множество предположений, однако, несмотря на них, твёрдость реакции не прошла. Мужчина аккуратно отъехал с дороги, чтобы не мешать никому из других возможных водителей, и плавно затормозил, чтобы не встревожить брюнетку.
Рука уже привычно и почти на автомате потянулась к бардачку, чтобы достать бутылочку уже теплой воды для Кристины и хотя бы так её помочь, однако она сама лишь неожиданно отстегнула ремень безопасности и даже не открыла дверь, устало выдыхая. Кажется, ещё минуту соображала, а потом вдруг неожиданно накрыла его протянутую руку своей. Мафиози вскинул брови, прищурился, собираясь сказать хоть что-то, но девушка только покачала головой.
Ей сейчас совсем не была нужна вода. Нужно было другое. Близкое и родное.
Здесь и сейчас.
Как она умудрилась сделать это, Кристина не знала. Только в несколько секунд с грацией гордой лани оказалась на коленях своего мужчины. Только её мужчины. Осторожно зарылась пальцами в жёсткие волосы, и одним касанием прижалась к губам. Влажно, резко, совсем без дурацкой нежности, потому что так до безумия хотелось почувствовать, что он здесь. Он, чёрт возьми рядом. И не оставил её в том злосчастном аэропорту одну.
Его ладони в один миг опустились на её бёдра, и она задержала дыхание, привычно выгибаясь назад. Такие горячие касания так подходившие к этому моменту. Не думая, девушка в один момент обвила ругами шею Михаила, не переставая жадно терзать его губы. Сейчас было плевать на всё. От слова совсем… Просто всё разом потеряло смысл.
Остались только жаркие поцелуи и ласки двух израненных людей. Сумасшествие одно на двоих. Никто из них не помнил, как расстегнулся замочек на её платье. Никто не помнил, как в один момент оно чёрной тряпкой скатилось с её тонких плеч. Мужчина, кажется, и вовсе очнулся в только в тот момент, когда жадно окидывал взглядом её тело, по которому безумно скучал. Скучал весь этот бессмысленный и бесконечный день.
Поддался вперёд и сдался. Сдался на милость победительнице. Пусть делает, что хочет, хоть всё его тело скручивает в тонкие жгуты, только бы смотрела с такой же нежностью и лаской, как сейчас. Только бы больше не плакала. Только бы просто была… Волна страсти отплыла от него, уступая место чему-то другому, совсем глупому и непонятному.
Он ещё раз посмотрел на неё, обхватил талию своей рукой, чтобы крепче прижать к собственному телу, чтобы дать и ей почувствовать, как сильно бьётся о рёбра его собственное сердце, встревоженное этой глупой девчонкой, словно околдовавшей мафиози с самой первой их встречи. Если бы только тогда мужчина забрал её, как и хотел, скольких бед брюнетка смогла бы избежать, однако разве могло ему тогда прийти в голову, что её отец такое… чудовище?
– Я уже не смогу тебя больше отпустить, зеленоглазка…
Прижался своим лбом к её лбу, наслаждаясь тем, как в наслаждении Кристина прикрыла глаза, льня к нему всё сильнее. А потом его прохладные губы вдруг ласково коснулись её плеч, заставляя мурашки мгновенно пробежаться по девичьей коже. Она в удивлении распахнула свои зелёные глаза, так невыносимо сильно, что казалось, что ещё немного и он сам растворить в её взгляде. Но этого было не нужно, сейчас мафиози так банально хотелось залюбить эту малышку, а не просто трахнуть в машине, как очередную пассию.
Потому что… Потому что, чёрт возьми, Кристина верила ему. Каждой клеточкой своего тела. Это читалось во взгляде, в этих робких прикосновениях и её решении. Не ушла. Осталась. Доверяет. Слепо верит ему, и, кажется, предать это доверии, искрящееся в её глазах, просто…
– Не отпускай меня больше. Никогда. Никуда, слышишь?
Смотрит преданно, будто в самый тёмный уголок души заглядывает. И голову его своими ладонями обхватывает, прижимая к собственной груди, пальчиками нежно в волосы зарывается и совсем забывает обо всём. Только чувствует…
Чувствует, как его горячие ладони скользят по её обнажённому телу. Чувствует, как его дыхание щекочет нежную кожу. Чувствует, как его губы касаются девичьей груди через ткань кружевного лифчика, который чуть позже стягивается им вниз, оставляя её такой беззащитной перед его взглядом.
Он снова прижимает её к себе, словно издевается. Так мягко ласкает, что хочется закатить глаза. Так старается быть осторожным, словно она не та шлюха, которую мог снять любой желающий за пару купюр, имея в любой позе. Он просто, словно бы… Словно бы показывает, что значит пресловутое «заниматься любовью».
Не трахаться, не спать, а любить. Чувствовать каждое движение друг друга, сгорая и сходя вместе с ума. Чувствовать, как он стремится подарить удовольствие тебе, а не получить собственную разрядку. Михаил целует её до невозможности тягуче и медленно, ласкает своим языком её нёбо и прикусывает девичьи губы, небольно, но этого хватает, чтобы внизу живота снова загорелся знакомый пожар, заставляющий забыть обо всём на свете.
Она сидит на его коленях в одних трусиках и впервые чувствует что-то похожее на стеснение. Почему-то сейчас кажется, что ему может что-то не понравится в ней, что-то оттолкнуть, но он лишь рассматривает её и ничего не говорит. Только снова целует и умелыми пальцами касается единственной шёлковой ткани на ней, заставляя слегка всхлипнуть от стеснившего грудь внезапного ощущения.
Острое возбуждение от её закушенных губ и прикрытых в удовольствии глаз грозится свести с ума, но Михаил лишь продолжает. Хитро улыбается, а потом накрывает губами её грудь, не забывая ласкать и играть с восставшими вершинам, заставляя её ослабевшие пальцы сильнее вцепиться в его волосы, притягивая к себе. Языком обводит напрягшиеся соски, заставляя её тихо всхлипывать и откидываться назад, призывно раскрывая бёдра шире и сильнее цепляться за его покатые плечи.
Он знает, что сейчас она растворяется в нём, и это заставляет сердце колотиться быстрее, отводя собственное возбуждение на второй план. Сейчас ему хочется одарить её за чёртову верность, просто приласкать истерзанную и усталую. И смотреть на неё такую оказалось прекрасно…
Притягивала его ближе к себе, выгибаясь от прикосновения умелых губ к груди, а когда его пальцы начали ласкать её через тонкую ткань трусиков и вовсе застонала… Но не пошло, а как-то возбуждающе нежно. Развратный зеленоглазый ангел, неизвестно за какие заслуги посланный ему. Его касания становились интенсивнее, её стоны громче. Казалось, температура в воздухе накалилась до предела…
– Миша… Миша… – всхлипывает Ефремова, сама не понимая того, о чём просит. Но просто молчать не хватает никаких сил. Внутри всё напряжено до предела, а он невыносимо медлит… Боже… – Пожалуйста, я…
