Текст книги "Путь Строителя 9 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
– Рект, этот фланец чуть подровняй, видишь, с левой стороны толще.
– Вижу, сейчас…
Тюкнул резцом и снял лишнее, причем попал ровно туда, куда нужно. Нет, повторюсь руки у парня растут из правильного места… Жаль, что все остальное растет откуда-то совсем из другого.
– Рей!
Обернулся на знакомый голос и увидел Тобаса, который шагал ко мне через обжиговые ямы и перепрыгивая через кучи угля и кирпичей. Грязный, в мокрой рубахе, и выглядел при этом так, будто все это его ни капли не смущает.
– Там бревна принесли, покажи, как раскладывать. – махнул он куда-то в сторону частокола, – Ты же обещал показать, а толком не объяснил.
– Да, конечно, не вопрос, – отложил изделия и схватил лопату с топором. – Рект, доделывай эту пару и бери следующую, я скоро вернусь. И не снимай лишнего!
– Да понял я, понял! – возмутился он, – еще с первого раза, вообще-то!
Пошли к воротам, и Тобас по дороге молчал, что само по себе уже необычно, потому что раньше он при любом удобном случае либо хвастался, либо жаловался, а промежуточных состояний у него не наблюдалось. Видимо, последние дни выбили из него лишние слова вместе с лишним жиром.
Вошли в туннель, и я тут же в очередной раз поморщился. Воды тут скопилось по щиколотку, и уходить она не торопилась, хотя я и надеялся, что само рассосется. Дождь вчера был косой, надуло капель через входной проем, и теперь эта лужа стоит и ждет, пока я додумаюсь до водоотвода.
Собственно, додумался давно, просто руки пока не дошли, как и до десятка других недоделок, каждая из которых кричит о себе каждый раз, когда мимо прохожу. Ладно, потом доработаю, если доживем.
Вышли за ворота, и дальше путь лежал к сектору, который отвели Тобасу. По дороге свернул к о двору, где устроились пряхи, и попросил пару мотков волосяночной нити. Клубок они уже давно распутали и вовсю плели веревки, так что забрал только полуфабрикат, одинарную нить на катушках. Одна из женщин покосилась, но ничего не уточняла, привыкли уже, что я забираю странные вещи и ухожу делать с ними что-нибудь непонятное.
Добрались до участка Тобаса, и я остановился, огляделся внимательнее, потому что место выглядело совсем иначе, чем я ожидал.
Бригада у него та же, лица знакомые, с этими ребятами он добывал железное дерево в роще, и работать они умеют. Но раньше это выглядело иначе, кое-как и с перерывами на отдых через каждые десять минут, а сейчас копали ровно, деловито, и ям за это время наделали столько, что я даже пересчитывать не стал.
Рядом с каждой лежали заточенные колышки, вставляли их по мере готовности, и делали все ровно так, как я посоветовал. Ямы расположили воронкой, сужающейся к стене, а посередине этой воронки оставили извилистую дорожку, которую сейчас укладывали бревнами шиполиста. В ширину получилось где-то полтора метра, местами до двух, и дорога вела прямо к стене, удобно и логично.
На первый взгляд вообще красота, можно выйти из леса и спокойно дойти до деревни по ровно уложенным бревнышкам, не по грязи и не по ямам. Ну а на второй взгляд и на третий, конечно, удобств при передвижении по такой дорожке будет маловато, но об этом знать пока никому не надо, кроме нас.
Сам по себе темп работы не удивил, сейчас все в деревне работают примерно так, будто от этого зависит их жизнь, что, собственно, недалеко от истины. Удивило другое, а именно сам Тобас.
Раньше он по возможности отдавал приказы своим прихлебателям и устраивался в теньке, ждал, пока они сделают всю грязную работу. Когда надо было применить Основу, конечно, выходил, красовался как мог, показывал какой он особенный, и снова отправлялся в тенёк, чтобы насладиться своим величием.
А сейчас стоит по колено в яме, в насквозь промокшей от пота замызганной рубахе, хотя на улице прохладно, и лопатой орудует наравне со всеми. Руководит, да, окрикивает кого-то, показывает, где копать глубже, но и сам при этом не останавливается. Руки в земле, на лице грязь, и никакого тенька в радиусе обзора не наблюдается. Или наблюдается, но Тобас к нему не стремится, что еще более удивительно.
