Текст книги "Путь Строителя 9 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Герда даже позволила себе улыбнуться, пусть и ненадолго. Каждая из этих женщин трудится наравне с мужчинами и обеспечивает тыл, без которого никакая стена не устоит. Мужики об этом, конечно, не задумываются, им кажется, что каша в котле появляется сама собой, а бинты растут на деревьях. Ну и пусть кажется, лишь бы воевали как следует.
К полудню бригада из двенадцати женщин расположилась под навесом у амбара и занялась сортировкой трав. Занятие монотонное, но нужное, и к нему все давно привыкли. Пучки раскладывали по корзинам, отделяли листья от стеблей, перебирали сухие соцветия и откладывали те, что начали подгнивать. Разговоры текли негромко, ровно, ни о чем особенном, кто-то жаловался на спину, кто-то пересказывал, что слышала от мужа про стройку на стенах.
А потом одна из них замолчала… Девчонка лет двадцати, из беженок, просто опустилась на колени прямо посреди работы и уставилась перед собой пустым неподвижным взглядом. Руки безвольно лежали на подоле, пучок засохшей ромашки так и остался зажат в пальцах, но она этого уже не замечала.
Всё вокруг тут же замерло, женщины одна за другой подняли головы, посмотрели на нее и потупились, потому что все разом поняли. Тут нечего спрашивать и нечего объяснять.
– Как я теперь дальше… зачем… какой в этом смысл, – пролепетала она так тихо, что услышали только ближайшие.
Герда положила пучок на землю и поднялась. Та так и сидела, не шевелилась, не плакала, и это было хуже любого громкого плача. Когда человек рыдает, он хотя бы выпускает то, что накопилось внутри, а когда замирает вот так, значит внутри уже пусто, и держаться не за что.
Подошла, села рядом на землю и обняла ее. Девчонка вздрогнула всем телом и в следующий момент разрыдалась в голос, уткнувшись лицом Герде в плечо. Сквозь всхлипы и судорожные вздохи полились бессвязные рваные, но понятные любой из присутствующих слова.
– Он обещал вернуться… он всегда возвращался… а его даже похоронить нормально не дали…
Молодой муж, почти ровесник, погиб при нападении жил, и все эти дни она жила и работала как положено, потому что просто не могла в это поверить. А сегодня, видимо, поверила.
Герда держала ее и молчала, только ладонь мерно двигалась по спине, медленными широкими кругами, и с каждым таким движением плач становился тише. Не постепенно, не от усталости, а ровно, будто кто-то убавлял его изнутри.
Через минуту она уже не плакала. Дыхание выровнялось, плечи перестали вздрагивать, и девчонка отстранилась, растерянно моргая покрасневшими глазами, сама не понимая, куда делась та волна, что только что накрыла ее с головой.
– Вставай, – мягко проговорила Герда. – У тебя дети остались, есть ради чего жить.
Девчонка смахнула слезы рукавом, всхлипнула еще раз и поднялась. Подобрала оброненный пучок ромашки, села на свое место и вернулась к работе. Остальные женщины тоже опустили головы и продолжили перебирать травы, негромко и сосредоточенно, не оглядываясь и не обсуждая произошедшее.
Глава 7
Шагал к северным воротам и чуть ли не топал ногами от обиды, потому что грызла она изнутри так, что хотелось кого-нибудь схватить за шиворот и хорошенько потрясти. Причем желательно кого-нибудь, кто причастен ко всей этой несправедливости, но и любой посторонний тоже сойдет.
Нет, серьезно, я столько сил вложил в этот проект, столько ночей не спал, лично бревна из леса таскал, а они, значит, решили, что справятся и без меня? Ну отлично, ну замечательно!
У ворот сгрузил ось и колеса прямо у стены, подозвал ближайшего работягу из бригады Хорга и ткнул пальцем наверх.
– Отнеси-ка вот это на стену, туда, где будут направляющие монтировать. – попросил его, – Только пожалуйста, аккуратно тащи, колеса фланцами внутрь складывай, чтобы не побить.
