Текст книги "Путь Строителя 9 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
– Давай, поднимайся. Поковыляли.
Подхватил его за руку, перекинул через плечо и потащил вверх по склону. Мужик цеплялся за землю ногами, но толку от него было немного, ноги заплетались и он больше висел на мне, чем шел сам.
Бросил беглый взгляд направо, туда, где работяга попался ногой в ловушку, но там уже никого, остальные помогли, обезвредили колья и утащили пострадавшего к воротам. Ну и хорошо, хоть не все тут звери, кто-то все-таки остановился ради чужого.
Поковыляли к воротам, и мужик понемногу приходил в себя, начал перебирать ногами более осмысленно, хотя голова у него по-прежнему моталась, и пару раз он пытался сесть прямо посреди дороги, будто забывал, куда мы идем. Точки тем временем приближались, и приближались уже заметно быстрее, то ли ветер подхватил, то ли они закончили петлять над лесом и взяли курс на деревню.
– Всё, закрыть ворота! А то не успеем! – уже подходили к воротам, когда крик донесся сверху. Стражник на стене, судя по голосу молодой и перепуганный, в мою сторону даже не посмотрел. – Твари ведь заденут шиполист, и всё, не закроем! – с этими словами он выбил клинья и навалился на решетку. Тяжелые бревна шиполиста заскрежетали по направляющим, противовесы начали подниматься, но…
*Дзинь!*
Звон раздался такой, что у меня зазвенело в ушах, и шлем полетел вниз, кувыркаясь, ударился о стену и покатился по земле. Стражник тоже полетел было следом, но его перехватила здоровенная лапа, сграбастала за шиворот и затащила обратно на площадку. Хорг свесился со стены, посмотрел на меня сверху вниз и даже бровью не повел.
– Ну? Чего встал, топай давай.
Глава 12
Завел мужика под решетку, протиснувшись в узкий зазор между бревнами и направляющими, и не успел выпрямиться, как его уже подхватили с двух сторон и поволокли в сторону лазарета. Быстро тут работают, ничего не скажешь, хотя оно и понятно, когда на горизонте маячат летучие твари, скорость обслуживания пациентов возрастает сама собой.
Сверху загрохотало, решетка поехала вниз, и бревна шиполиста замерли в метре над землей. Противовесы мягко подскочили и зависли на высоте, а стражники вставили фиксаторы, чтобы ворота так просто было не поднять. Собственно, вот уже между деревней и внешним миром встала стена из колючих бревен и бетонных направляющих. Остался только небольшой проход на случай, если кто-то решит забежать с севера и поленится обходить с юга. Надеюсь, там хотя бы оставят проход, может пару бревен не будут опускать.
Да, радует, что ворота работают прекрасно. Теперь главное, чтобы никто случайно не задел шиполистовые бревна, хотя стоит отметить, что над ними хорошо поработали и без моего участия.
Я давно озвучил Гундару возможную проблему, что в поднятом состоянии ворота могут выпустить шипы от любого касания и таким образом застнять в направляющих. Предлагал построить короб, который будет защищать их как раз от случайных касаний, закрыть досками и дело с концом. Но к моему удивлению, Гундар предложил совсем другое решение, причем я бы сказал решение это гениально в своей простоте.
Да, на воротах куча рун, в том числе и накопители, потому Основы в бревнах хоть отбавляй. Пришлось хорошенько постараться, чтобы выкачать из них всё до последней капли и все равно нет-нет, но бревна могут выстрелить. Неохотно, шипы вылезают не полностью, но этого достаточно, чтобы ворота все равно могли ходить вверх и вниз.
Об этом, разумеется, никому докладывать не стали, все-таки лучше лишний раз бревна не трогать и не раздражать их попусту. А то мало ли, вдруг накопится Основа, и они выстрелят по-взрослому, кто ж знает. Но сам факт, сейчас ворота неактивны. Но стоит ударить по ним Основой, как шипы вырвутся с новыми силами, собственно, для того там и нанесена руна поглощения, о чем Гундару прекрасно известно.
