Текст книги "Выбор Места и Цели (СИ)"

Автор книги: Алексей Самылов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Младший подвис.

«М-м, денежки! А мы же… неожиданность! На нас никто ставить не будет особо!».

«Поначалу».

«И пары-тройки начальных боёв хватит, чтобы хорошенько обогатиться!»

«Главное – уйти потом с заработанным».

«Пф! Ты думаешь, на бойца-мага кто-то потом решит наехать?»

«Если деньги большие, думаю, наедут. Но необязательно силу будут применять. Поэтому и маска. Точнее, ещё и поэтому».

«Ага, чтобы девчонки под молотки не попали, – с пониманием произнёс Младший. – Отлично. А сколько у нас денег в доступе?»

«Не поверю, что ты не посчитал», – усмехнулся Энтони.

«Всё поставим! Эх, знать бы в Ариане! Все бы поменяли, сейчас бы… Эх!» – Младший аж застонал от осознания упущенной возможности.

«Значит, нужно именно столько, – заметил Энтони. – Не надо жадничать. Тогда деньги приходят в необходимом количестве и вовремя».

* * *

Поздний вечер. Деверсориум «Манификум»

Номер Энтони

Энтони открыл дверь. А стучала, оказывается, Федерика. И это было… Несколько неожиданно. Ибо никаких намёков девушка не делала.

– Прошу, – улыбнулся парень.

Раз пришла, значит, что-то всё-таки нужно. Дама прошла в номер, Энтони захлопнул дверь.

– Федерика, что случилось? – произнёс парень, смотря на стоящую посреди гостиной девушку.

Которая явно нервничала.

«Сейчас нас как припечатают брачной перспективой» – заметил Младший.

А девушка молчала. Мялась, нижнюю губу покусывала.

«Что-то не похоже на признание в вечной любви» – возразил Энтони напарнику.

– Федерика, – мягко заговорил он. – Если ты ничего не скажешь, я тебя не пойму. И помни, у тебя есть моя симпатия и преимущество незнания последствий.

Девушка вздохнула. Нахмурилась.

– Энтони, – заговорила она. – То, чем ты здесь… Что ты прокручиваешь. Я… Как бы, не пойми неправильно, но…

– Ты хочешь знать, чем именно я занимаюсь? – спросил Энтони.

Он жестом показал на кресло позади девушки. А сам дошёл до стоящего перед ней. Федерика обернулась, потом села в кресло. На край сидения и с прямой спиной.

– Понимаешь, – заговорила она. – Я же… Не дочь. Через год я должна буду вернуться в Суиндон.

– А ты этого не хочешь, – спокойно произнёс Энтони, беря коробку с папиросами со столика сбоку.

– Естественно, – ещё больше нахмурилась Федерика. – Ариана, конечно, не столица. Но всё же побольше Суиндона.

– А ещё возможные мужья богаче, так? – спросил Энтони, поджигая спичку.

Он прикурил, затушил огонь, энергичным взмахом. Бросил спичку в пепельницу. Федерика взглядом и кивком спросила про папиросы. Парень сделал приглашающий жест.

– С тобой… – заговорила девушка, приподнявшись и взяв коробку с папиросами. – М-м…

– Рика, ты меня вряд ли заденешь грубым словом, – насмешливо заметил Энтони. – Говори прямо.

Федерика кивнула, достала папиросу.

– Я бы хотела показать дяде, – ответила она. – Что могу… Ну, мне можно поручить что-то. И сегодня, когда ты с доминой Луканией… Я подумала, а почему бы не начать здесь, в империи?

Энтони вздохнул.

– Федерика, здесь тебя съедят примерно сразу, – произнёс он.

– Это я понимаю, – ответила девушка. – Я же не говорю, что одной и от себя. Но в качестве доверенного лица от семьи.

– Хм, – Энтони подумал. – А вот это уже разговор серьёзнее. И сразу обозначу тебе… нюанс. Нужно будет налаживать связи. Как это делают женщины, молодые женщины, надо объяснять? Особенно, когда на той стороне влиятельный и немолодой мужчина?

Федерика посуровела лицом. И кивнула.

– И тут есть очень тонкая… грань, – продолжил Энтони, поднимая в памяти столичный опыт. – Либо нужно сразу полагать, что замуж ты выйдешь не здесь, либо очень ловко балансировать между приветливостью и, простите, блядством.

