Текст книги "Звездная Кровь. Экзарх VIII (СИ)"

Автор книги: Алексей Рокотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Караван двинулся в путь.

Несколько сотен воинов и Восходящих Народа Пустыни вскочили в сёдла призванных и приручённых существ и двинулись в сторону Хармона. Куда бы ни падал мой взгляд, он натыкался на пустынников в их излюбленных одеждах цвета мокрого песка.

Маркус и Анора не стали дожидаться, когда караван уйдёт. Лидеры Новы развернулись и двинулись в сторону главного корпуса. Им предстояло немало дел, пока я буду находиться в пустыне, а все слова уже были произнесены. Каждый из Истинных Народа Земли знал свою задачу, и приступил к её выполнению.

Я, Нира и Тха заняли места позади Эллесара и Шёроха, отставая от них на десяток метров. Кинг и его Тень тихо беседовали, я же наблюдал за теми, кто в скором времени станет моим вторым Народом, пусть формально и по необходимости. И то, что я видел, мне не нравилось.

Куда бы я не кинул взгляд, практически везде натыкался на холодные глаза, зачастую они отвечали мне неприязнью, но большинство пустынников смотрели на меня с откровенной враждебностью. И лишь некоторые нейтрально.

Слова Эллесара о том, что мне не стоит отходить далеко от него, вспомнились особенно ярко. Похоже, он не шутил, когда говорил об опасности. Фанатичные пустынники с трудом принимали новые правила, я же в их глазах казался воплощением этих процессов.

Слова кинга были мудры, но лишь в той части, если бы мне понадобилось банально добраться из пункта А в пункт Б. Моя задача выглядела намного труднее. Мне требовалось стать своим среди этого догматичного и, чего уж скрывать, фанатичного Народа. А прячась за спиной Эллесара, я этого не сделаю. Меня навсегда запомнят лишь как слабую тень кинга, а не того, кто достоин титула знаменосца.

– Только я вижу, насколько нам рады? – спросил я у Ниры и Тха. Сейчас они вместе ехали на огромном ящере, на спине которого могла поместиться вся портальная команда. Похоже, Маркус выдал Тха лучшие из имеющихся рун. Звёрь выглядел опасным и наверняка мог не только нести седоков, но и сражаться.

– Не только ты, – сказала Нира, что тоже внимательно наблюдала за происходящим. – Мало того, я слышу, о чём они говорят между собой. И тебе это не понравится.

– О чём? – напряглась Тха и оглянулась, будто ожидая, что на меня нападут в ту же секунду.

– Большинство недовольны Эллесаром. Почти до мятежа. Считают, что он нарушает Кодекс и плюёт на весь Народ Пустыни, бросив вызов традиции. Некоторые говорят о том, что нужно по-тихому удавить тебя, чтобы проблема рассосалась сама собой, – спокойно ответила Нира. – Меньше тех, кто считают, что ты недостоин. И совсем мало тех, кто хочет присмотреться к тебе. Эти помнят о том, что ты спас молодое Игг-Древо.

Ничего нового или необычного я не услышал. Подобное я и предполагал. Достаточно было пройтись взглядом по окружающим меня аборигенам. Открытая неприязнь и враждебность буквально бросалась в глаза, словно мелкие песчинки во время бури.

– Многие недолюбливают кинга, – внезапно сказала Тха. – Он из тех, кто хочет изменить Народ Пустыни и готов ради этого поменять устои.

– Но это натыкается на противодействие, – догадался я.

– Да, – кивнула Тха. – Сближение с Народом Земли лишь одно из проявлений. Его Караван впервые взял власть в свои руки. До него кингами становились выходцы из восточных областей пустыни. Даже по понятиям моего Народа они фанатики и следуют Кодексу слишком строго. Они точно не обрадуются твоему появлению.

– Это если сильно преуменьшить, – сказала Нира.

– Хочешь сказать, что сейчас их здесь нет? – спросил я и с удивлением оглянулся по сторонам. Враждебности хватало уже сейчас.

– Они редко выбираются из пустыни, и сейчас их среди нас нет, – подтвердила Тха.