Тот покосился на детали, кивнул и подхватил ось, а я развернулся и зашагал к выходу из деревни, причем еще быстрее и злее, чем шагал до этого. Пусть колеса и рельсы подождут, сейчас мне надо увидеть собственными глазами, что они там вытворяют с баллистой, пока меня нет.
А то, видите ли, сделали первый серийный образец и могут обойтись без разработчика! А если разработчик стрелять любит, или вообще, хочет посмотреть не изменилось ли чего-то при переходе производства от штучного к массовому?
Возле северной башни, за стеной, на расчищенной площадке обнаружилась целая делегация. Гундар стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, Вельт расположился на бревне и наблюдал с ленивым любопытством.
Возле самой станины крутился Ольд и что-то объяснял жестами, а два стражника во всю налегали на рукояти катушки, и храповик трещал так, будто внутри баллисты завелась стая бешеных дятлов. Третий стражник же в основном пытался слушать плотника, но судя по взгляду явно не очень его понимал. Ну и, разумеется, чуть подальше стоит толпа зевак, без них ни одно мероприятие в деревне не обойдется, я уже к этому привык.
Подошел, протиснулся вперед и молча принялся наблюдать, потому что ругаться при всех не хотелось, а внутренний монолог и так раскален до предела.
Стражники прицелились чуть ниже, чем я в прошлый раз, один из них, тот что покрупнее и явно считал себя главным артиллеристом деревни, с торжественным видом нажал на спуск. Щелчок, свист, и здоровенное копье с оперением и привязанной сверху тряпицей ушло по пологой дуге, набрало высоту и начало снижаться. Копье ударило в землю совсем рядом с мишенью, метрах в пяти от нее, и тряпица на древке затрепыхалась от ветра, обозначая место попадания.
Снаряд, надо признать, получился куда лучше того первого уродца. Ровный, с аккуратным оперением, и тряпочка на нем привязана не просто так, это чтобы потом в траве найти легче было. Снаряды-то многоразовые, каждый на счету, терять их по кустам никто не собирается.
– Ну, уже лучше, – прокомментировал Вельт, не вставая с бревна. – Правда, это если не учитывать, что мишень вряд ли будет стоять на месте и ждать, пока вы прицелитесь.
– Так помнишь, тут жил на своей собаке сидел? – отозвался один из стражников, утирая лоб. – Как раз где-то там сидел и пялился на нас, бестолочь зеленая.
– Да, точно, – подтвердил второй. – Сам видел. Вон на том бревне торчал, вроде.
– Заряжайте, хватит отвлекаться! – прикрикнул Гундар. – Ваша задача освоить орудие и затем обучить навыку стрельбы остальные расчеты. Сейчас учитесь перезаряжать правильно, чтобы дошло до автоматизма и не надо было каждый раз спрашивать у Ольда, что крутить и куда тянуть.
– Так над прицельностью тоже лучше сразу думать, – вмешался Вельт и поднялся наконец с бревна. – Не дело так, пристреляем здесь к одной мишени, привыкнем, а потом орудие поставим на стену, и всё, толку от нашей пристрелки ноль. Высота другая, дистанция другая, и стрелять придется заново.
Мысленно согласился с ним и потому не стал вмешиваться, пусть сами разберутся, раз уж решили обходиться без меня. Вельт, собственно, и предложил сразу поставить баллисту на то место, где она будет стоять в бою, и пристреливаться уже оттуда. А навык перезарядки и так придет, если хорошо пострелять.
– Давайте еще расставим метки на поле и пристреляем к ним, – включился наконец я, потому что молчать дальше, когда в голове уже готов план, физически невозможно. – Все-таки проще будет рассчитывать расстояние до цели, если линейка будет уже там, прямо на поле боя.
– Не, ну можно, – Гундар задумался на секунду и подошел ближе, заглянул под ложе. – Но как ты запомнишь правильное положение, чтобы потом навести точно туда же? Оставить насечки на станине, чтобы запомнить угол наклона?
– Вообще мысль здравая, – Вельт подошел с другой стороны и тоже уставился на механизм. – Поставим отметки, и в зависимости от того, как повернуто ложе, сразу понятно, на какое расстояние полетит снаряд. Неплохо, да, луку такие удобства и не снились.
