Текст книги "Выбор Места и Цели (СИ)"

Автор книги: Алексей Самылов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Прошу сюда, доминусы, – а тот мужик каким-то образом оказался впереди.

А указывал он на широкую лестницу. Белые каменные ступени которой посередине были укрыты бордовой дорожкой. К ступеням дорожка прижималась медными планками.

И никого вокруг. Тишина. Только стук каблуков, который практически исчез, когда они пошли по лестнице.

– Господин Кольер, – заговорил Брут, причём тёплым тоном. – Вы же целитель?

– Ещё нет, – спокойно ответил Энтони. – В этом году собираюсь поступать в градуату.

– М-м, это, кажется, типа нашего медиокриса? – уточнил Маркус.

– Прошу простить, но с градацией имперских учебных заведений относительно королевских я не знаком, – ответил Кольер.

Брут кивнул.

– Мне показалось, что у вас имеется выправка, – произнёс Маркус. – Ну, и ваше хладнокровие. Вы служили?

– Для того, чтобы поступить в градуату, необходимо год отслужить, – ответил Энтони. – На Анджаби.

– Теперь стало совсем понятно, почему вы сохранили самообладание, – слегка улыбнулся Брут. – Простите моё любопытство, но ваш ранг же выше стального?

– Потенциально, – ответил Энтони. – Поэтому меня и направили в градуату.

Они поднялись по лестнице. И пошли по коридору. Широкому коридору, с тёмными деревянными панелями на стенах, высокими арочными двухстворчатыми дверьми такого же цвета. На стенах бронзовые светильники. На полу снова дорожка, на этот раз светло-коричневая.

– Наши целители… Энтони, – заговорил Маркус. – Оценили ваши действия, как правильные и своевременные.

– Мне часто приходилось сталкиваться с истощениями, – ответил Кольер.

– И с травмами головы? – с лёгкой улыбкой спросил Брут, покосившись на собеседника.

– Я всё же собираюсь быть целителем, – ответил Энтони. – Изучаю самостоятельно. Кстати, как та девушка?

– Благодаря вам, Энтони, – ответил Маркус. – С ней всё в абсолютном порядке.

– Моей заслуги тут немного, – заметил Энтони. – Травма только выглядела страшно. Крови натекло много, но голова была не пробита, как я думал. Странно было то, что рана выглядела… нанесённой. Не похожа на случайную.

– Теперь уже это вряд ли удастся прояснить, – заметил Брут. – Кто знает, что там случилось при панике.

Ведший их мужчина остановился у одной из дверей по правой стороне.

– Доминусы, – предупредил он и положив руку в белой перчатке на дверную ручку левой половины двери.

И нажав на неё. А через пару пару мгновений дворецкий открыл дверь, но правую. Отворив, мужчина сделал шаг вправо и склонился.

Маркус вошёл первым. Энтони последовал за ним. И попал в гостиную. Что несколько удивило, ибо он ждал кабинет. А это была именно гостиная в светлых тонах и небольшая. Метра четыре в ширину и может пять в длину. Светло-серый ковёр на полу. Справа от двери круглый стол из светлого дерева с полированной столешницей, рядом с ним изящные стулья в бело-золотом колере, с мягкими сидениями и круглыми спинками.

На стенах тканевые обои, белые, с рисунками деревьев чёрным цветом. В торцевой стене напротив входа три высоких арочных окна, в обрамлении белых штор до пола. А потолок тут… Метра три будет. Лепнина с позолотой…

Слева от двери, ближе к торцевой стене с окнами, имеется мягкий уголок. Журнальный столик, рядом с ним вдоль стены диванчик. По торцам столика два кресла. И ещё один диванчик, напротив первого. Вся мебель в том же стиле, что и стулья: белое с золотым и ажурное.

С диванчика поднялась девушка, в длинном платье жёмчужно-серебряного цвета. Приталенном, с декольте… Честно говоря, Энтони платье не рассматривал особо. Времени не было. Потому что принцесса подошла к нему.

– Господин Кольер, – улыбнулась девушка. – Очень рада вас снова видеть.

И руку протягивает. Причём, по-мужски, для рукопожатия.

– Ваше высочество, – Энтони осторожно пожал ладонь дамы.

Голос его был хрипловат. И если бы вы видели Мирабэль Катон, тоже бы захрипели. Вчера, в полумраках и в ситуациях, которые не располагали к изучению фактур, принцесса не казалась… Вот такой.