Отвечать я не стал. Задумался о том, что меня ждало. Пока я не ощущал доброжелательности, а ведь главные мои противники ещё не появились. По тому, что я видел, их можно смело переименовывать во врагов. Восточные караваны наверняка готовы на что угодно, лишь бы устранить меня или Тха. Для них подошёл бы любой из вариантов, ведь без Нокта-Тха-Ноктум я не могу и думать о том, чтобы принять участие в Кар-Рош.

Радовало хотя бы то, что и я и Рики уже являлись полноценным серебром. Устранить нас не так просто, как бронзовых Восходящих. Сомнений не было – восточные фанатики обязательно попытаются.

Губы сами собой сложились в прямую тонкую линию. Ведь я понимал, что титул Эрла сам по себе бесполезен. Знаменосец – тот, кто ведёт за собой людей в бой, кому кинг может поручить задание и не опасаться, что оно не будет выполнено.

Если я не сумею поменять отношение к себе среди этого Народа, то всё будет бесполезно. Скорее я добавлю проблем Народу Земли, обозлив пустынников ещё сильнее.

Задача выглядела не просто трудной. Я не понимал, как к ней подступиться. Одно дело пройти сквозь череду испытаний, совсем другое – поменять мнение о себе среди тех, кто тебя недолюбливает, а многие не будут скрывать и ненависть.

Нира тоже молчала. Она будто впала в транс, предпочитая отслеживать происходящее вокруг и собирая информацию. Одно дело – изучить Народ по сухим вокс-отчётам, и совсем иное вживую.

Зелёная трава Сентума расступалась под ногами элка. Гордое животное казалось спокойным и получало удовольствие от прогулки до столицы Круга Жизни. К сожалению, о других Существах этого сказать было нельзя. Чувствуя настроение своих седоков, они косили налитыми кровью глазами в мою сторону, порыкивали, шипели.

Некоторые норовили сблизиться, но близость кинга не позволяла делать глупости их седокам. Те резко дёргали поводьями и уводили зверей в сторону. По большинству взглядов можно было понять, что они ждали момента, когда я окажусь без защиты Эллесара или Шёроха. Некоторые невзначай били себя по ладоням, когда я на них смотрел.

В Пустыне это был жест крайнего неуважения.

В этот момент я ощутил, будто вернулся в грасс, в самое начало своего пути. Презрение, ненависть, косые взгляды. Лишь немногие молодые Восходящие смотрели на меня с интересом.

Я оглянулся и понял, что Нова окончательно осталась позади. Даже белоснежный главный корпус города скрылся за горизонтом.

Постепенно к каравану присоединялись другие отряды. Большие и малые.

– Тха-иш… – послышался голос позади. В отличие от остальных, в нём не чувствовалось ни злости, ни раздражения. Наоборот, в нём ощущалась радость от встречи. Тем более, что я знал это обращение. Тха – мой, иш – друг.

Я повернул голову и увидел старого знакомого. Шелест Песка На Ветру подкрался незаметно и сейчас сверкал белозубой улыбкой. Его сайликс, или иначе песчаный лев, двигался на удивление тихо, и подобрался практически вплотную.

– Тха-иш… – повторил я его слова и впервые ощутил, как по телу пробежало тепло. Хоть кто-то из Народа Пустыни был рад меня видеть и назвал другом.

Одновременно с рослым серебряным Восходящим я спрыгнул на землю и направился навстречу ему. Наши правые ладони сжали плечи по обычаю Пустыни при встрече друзей. На лиц Восходящего появилась довольная улыбка.

– Тот-Кто-Сражается приглядывал за тобой, – сказал Шелест. Я ощутил, как его пальцы всё сильнее сжимали моё плечо, не зло, а скорее от нахлынувших эмоций. – Серебро, кто бы мог подумать, что ты добьёшься столь многого за столь короткий срок. Ещё удивительнее цель твоего пути…

– Тот-Кто-Сражается всегда со мной и не обходит милостью, – согласился я. – Пусть порой и посылает непростые испытания.

Шелест кивнул, после чего провёл взглядом по Восходящим, которые объезжали нас по бокам. Не увидеть неприязнь в мою сторону было невозможно. Часть её перепадала и моему старому знакомому.