– Вот так уложили бревна, нормально? – уточнил он, указывая на ближайший участок дорожки.
– Отлично, – осмотрел кладку и кивнул. – И правильно, что на части поделили, не стали целиком тащить.
– Ну, примерно столько удобно нести через лес, так что решили не усложнять, – пожал он плечами. – Укладываем с зазором, а то если плотно складывать, времени не хватит. Отец передал, что ловушки должны быть готовы до завтрашнего вечера, и это не обсуждается.
– Будут готовы, тут уже половину сделали, как вижу, – кивнул ему. – Темп хороший.
– Ну так и всё же, – Тобас помялся и понизил голос, хотя вокруг и так никто не слушал, каждый занимался своим делом, – как делать-то будем? Ну, чтобы шипы появились… Я честно так и не понял. Ты что ли где-то тут прятаться будешь и вольешь Основу, когда по ним пойдут звери? Но бред же, тебя тут сожрут тогда, да и там ты нужнее будешь, мало ли что сломается.
– Конечно бред, – хохотнул я. – Пойдем, показывать задумку буду. – да уж, надеюсь, что всё сработает. Но сейчас главное сохранять уверенный вид.
Пробрались через раскопки, перешагивая через ямы и обходя кучи свежей земли. Подошел к ближайшему бревну шиполиста и на всякий случай потрогал его черенком лопаты. Нет, шипы не вылезли, можно трогать. Но это и так ожидаемо, бревно утомили при добыче, заставили выстрелить всю Основу, и теперь оно лежит, притворяясь обычной деревяшкой.
Достал катушку с волосяночной нитью, размотал кончик и приклеил его прямо к сердцевине бревна, благо пиявочный клей держит по дереву крепко. Размотал еще немного и отступил на пару шагов, жестом показав остальным отойти.
– Пусть кто-нибудь палкой ткнет в бревно, – повернулся к Тобасу.
Тот махнул рукой, и один из парней подошел, подобрал длинную жердь, которая валялась рядом, и уткнулся ей в бревно.
Я пустил Основу по нити, примерно как делал когда-то с рогом зубра, только осторожнее, потому что не знал, как нить себя поведет. И что хочу заметить, пошло даже лучше, чем я рассчитывал! Нить почти не сопротивлялась, передавала Основу спокойно, без потерь на нагрев и без обратных толчков, и где-то треть заряда дошла до адресата.
Бревно ощетинилось шипами мгновенно, и парень с жердью отскочил назад, чуть не свалился в яму, остальные тоже шарахнулись, и только мы с Тобасом стояли и смотрели на результат, скалясь так, что лучше бы жилам этого не видеть.
– Вот так все бревна соединим в единую сеть, выведем нити за стену, – проговорил я, и голос у меня при этом звучал, наверное, не самым добрым образом. – Как только тут жил и их зверей битком набьется, устроим им красную ковровую дорожку. А по бокам еще вьетнамских гостинцев оставим.
– Да… – протянул Тобас, не отрывая глаз от утыканного шипами бревна. – Стоп, что? Каких вьетнамских?
– Это уже завтра, не переживай, – усмехнулся я и похлопал его по плечу. – Доделывайте пока, а я вернусь и покажу остальное.
Глава 10
Утро выдалось прохладным и каким-то даже торжественным, во всяком случае мне так казалось, потому что повод для торжества определенно имелся. Стоял напротив Тобаса и широким жестом указывал на свое гениальное творение, вложив в этот жест все величие, на которое был способен в шесть утра после трех часов сна.
Тобас величия не разделял, молча разглядывал мое детище, и по его лицу было заметно, что он мучительно подбирает слова, причем такие, чтобы и мысль донести, и при этом не обидеть. И вот сдается мне, что получается это у него так себе.
– И что это за… – он замялся, почесал затылок, осмотрел мое изделие еще раз и все-таки не выдержал. – Это ты силос месить собрался, или что? Рей, нам тут ловушки надо делать, а не вот это вот…
Он снова скептически оглядел конструкцию и даже обошел ее кругом, будто надеялся обнаружить с другой стороны что-нибудь менее нелепое.