Насыщенно сапфировые глаза. Утончённые черты лица, но никакой мягкости. Вот это, чёрт возьми, и прихватывает. Холодная, совершенная красота… оружия. Дорогого, шикарного, но оружия. Такое ощущение, что творец сущего задался целью создать идеальный образ воительницы. И всё же в меру. Глаза большие, но не огромные. Губы не тонкие и не пухлые. Единственное, что лицо больше… Хищное, но так образ жизни у дамы какой. На аренах биться, знаете ли, не каждый мужик, даже маг пойдёт.

Что-то скандинавское в облике. И статями девушка впечатления хрупкости совершенно не производит. Платье скрадывает это, но у Мирабэль достаточно широкие плечи, она вообще крепкая. Что называется, кровь с молоком. Убойное сочетание юности, редкой красоты и здоровья. И да, к этому она ещё и очень сильный маг.

«Старшой! Ты руку-то отпусти!»

– Извините, выше высочество, – опомнился Энтони.

– Ничего, – ироничная улыбка девушки. – Прошу вас… Энтони.

Она сделала приглашающий жест в сторону дивана. Энтони кивнул и прошёл, куда было указано. Он испытывал что-то типа лёгкого оглушения. Нет, всё нормально, соображалка работает. Просто… Ну, вы понимаете, дева… Вдохновляет. Прям на подвиг. Зарезать кого-нибудь огнедышащего, например.

Принцесса присела на диванчик напротив гостя. Брут занял дальнее кресло с торца.

– Энтони, – и опять эта улыбка, от которой что-то в груди ёкает. – Позвольте мне выразить глубокую признательность за вашу помощь.

– Это был мой долг, – чуть сипло ответил Энтони. – Как… эм, человека благородного.

– К моему стыду, как представителю дома Катонов, эквес Империи показали себя в этом не с лучшей стороны, – произнесла девушка.

– За своим любопытством, – заговорил Маркус. – Я забыл тоже поблагодарить вас, Энтони. Ваша помощь была крайне своевременной. Признаться, в тот момент силы меня совершенно покинули.

Кольер кивнул, нахмурившись.

– Энтони, – мягкий и доброжелательный тон от принцессы. – Скажите, как же вы оказались в тот момент на вилле?

– Хм, – Энтони собрался, отыскивая в голове заготовку. – Видите ли, ваше высочество, я видел бой.

– Энтони служил, – добавил Маркус.

– Вот как? – чуть подняла брови Катон.

– А судя по тому, что я видел в атриуме того дома, – продолжил Энтони. – Мне подумалось, что может понадобиться помощь. Поэтому, отправив спутниц, я и вернулся. Прошу простить, что не вмешался в сам бой, я просто не успел. Да и думаю, мало чем бы смог помочь, если уж маг вашего уровня, ваше высочество, получил такое истощение.

– Вы определили мой уровень? – с любопытством спросила Катон.

– Я сделал вывод по тому, с какой скоростью ваш археум принимал магию, – ответил Энтони. – Думаю, уровень… М-м, по имперским критериям, полагаю, не ниже золота.

– Для того, чтобы так определить, Энтони, – произнесла принцесса. – Нужно иметь опыт. Вы часто работаете с истощёнными магами?

– Да, поработал немало, ваше высочество, – ответил Кольер.

– В том числе и моего уровня? – тут же спросила Катон.

– Да, в том числе, – ответил Энтони. – На этой основе меня и направили учиться дальше.

– То есть, нам очень повезло, что именно вы оказались там, Энтони, – серьёзно произнесла принцесса.

– Воистину, – добавил Брут. – Вас вела Децима.

– Скажите, Энтони, – голос Катон снова стал мягким.

И улыбкой ещё долбанула, да прямо по мозгам.

«Если панночка вот такая была, то Андрия Бульбу можно понять».

– А кроме нас, – продолжала принцесса. – Вы кого-то ещё на вилле видели? После того, как сбежали остальные?

– Хм, – Энтони свёл брови. – Простите, ваше высочество. Я не могу ответить на ваш вопрос. Я дал слово.

– Возможно, я облегчу вам ответ, Энтони, – заговорил Маркус Брут. – Максим Нуммус. Он помог нам в том бою. Собственно, узнать мы хотим, всё ли в порядке с ним?

Энтони ответил не сразу, изображая колебание.

– С ним всё в порядке, – ответил он, наконец. – Довольно сильное истощение, но от помощи он отказался.