– Поэтому я и решила поговорить с тобой, – заметила Федерика. – Мы хотим тут втроём оказаться.

– Смотрю, Минди радикально не желает замуж за того, кого ей семья выбрала? – насмешливо спросил Энтони. – А Элен? Она за компанию или сама решила?

– Честно говоря, – ответила Федерика. – Я ещё и сама до конца не определилась.

– Ну, у вас год впереди, – заметил парень. – Времени подумать будет достаточно.

– Но если мы всё же решимся, – уже уверенно произнесла девушка. – Нам понадобится твоя помощь.

– Федерика, – усмехнулся Энтони. – Я не могу этого обещать. Ибо вообще не курсе, где окажусь через год. Но если возможность будет, то почему нет? Ну, и если уж вы желаете из Арианы уехать, то почему обязательно сюда? Я могу в Тарквеноне неплохо представить.

– Но у тебя же там…

– Я уже с этим разобрался, – ответил парень. – Значит, так, Федерика. Поверь, то, что я здесь кручу, тебе знать… Вот нет тебе в этом перспективы. В силу малого опыта. Тут надо клыки иметь до шеи. Я-то с трудом вывожу, серьёзно. Далее тут будут твои старшие родственники творить. А вот в Тарквеноне, думаю, ты войдёшь куда более плавно, не сразу в бой. На правах девочки из провинции. Богатой девочки, у которой есть в знакомых маги. И Альберто там может существенно поспособствовать. Ну, и про подруг. Втроём вам будет легче. Но только при условии, если вы реально сможете друг другу полностью доверять.

Пока Энтони всё это говорил, девушка прикурила. И на последнее предложение посуровела лицом.

– Мы с одним парнем втроём кувыркались, – хладнокровно заметила Федерика.

– Весомый аргумент, – кивнул Энтони. – Но не исчерпывающий.

– Были и ещё… ситуации, – заметила девушка.

– Это ваши дела, – ответил парень. – Раз вы так уверены друг в друге, то только порадоваться за столь крепкую дружбу.

Федерика несколько мгновений молчала. А потом на её губах появилась слабая улыбка.

– Скажи, – она затянулась, выпустила дым ртом. – А если бы… сразу после? Ты бы тоже увернулся?

Парень усмехнулся.

– Да, лесть – это тоже отличный ход, – произнёс Энтони. – Очень расслабляет. Особенно мужчин, когда, хех, сразу после и коснуться его мощи в постели. Только аккуратнее с этим. Да, у большинства людей – это слабость. И так можно их раскрутить. Но есть и такие, у которых на лесть реакция резко негативная. Сначала нужно попробовать очень лёгкую форму или, к примеру, похвалить не самого человека, а его окружение. Или его дело.

Федерика покивала. А потом потянулась к столику, затушила папиросу в пепельнице.

– Хочу признаться, – произнесла девушка, тыкая папиросой. – Мне реально… понравилось. Честно говоря, не ожидала. Судя… по рассказам, в первый раз не бывает так, чтобы прям хорошо.

– Ну, опыт не пропьёшь, – со скромным видом заметил Энтони.

Девушка подняла брови. А потом прыснула.

– Минди с Элен придут через полчаса, – произнесла она с загадочным видом.

– М-м, то есть, мне нужно занять вас на это время, леди? – спросил Энтони.

– Я надеюсь на это, – усмехнулась девушка.

Глава 5

Среда, 25 июня.

Половина десятого утра

Дворцовый комплекс Аетерны

Если хотите прочувствовать, что такое Империя, нужно обязательно посетить дворцы Аетерны. Когда бегаешь по городу, то чувство величия смазывается. Да, сначала, когда с моря видишь размеры имперской столицы – это впечатляет. На самом деле. Даже поражает. Но потом, через пару дней, ты привыкаешь к тому, что улицы в основном, мощёные, на площадях наличие фонтанов – это норма. И даже к постоянной толкучке, в конце концов, возникает привычка. Начинаешь всё это воспринимать, как норму. Базис существования.