– Да ничего ты не понимаешь в ратном деле, – махнул я на него рукой.
А ведь неплохо же получилось, и чего ему не нравится? Потратил на эту штуку и эксперименты с ней весь вчерашний вечер и аж пять единиц Основы, между прочим. А это, кстати говоря, не дешево по нынешним временам.
Взял обрезок железного дерева, диаметром в сантиметров десять с небольшим, укоротил до полутора метров и один конец заточил в острый шип, сняв древесину слой за слоем при помощи топора и Разрушения. Другой конец оставил почти плоским, только сверху выточил желоб и вставил поперечную жердь длиной примерно в метр, чтобы было за что хвататься. Такой вот бур на минималках, можно сказать. Только без бура как такового, но в наших условиях такие упрощения вполне простительны.
Вообще-то хотел отверстие просверлить и пропустить жердь насквозь, чтобы держалась намертво и не выскакивала, да вот не придумал пока, чем сверлить железное дерево. С обычным-то еще ладно, можно как-то извернуться, а для железного нужна коронка или сверло из какого-то особого металла, которого у нас нет и не предвидится.
Так что пришлось выбирать желоб и крепить жердь на месте при помощи клея и кусочков веревки, и торец бревна из-за этого получился не таким ровным, как хотелось бы.
– Ну и чего тебе не нравится? – возмутился я, ведь конструкция-то и правда хороша, ничего лишнего на ней нет, всё функционально.
– Да я не говорю, что не нравится, – замотал головой Тобас. – Просто чего ты тыкать собрался этим бревном? Или ты как-то ловушку хочешь этим сделать?
– Так вот именно! – наконец-то дошло, а то я уже думал, что Тобас снова отупел, – Это идеальный инструмент для идеальной ловушки! Ну вот смотри.
Подошел к нему, хорошенько поднапрягся, приподнял бревно за ручки и что есть силы вогнал в рыхлую землю. Вошел только кончик, и этого, само собой, недостаточно. Огляделся, заметил у ближайшего парня киянку, забрал без лишних слов и начал стучать по тупому торцу, заколачивая бревно поглубже. Дело шло, но медленнее, чем хотелось бы, потому что земля тут хоть и рыхлая, но камешки попадаются, и на них бревно уходит чуть в сторону от вертикали.
– Ты стоять будешь, или поможешь? – не выдержал я после пятого удара, от которого руки загудели до локтей.
– Так ты объясни хоть сперва! Я ж не понимаю, что делать! – возмутился Тобас.
– Вбить надо это бревно, чтоб по вот эту метку ушло, – указал на черточку, которую нанес заранее. Примерно по колено получается, может чуть больше.
– Ну вобьем, и что потом? Звери спотыкаться будут, ты об этом? Об вот эти ручки рогами биться?
– Видишь, я еще арматуры с собой принес? Дефицитная, между прочим! – усмехнулся я и кивнул на связку тонких прутков, сложенных рядом. – Ты вбей, а я покажу.
Тобас пожал плечами, забрал у меня киянку и подозвал двоих из своей бригады. Втроем они взялись за дело куда бодрее, один придерживал бревно, второй помогал бить, а Тобас менял их через несколько ударов и покрикивал, чтобы ровнее держали. Вогнали до метки минуты за три, и я тут же схватился за поперечные ручки, расшатал бревно вправо-влево и с усилием выдернул из земли.
Получилась аккуратная глубокая ямка с плотными стенками, чуть шире диаметра бревна. Нога проваливается спокойно и уходит почти по колено, в общем. А у зверей и вовсе ступня поуже человеческой, так что проваливаться им будет даже легче.
– Ну, пока выглядит как я и говорил, – протянул Тобас, присел на корточки и заглянул внутрь. – Хотя соглашусь, если тот же зубр будет нестись вперед, нога уйдет в ямку, вытащить не успеет и поломает кости. Умно, Рей, тут уж не поспорю.
Он одобрительно покивал и тут же решил проверить лично, мол, вот он идет, нога попадает в ямку… Ну ладно, у него не провалилась, размер обуви явно побольше моего. Но если наступить неудачно, то можно и правда себе что-нибудь серьезное повредить, подвернуть, например. Вот только моя задумка немного в другом.