– Вы знаете его, Энтони? Близко? – вкрадчивый, ласковый голос Катон.

– Некоторое время служили на одном аванпосту, – ответил Кольер. – И нет, близко не знаю. Он вообще… Человек, скажем так, очень своеобразный. Встретив его тут, в Империи, я сильно удивился, думал он вообще Анджаби не покидает…

И Энтони осёкся, якобы поняв, что слишком разговорился. Пропустил по лицу досаду. И сделал хмурую маску, опустив взгляд.

– Кстати, Энтони, – тон принцессы сделался ироничным. – Насчёт той девушки, мисрийки. Которую вы спасли вместе с нами.

«Чё это он лыбится?» – Энтони боковым взглядом заметил выражение лица Брута.

– Вы знали, что она колон? – спросила Катон.

– Кто? – не понял Кольер.

– Колон, рабыня, – пояснил Маркус. – Вы должны были заметить на её шее ремешок.

Энтони покопался в памяти.

– Честно говоря… А-а, да, было, – кивнул он. – Из чего-то гладкого. Мне он мешал, и я его убрал. Но…

– Это и есть лорум, – пояснил Брут. – Знак колона. На нём прописывается имя владельца.

– Простите, но в каком…

– Дело в том, Энтони, – снова улыбнулась Катон. – Что её бывший хозяин передал её вам. В качестве извинений за доставленные неудобства, а также платы за её спасение.

«Чё, бл.⁈»

Собеседники Энтони молчали, давая Кольеру осознать новость.

– Эм, – Энтони покрутил головой, словно ему воротник сдавил горло.

«И нахрена мне рабыня⁈»

– Ваше высочество, – продолжил Кольер. – Возможно ли… Скажем так, не принимать столь… щедрых даров?

– Ну, это ваше дело, Энтони, – с еле заметной иронией заметила принцесса. – Что делать со своей рабыней. Что же касается передачи, то предыдущий хозяин девушки уже, по факту, отдал её вам. Все документы оформлены. Бывший владелец даже новый лорум уже прислал.

«Пи.дец!»

– Значит, я могу её продать? – спросил Кольер.

– Конечно, – ответила принцесса. – Полагаю, умелую танцовщицу и молодую девушку с удовольствием у вас купят. Думаю, не пройдёт и месяца, как девушка обретёт другого хозяина.

– Месяц? – неприятно удивился Энтони.

– Даже если вы сильно снизите цену, Энтони, – произнёс Брут. – Например, м-м… Я не знаю, до пятидесяти ауреусов, такую сумму не так просто найти даже богатым людям.

«Пятьдесят тысяч? Однако!»

«Эм, Старшой. Пятьсот. Полмиллиона денариев. Пятьдесят – это если бы империалы».

– А если ещё снизить цену? – спросил Энтони. – Например, в десять раз?

Принцесса и Брут переглянулись.

– Энтони, – с лёгкой иронией спросила принцесса. – Вам настолько не важны деньги?

– Просто я совершенно не представляю, что мне делать с рабыней! – процедил Кольер. – Как я её в королевство привезу? В качестве кого? У нас людьми владеть нельзя! Я бы вообще просто отдал, если честно. Вам, кстати, не нужна рабыня?

– Это было бы… – Катон улыбнулась. – Не очень честно.

– Да, пользоваться вашим положением, Энтони, будет весьма некрасиво, – уверенно вставил Брут. – Вы нам так помогли, а мы, выходит, вместо награды у вас заберём двести ауреусов.

– Двести? – у Энтони взметнулись брови.

– Эта девушка, Энтони, стоит по договору двести ауреусов, – мягко заметила Катон. – И, судя по описанию, она этих денег достойна.

Энтони глубоко вдохнул. Кое-как сдержал при себе комментарий в крайне нецензурной форме.

– К тому же, Энтони, – снова заговорила принцесса. – Насчёт правового статуса колона в королевстве. Да, в Аустверге не оформляют право владения колоном. Но мне точно известно, что признают имперские документы по этому поводу. Насчёт же щедрости дара, уверяю вас, Энтони. Этот вендитор вам обязан, как минимум, свободой. Если бы не вы, кто знает, что бы там случилось с нами. А потом и с этими… вендиторами.

Кольер же поморщился.

– Я даже не представляю, что мне… – озадаченно произнёс он. – Я только из армии. Куда я её, банально, поселю? Я учиться буду и всё такое. Если бы я желал организовать себе… постоянную женщину, я бы женился! А тут ещё танцовщица! И куда она мне? В комнате казармы танцевать?