– Пусть Незримый подтвердит, ты прав, – хохотнул он. – Не против, если мы продолжим путь вместе?

– Почту за честь, – сказал я и в одно движение запрыгнул на спину элка. – Но тебе придётся решить, стоит ли. Сам видишь, меня здесь недолюбливают…

– Кар-Рош всё расставит по местам… – сказал Шелест и тоже взобрался в седло. – Разве не должны те, кто пойдёт на смертельные испытания, держаться вместе?

На несколько секунд я застыл. Требовалось осмыслить услышанное.

– Ты тоже участвуешь? – спросил я, понимая, что уже знаю ответ. Шелест Песка – тёмное и прославленное серебро. Именно он руководил сотнями пустынников во время битвы среди каменных Пальцев. Именно он сражался бок о бок с землянами и проявил чудеса храбрости и силы. Именно такие Восходящие и должны становится знаменосцами кингов. Не хотелось в этом признаваться, но по моему мнению, Шелест намного лучше подходил на эту роль, чем я.

Он спас меня из пробитого глаза червивого колосса, когда я уже не мог бороться и начал живьём растворяться в едкой крови мерзости. Когда я говорил Тха-иш или друг, я говорил это без всяких сомнений. За мной висел долг жизни, а теперь мне придётся бороться и возможно убить того, кому я обязан.

Вспомнился момент, когда мы вместе стояли на стене и смотрели на тысячи червей. Чёрным покрывалом они накрыли пустыню и рвались к Игг-Древу, чтобы погасить его навсегда. В тот момент слова были не нужны. Хватило пары взглядов и резких кивков, больше походящих на прощание.

– Волею Творящей, да, – слегка вскинув подбородок, ответил он. Шелест не скрывал того, что гордился своими достижениями. – Рикс моего каравана доверил мне честь принять участие в Кар-Роше.

– Тогда ты не можешь не понимать, что нас ждёт смертельная схватка в будущем, из которой в живых выйдет только один, – скрывая горечь и ощущая сухость в горле, сказал я. Шелест был последним из Народа Пустыни, с кем я хотел бы сражаться насмерть.

– Тот-Кто-Незрим сказал бы – такова судьба, – серьёзно ответил Шелест. – Я скажу проще: то, что будет, ещё не наступило. Нам незачем становится врагами сейчас, Тха-иш…

Я смотрел на серебряного Восходящего из Народа Пустыни и не знал, что сказать. Все слова, что приходили в голову, казались мелочными либо неподходящими.

– Тогда предлагаю разделить со мной дорогу и трапезу, когда до неё дойдёт дело, Тха-иш, – я медленно склонил голову. – Если тебя не смущают косые взгляды…

Шелест с ухмылкой осмотрелся. Он не мог не заметить, что я нахожусь словно в пузыре, за которым застыла вязкая злость, направленная на меня.

– Многих разозлило решение Эллесара. И это только начало, друг. Дальше будет хуже. А косые взгляды меня никогда не волновали, – сказал Шелест и уровнял своего песчаного льва с моим элком.

– Я считаю, что кинг всё делает правильно, – спустя время сказал Шелест. – Народ Пустыни слишком долго пребывал в застое. Караваны Серых дюн, Кровавых Клинков и другие не давали нам развиваться дальше. Они и сейчас не успокоились. Лишь ждут момента, когда смогут сместить Эллесара.

– Мне казалось, что титул Кинга в Народе Пустыни даётся на всю жизнь…

– Это так, но даже золото смертно, особенно когда пытается выжить среди врагов и многое поменять. Живущих дважды среди нас нет, – сказал Шелест Песка.

Я промолчал, но по контексту догадался, что «живущие дважды» ни кто иные, как Истинные. На миг стало интересно, как бы отреагировал Восходящий, если бы узнал, что он сейчас как раз едет вместе с таким существом из легенд.

Шелест скосил взгляд вбок, где ехали девушки моего отряда.

– Представишь мне своих спутниц?

– Нира, Тха… – сказал я и секундой позже понял, что этого не стоило говорить. Официально Рики могла себя так называть только в том случае, если мы пройдём через Кар-Рош и выживем.