– Ты погоди, рано выводы делаешь, – взял связку арматурных прутков, которые нарезал еще вчера наискось. Рассекал их точно так же, топором с помощью Разрушения. Только по диагонали рубил, чтобы на конце получалось косое острие, и резал чуть меньше метра, для экономии материала. Прутки заранее пропитал Основой, чтобы не сгнили на второй день, и на этом подготовка закончилась.
Начал загонять прутки в землю вокруг ямки, отступив от края на расстояние вытянутой ладони, под углом примерно в сорок пять градусов. Колотил киянкой до тех пор, пока самые кончики этих прутков не показались в стенке ямки, где-то на середине глубины или чуть ближе к поверхности. Пять штук по кругу, и все кончики торчали внутрь, чуть наклонившись вниз.
– Вот теперь попробуй сунь туда ногу, – улыбнулся я, но улыбка мгновенно исчезла с лица. – Дурак что ли? Куда суешь⁈
Схватил его за штанину и не дал наступить в ямку, потому что этот здоровый лоб уже занес ногу и прицелился.
– Так ты же сам…
– Так я фигурально выразился! Сунешь ногу, и уже не высунешь! Смотри, – для демонстрации опустил свою руку внутрь, медленно и аккуратно, не касаясь шипов. – Видишь? Лапа проходит вниз свободно, ничего не предвещает беды. А вот обратно…
Специально задел один из колышков, и рукав тут же напоролся на острие. Потянул руку вверх, и ткань натянулась, а кончик прутка вгрызся еще глубже.
– Как ни тяни, шип будет входить только глубже, – проговорил я, стараясь не дергать рукой лишний раз, потому что ощущения уже не самые приятные. – Лапу получится достать или вместе с огромным куском земли вокруг, или когда кто-нибудь добрый придет и вытащит колья. А они плотно сидят, уж поверь.
Собравшиеся вокруг работяги притихли и уставились на ямку, мысленно примеряя ее на звериную лапу. Все-таки лапа почти любого хоть сколь-нибудь опасного животного заметно шире моей тощей руки, а значит и зацепится куда сильнее. Тут даже дергать не придется, чтобы зафиксировать конечность в яме намертво.
Ну а я тем временем сидел рядом и пытался освободить руку. Да уж, и правда, хрен выдернешь при всем желании, и это зная, как ловушка устроена, чем ни звери, ни жилы похвастаться не могут.
Вот же сволочь, правда зацепилась! Рукав жалко, вырывать не хочется, рубах у меня и без того негусто. А ведь для демонстрации не пожалел, пять шипов воткнул, хотя и трех было бы предостаточно. Вот уже второй зацепился, хотя еще недавно казалось, что от первого отцеплюсь легко. Да уж, теперь понятно, что даже один может некисло настроение подпортить, если уж на то пошло.
– А ведь можно расположить их и поглубже в лесу, – между тем принялся размышлять вслух Тобас, и остальные тоже зашевелились и начали подкидывать идеи.
– А если вон в траве вбить? Маскировать не придется даже! – предложил кто-то из бригады. – Отогнул пучок травы, пробил бревном, натыкал кольев и обратно травку примял, вот и все!
– Точно, и можно их разбросать где попало, много же наделаем! – подхватил другой. – Потом застрявших зверей соберем и будем их жрать! Ха!
– Да не застрянут они, – махнул рукой третий. – Будут вырываться, все равно вырвутся. Земля-то не камень, долго не удержит.
– Но толку от них уже не будет, – подметил кто-то еще. – На трех лапах на стену не полезешь.
Обсуждение пошло бурное, ребята радовались и забыли про работу, хотя надо сказать, что работать они вышли еще до первых лучей солнца, и потому дорожка из шиполиста на участке Тобаса уже почти закончена, и многие действительно освободились. Теперь расстраивались только по одному поводу, что бревно я сделал всего одно, а могли бы разбиться на бригады и наделать таких ловушек вокруг всей деревни.
Впрочем, наделать новых они и сами могут, я же это бревно специально делал с огромным запасом прочности. Индивидуальный инструмент для того, кто сможет делать по шестьдесят проколов в минуту.