– Энтони, – заговорил Брут. – Если эта колон вам настолько в тягость, то я могу вам с этим помочь. У меня есть знакомые среди вендиторов, занимающихся такими делами. Вы сможете выставить вашу рабыню в их торговом доме. А средства от продажи получить через межбанковский перевод. Это будет не быстро, но это реально.

– Но я бы всё же вам порекомендовала лично посмотреть, Энтони, – заметил принцесса.

– С какой целью? – хмуро осведомился Кольер.

– Эта девушка согласилась на передачу, – произнёс Брут. – Просто зная, что владельцем будете вы.

– И что? – не понял Энтони. – В смысле, в этом есть какой-то скрытый смысл?

– И даже не один, – произнесла принцесса. – Во-первых, договор о купле-продаже колона всегда трёхсторонний. Продавец, покупатель и сам колон.

– А статус у этой мисрийки бессрочный, – вставил Брут и на вопросительный взгляд Кольера добавил. – В документе на владение всегда указывается срок нахождения в статусе колона. Чем дольше, тем дороже. Чем моложе, тем дороже. Такая цена и обусловлена тем, что эта колон – очень молода и у неё бессрочный статус.

– При продаже колон должен выразить своё согласие со сменой хозяина, – подхватила Катон. – Со слов нашего юриста, девушка не сомневалась ни мгновения. Это второй смысл. И он касается менталитета мисрийцев. Вы спасли ей жизнь, Энтони. В Мисре, если вы спасаете кому-то жизнь, то эта жизнь с этого момента, принадлежит вам.

– Если этот человек тоже аристократ или статусом выше, – сменил принцессу Брут. – То он становится вашим самым верным другом. И отдаст вам лучшую рабыню, дочь или даже свою жену. Человек ниже статусом – станет вассалом, по факту, слугой. Простой человек станет колоном. И всё это добровольно.

– И это, заметьте, у них закреплено в законах, – добавила принцесса. – Конечно, эта девушка находится в правовом поле Империи, но менталитет никуда не делся. Она, естественно, полностью согласна с решением прежнего хозяина. Так что, Энтони, вы хорошо подумайте. Фактически, вы для мисрийки сейчас хозяин, выданный богами.

– И не факт, что она захочет уходить к другому человеку, – добавил Брут. – Мисрийцы известны своим… фатализмом. Девушка может посчитать, что раз она будет вам мешать… в физическом теле, то ей нужно сопровождать вас духовно.

– В смысле, она жизни себя лишит? – мрачно спросил Энтони.

– Этот исход более, чем вероятен, – кивнула Катон.

– Превосходно, – вздохнул Кольер. – Просто превосходно.

– Но, Энтони, вы вольны поступать, как пожелаете, – продолжила принцесса. – Я бы хотела обговорить награду… Долг, который имеется к вам у меня.

– Надеюсь, это не будет ещё один колон? – с подозрением спросил Кольер.

– Нет, Энтони, – лучезарно улыбнулась принцесса. – Сначала я размышляла про какое-то оружие. Деньги – это было бы моветоном. Но, исходя из вашей… м-м, планируемой профессии, думаю, что и оружие будет не тем, чем надо.

– Да, с оружием у меня не очень, – кивнул Кольер.

– Поэтому, я решила, что артефакт, похожий на ваш, – Катон показала кивком на перстень Кольера. – Будет оптимальным решением…

… Когда Энтони Кольер, всё ещё слегка пришибленный свалившейся на него рабыней, ушел принимать награду от принцессы, в гостиную зашла служанка. С длинным стеклянным стаканом. В котором была буро-зелёная жидкость. Также на подносе стояла чашка кофе.

– О, опять эта пакость, – вздохнула Катон.

Служанка, поставив стакан на столик перед Мирабэль, выставила кофе перед Брутом, поклонилась и ушла.

– Ну, и? – спросила принцесса у Маркуса, когда закрылась дверь.

Парень наклонился, взял кофе.

– Я ничего странного не заметил, – произнёс Брут. – Так что зря мы его дёргали.

– Мне нужна была уверенность, – заметила Мирабэль. – Маг из королевства. В том же месте.

– Кольер именно такого ранга, как сообщил о себе, – Маркус отпил кофе. – В моменты волнения доходило до бронзы, но не более того.