И всё равно, сколько раз уже видел как работает подъемный механизм, сколько раз проходил мимо этой решетки, но душа поет каждый раз будто увидел их впервые. Из всего, что я строил за последние месяцы, ворота ведут себя приличнее всего, не скрипят и даже ролики пока не заедают.
Хорг все еще торчал наверху, привалившись к парапету и скрестив руки на груди, по его лицу не поймешь, то ли злится, то ли просто решил прикорнуть посреди рабочего дня и его разбудили.
– Чего за стену полез? – буркнул он вниз. – Герой нашелся.
– Мужик в ров свалился, головой об камень приложился. Не бросать же его там. – развел я руками. – Да и твари далеко пока вроде бы, бежать нет смысла…
Хорг хмыкнул, но ничего не добавил, и по этому хмыку я понял, что он не одобряет, но и ругать не будет. Такой у него способ выражать умеренное недовольство, которое не переросло в полноценное.
Двинулся к лазарету, потому что надо убедиться, что мужика приняли, да и вообще оценить обстановку. И обстановка, если по-честному, напоминала что угодно, кроме порядка.
У входа в лазарет толпилось человек пятнадцать, некоторые держались за руки и ноги, некоторые просто стояли с бледными перепуганными лицами, а изнутри доносился голос Эдвина, и голос этот я бы описал одним коротким словом, не вошедшим ни в один словарь приличных людей.
– Вы чего бегаете как полоумные, дегенераты вы доморощенные! А ну успокоились, дебилы!
Причем орал он не так, как обычно. Обычный Эдвин ворчит с издевательской ленцой, цедит оскорбления так смачно, что обижаться даже не хочется, ему явно нравится сам процесс. Но сейчас в его голосе не было ни грамма иронии, чистая злость, без примесей и разбавителей, и от этого людям у входа становилось еще страшнее, потому что если даже Эдвин перестал шутить, значит дело и впрямь плохо.
– Но там… – попытался вставить кто-то из толпы, заикаясь и тыча пальцем в небо. – Там шакалы летят…
– Какие к хренам шакалы⁈ – взревел Эдвин, и стены лазарета, кажется, вздрогнули, хотя это мог быть и я. – Я не вижу никаких шакалов! Я вижу стадо полоумных ссыкливых дурканов, вот что я вижу!
Бедолага втянул голову в плечи и попятился, наступив на ногу стоящему сзади, тот охнул и толкнул его обратно, и на секунду у входа образовалась давка из трех человек, каждый из которых пытался одновременно попасть внутрь и сбежать подальше.
Эдвин при этом даже не прервался, продолжал полоскать всех подряд такими выражениями, что у меня расширился словарный запас сразу на несколько пунктов, хотя я и раньше считал его вполне достаточным. На стройке работаю, как-никак, но оказалось, что у медицины тоже с воображением всё очень даже в порядке.
И при всем этом руки старика работали не останавливаясь. Одной перематывал повязку на чьем-то предплечье, второй доставал из мешочка на поясе щепотку тертого корня, и каждое движение было точным и выверенным. Рот орет, а пальцы лечат, и одно другому нисколько не мешает, видимо, за десятилетия практики Эдвин довел это до уровня рефлекса.
Лазарет был набит людьми под потолок. Внутри на койках лежали пятеро или шестеро, кто-то сидел на полу, привалившись к стене, и у большинства травмы выглядели не боевыми, а бытовыми, полученными при паническом бегстве, ободранные колени да рассеченные лбы, и мужик с разбитой голенью, который угодил в нашу ловушку, лежал в углу и старался не привлекать к себе внимания.
Его, судя по количеству повязок, оставили полежать подольше, и правильно, потому что колья в лунке заточены на совесть, такие царапины за минуту не перевяжешь.