– Тха? – удивился Шелест. – Не слишком ли самонадеянно называть её так?

Я ожидал, что Восходящий возмутится, но он остался спокоен, если не считать слегка сдвинутых бровей. По закону Народа Пустыни Нокта-Тха-Ноктум – это то, на что имели право немногие. Это же являлось отображением статуса Восходящего.

– С другой стороны, – тут же продолжил Шелест. – Если ты планируешь выжить, то это уже не будет иметь значения. Но, Нейт, не все будут так же легко относится к этому, как и я. Скорее всего, посчитают оскорблением.

Я благодарно склонил голову.

Шелест внимательно осмотрел Тха.

– Я тебя знаю… видел… – после недолгого молчания сказал Восходящий. – Подскажи, где? А заодно хотелось бы услышать историю того, как вы сумели стать целым.

Тха посмотрела на меня в ожидании разрешения и, дождавшись, открыла рот.

– Всё началось во время битвы за Пальцы…

Шелест слушал удивительную историю Рики, и в его глазах разгоралось уважение. В некоторых эпизодах он переводил взгляд на меня, ожидая подтверждения слов пустынницы, будто не мог поверить в её слова, но раз за разом получал подтверждение. К концу рассказа Восходящий уже совсем иначе смотрел на Рики Мар.

– Теперь я понимаю, почему ты решил её оставить, Нейт. Даже когда обещание было выполнено, и вы могли расстаться на ступенях Храма Вечности, – сказал Шелест Песка. – Наш Народ, Народ Пустыни, славится своей непреклонностью. Многие скажут твердолобостью, либо фанатичностью на грани с безумием, но порой только подобное может сохранить жизнь и закалить. Это… – Восходящий кивнул в сторону Рики, – … . подтверждение. Благодарю за рассказ, Жемчужина.

Тха слегка склонила голову, я же обратил внимание совершенно на другое. Специально или нет, но Шелест причислил меня к Народу Пустыни.

В первый день мы не успели добраться до Хармона. Столица Круга Жизни находилась примерно в ста пятидесяти километрах от Новы. Караван двигался пусть и не останавливаясь, но не мог соперничать со скоростью винтокрылов, Арка или тем более Секутора.

В какой-то момент я пожалел, что не принял предложение Флами и не забрал золотой корабль. Сейчас бы он помог сохранить немало сил. Хотя если рассуждать, то это лишь расширило бы пропасть между мной и Восходящими пустыни, а как раз этого я хотел избежать любыми способами.

Меня и так не покидало ощущение холодного клинка, что на несколько сантиметров врезался мне под лопатку и постепенно погружался всё глубже.

– Ставим лагерь! – послышался громкий голос Эллесара, когда пламя четырёх Игг-Исполинов начало медленно гаснуть, а на Круг Жизни надвинулось покрывало ночи.

После целого дня в седле оказалось неожиданно приятно спрыгнуть на землю и ощутить твёрдую поверхность под ногами. Долго наслаждаться окончанием перехода мне не дали. Как раз в том месте, где я собрался поставить шатёр, появился отряд из пяти воинов пустыни и трёх бронзовых Восходящих.

Они не смотрели в мою сторону, не пытались задеть, даже не замедлили шагов. Но каждый из них достал из сумок что-то светло-коричневое и бросил на землю. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы рассмотреть, что именно я видел. Это оказались небольшие покрытые хитином многоножки с загнутым кверху жалом. По почерневшим кончикам было легко предположить, что и яд у многоножек имелся.

Я не понимал, что происходит, но по тому, как неожиданно вспыхнула яростью Тха, осознал, что нечто плохое.

– Пояснишь? – спросил я.

– Сушёные скорпиды, – чуть ли не прорычала Тха. Она дёрнулась вперёд, но остановила себя, чтобы ответить на вопрос, хотя я видел, насколько тяжело это ей далось. – Знак презрения и казни тех, кто является клятвопреступником, либо предал Народ Пустыни. Ещё их используют, когда обвиняют кого-то в смертельном грехе или вызывают на поединок.