– Ну да, так хотя бы примерное понимание будет, – согласился я.
– Ладно, хватит разговоров, давайте поднимать на башню, – Гундар махнул рукой в сторону стены. – Будем метки расставлять сразу оттуда, и тренировочная площадка будет там же. Удобно, не надо постоянно ворота отворять. И следующие баллисты тоже надо сразу размещать на вагонетки и пристреливать уже оттуда.
Собственно, на этом разговоры закончились и началась работа по подъему орудия. Разбирается баллиста не так уж быстро и не так уж легко, над чем в будущем тоже придется поработать, но это потом.
Ольд помог разобрать, плечи снимать не стал, но отсоединил ложе от станины, а поворотный узел раскрутили отдельно. Каждую часть обвязали волосяночной веревкой и потащили наверх, все-таки даже в разобранном виде это орудие через лестничный проем не пролезет при всем желании.
Поднималось все это хозяйство исключительно на ментальной силе нецензурных выражений тех, кто тянул сверху. Стражники ругались так, что, казалось, даже веревки покраснели от смущения, а станина застряла при подъеме раза три, и ведь выдирать нельзя, надо чуть спускать и выполнять всю работу заново.
Благо, мне в этой каторге участвовать не пришлось, потому что по словам Гундара расчет сам должен справляться с подобными задачами, и в бою некогда будет искать добровольцев.
На площадке собрали орудие заново, причем уже сами стражники лишь с небольшими подсказками со стороны Ольда. А пока они там возились со сборкой и готовились к стрельбе, Вельт спустился вниз и начал отмерять шаги от башни, расставляя колышки. Правда я его остановил посреди процесса.
– Погоди, – окликнул сверху и спустился вниз. – Отмеряй не шагами, а вот этим.
Вручил ему жердь с насечками, которую я заготовил буквально вчера, по пути домой. Подошел к дому старосту и в очередной раз снял мерки с универсальной величины ростом с Хорга.
– У меня шаг один, у тебя другой, и если кто-то начнет перемерять с другой стороны, вся пристрелка пойдет насмарку. – пояснил ему. Все-таки Вельт не строитель и потому вполне может не знать о существовании метров, – Так что давай единую величину использовать.
Вельт покрутил жердь в руках, осмотрел насечки и принял без лишних вопросов. Охотник он толковый и мерить умеет, просто раньше не задумывался о таких мелочах, а зачем, если в лесу шаг вполне годится за единицу измерения.
Пока наверху собирали и крепили, Вельт расположил три жерди-метки на ста, двухстах и трех сотнях метров от башни. К каждой привязал тряпочку, хотя ярких в запасах не нашлось. Такие только в городе продаются, ну или у женщин можно отобрать. Правда, если у них взять без спросу яркие вещи и пустить их на тряпки для меток, нам всем придется сидеть на этих башнях безвылазно и прятаться.
– Да уж… – протянул я, глядя сверху на неказистые отметки. Серые тряпочки на серых палках посреди серо-зеленого поля. Маскировка от своих, называется.
– Ну а что, видно же отсюда, сойдет, – Вельт пожал плечами.
– А ночью их видно будет, по-твоему?
– Лично мне видно будет, – Вельт чуть повел головой, и я вспомнил, что у охотника с ночным зрением все в полном порядке, Основа свое дело делает как полагается. – Но понимаю, в пылу сражения такие мелочи не заметишь. Для этого стрелки и будут тренироваться, других вариантов не вижу.
– Варианты всегда есть. Можно бревна вкопать, покрупнее. Их заметить будет куда легче, даже в темноте при лунном свете.
– Ага, еще бы с погодой повезло, да чтоб напали не ночью, а днем. Остается мечтать, – Вельт усмехнулся и мельком взглянул наверх, в сторону площадки. – Пойдем, там уже заканчивают, скоро стрелять будут.
Он уже забрался на стену и оттуда направился к лестнице на второй ярус башни, но остановился и снова посмотрел на свои метки.