Остальных Эдвин выпроваживал быстро, перемотал, усадил ненадолго под бревно, где пыльца гнубискуса делает свое дело, и на выход. Конвейер, если задуматься, только вместо изделий из цеха выходят перебинтованные деревенские, пережившие одновременно нападение летучих тварей и ураган Эдвинова красноречия, причем второе оставило куда более глубокие следы.
Убедился, что мужик из рва попал в надежные, пусть и ругающиеся руки, и выбрался наружу.
На стенах творилось примерно то, чего я и ожидал, только чуть хуже. Народу наверху набилось столько, что перемещаться по площадке между башнями можно было исключительно протискиваясь бочком и наступая кому-нибудь на ноги. Мужики толпились у парапета, пялились в сторону леса, откуда приближались точки, и при этом половина понятия не имела, где получать оружие и куда вставать.
Кто-то вел себя грамотно, стражники заняли позиции, расчеты баллист готовили орудия к стрельбе, и даже несколько ополченцев стояли на своих местах с копьями и щитами, потому что успели пройти тренировки и получили конкретные указания. А вот остальные метались по площадке из стороны в сторону и пользы от них не было никакой.
Гундар стоял на перемычке между башнями и раздавал приказы, от которых привычно вздрагивали даже те, кто слышал его каждый день.
– Второй десяток, на южную стену! Копья раздает Малг у западной вышки, и ни один идиот чтоб без оружия наверху не стоял! Ты! Да, ты, куда побежал⁈ А ну вернулся и встал на позицию!
Он успевал одновременно раздавать приказы и хватать за шиворот паникеров, и все это без суеты и без единого лишнего движения. Гундар на своем месте, и место это он знает лучше, чем кто-либо в деревне.
Вот только я на своем месте не стоял, потому что места у меня попросту не было. Тренировки для ополченцев проходили последние недели, и по их итогам людей расставляли по позициям заранее, чтобы в случае тревоги каждый знал, куда бежать и что делать.
Но я на этих тренировках занимался постольку-поскольку, да и тренировался совсем мало. То баллисты строил, то ловушки придумывал, а занимался по часу в день. И в итоге получилось забавно: всё для обороны подготовил, а сам остался без определенной роли в ней.
Встал бы за баллисту, все-таки я их проектировал и знаю лучше остальных, но все расчеты укомплектованы и пристреляны. На каждой из двух башен по одной баллисте, плюс три штуки на вагонетках вдоль стены, и около каждой уже стоят люди, которые заряжают и ждут команды. Всего пять орудий, а должно было быть минимум восемь, но график решил по-своему, и Ольд при всем своем мастерстве не умеет делать баллисты из воздуха и ругательств. Хотя ругательств у него хватило бы на двадцать штук, а вот времени не хватило.
– Больд! А ну бегом сюда, придурок! – рыкнул кто-то со стены, и я обернулся на голос.
Забрался на стену, глянул вниз, и не поверил своим глазам. Там, на поле ловушек, метрах в ста от укреплений, Больд как ни в чем не бывало продолжал тыкать свой пробойник в землю. Вокруг него ни души, работяги давно убежали, побросав все на земле, а здоровяк совершенно невозмутимо вгонял инструмент в грунт, вынимал, делал шаг и вгонял снова.
– Минутку, еще пять дырочек! – донеслось снизу. – Да и чего мне этих мух бояться, они ж добрые! – Больд махнул рукой в сторону приближающихся точек над лесом и ткнул пробойник в очередную лунку, не проявляя ни малейшего беспокойства.
– Больд, вернись за стены, это приказ! – рявкнул Гундар, и только тогда здоровяк остановился, явно недоумевая, зачем его оторвали от работы ради какой-то ерунды.
– Да хорошо, хорошо, – Больд выдернул пробойник из земли и закинул на плечо. – Чего ж орать-то сразу? Нормально бы сказали, я бы пришел. Чего я, в самом-то деле…
Он сделал пару шагов к воротам, потом остановился, наклонился и подхватил с земли лопату.
– Чего оставили-то? Ценная же штука!