Кстати, я ведь думал изначально пеком железные прутки пропитывать, чтоб сразу не сгнили. Земля сырая, тонкие прутки железного дерева без защиты обратятся в труху уже к вечеру. Но вместо пека напитал их Основой, и это, как как по мне, куда лучше.
Да, недолговечно, и такой защиты по моим прикидкам хватит на недели две, может чуть больше. Но стоит понимать, что карты минных полей у нас не предвидится, ибо ловушки будут повсюду. А что потом, когда жилы уйдут? Ну, точнее уковыляют на дырявых ногах.
Потом людям здесь как-то надо будет перемещаться, и если везде такие ямы с кольями, жертв среди своих не избежать. А в нашем случае разминирование произойдет само после пары недель дождей. Ямки останутся, может быть кто-то даже ногу подвернет, но не более того.
– Кхм…
Разговоры стихли разом, ребята обернулись, а позади стоял Гундар с совершенно каменным выражением на лице. Возможно сейчас он улыбается, по крайней мере очень хочется в это верить. Ох, интересно было бы посмотреть как он смеется… Если выражение лица не меняется даже в таком случае, то выглядеть такое будет довольно жутко.
– Чего шумите? Работать надо.
– Да вот, Рей новую ловушку придумал, обсуждаем, – отозвался Тобас. – Устройство простейшее, но жестоко даже по его меркам.
– Эй! В смысле даже по моим? – возмутился я. – Я вообще добрый, если что!
– Так вот, смотри, – Тобас не обратил на мое возмущение ни малейшего внимания. – Ямку делают небольшую, только под лапу, а шипы направляют вниз по краям. Нога входит легко, а обратно уже никак. И чем сильнее вытаскиваешь, тем глубже раны.
Гундар подошел ближе и без слов присел возле ямки. Некоторое время просто рассматривал устройство, потом выпрямился, постоял еще пару секунд и что-то прикинул в уме.
– Неплохо, – наконец выдавил он, что в его исполнении считай высшая похвала. – Материалов много надо?
– Бревно для пробивки одно на бригаду, его не расходуешь, – пояснил я. – А колья из обрезков арматуры, по три-пять штук на ямку. Ну, или просто заточенные ветки, как вариант, тоже какие-никакие раны останутся. Времени на установку одной штуки от силы четверть часа, но это если не торопиться.
– Значит, пришлю людей. Покажете, как делать, чтобы по всему периметру расставили, – Гундар кивнул и уже развернулся уходить.
Остальные тут же начали наперебой давать советы и обсуждать, как это всё будет выглядеть, кто-то предложил карту составить, чтобы свои потом не попались, а Гундар стоял и думал, полуобернувшись и одним ухом слушая эту стихийную планерку. Обсуждения постепенно стихли, все вроде бы всё поняли, и мне даже дали указание наделать побольше пробивных бревен и позвать Больда, потому что он один вгонит это бревно в землю за два удара, и никакая киянка не нужна. Собственно, это я и без них уже решил, ведь первое бревно как раз для него.
– Да я не против, наделаю, – спокойно отозвался я. – Но может, сперва мне кто-нибудь уже поможет? Я напоролся, рукой двинуть не могу, если что.
* * *
Гил ковырнул мотыгой плотную глину и выругался сквозь зубы, грунт, сволочь такая, не поддавался, мотыга тупая, а спина ноет на все сорок пять лет и еще с запасом.
– Чего опять такой кислый? – Морт воткнул свою лопату в землю и оперся на черенок, вытирая лоб грязным рукавом.
– Я не кислый, – буркнул Гил, не поднимая головы. – Я сосредоточенный.
– Ну да, конечно. – хохотнул товарищ, – Ты так сосредоточен уже третий день, что у тебя лицо свело и обратно не отпускает.
Гил не ответил и снова взялся за инструмент. Копать получается паршиво, ямка выходит кривой и слишком широкой, земля тут вперемешку с корнями, и после прошедшего дождя все это месиво липнет и не хочет отваливаться.