– И вообще, за бревнами враг прятаться сможет, так что не самая хорошая идея.
– От баллисты за бревном не спрячешься, а наши лучники вряд ли на сотню метров бить будут, – отмахнулся я, поднимаясь следом. – А если и спрячутся, бревна будут из шиполиста. Когда начнется давка и они попрут плотным потоком через ловушки и ямы, пусть заодно порадуются колючкам.
Вельт задумался и дальше лез молча, а я уже прокручивал в голове варианты улучшения обороны. Собственно, я об этом не первую неделю думаю, иначе никак, и каждый раз нахожу что-нибудь новое. Проблема в том, что времени на все это катастрофически мало, и приходится выбирать между хорошим и необходимым.
Наверху расчет уже закончил сборку и расположил орудие по центру площадки. Первый снаряд лег в ложе, стражник покрупнее занял позицию у катушки, второй помогал направлять. Прицелились по первой метке, по той что стоит на ста метрах, и отпустили тетиву.
Снаряд ушел, чуть набрал высоту и воткнулся в землю далеко за отметкой. Перелет метров на тридцать, если не больше, и тряпочка на копье застыла где-то у дальних кустов. С башни-то стрелять совсем другое удовольствие, высота добавляет дальности, и к этому еще надо приноровиться.
– Выше подняли, вот и улетел, – буркнул Ольд, который стоял рядом и наблюдал. – Ниже надо, ложе ниже ставьте. – так-то это всем было очевидно, но спорить и предъявлять никто ничего не стал, просто молча взялись за работу.
Подкрутили и прицелились заново, второй снаряд ушел ближе, но все равно не туда, промах метров на пятнадцать, и уже в другую сторону от метки. На третий раз стражники решили показать Гундару, что умеют перезаряжать быстро, и рванули крутить катушку на износ. Храповик затрещал в бешеном ритме, тетива натянулась, и тут раздался нехороший скрежет.
– Стой! Стой! – заорал Ольд и кинулся к механизму. – Крюк перемотали, олухи! Еще пол-оборота и тетиву на катушку намотает, всё к чертям полетит!
Стражники отпрянули от катушки так, словно та их укусила. Ольд осторожно отжал собачку, прослабил натяжение и аккуратно снял крюк с тетивы, ворча себе под нос что-то про руки из неправильных мест.
– Я ж объяснял, щелчок слушайте! Щелкнуло – всё, хватит крутить! Перетянете тетиву, она лопнет, и хорошо если никого не убьет!
– Поторопились, – виновато развел руками первый стражник.
– Вижу, что поторопились, – Ольд отряхнул руки и отступил от баллисты. – Лучше медленно и правильно, чем быстро и мертво.
Четвертый выстрел ушел с недолетом, пятый опять чуть в сторону, но уже ближе к метке, и только с шестого раза копье вонзилось метрах в двух от палки с тряпочкой.
– Вот, – поднял я палец. – Это уже можно считать за результат.
Добиться от артиллерии снайперской точности не так просто, как кажется. Снаряды хоть и похожи друг на друга, но весят не одинаково, какие-то граммы все равно гуляют туда-сюда. Ветер и влажность тоже свое дело делают, но и палить мы будем не по самым мелким целям. Расчет еще пристреляется, набьет руку, а пока и два метра отклонения на сотню вполне терпимо.
– Вот здесь тогда насечку оставляем, – Гундар подошел к станине и уже полез ножом к дереву, но я успел перехватить его руку.
– Погоди ты с насечками своими!
Он уставился на меня так, будто я помешал ему сделать самое очевидное на свете действие. Но я уже не смотрел на него, потому что в голове мелькнула идея куда проще и куда надежнее.
– Ольд, у тебя есть с собой гвоздик? Мелкий нужен, один всего.
– Раз я плотник, значит должен все всегда таскать с собой, что ли? – возмутился Ольд.
– Дай гвоздик, прицел будем делать.
– Да бери, жалко, что ли, – он сунул руку в карман и выудил довольно мелкий гвоздь, длиной сантиметра три. Возможно переточенный из ржавого обломка, но для моих целей годится идеально.