Еще два шага, и на плече рядом с пробойником повисла мотыга, а следом и связка кольев, которую кто-то бросил прямо посреди поля. Больд шагал к воротам, как ходячий склад, обрастая инструментом с каждым метром, и к тому моменту, когда подошел к решетке, напоминал передвижную кузницу, из которой во все стороны торчат черенки, топоры и заточенные палки.
Решетку приоткрыли ровно настолько, чтобы протиснулся человек, но Больд в эту щель не влез, весь его груз торчал во все стороны и мог зацепиться за бревна. Ладно уж, если по-честному, то он и без инструмента бы вряд ли протиснулся.
Здоровяк подергался, попытался пригнуться, зацепился мотыгой за направляющую, и пришлось стражникам поднять решетку повыше, чтобы эта гора инвентаря на ножках наконец протиснулась внутрь.
– Совсем балбесы, ну? – буркнул Больд, осторожно сгружая трофеи у ворот. – Нет, ну это ж надо. Вон сколько инструмента побросали. А там вон еще лежит, пойду подберу.
– Стоять! – гаркнул Гундар сверху. – Зайди внутрь и не выходи.
– Да там же не опасно! – возмутился здоровяк, ткнув пальцем в небо. – Эти мошки на меня даже не посмотрят, чего все побежали вообще, не понимаю!
Гундар помолчал секунду, и я прямо видел, как в его голове промелькнула мысль, которую он прокрутил и тут же выбросил вперед.
– Вот если хочешь, иди на юге помоги. Там Дагна твоя никак не эвакуируется…
Договорить он не успел. Больда будто ударило молнией, причем изнутри. По его рукам пробежали яркие голубоватые разряды Основы, от которых даже при дневном свете стало больно смотреть, земля под ногами хрустнула, и здоровяк рванул с места с такой скоростью, что воздух за ним не успел закрыться. Каждый шаг вырывал из утоптанной дороги куски грунта, разряды плясали по плечам и спине, и покрытый вспышками Основы метеор пронесся по улице, оставив за собой цепочку свежих воронок и столб пыли.
– А говорил, не опасно, – хохотнул кто-то из стражников. – А как про Дагну речь пошла, сразу опасно стало.
– Так-то теперь там и правда опасно, – подметил второй, провожая взглядом удаляющееся облако пыли. – Вон как вспыхнул.
– Ничего, сейчас поможет ей всё унести, вернутся и она его успокоит, – махнул рукой первый, а я замер и в голове закрутились один за другим нехорошие образы.
– Не-е-ет! – послышался истошный вопль Дагны, – Горн уносить не надо! Он не переносной!
* * *
Топор вошел в ствол, и от дерева брызнули щепки вперемешку с осколками шипов. Тарн вырвал лезвие из древесины и ударил снова, чуть левее, расширяя пропил. Основа текла по рукам, концентрировалась прямо на лезвии и при каждом ударе выбивала из ствола фонтанчики светлой жидкости.
Мокрые злые шипы вокруг зарубки торчали густо, ощетинившись во все стороны, но с каждым новым ударом их становилось меньше, новые-то не вырастают, а старые вполне сносно рубятся и открывают все большие участки незащищенной древесины.
Еще пара ударов, еще несколько осколков, разлетевшихся по поляне, и Тарн отступил на шаг, оценивая результат. Пропил получился широкий и глубокий, шипы в нем разбиты, а дальше только гладкая светло-серая древесина, которую берет обычный топор без всякой Основы.
– Шипы пробил. – обернулся к работягам и кивнул, – Дальше сами.
Четверо мужиков подошли, покрутили головами, поглядели на торчащие вокруг пропила обломки и принялись недовольно бурчать. Один ткнул пальцем в ствол, где на расстоянии ладони от зарубки по-прежнему торчал здоровенный шип, и покосился на Тарна с немым укором.
– Обойди с другой стороны, чего смотришь, – отмахнулся Тарн и пошел к тенистому краю поляны, где под раскидистой сосной уже сидел Фальк.