Вокруг копали такие же бедолаги, кто-то привычнее, кто-то еще хуже Гила, и это слабое утешение. Те что с лопатой и мотыгой дружат с малолетства, ушли далеко вперед и даже успели натыкать в готовые ямки заточенных кольев. Тогда как Гила за полдня всего две ямки, и обе кривые, потому что мотыга неудобная, лопата плохая, соскальзывает на камнях и яма расходится вширь там, где должна быть узкой. Но переделывать никто не заставляет, лишь бы в такую яму можно было упасть, и хотя бы за это спасибо.
– А мне вот нравится здесь, – Морт огляделся и зачем-то улыбнулся. – Кормят, крышу дали, работа не хуже любой другой. Что тебе не так?
– Всё так, – процедил Гил. – Кроме того, что мы роем ямки в земле и втыкаем в них палки, и кто-то считает, что это нас спасет.
– Ну, местные-то вон копают и не жалуются.
– Местные за три дня до осады копают ямки размером с ведро. – он указал в сторону молодых ребят, которые все это время бегали между нормальных ям и тыкали землю заточенным бревном, – Нам в Стожках ров копали два месяца, мужиков тридцать, от леса до реки и обратно. Шириной в три широких шага, глубиной по грудь, и воды напустили из запруды. Зубр через такой ров не перепрыгнет, а если полезет, так завязнет по брюхо и стоит там, пока стрелами не нашпигуют.
– И что, помогло? – Морт и сам знал, видел всё своими глазами, так что вопрос был скорее риторический.
Гил остановился, уперся ладонями в черенок и выпрямился. Колени хрустнули, спина простонала, и он уставился куда-то поверх Мортовой головы, туда, где за частоколом темнел лес.
– Нет, – проговорил он после паузы. – Не помогло.
Стожки, крепкая была деревня, побольше этой, с добрым рвом и толковой стражей. Ров заполнили за неделю до нападения, и староста ходил гордый, мол, теперь никакой зверь не пройдет. Зверь и не прошел. Зверей пригнали стадом, и первые ряды попадали в ров и захлебнулись, а остальные перешли по их тушам и даже ног не замочили.
На всё про всё ушло минут десять, может пятнадцать, Гил не засекал. Ему было не до того, он к тому моменту уже хлестал лошадей и гнал повозку со своей семьей по лесной дороге, а позади горела крыша его дома.
Лошадей потерял на второй день, когда повозка вместе с ними ушла под воду. Всё, что нажито, уплыло, и дальше уже пешком, ночуя в оврагах, питаясь тем, что удавалось выкопать из чужих заброшенных огородов. Из Стожков ушло человек двадцать, до этой деревни добрались девять, и четверо из них дети, которые до сих пор просыпаются с криком по ночам.
Гил тряхнул головой и загнал воспоминания обратно, от них толку нет, а вот яму докопать надо. Воткнул мотыгу поглубже, навалился, выковырял ком глины с корнем и Морт уже отбросил его в сторону.
К обеду ям стало три, и Гил позволил себе немного передохнуть. Сел на кучу вынутой земли и огляделся, до сегодняшнего дня был так занят копанием, что толком не осматривался даже.
Впрочем, тут и осматриваться нечего, как минимум стена озадачила его с первого дня. Он привык к частоколу, бревна в ряд, заостренные верхушки, земляная насыпь с внутренней стороны. Тут тоже начинается частокол, но за ним поднимается что-то другое, и Гил так и не разобрался что именно.
Не камень и не дерево, что-то совсем незнакомое. Какая-то сероватая глина вперемешку с белой жижей, и по этому ходят люди, носят камни и бревна, и оно не скрипит, не проседает, стоит так, будто вросло в землю. Кто-то из местных обмолвился, что стена залита какой-то смесью, и что придумал это все какой-то местный пацан. Гил тогда только хмыкнул, поверить в такое сложно, а переспрашивать не хотелось.
А вот дальше начиналось странное. На гребне стены, поверх площадки, по которой ходят защитники, тянулись длинные деревянные полозья. Два параллельных бревна, уложенные на короткие бревнышки с равными промежутками, и на них стояла тележка. Не телега, а маленькая приземистая тележка с низкими бортами и странными колесами, которые не выступали за края полозьев, а сидели между ними.