– А также способ казни, – добавила Нира, что до этого момента предпочитала молчать и наблюдать. – Тех, кого признали виновными, насильно кормят живыми скорпидами. Яд от укусов делает остальное.

Пришла моя очередь напрячься. Отношение ко мне становилось всё хуже. Сначала это были косые взгляды, затем рывки Существ в мою сторону, теперь пустынники перешли и к завуалированному оскорблению. И я пока не знал, как поступить. Догнать и перебить тех, кто посмел оскорбить? Но завоюю ли я тем самым уважение среди Народа Пустыни?

Ответ был очевиден, нет. На это не стоило и надеяться. Но и оставлять без последствий было нельзя. Снося оскорбления, мне никогда не завоевать уважения.

Если бы скорпидов бросили мне под ноги, тогда я мог бы обвинить в оскорблении и вызвать на поединок. Недоброжелатели поступили хитрее, так как не могли мне вредить прямо на глазах Эллесара и Шёроха. Они выбросили «послание» в десятке метров от меня. Там, где я собирался призвать шатёр. Формально ко мне это отношения не имело.

За первой группой появилась вторая. Они так же не обращали на меня внимания, так же переговаривались между собой и смеялись. На зелёную траву Сентума упали ещё несколько скорпидов.

Тха практически зашипела, но я заставил её остаться на месте взмахом руки.

– Есть ещё желающие? – громко бросил я собравшейся толпе. Многие пришли посмотреть на зрелище, пусть и делали вид, что занимались своими делами: расставляли шатры, ухаживали за животными, готовили еду. – Я подожду всех…

Плотину сорвало. К месту, где я собирался разбить шатёр, потянулась цепочка воинов и Восходящих в песчаного цвета одеждах. Каждый из них бросал на землю сушёного скорпида.

Мой взгляд скользнул в сторону и заметил Эллесара, Шёроха и Шелеста, которые внимательно наблюдали за происходящим. Никакой помощи ожидать от них не приходилось, но я и не надеялся, понимал, что с подобными проблемами мне придётся справляться самостоятельно. Шёрох хорошо обозначил приоритеты кинга. Эллесару не нужен слабак в знаменосцах. И если я не сумею справиться с общей травлей, то и задумываться о Кар-Роше не стоит. Он будет бесполезен.

– Всё? Все бросили? – громко и с едва сдерживаемой холодной яростью спросил я, когда на земле оказалась горка из сушёных многоножек. Слишком много оказалось тех, кто хотел присоединиться, но далеко не все. Большинство всё ещё предпочитало наблюдать со стороны. – Будут ещё желающие? Хочу запомнить каждого!

К моему облегчению, желающих больше не нашлось, а значит, пришёл мой черёд действовать. Я сделал несколько быстрых шагов вперёд. Нира и Тха шли за моей спиной по бокам.

Холодный туман рванул от меня во все стороны. Он стелился над травой и с каждой секундой усиливался, пока не заполонил всё на десяток метров вокруг меня. Хрупкие стебли почернели, покрылись инеем, а затем с едва заметным звоном лопнули и опали на землю. Сушёные скорпиды побелели, но я знал, что этого мало. Нужно не просто заморозить, тушки нужно уничтожить, чтобы не осталось и следа.

Серебряный навык Заморозки подразумевал, что я мог концентрировать холод в одной точке и управлять им. И за последние недели я сумел нащупать, как это правильно делать, пусть и получалось пока плохо, а после тренировки чувствовалась слабость.

Навыки пусть и не требовали затрат Звёздной Крови, но использовали внутренние силы Восходящего, ослабляя его со временем.

Туман собрался над горкой из тел скорпидов и сжался в белесый шарик не больше фаланги пальца размером.

Он начал раскручиваться по спирали. Двигался все быстрее, пока практически не слился в диск. Им я и начал действовать. Под напором холода хитин скорпид быстро растрескивался и оседал на землю ледяной пылью.

Я не останавливался, не оглядывался по сторонам. Сосредоточился на задаче уничтожить любой след скорпидов. В голове начало шуметь, в ушах появился противный звон.

Я решил поставить шатёр именно в этом месте, и мне не помешают те, кто видел во мне врага!