– Его благосостояние, – произнесла принцесса. – Вот что не складывалось.

– Насколько мне известно, – заметил Брут. – В королевстве тоже достаточно щедрое довольствие у тех, кто на Анджаби служит.

– Да, – кивнула Мирабэль. – Похоже, всё именно так. Но проверить нужно было.

В гостиную в этот момент вошёл мужчина. Через вторую дверь и без стука. В чёрном камзоле. Лет пятидесяти на вид, с глубокими залысинами. И при этом абсолютно безбородый.

– Тибериус, – холодно-спокойным тоном заговорила Мирабэль. – За Кольером нужно отправить кого-то посмышлёнее. Ничего не делать, просто понаблюдать. Но тщательно.

– Слушаюсь, ваше высочество, – мужчина поклонился и вышел.

– Ты всё же считаешь, что Кольер имеет невидимое дно? – спросил Маркус.

– А ты так не считаешь? – подняла брови принцесса.

– Хм. Как-то же он ушёл из участка, – произнёс Брут. – Может, конечно, случайно так вышло…

– В том месте, где за ним гарантировано следили? – иронично спросила Мирабэль. – И внешность. Ты когда в последний раз видел, чтобы такие красавчики служили в боевых рядах?

– Может, в королевстве с этим иначе, – заметил Маркус. – Навыки-то он имеет, факт. Лично нами проверенный.

– Вот именно. Навыки, хладнокровие, выправка, – кивнул принцесса. – Могу ещё добавить характер. Нестыковки! Мне кажется, что Кольер и Нуммус… В общем, между ними большее, чем просто отношения сослуживцев.

– Так может надо было тогда придержать? – спросил Брут. – Причину придумать несложно.

– А ты даёшь гарантию, – произнесла Мирабэль. – Что Максим Нуммус не воспримет это… как недружественный акт? И не захочет силой освободить товарища? Мне тогда Кольера лично охранять? Или наставницу попросить?

– Есть же способы убедить человека, что это его собственное желание, – заметил Брут. – Через его спутниц, например, можно зайти.

– И мы возвращаемся к внешности, Маркус, – спокойно произнесла принцесса. – Обычно такие смазливые юноши подвизаются при дворе. Ты уверен, что Энтони Кольер сейчас был не в маске?

Мирабэль взяла стакан со стола. Вздохнула.

– Мне нужно оставить ниточку, – произнесла она. – Может быть это и не приведёт ни к чему. Но ссориться с магом, как минимум, уровня супериора, это уж точно глупость.

Выдохнув, принцесса сделала мощный глоток из стакана.

– Боги, ну и гадость! – скривилась она.

* * *

Энтони вошёл в комнату, в которую его привели. Привели после того, как вручили медальон-артефакт. И описали его, как накопитель и, что самое главное, после зарядки этот медальон может служить источником магии.

Круглая серебряная шайба, диаметром сантиметров семь, в которую вделан синий кристалл. Младший только руки потирал. Подобная вещица с его слов, стоит не меньше двадцатки ауресов. В том же комментарии он ещё и указал, что мало деньги накопить, нужно ещё найти, кто продаст такое. Эти артефакты не так чтобы широкодоступны.

Кольер сел за стол. А перед ним дворецкий положил коричневый тубус. В нём были документы на ту рабыню.

Энтони открыл тубус. И когда наклонил, то из него первым делом выпал ремешок. Плетённый, из чего гладкого, белого. На ощупь напоминает синтетику. Изящная пряжка из серебра. Ну, и имя на латинице. Его, Энтони Кольера, имя.

– М-да, – скривился парень.

Энтони вытащил из тубуса документы. Первым делом проверил тот, на котором имелась железная печать с синим кристаллом. Плотная, чуть голубоватая бумага, с имперскими орлами в углах. Документ на владение.

Ну, хоть и на латыни, понять несложно. Вот его имя. Вот имя, надо полагать, рабыни. «Marian». Энтони отложил лист.

Вторым листом был договор о купле-продаже. Сумма сделки – двести ауреусов. По этому договору некий Ерсус Лацерий, статус – плебей, род занятий – вендитор, передаёт колона Мариан во владение эквеса Энтони Кольера. Написано на литторал, позаботились… Козлы. Простите.

Certificatum acceptationis. Акт приёма-передачи. Текст на двух языках. Согласно нему, Ерсус Лацерий передаёт, а Энтони Кольер принимает колона Мариан. Претензий принимающая сторона не имеет, бла-бла…

«Вообще-то имеет».