Лучник привалился спиной к стволу, вытянул ноги и лениво жевал какую-то веточку, выглядя при этом настолько отдохнувшим, что хотелось выковырять из земли шишку и запустить в него. Тарн сел рядом, прислонил копье к дереву, положил топор на колени и перевел дух.
Отсюда вся поляна просматривалась как на ладони. За последние дни они вырубили шиполиста прилично, по краю поляны лежали штабеля бревен, составленные аккуратными рядами, и двое парней как раз ходили между ними с длинными палками, тыкая в каждое бревно и заставляя выпускать шипы. Бревна огрызались, щетинились, но с каждым разом все слабее, Основа в срубленном дереве иссякала быстро, и когда шипы переставали вылезать, бревно считалось уставшим и годным к переноске.
Умная придумка, между прочим. Жаль только, что додумались до нее не сразу, а только после первого дня, когда тащили свежее бревно прямо из-под топора.
Тарн до сих пор помнил, каково это было, когда подлый шиполист то и дело пытался как-то задеть. Один шип даже впился в сапог и прошел насквозь, благо пальцы не задел, второй чиркнул по запястью, оставив длинную красную полосу, а бревно при этом цеплялось за каждый куст, впивалось в каждый ствол и превращало обратную дорогу в непрерывное мучение. Сейчас же уставшие бревна несли спокойно, без приключений и без порченой обуви.
– Еще штуки три, и пойдем уже домой, – проговорил Фальк, не вынимая веточку изо рта. – Надоело тут сидеть.
– Надоело ему, – буркнул Тарн и вытер лоб рукавом. – Завтра твоя очередь рубить.
– Ну не знаю, это смотря кто победит в камень-ножницы-листок, – Фальк невозмутимо пожал плечами. – Всё по-честному.
– Да ты мухлюешь как-то, вот уверен, – Тарн махнул на него рукой. – Больше не поведусь, завтра точно ты рубишь. А то я уже третий день подряд тут горбачусь, а ты просто в теньке сидишь и отдыхаешь.
– Надо еще с Гундаром обсудить, может завтра уже и не надо будет этот шиполист мучать. Звери-то уже вот-вот, сам же слышал.
– Вот ты собака продуманная, – процедил Тарн.
И ведь действительно, его товарищ каким-то образом побеждал в эту игру раз за разом. А договоренность у них простая и логичная: рубить шиполист будет только один, потому что второй должен оставаться с полным запасом Основы на случай нападения.
Идея разумная, вот только Фальк предложил не спорить по утрам, а разыгрывать очередь, и Тарн согласился, потому что звучало все честно. Но три дня подряд проигрывать в простейшую игру, которая должна быть чистой случайностью – это уже не невезение, а что-то другое.
Очередное бревно перестало выпускать шипы, и двое работяг подхватили его с обеих сторон и понесли к тропе. Дорога за эти дни протопталась сама собой, заросли вдоль нее примяты и местами вырублены, так что заблудиться уже негде, и путь до деревни стал куда короче и проще. Если бы не холмы и перепады высот, можно было бы и телегу отправлять, так всяко удобнее, чем вручную тащить, но телега на здешних корнях застрянет через десять шагов и без Больда ее оттуда не вытянешь, а с Больдом сломаешь.
Дерево, на котором Тарн подрубил шипы, наконец захрустело. Мужики отскочили в стороны, ствол накренился, потянул за собой крону, и шиполист наконец повалился. Треснули ветки, лопнула кора с нижней стороны, и дерево легло на землю с глухим ударом, от которого по поляне прокатилась мелкая дрожь.
На секунду после падения повисла тишина, лес замолкает на мгновение, птицы прикусывают язык, и ни ветка не шелохнется, ни листик не дрогнет. По крайней мере так обычно происходит…
Вот только в этот раз тишина получилась какая-то неполная. Что-то шуршало наверху, еле слышно, на грани восприятия, и Тарн не сразу понял, что это не ветер и не листва.