Горка сушёных тварей окончательно развеялась белой взвесью над землей. Скрижаль передо мной блеснула, а мигом позже появился просторный шатёр.

– Внутрь, – скомандовал я Нире и Тха. Девушки переглянулись, но не посмели ослушаться.

Я же встал напротив входа в шатёр. В руке появился Дым, что вызвало удивлённые вдохи и недовольные выкрики. Слушать мне их не хотелось. Вместо этого я провёл холодным взглядом по толпе и во всё горло гаркнул.

– Есть желающие сказать мне свои претензии в лицо и подтвердить их делом…? Подходите по одному…

Глава 11

Я стоял у входа в свой шатёр. Голова слегка наклонена вперёд. Ладонь ощущала шершавую рукоять Дыма. Ноги расставлены в стороны. Но главное взгляд. Я медленно проводил им по лицам пустынников и не видел в них страха перед серебряным Восходящим, который бросил им прямой вызов.

Вместо этого руки многих медленно тянулись к поясам, где у большинства висели короткие клинки. При этом их глаза не отрывались от Дыма – священного оружия Народа Пустыни. Сейчас оно находилось в руках чужака.

– Найдутся ли среди вас те, кто готов выплеснуть мне яд в лицо, а не трусливо говорить намёками? – холодно спросил я, ощущая, как лицо отвердевало маской.

Воины и Восходящие Народа Пустыни услышали мои слова и не оставили их без ответа. Несколько десятков аборигенов вскочили на ноги и выхватили клинки. Их тела подались вперёд, но никто не решался бросить мне вызов.

Молчаливое присутствие Эллесара пока их сдерживало. Хотя тот молчал, это давало надежду моим недругам.

Нира и Тха ослушались приказа и встали за моей спиной. Разбираться с ними мне было некогда. Наоборот, зримая поддержка добавила сил.

– Не против, если я встану рядом с тобой, Тха-иш? – сбоку появился Шелест Песка. Его поза казалась расслабленной, но серебряные Восходящие – оружие сами по себе, даже без рун и клинков. Это понимал я, это понимали и противники.

Тем более, что среди них блестели лишь светлая и тёмная бронза. Как и в других Народах Круга Жизни, серебро – штучный воин. Слишком редкий, чтобы его не замечать. А сейчас в отряде Эллесара насчитывалось не более шести – семи Восходящих этого ранга. Включая меня, Шёроха, Шелеста и Тха.

– Разве тебе не выгодно, чтобы меня здесь убили? – прямо спросил я.

– Нет чести в том, чтобы победить таким образом, – ответил Шелест. – Если Незримый сведёт нас как противников, то это будет честная схватка, а не тот позор моего Народа, который происходит сейчас.

– Ты говоришь о позоре? – практически выплюнул слова один из Восходящих пустыни. Рослый и мускулистый по меркам в основном невысокого Народа Пустыни. – Тот, кто сейчас стоит рядом с чужаком, который решил нарушить Кодекс и плюнуть на весь наш Народ? Ты, Шелест, предатель.

Многие Восходящие и воины в песочного цвета доспехах поддержали слова бронзы кивками и тем, что их ладони крепче сжали клинки. Блеснуло несколько скрижалей, в основном дерево.

– Вы называете меня чужаком⁈ – резко и громко бросил я и сделал несколько шагов навстречу противникам. – Меня⁈

Мой голос разнёсся над лагерем и привлёк внимание даже тех, кто не участвовал в ссоре.

– Посмотрите на себя, Народ Пустыни! Треть из вас облачена в земные Гардианы, многие сжимают оружие Народа Земли в руках. Вы познали наше гостеприимство, как ближайших друзей. Говорили с нашими Восходящими, вместе возносили дары Единым, вместе с нашим Народом вы стояли против Мерзости, что хотела пожрать ваши земли и утопить вас самих в крови!

Я двинулся вперёд и подошёл к толпе противников, которые сейчас окружали меня полукругом. Мои слова нисколько не поколебали упрямства пустынников. В их позах ощущалась всё та же решимость во что бы то ни стало наказать чужака. Многие смотрели на Дым, и не скрывали желания вырвать оружие из моих рук.