Подошел к ложу и вбил гвоздик сбоку, у самого края, коротким ударом рукояти ножа. Метод, конечно, варварский, но и мы тут не эльфы собрались. Затем отрезал кусок волосяночной нити, привязал к гвоздю, а снизу приклеил к нити маленький камешек, подобранный тут же с площадки. Камешек повис, нить натянулась, и получился обычный отвес, самый примитивный прицел на свете.
– Ну как? – указал на результат с законной гордостью изобретателя.
Еще бы, ведь не только я это отметил…
[Путь Созидания II: 72% → 74%]
И это за пару минут работы, между прочим. Но так-то всё вполне заслуженно, я ведь только что изобрел чуть ли не первый прицел в этом мире, а подобное дорогого стоит. Жаль только, прицел будет показывать только вертикальную ось, и на дальних дистанциях целиться по горизонтали все равно будет сложно, все-таки ложе будет сильно задрано вверх.
Но остальные стояли и хлопали глазами, уставившись на кустарный отвес и явно пытаясь понять, в чем соль этой конструкции и не шутка ли это.
– А, точно же! – вдруг хлопнул себя по лбу Вельт и рассмеялся.
Остальные шутку так и не поняли, но раз уж охотник смеется, значит что-то тут есть, и ради приличия тоже похихикали, правда как-то тихо и неуверенно.
– Ну вы серьезно, что ли, не поняли? – Вельт обвел всех взглядом и подошел к станине. – Вот смотрите.
Он присел, оставил царапину на станине ровно напротив того места, где сейчас висел камешек. Потом встал, зарядил снаряд, прицелился по первой метке и нажал на спуск. Копье ушло и легло рядом с предыдущими удачными попаданиями. Вельт покрутил орудие, повертел ложе вправо-влево, задрал вверх и опустил вниз, а потом начал наводить обратно, медленно подводя ложе к нужному углу. Камешек на нити покачивался при каждом движении, и когда Вельт совместил его с царапиной на станине, замер.
После чего снова зарядил, отпустил тетиву, и снаряд угодил в нескольких метрах от первого попадания, почти в ту же точку. Гундар всё-таки заинтересовался по-настоящему и шагнул ближе.
– А теперь самое интересное, – Вельт наклонился, приподнял край станины и подсунул под него первое попавшееся полешко.
Станина накренилась, одна нога встала выше другой, и казалось бы, орудие по-прежнему нацелено туда же, ничего не двигали.
– Гундар, если бы ты насечки сделал, – Вельт указал на ложе, – то при такой кривой установке орудие смотрело бы чуть ниже. Насечки бы совпали, а прицел нет. А теперь посмотри на отвес.
Все посмотрели, и действительно, камешек на нити сдвинулся в сторону от царапины, потому что отвес всегда указывает вниз, и если станина наклонена, камешек это покажет.
– Пальнем? – Вельт уже заряжал и спросил только ради приличия. Наш человек, тоже пострелять любит.
Выстрелил, и копье пошло заметно ниже, промах метров на десять или даже больше. Потом убрал полешко, подправил ложе, совместил камешек обратно с царапиной, зарядил и выстрелил снова. Копье вошло в землю точно туда, куда и предыдущие два.
Несколько секунд на площадке стояла тишина, а потом Гундар крякнул и потер подбородок.
– В общем, пристреливайте к меткам и оставляйте соответствующие насечки напротив камешка, – подвел я итог. – Можно еще выбрать для себя заметные ориентиры, дерево какое-нибудь приметное или валун, и к ним тоже ставить отметки. Насколько я понял, жилы любят пафосно восседать и смотреть за боем с какого-нибудь красивого приметного места. Вон тот валун, как по мне, очень даже пафосный, там точно будет какая-то дрянь сидеть.
– Ведь и правда, в тот раз он же на собаке своей на бревне сидел чтоб все видели, – задумался один из стражников. – надо бы прямо туда сразу направить, пусть красуются, уродцы.