– А чего это шелестит? – Фальк перестал жевать веточку, и глаза его округлились.
В следующую секунду лучник подскочил на ноги, в два прыжка взлетел по ближайшей сосне, цепляясь за ствол и перехватываясь на ходу, добрался до верхушки и мгновенно оглядел горизонт. Потом так же в два прыжка спрыгнул обратно, и лицо у него было такое, что Тарн схватился за копье раньше, чем услышал слова.
– Летучие шакалы! А ну все бегом! – Фальк выхватил лук и наложил стрелу. – Да бросайте бревна, только инструмент берем! Бегом в деревню!
Работяги замерли кто где стоял, и по лицам было видно, что слово «бегом» от охотника они восприняли правильно. Один выронил палку, которой тыкал бревно, второй попятился и завертел головой, пытаясь высмотреть угрозу.
Тарн к этому моменту уже подхватил копье, сунул клинок за пояс и кинулся к мужикам, собирая их в кучу.
– Не разбегаться! Не паниковать! Действуем по моей команде! – голос его прорезал поляну, и от недавнего ворчания про проигранную игру не осталось ни следа. – Построились! Бегом марш!
Работяги сбились в неровную группу, человек десять, и рванули по тропе. Фальк побежал впереди, через каждые полсотни шагов останавливаясь и подпрыгивая, чтобы заглянуть над подлеском.
Тарн же замыкал колонну, и работа у него была та еще. Один из мужиков споткнулся о корешок и полетел носом в папоротник, Тарн подхватил его за шиворот и поставил на ноги, не сбавляя темпа. Другой задрал голову, пялясь в кроны деревьев, и не заметил торчащий сук, который хлестнул его по лицу, а за ним еще двое каким-то чудом запутались в кустарнике и продирались через него с руганью и треском.
– Вон они! Вижу! – завопил кто-то из передних, и Тарн еле сдержался, чтобы не отвесить ему затрещину.
Мужики, и без того перепуганные, помчались еще быстрее, но быстрее не значит лучше, потому что теперь спотыкались через одного, толкались и наступали друг другу на пятки. Организованное отступление превратилось в паническое бегство, и крик этого умника только подлил масла.
А тварей Тарн видел уже давно, они нагнали группу почти сразу после начала бегства. Мелкие и быстрые, они мелькали над кронами деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку и временами вылетая в просветы между стволами.
Летучие шакалы обычно не нападают на людей, даже стаей, предпочитают держаться подальше и промышлять мелким зверьем в пещерах, где устраивают гнезда. Но эти вели себя иначе, кружили низко и не отставали, и по их рваным суматошным движениям было очевидно, что их гонит что-то пострашнее людей.
Спустя какое-то время работяги начали выдыхаться, кто-то натужно хрипел, кто-то бежал на чистом упрямстве, сжав зубы и глядя только под ноги, но никто не останавливался и не просил передышки. И правильно, передышки не будет.
Тарн уловил движение краем глаза, мгновенно крутанулся на месте и выбросил копье вперед. Шакал, спикировавший сверху прямо ему на спину, напоролся на острие всем весом и обмяк, дернувшись пару раз в предсмертной судороге.
Тварь оказалась мерзкой на вид, размером с крупную лису, два кожистых крыла как у летучей мыши, покрытых редкой жесткой шерстью, и на каждом крыле по загнутому когтю. Задние лапы короткие, но тоже с когтями, и пасть с мелкими частыми зубами, которые будто специально заточены, чтобы рвать кожу.
Стряхнул тушу с копья и побежал дальше, но не успел сделать и десяти шагов, как второй шакал рухнул сверху, прямо в гущу бегущих мужиков. Работяги шарахнулись в стороны, кто-то заорал, но тварь до земли не долетела, стрела Фалька перехватила ее в воздухе и опрокинула в кусты, где та забилась и затихла.