А потом приезжаешь на экскурсию во дворец и первым делом попадаешь на «Forum Gloria Imperialis». Площадь Имперской Славы. Или Славы Империи. И чувство величия вновь заставляет сердце поражённо замирать. Аетерна напоминает, что она великий город, столица великой страны.

Площадь Имперской Славы– это огромное пространство, уставленное статуями. Позолоченными статуями. И самая большая, даже подавляющая – это статуя Варрона. Она самая дальняя и вместе с тем, самая большая. Здесь Варрон стоит в тоге, на его голове символ императорской власти – Corona Radiata. Диадема с лучами, которая сообщает, что Император обладает властью, сравнимой с божественной.

Сейчас, утром, когда светило находится за статуей Варрона, тень от Императора накрывает весь путь от него до того места, где стоят впечатлённые зрелищем посетители.

Как и в храмах, по правую руку от Варрона стоит Марс – мужчина в римском доспехе. По левую Квирин в тоге и с книгой.

И как же без Сестёр. Они стоят перед главной троицей, в своих привычных позах. Только нить в их руках толщиной с человека. Ладно, может меньше, но не сильно. Большие статуи.

Веста, держащая на руках ребёнка, стоит слева-впереди от Квирина. Видимо, это по задумке, символ, для чего нужно государство.

Термин, голый по пояс мускулистый мужчина, похожий на Варрона. Он стоит перед Марсом, опираясь на меч.

Рядом с Вестой – Эскулап, опирается на посох, который обвила змея. Он в простой одежде, то есть штаны и рубаха. Поверх накидка с капюшоном. Митра, суровая воительница, стоя перед этими двумя, выставила ладонь вперёд. В характерном жесте, с которым ставят Щит.

Вулкан рядом с Термином. Занёс руку, в ладони которой лежит копьё. Как и Марс – Вулкан безбородый, ибо маги, как известно, безволосые. А Вулкан к тому же ещё и лыс. Суровый облик опытного бойца. Даже скорее старого солдата.

Сигил, бог-покровитель ремесленников и магов-сигиллеров. Бьёт молотом по наковальне. Он тоже по левую руку от Варрона, в числе тех, кто остаётся за спинами воинов, что логично. Кузнец – это часть государства.

Воканум – худощавый мужчина в тунике и плащом за спиной. Даже скорее юноша, а не мужчина. Он вытаскивает из диска меч.

За которым тянется Беллона. Богиня неистовой войны и дочь Марса. В целом Беллона изображает магию. Тот фактор, который Империя противопоставила и миру, и врагам.

А вдоль широкой дороги, идущей к Варрону, стоят статуи императоров. И, что интересно, с два десятка пустых пьедесталов, ближе к зрителям. Видимо, так имперцы намекают, что их государство планирует долгое существование.

По бокам от дороги стоят ещё статуи, размером лишь раза в два больше, чем люди. Большинство возле статуй богов, то есть самые дальние от прибывших посетителей – мужчины в доспехах. Суровые мужики, явно военные. Видимо, герои прошлых лет.

Чем дальше, тем больше среди героев империи мужского пола, появляются женские фигуры. И не всегда статуи в доспехах. Есть и в тогах, и в длинных хламидах, опирающиеся на посохи, обвитые змеями. Целительницы, надо полагать, учёные и так далее. «Мирняк» стоят со стороны Квирина, а воины со стороны Марса.

А за статуями вздымаются в небо ослепительно белые дворцы. Сверкают золотом шпили на фоне синего неба.

– Энтони, – негромко спросила Федерика. – А в Тарквеноне…

– Дворцы есть, – ответил парень. – Но вот такой площади нет. Да и дворцы пониже будут.

Тут же натурально небо скребут. И, кстати, как-то не сильно они походят на римские. Стремительные линии, стрельчатые окна, много башен. Больше на готику смахивает, только без мрачной палитры. Впрочем, прошло немало столетий и здесь уже не Рим. Развитие не стоит на месте.

– Идём! – воодушевленно сказала Минди.

Вслед за остальными посетителями, они пошли по дороге между статуй императоров. К основанию исполинской статуи Варрона.

Бодро рассказывал что-то экскурсовод – типично интеллигентного вида мужчина, с бородкой, в коричневом костюме и белой шляпе. Он время от времени указывал на Императора. Энтони же смотрел по сторонам, всё равно он не разбирает, что там докладывает проводник.