– А для меток расстояния я бы попросил шиполиста натаскать, – повернулся к Гундару. – Мы с Хоргом сейчас направляющими займемся, вагонетками. Отправить бы кого-нибудь на добычу.
– Хорошо, отправлю, – коротко кивнул Гундар.
Вид у него задумчивый, и по лицу видно, что идея с отвесом понравилась, но говорить мне об этом он, конечно же, не будет. Не тот человек. Да и не надо, главное, что понял и принял. Остальное расчет сам доведет до ума, им не впервой учиться на ходу.
– Занимайся, – добавил Гундар. – Шиполист предоставим.
Задержался еще ненадолго, все-таки хотелось еще немного понаблюдать как оно вообще будет работать. Уходить прямо сейчас, когда расчет только-только начал пристреливаться с нового места, было бы преступлением перед собственным любопытством, а я человек законопослушный и преступления по возможности стараюсь не совершать.
Правда, если бы сюда нагрянула проверка из моего прежнего мира, то меня бы наверное посадили. Ни касок, ни какого-то страховочного снаряжения у работяг, даже медицинской книжки нет ни у кого кроме Эдвина. Да и у него не та, что нужна.
Стражники отстреляли еще с десяток снарядов по разным меткам, и с каждым выстрелом отвес доказывал свою полезность все увереннее. Не потому что прицел какой-то гениальный, конструкция там проще некуда, а потому что без него каждый выстрел превращался в угадайку, а с ним появилась хоть какая-то повторяемость.
Новоиспеченные артиллеристы начали понимать связь между положением камешка и местом попадания, пристреляли на двести, потом на триста метров. Затем начали палить вообще куда попало, чтобы прочувствовать получше как идет снаряд. Не позавидуешь только тому бедолаге, который занимается сбором снарядов и доставкой обратно к расчету.
Вельт тем временем подсел к баллисте вплотную и разглядывал механизм с нездоровым интересом, время от времени ощупывая катушку и поглаживая ложе так, будто прицениваться к лошади на ярмарке. Охотнику новое оружие явно приглянулось, и подозреваю, что к вечеру он будет знать каждый узел баллисты не хуже самого Ольда.
– Ре-е-ей!
От Хорговского рыка задрожала кирпичная кладка на башнях, по крайней мере так показалось, и я поймал на себе сочувствующие взгляды. Даже Гундару, кажется, стало немного меня жаль, а для этого человека жалость вообще эмоция редкая и штучная. Да что там говорить, сам себя пожалел, потому что рык этот явно намекал на то, что Хорг немного заждался.
Не помню уже как спустился с башни, наверное слетел едва касаясь ступенек, влил единичку Основы в ноги, пулей рванул по стене и вот уже через несколько секунд оказался на стройплощадке.
Место преобразилось, и это мягко выражаясь. Работяги уже во всю монтировали шпалы, размечая их метровыми жердями и вырубая чашки под направляющие с обоих концов. Топоры стучали ритмично, стружка летела во все стороны, и где-то сбоку раздавался характерный шорох рубанков, потому что отдельная бригада уже обрабатывала заготовки под рельсы, формируя нужный нам прямой угол по внутренней кромке.
Распорки для свисающего края тоже готовились, у нескольких шпал уже торчали наискось подпорные бруски, привязанные к вырубленным пазам в бревнах частокола.
Хорг стоял посреди всего этого безобразия и вертел в руках мои колеса с осью, разглядывая их с таким видом, будто ему подкинули головоломку из незнакомого мира. Собственно, так оно примерно и есть, но говорить ему об этом, конечно же, никто не будет. Рядом лежали рубанки, готовые к работе, и Хорг явно чесал репу над всем этим добром, пытаясь увязать детали в голове без подсказок.
– Ты, шпендель тощий, какого хрена детали притаскиваешь, а сам себя нет? – он ткнул в меня пальцем, потом указал на колеса. – Мне что, угадывать надо было, что с этими дровами делать? Ровно, кстати, получилось.
– Да вот, выточил, хотел показать, – развел я руками. – Но эти гады без меня стрелять полезли. Что я мог сделать?