Бежали дальше, на пейзажи никто не смотрел, да и какие тут пейзажи, пейзаж у них сейчас один: спина впереди бегущего мужика и собственное тяжелое дыхание.
Минут через десять по тропе нагнали другую бригаду, четверо мужиков тащили бревно на плечах. Остановились, вытаращились на несущуюся на них толпу и несколько секунд просто стояли, ничего не понимая. Потом до них дошло, бревно грохнулось на землю, и четверка помчала впереди всех, мгновенно оказавшись во главе колонны, свежие ноги бегут резвее уставших.
Тарн перехватил копье покороче и мысленно прикинул расстояние до деревни. Если карта в голове не врет, до железной рощи еще минут пять, и это примерно половина пути, может чуть больше. Главное, чтобы те, кто копался в рощице, уже убрались оттуда, иначе придется собирать и их.
– Стой! – рявкнул Тарн, заметив еще шесть тварей, и работяги встали, бежать и отбиваться одновременно не получится.
Шакалы рухнули в толпу с визгом, от которого заложило уши. Один вцепился когтями в плечо ближайшего мужика, второй полоснул когтем по спине другого. Тарн ударил копьем, пронзил ближайшую тварь насквозь и откинул ее в сторону одним движением. Рядом Фальк всадил стрелу в шакала, который пытался вцепиться работяге в лицо, и тот рухнул к ногам мужика уже мертвым.
Работяги не стояли без дела, двое с топорами отмахивались от третьей твари, лупили кто куда доставал, и один в итоге достал удачно, лезвие вошло шакалу между крыльев, и зверь покатился по земле, скребя когтями по корням. Оставшиеся три шакала взмыли обратно вверх, решив, что внизу слишком горячо, и закружили над кронами, в ожидании более удобного момента.
– Бегом! – снова скомандовал Тарн, и толпа бросилась вперед.
У одного из мужиков из прокушенного плеча текла кровь, он бежал, прижимая руку к ране и скрипя зубами, но не останавливался. Рядом ковылял второй, которому шакал распорол штанину и полоснул по голени, товарищи подхватили его под руки и волокли, не давая отстать.
Над головой их тем временем становилось только больше… Тарн различал силуэты в просветах между ветками и заметил, что некоторые особи заметно крупнее остальных, размером со взрослого волка.
У этих крупных глаза казались мутными, подернутыми белесой пленкой, и двигались они иначе, не рвано и суматошно, а плавно и расчетливо, кружили над кронами и наблюдали не снижаясь. Вожаки, скорее всего, а может просто более осторожные особи, но в любом случае, пока они не спускаются, можно бежать.
Выскочили к железной роще, и Тарн уже прикидывал, что сейчас пролетят мимо, потому что отсюда до ворот рукой подать, но Фальк вдруг замер и вскинул руку.
– Там!
Тарн подбежал к краю раскопок. Вся земля вокруг бывшего пня изрыта ямами и норами, люди добывали железные клубни и докопались уже до приличной глубины, и сейчас отсюда должны были давно убраться. Но в одной из нор, на самом дне, сидели двое парней, забившись в дальний угол, и боялись высунуть нос.
– Вы чего тут сидите, придурки? – Тарн свесился в яму.
– Мы не успели со всеми убежать, думали отсидеться… – голос снизу дрожал.
– Совсем больные? Какой отсидеться? А если за шакалами другие придут? Бегом!
Он спрыгнул вниз, схватил одного за ворот, второго за руку, рывком выдернул обоих наверх и толкнул вслед за остальными. Развернулся, собираясь выбраться следом, и в этот момент спину обожгло.
Шакал впился зубами между лопаток, когти на крыльях вцепились в плечи, и тварь принялась рвать кожу и ткань, вгрызаясь глубже с каждым рывком. Тарн не раздумывал ни мгновения, выхватил клинок левой рукой и ударил себе за спину.