Взять и подвесить эту ситуацию. Просто не подписать этот акт.

«Ладно. Что уж теперь».

Пока ходили за подарком от принцессы, Энтони ситуацию ещё раз в голове прокрутил. И пришёл к выводу, что, первое – не готов проверять, насколько девушка реально в самурая готова сыграть. Второе, уж как-нибудь одну девицу пристроим. Вон, можно к отцу Энтони в деревню направить. Или вообще пробить тему насчёт освобождения.

Кольер открыл баночку с чернилами, которая стояла в письменном приборе. Взял перьевую ручку, макнул в баночку.

Расписавшись с обоих экземплярах акта, Энтони отложил подписанное. И принялся читать приложение к декструму. Документу на владение. К сожалению, оно было только на латыни.

«Так спросим» – отложил Энтони.

– Могу я попросить, – парень, отодвинув один из актов, поднял взгляд на дворецкого. – Доставить это прежнему хозяину Мариан?

– Конечно, доминус, – с достоинством ответил мужчина.

Энтони вздохнул. И принялся складывать остальные бумаги в тубус. В какой-то момент он поймал себя на том, что тянет время.

Забросив ремешок в тубус, парень закрыл крышку. И поднялся.

– Теперь мне надо к этой девушке, – произнёс Кольер.

– Конечно, прошу, доминус, – пригласил дворецкий.

* * *

Невысокая девушка в сером длинном платье, сидела на стуле в ещё одной гостиной, попроще и поменьше, в позе прилежной скромницы, положив руки на колени. Когда Энтони вошёл, на него тут же упал взгляд карих глазищ, девушка поднялась. И склонилась. Низко, до параллели с полом.

– Распрямись, – произнёс Кольер.

Девушка послушно разогнулась. Симпатичная. Отчётливо восточные и мягкие черты овального лица, смуглая. Острый подбодорок. Густые ресницы, натуральные опахала, карие миндалевидные глаза. Большие глаза, прям… Ух. Тонкие дуги бровей. Прямой нос и небольшие, но чувственные губы. В смысле, пухленькие. При этом не ярко-красные, как почему-то ожидал Энтони, а лишь немного темнее кожи. Длинные чёрные волосы, сейчас убранные в хвост. Волосы прям чёрные-чёрные, с отливом

Мариан

А в глазах девушки словно искорки иногда проскакивали. Ярко-карие глаза были. Даже больше янтарные. Похоже, этот Брут правду говорил, что танцовщицы Мисра, хоть и очень-очень слабые, но маги.

Как и остальные виденные Энтони мисрийки, эта тоже не потрясала женскими формами.

– Значит, тебя зовут Мариан? – спросил Энтони.

– Моё имя будет таким, как вам будет угодно, господин, – ответила девушка.

Ответила, кстати, на литторал. Что уже хорошо, а то бы пришлось ещё языковой барьер как-то преодолевать. Голос её был негромкий, но в нём звучала уверенность.

«А может это какой-то хитрый ход? Типа, приставили ко мне постоянного наблюдателя. Да ещё и за мой же счёт!».

Тогда как она будет наблюдать? Это же надо каким-то образом донесения отправлять. А если останется, как говорится, на хозяйстве, про что их писать? Да и какой смысл в принципе отправлять своего человека так далеко к какому-то слабому магу?

– Мариан, ты говоришь на латыни? – спросил Энтони.

– Да, господин, – с достоинством ответила девушка. – Моё обучение включало в себя изучение литторал и латыни. Также я умею писать, и на этих языках тоже. Обучена счёту, также уже здесь меня обучали этикету.

Энтони же стоял и ждал… Чего-то. Поймал себя на том, что надеется, что эта ситуация как-то сама собой разрешится. Нахмурился.

– Ладно, идём, – произнёс парень.

Ничего не рассосётся. Это свалилось на него и никуда уже не денешься. Что же… Не впервой разгребать проблемы. Одной больше.

– Уважаемый, – обратился Энтони к сопровождающему. – Могу я попросить заказать мне парокат?

– Её высочество поручила мне сделать всё необходимое, – ответил мужчина. – Парокат вас уже ждёт.

– Отлично, – хмуро произнёс Энтони. – Что же, тогда мы прямо сейчас и поедем.

– Прошу за мной, доминус, – мужчина жестом пригласил пройти в коридор.

Глава 9

'Почему всё не так, вроде, всё, как всегда

То же небо опять голубое'.