– Обидно, да, – неожиданно согласился Хорг и тут же уставился на меня так, что сочувствие сменилось чем-то куда менее приятным. – То ли дело мне, вот совсем не обидно, когда вроде как работу надо было сделать еще позавчера, а ты пропадаешь где-то. Давай уже, показывай, чего встал? Шевелись! Люди ждут, а пока вон как идиоты стругаем что попало, ничего ж не понимают они!
Ну вот, и накричал, и похвалил одним предложением, это ж надо уметь. Педагогическая методика у Хорга, впрочем, одна на все случаи жизни: наорать, а потом дождаться результата.
Подхватил ось с колесами и подтащил к готовому участку направляющих, где двое работяг как раз закончили обстругивать последнюю заготовку. Пара метров рельсового полотна уже лежала на шпалах, грубовато, конечно, но угол внутренний выведен вполне прилично, и колесные фланцы должны лечь нормально. Всё это мужики уже видели и слышали раньше, когда Хорг объяснял задачу, так что повторять заново смысла нет, так что просто поставил ось на рельсы, фланцами внутрь, и толкнул.
Колеса покатились, чуть притормаживая на шероховатостях, но покатились же! Честно не знаю наверняка, кто больше обрадовался и удивился этому факту, я, или всё же работяги. Кто-то из мужиков присвистнул, а Хорг наклонился и проследил взглядом за осью, пока та не остановилась, уткнувшись в конец направляющей.
– Ну вот, собственно, и все, – подвел я итог. – Сначала топорами и грубым инструментом угол задаете, проходитесь рубанками, потом кто-то проходится уже сдвоенным, и готово!
– А рельсы эти твои как крепить будем между собой? – Хорг присел рядом с торцом направляющей и постучал по ней пальцем. – Уложим стык на шпалу, в чашку, и этого хватит?
– Хватит, но можно наискось срубить и скобу лишнюю загнать, чтоб не болталось.
– Согласен, но наискось стыковать сам понимаешь, – Хорг покачал головой. – И так не успеваем.
Прав, куда уж тут до идеала. Стык в чашку на шпале и скоба для надежности, такое решение не самое элегантное, но зато быстрое и вполне рабочее. Если где-то подгуляет, подправим уже по ходу дела, сейчас важнее закрыть периметр.
Нагрузки-то всё равно смешные, баллисту вполне сносно затаскивают на башню три среднестатистических стражника, да и мы с Ольдом и двумя подмастерьями вполне ее донесли даже в собранном состоянии. Килограмм сто-пятьдесят будет, если считать вместе со стрелком. Ну ладно, до двух сотен округлим, ведь площадка тоже чего-то весит, а ее надо делать пошире.
Хорг поднялся, подобрал колесную пару и прокатил ее по готовому участку еще раз. Но теперь помедленнее, наблюдая за тем, как фланцы идут по кромке. Повозил туда-обратно, потом остановился и нахмурился.
– Не верится мне, что оно поворачивать будет нормально, когда четыре колеса встанет, – заключил он, и стоит отметить, что это не занудство, а здравый скептицизм. Хорг достаточно ломал и чинил, чтобы знать цену гладким обещаниям.
Риски есть, и я это прекрасно понимаю. Жесткая ось на повороте может заклинить, если кривизна окажется слишком резкой, внутреннее колесо пройдет меньший путь, чем наружное, и начнется перекос. На автомобилях, например, эту проблему решили дифференциалом, но вот как в железнодорожном деле я честно сказать точно не в курсе.
В любом случае, дифференциала у нас нет, да и времени его изобретать тоже. С металлом негусто, так что выточить подобную штуку не из чего.
Впрочем, деревня почти круглая, частокол идет плавным овалом, лишь слегка вытянутым вдоль речки, и резких углов на нем попросту нет. Поворот будет постоянным, но настолько плавным, что жесткая ось справится, если колеса не слишком широкие, а зазор между фланцем и рельсой оставить с небольшим запасом. По крайней мере, я на это рассчитываю, потому что проверить заранее негде, информацию из интернета не подтянуть, и мы тут в некотором роде первопроходцы.