Лезвие вошло во что-то мягкое, шакал взвизгнул и обмяк, свалившись с него в грязь. Тарн отскочил в сторону, потому что второй уже летел прямо в лицо, но копье в правой руке довершило дело, острие пронзило тварь прямо в прыжке, и шакал забился на древке, хрипя и скребя когтями по наконечнику.
Сбросил тушу и рванул за остальными, чувствуя, как горит спина и по позвоночнику стекает теплое, но останавливаться некогда, потом разберется.
Впереди мужики уже во всю неслись к деревне, по крайней мере перебирали ногами так быстро, как только могли. Разумеется, Тарн с Фальком могли легко их опередить и скрыться от преследования, для этого даже Основу тратить не надо, у них и без того подготовка отличная. Но бросить работяг нельзя, совесть не позволит, да и Гундар потом выскажет свое «фи». Он и так выскажет, можно не сомневаться, но теперь хотя бы можно будет ответить на это.
Еще двоих зацепило по дороге, одному шакал полоснул по щеке, второму впился в руку и повис, пока товарищ не сбил тварь палкой. Тащили раненых на себе, матерились, спотыкались, но бежали, ведь стены уже видно, и это лучший стимул из всех возможных.
Над головой свистнуло, и стрела прошла высоко, значительно выше крон деревьев, и ударила в самого крупного шакала, того, что кружил над стаей и руководил ей, если у тварей вообще бывает руководство. Стрела вошла в грудь, по шерсти расползлось знакомое голубоватое свечение, и вожак камнем рухнул вниз.
Фальк, конечно, друг и товарищ, лучник не из последних. Но эта стрела принадлежит Вельту, тут у Тарна нет никаких сомнений. На такой дистанции, да еще с зарядом Основы, который проходит всю длину полета, это умеет только один человек в деревне, а может и во всей округе.
На мгновение стая замерла, мелкие особи стали озираться по сторонам. Слаженные движения рассыпались, шакалы заметались между кронами, кто-то из них заверещал, другие прижались к веткам и перестали преследовать. И этого мгновения хватило, потому что группа как раз выбежала из леса на открытую местность, и до стен оставалось чуть больше километра.
Еще секунду назад казалось, что мужики вот-вот попадают от бессилия, что ноги уже не несут и легкие горят так, что проще лечь и сдаться, чем сделать еще хоть один шаг. Но стоило показаться стенам с башнями и знакомым проемом ворот, как люди рванули с такой прытью, будто до этого просто разминались. Понеслись вперед, тащили раненых товарищей на себе, и ни один не сбавил шаг и не обернулся.
Ворота были уже почти закрыты, оставалась узкая щель, в которую можно протиснуться ползком. Мужики влетали туда по одному, кто-то застревал, его проталкивали сзади, и так по очереди пролезли все. Фальк пропустил перед собой последних работяг и сделал пару выстрелов в шакалов, и только после этого пополз вслед за остальными.
Тарн же пролезал последним, зацепился наплечником за бревно в раме ворот и дернулся, чувствуя, как из-под разорванной рубахи по спине снова потекло. Обернулся, уже из-за ворот, и увидел то, от чего перехватило дыхание.
Из леса выходили звери. Не шакалы, те в основном остались кружить над кронами, потеряв интерес к добыче за стенами. Из-за деревьев появились здоровенные лоси, высотой в полтора человеческих роста, с раскидистыми рогами и налитыми кровью глазами. За ними неестественно крупные черные волки, почти с теленка, шли плотной стаей, не торопясь и не рассыпаясь.
Правее из подлеска выкатилось стадо чешуйчатых баранов, покрытых грубыми роговыми пластинами, которые перекатывались при каждом шаге, и от их копыт земля загудела так, что дрожь пошла через подошвы сапог и поднялась по ногам до самых колен.
И они всё шли, и шли, и из леса появлялись новые, и казалось, что деревья выплевывают их одного за другим, без остановки.
Тарн крепче сжал копье и отступил от ворот. Оставалось надеяться, что люди успели сделать достаточно.