– Или ваша ненависть направлена исключительно на меня⁈ Так смотрите! – я резко поднял Дым над головой. – Знаете, как он попал ко мне? Многие знают, но в ненависти и невежестве предпочли забыть! Я тот, кто спас Зарю Пустыни, не дал Мерзости нанести роковой удар. Тот самый, который спас Народ Пустыни от печати позора, смыть которую не получилось бы никогда. Дар Творящей слишком редко встречается, чтобы вам забыли или простили потерю молодого Игг-древа.

Несколько клинков с желтоватыми лезвиями опустились. Слишком мало, если считать, что напротив меня стояло больше тридцати противников.

– Червивые слова, – бронзовый Восходящий сплюнул мне под ноги, едва не попав на ботинок.

– Так смой их кровью, если хочешь. Проверим, чьи слова правдивы, а чьи несут в себе ложь… – скрижаль передо мной вспыхнула.

Я слегка наклонился вперёд. То, что передо мной стояла толпа противников, меня нисколько не смущало. Половина из них не имела стигмата, вторая половина не шагнула выше бронзы.

Мысленно я уже выбрал руны, если пустынник всё же решится. Кристаллморф пройдёт сквозь строй, практически не встречая сопротивления. Остальные Руны-Существа отвлекут противников и дадут мне время. Маятник рассечёт толпу надвое. Но первый удар не должен принадлежать мне, это я понимал отчётливо.

Противники осознали, что отступать я не намерен. Готов схватиться хоть со всеми разом. Да и поддержка двух серебряных Восходящих и Существа в виде Ниры их явно не радовала. Но Народ Пустыни не просто так считали фанатиками. Они не собирались отступать, пусть я и сумел поколебать уверенность нескольких молодых Восходящих. Но и те остались на месте и не спрятали оружие.

Противники незаметно, как они считали, занимали боевые позиции. Глаза становились расчётливыми.

– Стоять! – Шёрох появился между мною и пустынниками внезапно, будто всё это время там и находился, а сейчас скинул невидимость. Он поднял раскрытые ладони. – Любой, кто попробует сдвинуться с места, лишится ног и будет брошен в глубине пустыни, когда мы до неё доберёмся.

По тому, с какой интонацией это было произнесено, можно было догадаться, что он не шутил. А по слегка побледневшим лицам пустынников стало понятно – Шёрох в прошлом уже проделывал подобное, и никому не хотелось очутиться на месте тех, кто вызвал его гнев.

– Ты, Арин, и все, кто стоит рядом с тобой, забыли, как Народ Пустыни встречает гостей и особенно друзей, – с угрозой проскрежетал Шёрох. Он не повышал голоса, но ему это и не требовалось, низкий рык и так заставил Восходящих отшатнуться.

– Он – не друг, он – тот, кто претендует на то, на что не может претендовать чужак… – не сдавался бронзовый Восходящий.

– Он – не друг, в этом ты прав. Он намного больше, чем друг Народа Пустыни. Он Герой Нашего Народа, тот, кто остановил роковой удар и чуть не отправился в Вечность, жертвуя собой ради всех нас, – сказал Шёрох.

Многие из пустынников недовольно поджали губы. Одно дело слышать эти слова от меня, и совсем другое получить их подтверждение от Нокта-Тха-Ноктум Эллесара. С таким аргументом спорить невозможно.

А вот дальше я услышал то, чего не ожидал услышать.

– Но я не буду мешать вашим Караванам покрыть себя позором. Кого я здесь вижу: Незримые, Каменные Львы, Караван Треснувшего Астролита? Что ж, ваше право запятнать свою честь, но не помню, чтобы в Пустыне суд чести происходил один против десятков. Я разрешаю схватки не до смерти один на один, до того момента, пока желающие не закончатся. Не больше трёх схваток в древодень, начиная со следующего.

– Хватит и одной, чтобы показать чужаку силу нашего Народа и заставить его глотать песок червивым ртом, – бросил Арин. – Я вызываю.