– Просто смазки побольше, и все будет хорошо. – махнул я рукой, – Пеком намажем так, чтоб аж капало, и все поедет.
– И все будут в этом сраном пеке, – буркнул Хорг, но возражение вышло скорее ритуальным, потому что других вариантов у нас все равно нет. – Ладно, фронт работ понятен, иди отсюда, не мешайся теперь, – махнул он рукой. – Чтоб колес больше сделал, понял?
– Да сделаю, – бросил я уже на ходу. – И тележку может соберу, посмотрим.
Вернулся к станку и занялся делом, потому что колес нужно действительно много, да и оси лишними не будут. Работа на токарном станке штука на удивление успокаивающая и размеренная, нажал педаль, провел резцом, отпустил и снова. Тонкая стружка летит ровно, заготовка крутится послушно, а голова постепенно очищается от всего лишнего, и мысли приходят в порядок сами по себе.
Собственно, не только мысли.
[Основа: 20/20]
Творческая работа руками неплохо восстанавливает Основу, это понятно уже давно. Но в данном случае я-то ее трачу, и всё равно восстанавливается быстрее. А трачу на то, чтобы струшка слетала легче, чтобы резец не просто скреб по дереву, а впивался в него, отделял слой без какого-либо сопротивления. Разрушение в чистом виде, но слишком маленькое и точечное, чтобы отсыпать за это лишние проценты.
Так-то на самом деле есть некоторые идеи, как еще можно применить разрушение. Работа с ним, во время утренних тренировок, показала, что спектр применения значительно шире, чем «влить в топор и срубить дерево быстрее».
Пока точил, в голову полезли мысли о рунах, и это вполне ожидаемо, потому что стоит занять руки чем-то монотонным, как мозг тут же переключается на более интересные задачи. Какую руну можно нанести на токарный станок, чтобы он работал лучше? Накопитель сюда не подходит, особо нечего накапливать. Восстановитель тоже мимо, нечего восстанавливать кроме моих сил, а меня рунами пока не покрывали и не собираюсь это начинать.
Единственное, что пришло в голову более или менее полезного – это руна адгезии на веревке. Веревка обернута вокруг держателя заготовки, и когда давишь на педаль, тянет за собой, обычно всё идет именно так. Но иногда, если слишком сильно надавить на резец, сопротивление возрастает, и веревка проскальзывает. Крутишь педаль впустую, а заготовка стоит на месте, и приходится перематывать заново.
Если бы руна адгезии заставляла веревку цепляться за дерево намертво, этой проблемы не было бы. Правда, как нанести руну на веревку, я пока представляю с трудом, ведь волосяночные нити слишком тонкие для прорисовки, но идея в целом занятная, и когда-нибудь до нее дойдут руки.
На этом мой запас рунных идей для станка благополучно иссяк, и я вернулся к вытачиванию очередного колеса. Народ, к слову, поглядывает с интересом. Зеваки на участке не переводятся, я к этому привык еще с горна, но станок привлекает внимание по-другому.
Когда выкладываешь кирпичи, смотреть особо не на что, ну кладешь и кладешь, ничего такого. Зато когда из корявого обрубка за полчаса получается ровное гладкое колесо с аккуратными фланцами – это производит впечатление даже на тех, кто в жизни ничего сложнее черенка для лопаты не строгал.
Впрочем, уверен, что Ольд чем-то похожим пользовался, или по крайней мере видел. Не может же быть, что все колеса для телег они заказывают в городе. Хотя, если задуматься, местные колеса устроены иначе, они не круглые в привычном мне смысле, а скорее многоугольные, сколоченные из плоских досок и обручей. Такое колесо можно изготовить и без токарного станка, топором да рубанком, и оно вполне себе катится, пусть и с характерным перестуком на каждой грани. Для телеги по грунтовой дороге сойдет, а большего тут и не требуют.
Закончил четвертое колесо, взялся за пятое, и на этом месте мысли незаметно перескочили на другое. Ведь колеса для вагонеток это только малая часть того, что можно вытачивать на станке. Втулки, шкивы, да мало ли чего.