– Говорит, что эта площадь сделана на месте сражения семнадцатого легиона с големами, – произнесла Федерика.

– Семнадцатого легиона? – слегка удивился Энтони.

– Ну, так он говорит, – девушка кивнула головой в сторону экскурсовода.

– И с големами? Интересно.

Выходит, что големы и на этом материке были? Кстати, так толком и не выяснил Энтони, что собой представляют эти самые големы. Есть только знание, что это некие антропоморфные существа. В памяти имеется картинка из учебника. На ней двуногое нечто, причём, с обратно выгнутыми коленями. Облика действительно человеческого. Руки есть, туловище, голова.

«В лагере големов будут изучать».

Это часть подготовки. Так что, узнаем. Так-то эта информация среди гражданских не распространяется. Им зачем? Они на Анджаби не поедут. А ежели поедут, либо в учебном лагере ознакомятся, либо в карантине для гражданских на самом Анджаби…

… Да, строить пафосные, красивые места тут определённо умеют. Когда они зашли за статую Варрона и прошли полукруг колоннады, которой ограничивалась площадь, то попали в сад. Фонтаны, аккуратно подстриженные кусты и деревья. Ровные, как стол, газоны.

И этот сад тянется до зданий. Огромное ухоженное пространство. Экскурсовод не замолкал, постоянно что-то рассказывая и показывая.

«Внушает. Тут агорафобию недолго заработать».

Чувствуешь себя мелкой букашкой. Летним жучком, вся жизнь которого тянется пару месяцев. А здесь дыхание столетий. На лицах посетителей выражение почтения.

«Всё-таки, Тарквенон – это производная».

В столице Аустверга тоже хватает великолепных садов со статуями, фонтанами. Но таких больших точно нет.

«И это не Аустверг не желает войны, – пришла Энтони мысль. – А Империя не хочет тратить силы»

* * *

Начало первого часа дня

Сложное впечатление на него произвела эта экскурсия. Если честно, в таком государстве хотелось жить. Когда есть древняя история. История и выживания, и героизма. История полная тайн, которые хочется разгадать. Захотелось побывать там, где люди (так утверждалось, по крайней мере), впервые вступили в этот мир. Это место расположено севернее, у города Меридия. В том месте, где Тибр (примечательное название) впадает в залив Септантри.

«Может, ещё и побываем», – думал Энтони, когда ехал в Колизей.

Федерика проводила его ехидным комментарием про дела. А самому Энтони ехать… не очень хотелось. Потому что вчера он сильных магов среди претендентов не заметил. И для себя решил, что если и сегодня серьёзных противников не случится, то это будет последний его день на турнире. Ну, и да. Надо бы немного денежек поднять на ставках.

Специфические параметры Щита, поставленного в нужный момент. И от пароката отходит человек в хорошем костюме, в шляпе… И в маске. Причём, извозчик этого не заметил, так как Энтони к нему, естественно, не поворачивался.

Теперь надо переодеться. И делать это будем непосредственно на месте, так как Младший уже натурально плешь проел, экономист хренов. Он буквально каждый шанди считает, хочет поставить все деньги в тотализаторе.

«Сначала уточним, можно ли на себя ставить» – предупредил Энтони.

«А в чём проблема-то⁈ И на кого бы нам ещё ставить⁈» – возмутился Младший.

Энтони в этот момент шёл через площадь к тем же воротам, что и накануне. Вчера забыл уточнить, куда именно подходить. Но, если что, думается, направят, куда надо.

Так и получилось. Привратник пробурчал, что головой надо не только есть и сказал идти к южным воротам. Отойдя, Энтони увидел над этими воротами буквы «Оr» (Oriens – восток, лат.)

Парень пошёл вокруг здания. Заодно рассмотрел, что над каждым входом имеется цифра. Причём, начинался отсчёт от ворот, по часовой стрелке.

А народ уже подтягивался. В Колизей постоянно заходили и выходили. Кто-то курил, кто-то ел. Вон парочка в арке обжимается.

«Сейчас, сейчас!» – Младший, чем ближе подходили, тем становился всё более зловещим.

Примечательно, что сейчас на Энтони поглядывали. С любопытством, удивлением, недоумением. Видимо, среди простого люда рассекать в маске не принято. Странно, а что такого? Ясно же, человек идёт на арену.