За бронзовым Восходящим последовали и другие. Три, пять, восемь. На девятом претенденте толпа сломалась. У многих, у кого ещё осталась капля разума, нашлись дела поважнее, особенно у тех, кто не имел стигматов. Часть развернулась и, прожигая меня взглядами, двинулась прочь. На это мне было плевать, главное, что не придётся с ними драться.

Арин совсем не обрадовался подобному, он явно рассчитывал на большую поддержку. Его глаза проходились по каждому, кто уходил, и обещали разобраться с «предателями» позже.

Одно дело травить толпой одиночку, и совсем иное, когда нужно ответить за свои слова лицом к лицу, особенно, когда против тебя стоит серебро. Пусть его и считают слабаком, так как он принадлежал к Народу Земли.

Я пока не знал, как будут проходить схватки, и не обрадовался решению Шёроха, но понимал, что Восходящие Народа Пустыни не станут простыми соперниками. Хотя бы потому, что убивать мне никого нельзя, а вот меня точно попытаются прикончить. Что-то подсказывало, что запрет Тха Эллесара если и будет действовать, то не со всеми моими противниками. Да и сомневался я, что девять противников – это окончательное количество. Стоит нам добраться до пустыни, как их станет многократно больше.

– Разойтись. Вам что, нечем заняться? Так я быстро найду, – прошипел Шёрох, и дождавшись, когда толпа окончательно рассосётся, добавил. – Нейт, в шатёр.

По интонации Восходящего я так и не понял, то ли Восходящий раздражён и лишь ждал момента, когда сможет отыграться на мне с глазу на глаз, то ли наоборот, доволен.

– Не могу сказать, что мне нравится путь, по которому ты двинулся, – сказал Шёрох, когда полы матерчатого шатра с хлопком сомкнулись за нами. – Но не могу не признать, что у тебя не было выбора. На твоём месте я бы действовал даже жёстче. И кстати, хорошо, что ты не стал отталкивать Шелеста. Он достойный Восходящий, который понимает необходимость перемен в Пустыне.

– Думаю так же с первого дня знакомства, – подтвердил я, хотя на языке и в уме крутилось совсем иное.

Когда я только собирался отправляться в Пустыню, то представлял этот поход и испытание совершенно иначе. Думал, что мне придётся пройти сквозь огонь и смерть, чтобы помочь Нове, но сейчас изменил своё мнение. К первой задаче прибавилась и другая, не менее, а скорее, более сложная.

Эллесар с моей помощью пытался пошатнуть устои общества Народа Пустыни.

Это означало, что я стану громоотводом и лицом тех изменений, которые он хочет внедрить, со всеми неприятными для меня последствиями. Фактически, Эллесар ничем не отличался от Аноры или Маркуса. Он так же плёл интриги, так же использовал людей в своих целях.

Злости на это у меня уже давно не было. Я понимал, как работает система, понимал, что не кинг диктует правила, а так устроена сама безжалостная игра в большую политику и психология не только землян и аборигенов.

Различия, конечно, имелись, но не настолько сильные, чтобы о них говорить. Что сверхтехнологичная Нова с её репликаторами, исследовательскими центрами, продвинутой медициной, что другие общины Единства с их практически первобытным укладом жизни. Законы политики работали по одним и тем же шаблонам.

Но и я уже не тот зубастый щенок, что попал в город землян впервые. Сейчас я серебряный Восходящий, лидер одной из сильнейших команд Новы, понимания жизни и процессов вокруг меня тоже прибавилось.

И если Эллесар решил с моей помощью встряхнуть устои Народа Пустыни, то он так и сделает. Мне же нужно готовиться к противодействию.

Меня до сих пор понемногу грызла ответственность за подлость с землями для Народа Земли. Если бы не я, то Маркус получил бы в свои владения Серебряный Лес. Небольшой и относительно спокойный регион, где колонисты чувствовали бы себя как дома. Эту вину я хотел смыть тем, что сумею стать эрлом Народа Пустыни. Одно это уже снизит угрозу для переселенцев в будущем. А официальный союз поможет сразу двум Народам.

Если рассматривать с другой стороны, то неизвестно, произошло бы признание землян в ближайшие циклы вообще, или кинги продолжили бы доить Нову на ресурсы, лишь обещая, но не выполняя.