Вот именно. Буквально час назад в этот особняк входил уверенный в себе юноша, со взглядом горящим. А теперь в чистое небо над имперской столицей глядит… Рабовладелец.

Вздохнув, Энтони с тубусом в левой руке, спустился по крыльцу к ожидающему парокату. Это был снова «фургон», то есть с крышей. Герб на двери.

А за парнем шла его… рабыня, м-да. Мариан держала руки на животе, голову опустила. Извозчик открыл дверь, опустились ступеньки в салон. Энтони подал Мариан руку.

– Спасибо, господин, – еле слышно произнесла девушка.

Приняв помощь. Маленькая холодная ладошка легла в руку парня. Энтони залез в парокат следом за Мариан, сел рядом. Девушка сидела с прямой спиной, не касаясь спинки сидения.

– Доминус?

Это спросил извозчик, стоящий у открытой двери.

– Деверсориум «Манификум», – ответил Энтони.

– Ита, доминус, – извозчик поклонился.

И закрыл дверь. Стукнула о днище ступенька, поднявшись.

– Мариан, – заговорил Кольер. – Скажи, а сколько тебе лет?

– Двадцать два, господин, – негромко ответила девушка.

«Ну, чуть проще, хотя бы взрослая».

«А на вид шестнадцать, – заметил Младший. – Интересно, они все так выглядят?»

Энтони достал часы из кармашка жилета. Открыл крышку. Поморщился, увидев, что он забыл завести часы.

– Мариан, сегодня я уезжаю в Аустверг, – произнёс парень, убирая часы. – Уже через несколько часов.

– Я последую за вами, господин, – заверила девушка. – Куда бы вы ни направлялись.

Парокат в этот момент стронулся с места. Особняк Катонов уплыл назад.

«И вправду, милость монаршая бывает тяжелее гнева» – подумал Энтони.

– Мариан, в империю я могу долго не вернуться, – произнёс парень. – Возможно, тебе нужно какие-то дела закончить? Я не знаю, каким-то людям о себе сказать?

«На пароход-то она сможет сесть? Приплывёт позже».

– Мои дела, господин, теперь будут связаны только с вами, – ответила девушка.

– Я тебя понял, – произнёс Энтони.

Что ещё спрашивать в голову не приходило. Обучающий курс общения с рабынями он как-то пропустил.

Парокат обогнул фонтан, подъехал к воротам. Уже открытым.

«А, подождите. Может ей купить надо что-нибудь?»

– Мариан, – заговорил Кольер. – Тебе не нужна одежда или что-то ещё?

– Если возможно, господин, – заговорила девушка. – Я бы хотела надеть лорум.

– Лорум? А-а… Слушай, а его прям необходимо носить?

Мариан покосилась на Энтони.

– Господин, – заговорила девушка, глядя перед собой, тусклым, глухим голосом. – Вы… Вам не нужна такая ардуни, как я?

Энтони вздохнул.

– Эм, не в этом… в общем, Мариан, – вздохнул Энтони. – Мне в принципе дико владеть человеком. Весьма не по себе.

Показалось или после этих слов девушка облегчённо улыбнулась?

– Что я могу сделать, господин, – произнесла девушка, повернувшись к Кольеру. – Чтобы вы не испытывали неудобств?

Энтони посмотрел на Мариан. В эти янтарные глаза… Пара мгновений и девушка отвела взгляд.

– Простите…

– Ничего не нужно делать, Мариан, – произнёс парень. – Всё в порядке.

– Тогда, господин, – девушка вытянула вперёд ладошки, сложенные ковшиком. – Могу я… надеть ваш лорум? Ходить без него для меня… очень неправильно.

Энтони пару мгновений смотрел на… свою рабыню. Потом повернулся, взял тубус.

– Вот, – положил Кольер ремешок в ладони Мариан.

Та склонила голову, прижала ремешок ко лбу. Пробормотала что-то, вообще на незнакомом языке. На своём, похоже.

Когда же ремешок занял положенное место, когда Энтони увидел своё имя на человеке, у него рука дёрнулась. Осенить себя крестным знамением. И это без шуток.

«Господи, ты же видишь, не корысти или похоти ради».

Мариан, надев лорум, провела по нему пальцами, опустила руки. И при этом, похоже, ждала реакцию.

«А что тут, проклятье, скажешь? „Тебе идёт“, что ли?»