«Кстати, нас же не узнают, так?» – с плохо скрытой жадностью спросил Младший.

«Мы не будем никого грабить. Это не наше кредо».

«Вон, смотри. Какие дяденьки интересные. Явно же тут „работают“. Давай мы их… отработаем? Вот таких-то можно. И обществу польза, и нам.».

Упомянутые мужчины явно уголовного вида и, кстати, все трое в жилетках, без пиджаков и в кепках (униформа у них тут такая что ли?) недобро глянули на Энтони, словно услышали Младшего.

«Это насилие, как ни оправдывай. А мы за мирный труд».

«Чё? С каких пор?»

«Чужой мирный труд. А мы воспитанные…»

«Упыри» – Младший хихикнул.

«Но воспитанные. Нельзя гадить там, где ешь. По крайней мере, пока не доешь».

«Энтони Кольер, – засмеялся Младший. – Этикет мага-грабителя, правило второе».

«Ха-ха. Так, вот и ворота».

И они были открыты. Энтони зашёл внутрь. Широкий проход, через метров десять перекрыт решёткой. А для особо умных и рассеянных имеется большая жёлтая вывеска рядом с дверью справа, где большими чёрными буквами написано: «Gladiatoribus».

За дверью оказался короткий коридор. Окошко справа. Там сидел лысоватый и худой, как велосипед, мужик. С редкой козлиной бородкой.

– Номен? – спросил персонаж, причём таким тоном, словно ему всё на свете надоело.

– Эм, Максим, – ответил Энтони. – Максим Нуммус.

Мужчина провёл пальцем по странице толмуда, лежащего перед ним на столе. Перевернул страницу. Кивнул.

– Проходите, – произнёс он, причём сразу на литторал. – Номер комнаты такой же, как на жетоне.

Надо думать, в записях про Максима Нуммуса есть пометка, что он не говорит на латыни.

– Благодарю.

От массивной двери, которой заканчивался коридор, раздался звук открываемой задвижки. Дверь открыл здоровый мужик в когда-то красной, а теперь изрядно выцветшей тунике-безрукавке. На Энтони он глянул снисходительно и выпятил грудь. Ну, да, мускулы есть, молодец.

Два метра коридорчика, поворот направо. И длинный коридор с абсолютно одинаковыми дверьми в обоих стенках. Коричневые двери, серые стены и при этом яркий, неестественно белый свет. Ещё бы пару каталок в коридор, и готовы интерьеры морга.

По коридору слонялись люди. Двое типов прямо у входа что-то перетирают, нашли место. Энтони провожали недобрыми и любопытствующими взглядами.

На каждой двери номер. Римскими цифрами. Кстати, для расчётов в империи применяют арабские цифры. Именно так, арабские (тут их называют счётными). Это к вопросу, кто и как оказался на Гее. В королевстве римские цифры вообще не применяются, нигде. А в империи – это дань традиции. Где надо обозначить номер, а не считать, там римские цифры. В остальном арабские.

«Так, наша остановка»

Дверь была незапертой. Энтони вошёл внутрь… И запер дверь. На засов. Что же. Совсем небольшая комнатка. Примерно три на четыре. Шкаф, деревянная кушетка, стул, откидной стол на торцевой стене напротив входа. Стойка для мечей справа у двери. Два окошка под самым потолком, размером… Только кошке пролезть. Энтони снял шляпу, кинул на кушетку. И, подойдя к светильнику на стене, вкрутил стерженёк, зажигая кристалл. Вкрутил полностью, интимный полумрак сейчас ни к чему.

«Всё же как-то очень много людей говорит на литторал, – заметил Младший. – Я уже чувствую себя дебилом».

«Не туда смотришь», – заметил Энтони, снимая пиджак.

«В каком смысле?»

«Где мы? В местах, где часто бывают такие, как мы. Из королевства. Плюс, мы в столице. Думаю, в Тарквеноне имперец тоже удивится, как много людей знают латынь. Но полагаю, стоит нам отъехать хотя бы в пригород Аетерны, и будут пальцем показывать».

«А-а. Ну, тогда ты меня успокоил»

«Но это не значит, что надо пускать на самотёк. Латынь учить надо».