* * *

Мариан

«Молодой мужчина – как огонь. Может согреть, а может и обжечь»

Танцовщиц Тамери (Тамери – самоназвание Мисра, в переводе «возлюбленная земля») обучают хорошо. В том числе и основам философии. Всё из-за того, что у радис (танцовщиц) один путь – быть ардуни. Очень дорогой ардуни, поэтому требуется, чтобы радисы могли и станцевать, и поддержать разговор, и понять своего господина.

Быть радисой-ардуни – это не плохо, и не хорошо. Это Маат. Так было всегда и будет всегда. Тех, кто решался на то, чтобы не отдавать своих дочерей-мавхуб (мавхуб – буквально ведьма, по смыслу – одарённая) в Дома Нут неизбежно ждало наказание. Как минимум – это кровосмешение. Мавхуб, взрослея, не могут себя контролировать в части плотских желаний, известная всем истина.

В Доме Нут девочкам-мавхуб рассказывают, что обучение искусству алрадс (танца) – это их единственный путь сохранить разум и не превратиться в животное, жаждущее любого мужчину. Или даже просто человека. А то и вовсе любое живое существо. Обязательно показывают тех, кто по лености или какой-то другой причине нарушил Маат и отступил с пути радис. Косматых, дурно пахнущих, с трудом говорящих какие-то простые слова, типа: «еда», «хочу».

Семья, в которой родилась будущая радиса, после того, как девочка-мавхуб становится ардуни, получает деньги. Это ещё один аспект Маата радис. После того, как Мариан оказалась в Империи Ируан, она с некоторым удивлением для себя узнала, поняла, что некоторые имперцы считают радис несчастными. Жалеют их, думая, что радисы не обладают свободой воли.

Ардуни-радисы (рабыни-танцовщицы) обладают Маат. И только это имеет значение. Впрочем, Мариан про это не говорила с имперцами, даже с двумя хозяевами-имперцами. Кто она такая, чтобы рассуждать о чужом Маате? Про сущность Маата думают жрецы, остальным нужно лишь стараться понять, разобраться, в чём конкретно их Маат. Чтобы как можно точнее следовать ему.

Задача муршидов (наставников, воспитателей) Дома Нут, их Маат – это максимально использовать потенциал каждой мавхуб. Словно скульпторы, они лепят из девочек прекрасные произведения. Каждый Дом Нут горд своими воспитанницами, также каждый Дом Нут несёт ответственность, если их радиса не оправдывает ожидания хозяина. Если ардуни из Дома Нут возвращается хозяином, то алфасл (глава Дома) наказывает муршидов. Два раза Мариан это лично наблюдала. Один раз всем муршидам выдали по двадцать ударов соуто (соуто – гибкая палка, лоза). А второй раз, когда радиса лишила себя жизни, четыре муршида были подвешены над ростками аллакумов (быстро растущие деревья, по виду сильно напоминают бамбук). И, разумеется, приняли это с должным спокойствием и мужеством, до конца являя образец Маата муршидов.

Способности Мариан всегда были выше средних. И раз она могла больше, ей и давали больше. Так всегда бывает с радисами. Можешь принять – тебе дадут всё, что сможешь освоить.

В жизни Мариан, конечно, были моменты, когда её посещали сомнения в том, правильно ли она чувствует свой Маат. В первый раз сомнения возникли, когда её продали из дома номарха (правителя нома – области, провинции Мисра) Пиопинахта Хекаи имперскому торговцу. До этого Мариан была полностью уверена в правильности принятия и понимания ею своего Маата. Она была драгоценным камнем Дома Нут алфасла Фетарха Охмои, её сразу направили в дом номарха нома Хемт, минуя обычный порядок продажи радис. А вот в доме номарха Мариан сразу невзлюбила старшая жена хозяина, и когда Пиопинахт Хетаи находился в Хут-Ха-Птах (столица Мисра), шейхун (старшая жена) и продала Мариан имперскому вендитору. Конечно, Пиопинахт Хетаи не мог об этом не знать. Плох тот хозяин, который не знает, что в его доме творится и такой точно не сможет быть номархом – хозяином целого нома. И кстати, на продажу требуется его разрешение, мужчина не будет решать вопросы владения с женщиной, пусть и старшей женой. Это в Мисре просто невозможно (и это до Мариан дошло уже после продажи). Но, видимо, номарх решил, что спокойствие в доме куда дороже, чем даже обученная радиса. Даже такая дорогая, как Мариан.