«Это понятно. Но теперь я хотя бы себя дурачком не ощущаю».

Энтони усмехнулся.

«Говоря откровенно, – произнёс он, снимая штаны. – Империя посерьёзнее королевства будет. Если бы я сразу здесь оказался, то в Аустверг вряд ли бы поехал. В Ариане, например, что посмотреть?»

«Не, ну, в Тарквеноне есть, что глянуть. И театр есть, и гуляния. Да и турниры проводят».

«Раз в три года».

«Но проводят же!»

«Вот и попёр местечковый национализм».

«Я бы попросил! – возмутился Младший. – Это называется патриотизмом!».

В этот момент в дверь кто-то толкнулся.

– Эда! Это не наша комната, цифры что ли не видишь⁈ – донёсся высокий женский голос.

– Да чё я, разбираю что ли эти их палочки⁈ – ворчнула в ответ тоже девушка.

Но уже довольно низким голосом.

«Эх. Надо было не закрывать» – посетовал Младший.

«Слышь, озабоченный. Ты берега-то немного ощущай!» – иронично заметил Энтони.

* * *

Схема проведения турнира была следующей. Сегодня проходят отборочные бои ста выбранных кандидатов. Кстати, Энтони оказался в группе Сильнейших. Так и называется. Ещё имеется группа Бойцы. Там будут биться неодарённые. И группа Маги. Там сражаются эссы. То есть, всё же, не стали доходить до того, чтобы столкнуть сильных магов с эссами и тем более с обычными людьми. И это правильно, ибо первое странно, а второе бессмысленно.

Первый бой – групповой. Сегодня. Пять на пять. И два поединка один на один на следующий день. Чтобы пройти в следующий этап, то есть и завтра выйти на арену, нужно сегодня набрать минимум два балла. Два балла дают за поверженного или сдавшегося противника. Один балл за ничью (и такое бывает, надо же). За проигрыш, понятно, не дают ничего.

В завтрашних боях нужно набрать ещё два балла. Итого, чтобы пройти в финал, нужно четыре. То есть, в принципе, можно один бой слить, но вытянуть в остальных.

Кажется, что дело лёгкое. Но мужчина в годах и, кстати, в тоге серого цвета, словно они переместились в древний Рим, который и рассказывал все эти условия, предупредил о том, чтобы бойцы не заблуждались. После первого боя треть гарантировано не сможет выйти на следующий бой. Физически не сможет. Говорил мунерис (его так представили, мунерис Баралах) прямо и без прикрас. Смерть на арене – вещь, хоть и не обязательная, и не столь частая, но всё же, к сожалению, случается. Именно поэтому сегодня, до боёв, каждый участник подпишет соответствующий договор.

«Тут вам не там» – отметил себе Энтони.

Здесь отношение к жизни другое. Опять же, а служба на Анджаби? Это не такая же лотерея со смертью? Да и на Земле, даже до Врат, заработать много и быстро тоже можно было, рискуя свободой, здоровьем или вообще жизнью. А уж потом просто более-менее существовать, особенно в первые годы после вторжения, могли только те, кто служит или если в семье есть военный.

– Лишние баллы? – мунерис недобро усмехнулся на этот вопрос. – Баллы у нас оплачиваются, молодой человек. Вы можете потратить их в любое время. Купить услуги целителя, к примеру. Или просто обменять на деньги. Один балл – один ауреус.

«Ого. Десять тысяч? Неплохо».

(Ауреус – большая золотая монета, равная десяти тысячам денариев. Аналог ауствергского соверена. В ауреусы и соверены помещают синий кристалл, в режиме маяка. Так же, как в печати на документах владения. По сути, именно этот кристалл и стоит десять тысяч, то есть ауреусы и соверены сами по себе являются ценностью).

– Рекомендую не тратить их сразу, – добавил Баралах. – Всё же баллы вам могут потом очень сильно пригодиться. Например, на оплату целителей.

«Это просто отлично! Давай убьём всех!»

«Кровожадное чудовище, – усмехнулся Энтони. – Зачем же убивать-то? Достаточно победить. Но сегодня вынесем побольше противников. Всё же деньги лишними не будут»…

… Дальше произошла жеребьёвка. Сто железных шариков, с выбитыми на них цифрами (римскими, разумеется) засыпали в железную воронку. А внизу воронки имелось двадцать выходов. В какую ячейку твой шарик выкатился, в ту команду и идёшь. Как только ячейки заполнятся пятью шариками, этот выход перекрывали, оставшиеся нераспределёнными шарики вытаскивали и засыпали снова. Так все ячейки и заполнились.

Далее они подписали договора, причём у каждого дважды спросили, согласен ли он на это, добровольно ли всё делает. А третий раз, контрольный, спрашивали после подписания.

Потом снова жеребьёвка. На сей раз с какой командой воевать предстоит и какой бой будет по очереди. В глиняный сосуд с узким горлом засыпали чётные номера, а далее мунерис вытаскивал шарики. Первой команде выпало воевать с двенадцатой, третьей со второй. Энтони попал в седьмую и у них противником вышла восемнадцатая. Потом таким же способом выбрали очередность боёв. Их команде номер семь и, соответственно противникам, команде номер восемнадцать, выпал пятый номер.

И никаких слов про ограничения оружия или доспехов. Правду говорил тот инструктор с усами, как хочешь, так и воюй…

… – То есть, можно поставить на победу, на то, кто сколько баллов наберёт, на точное количество баллов или больше, меньше? – уточнил Энтони у букмекера.

Местонахождение тотализатора и его деятельность не было секретом от слова вообще. В том смысле, что ставки делались вполне легально. И сейчас Кольер стоял в помещении, четыре на восемь. Вдоль длинной стены была возведена перегородка, в которой имелось четыре зарешёченных окошка, за которым боком сидели букмекеры. А в зале находились два охранника звероватого вида.

– Также можно указать, сколько именно бойцов победит или проиграет, по количеству и поимённо, – добавил благообразный мужчина лет пятидесяти с полуседой бородкой. – От всех этих условий зависит коэффициент выигрыша. Чем более общие условия, тем меньше коэффициент. Некоторые условия вообще имеют отрицательное значение.

И опять собеседник хорошо владел литторал.

– Ага, то есть, можно вообще всё указать, – усмехнулся Энтони. – И по итогу получить, максимум, свои же деньги обратно?

– Может быть и меньше, – степенно ответил букмекер. – Долю конторы мы же вычтем.

– Понятно, – кивнул парень. – На себя ставить можно?

– Разумеется, доминус, – ответил мужчина. – Ставить можно на кого и что угодно. Даже на погодные условия.

– И это можно учесть? – удивился Энтони. – А у вас крайне серьёзная контора.

– Лучшая в империи, – с достоинством заметил букмекер.

– Тогда в пятом бою победитель будет номер двадцать два, – произнёс Энтони. – Наберёт… Шесть и более баллов.

Мужчина покивал. Что-то прочитал в книжке, которая рядом с ним лежала. Потом пощёлкал костяшками счётов.

– Коэффициент будет один к девяти, доминус, – ответил букмекер. – Если выберете шесть баллов ровно, будет один к одиннадцати.

– О, тогда так и сделаем, – ответил Энтони.

Мужчина кивнул.

– Ваша ставка? – спросил он.

Энтони вытащил мешочек из плотной ткани. Поставил его на небольшую столешницу.

– Шесть империалов, – произнёс он.

– Превосходно, доминус, – букмекер, через небольшое окошечко в решётке забрал мешочек.

Вывалил монеты на стол, пересчитал. А потом принялся выписывать билет. Или как это называется? Судя по виду, серьёзный документ. Вон, как оформляется, прямо, как банковский чек. С подписями, печатью, цифры прописью.

– Прошу, доминус, – перед Энтони положили билет.

На плотной голубоватой бумаге, размером с ладонь. То есть, как имперская банкнота. Так, указано всё правильно. Сумма, коэффициент. Поверх этих записей красная печать. Любопытно, что графы «Номен» вообще нет. Но есть номер, римскими цифрами отпечатанный. Ага, а корешок билета остался в книжечке.

– Благодарю, – парень забрал билет. – За выигрышем приходить сюда же?

– Конечно, доминус, – спокойно ответил букмекер, кладя следом пустой мешочек. – И независимо от суммы, выигрыш будет выдан.

* * *

– Извините! – во внешнем коридоре с арками второго этажа, по пути обратно в комнату ожидания, Энтони догнал какой-то мужчина.

Низкого роста и щуплый. Взгляд честный, глаза большие, как у щенка.

– Я видел, вы ставили на номер двадцать два, – произнёс мужчина. – И только на него! Пока бои не начались, можно изменить ваш выбор!

– С чего бы мне это делать? – недоумённо произнёс парень.

– Так вы же поставили буквально наугад, уважаемый! – всплеснул руками мужик. – Так же нельзя! Вы же потеряете деньги!

«И этот говорит на литторал», – проворчал Младший.

«Естественно. Он же тут деньги зарабатывает, само собой, что он должен владеть языком, иначе как лохов обувать?»

Энтони молча развернулся и пошёл дальше.

– Подождите! Я же хочу вам помочь!

«Люди, как люди. Любят деньги, так это всегда было»

«О. Это цитата?» – заинтересовался Младший.

«Когда я читал… Где-то лет в пятнадцать. А, ещё же и смотрел потом. Глянь, думаю, зайдёт».

«Уговорил».

– Подождите! – мужик коснулся плеча Энтони. – Я же ещё…

Парень покосился через плечо.

– Рука лишняя? – хмуро поинтересовался он.

Похоже, выражение лица Кольера «помощника» впечатлило. Он сразу потерял интерес и ретировался.

«Хулиганы».

Энтони продолжил свой путь.

«Я что, как-то наивно выгляжу?» – с некоторым недовольством подумал он.

«Скорее, внимание привлекла сумма, – заметил Младший. – Мы же были там, где простолюдины ставят. Такими суммами могут лишь аристократы бросаться, но к ним приходят прямо в ложу».

«В ложу, говоришь? Хм. А чё мы одни-то кассу поднимаем?»

«О! Точно! За процент?»

«Вот же Плюшкин».

«А это кто?».

* * *

Федерика и Ко. Около двух часов дня

Минди правильно заметила. Что в Колизей, наверняка, нужно надевать специальный наряд. Так и вышло. В магазинчике, в котором они уже закупались, хозяйка посоветовала платья, которые выглядели весьма старомодными.

Даже не платья, а своего рода наборный наряд. Стола – длинная, до самых ступней, рубашка-платье прямого покроя с рукавами. Она стягивалась ремешками на талии и ещё прямо под грудью. Под столой шёлковая короткая полупрозрачная туника без рукавов, едва до ягодиц. Это нижнее бельё. Со слов хозяйки, идти без туники можно, никто и так не увидит, есть она или нет. Но всё же этого делать не стоит. Ибо приличные горожанки так не поступают.

На ноги дамы в таких нарядах надевают сандалии. И да, наряд этот отсылка к старым временам. Так имперские дамы выказывали уважение к истории своего государства… А если начистоту, то использовали повод, чтобы поносить такую одежду.

Федерика выбрала нечто среднее между сандалиями и ботинками. Довольно толстая плоская подошва, но верх составлен из ремешков. Также четырьмя ремешками на лодыжке эти сандалии крепились к ноге. Получалось изящно… Но стола очень длинная, почти до пола. Из-под неё видно лишь ступню.

И ещё палла. Длинный плащ, причём с капюшоном. Из очень лёгкой, воздушной ткани, спереди закрепляется фибулой на груди и ниспадает по бокам. То есть, руки оказываются под плащом. Таким образом, фигура оказывается укрытой.

– И любили же тут закутаться, – ворчала на это Минди.

А вот Федерике, которой чем-то особым в фигуре блеснуть нечем, зашло нормально. Она выбрала белую столу, светло-жёлтую паллу. Капюшон заменяет головной убор. Он очень объёмный, движения не стесняет совершенно. А его край крепится к причёске, так, чтобы капюшон обрамлял лицо, но не закрывал обзор.

Минди выбрала светло-зелёную столу и зелёный плащ. Для Элен выбрали светло-серую столу и тёмно-серый плащ, чтобы зрительно уменьшить фигуру. Стесняется Элен своих размеров, хоть и не говорит об этом. Но подруги-то знают, поэтому и помогают.

По итогу, около половины первого часа дня из магазина вышли три явно небедные девушки, которые собрались посетить турнир…