Гил смотрел на это сооружение и не мог понять, кому пришло в голову катать тележку по стене. Он за свою жизнь наездился по дорогам столько, что мог определить качество колеи на ощупь, по первому толчку рессоры. И вот что он видел сейчас: направляющие положены неровно, на стыках между секциями зазоры, бревна кое-где подогнаны криво и уже скоро начнут разбухать от сырости. Любой нормальный возница посмотрел бы на это и развернул лошадей обратно.
Хотя, если подумать, лошадей тут нет, и тянуть тележку некому, ее катают руками. Ладно, допустим. Но зачем? Камни можно носить на руках, бревна тащить волоком, зачем строить целую дорогу на стене, когда есть целая куча куда более полезной работы?
– Это для баллист, – пояснил Морт, заметив его взгляд. – Чтобы перемещать по стене, куда нужнее.
Гил окинул взглядом полозья и тележку. Подвижные баллисты, значит, идея сама по себе не дурная, он не станет этого отрицать. Но дерево есть дерево, эти направляющие разобьются после десятого проезда, колеса разбухнут, и вся затея развалится в самый неподходящий момент.
В Стожках было четыре повозки, и Гил следил за ними лично, менял колеса дважды в месяц и смазывал оси до блеска. А тут какие-то бревна, возможно даже без смазки, без защиты от дождя, и стоят прямо под открытым небом.
– Да уж, вроде поначалу думал умные тут живут, а чем дольше тут нахожусь, тем больше в этом сомневаюсь, – выдохнул Гил.
– Чего это так? – удивился его товарищ и тоже отложил лопату, яма готова, колья сейчас вобьют и действительно можно передохнуть.
– Да вон, дорога эта их бревенчатая, – махнул в сторону частокола бывший извозчик, – Я ж с телегами с малых лет, сам знаешь. Так вот, по своему опыту могу сказать, что без смазки нормальной это всё развалится сразу.
– Так я слышал, пеком смазывают, – пожал плечами Морт, – Не знаю точно, вроде Рей этим занимается.
Опять Рей, уже третий раз за два дня Гил слышит это имя, и всякий раз в контексте, от которого хочется почесать затылок. Стену Рей придумал, ловушки эти дебильные тоже он. Тележку, вон, на стене опять Рей, и баллисты тоже, и чуть ли не рассвет каждое утро наступает с его разрешения.
Причем Рей этот даже не мужик, а мальчишка, и Гилу при всем желании не удается сложить в голове две вещи: пацан и вот это всё вокруг.
– Ладно хоть стена нормальная, – нехотя признал Гил, но все равно скривился. – Но стена без людей это просто забор. Сколько тут мужиков в строю встанет? Сотня хоть наберется? А периметр какой? Растянутся в нитку и прорвут в одном месте, вот и все эти стены.
– Так баллисты же. – подметил товарищ.
– Ну баллисты, и что? Шесть штук, восемь? На весь периметр? – Гил сплюнул в яму. – В Стожках у стражи было двадцать луков и ни одной баллисты, и знаешь, луки хотя бы стреляют быстро. А я видел, как эти их баллисты работают. Палку на сорок шагов запустил, и крутишь как дебил эту трещалку. Пока крутить будешь, свинья какая уже карабкаться по стенам научится и сожрет тебя.
Морт выждал пару секунд и покивал, хотя Гил подозревал, что кивает он просто чтобы не спорить. Морт вообще спорить не любит, за всю дорогу от Стожков ни разу голос не повысил, даже когда еды не осталось и дети ревели от голода. Просто шел рядом и нес на плечах чужого ребенка, потому что мать его уже нести не могла.
Хороший мужик Морт, но мнения собственного у него нет и никогда не было, и это иногда раздражает больше, чем открытое несогласие.
После обеда, которым здесь служила миска жидкой каши и кусок хлеба, вернулись к ямам. Гил копал и по привычке поглядывал по сторонам. Чуть дальше от стены, между деревьями, бригада местных укладывала бревна в ряд, формируя что-то вроде дорожки. Бревна с небольшими бугорками на коре, но в целом ровные, и дорожка вела прямо от леса к стене, петляя между готовыми ямами.
Вот этого Гил не понимал вообще. Зачем прокладывать удобную тропу от леса к деревне? Зверям дорогу расстилаете? Удобнее добежать, удобнее разнести стену? Он бы уточнил, но последний раз, когда задал вопрос, на него посмотрели так, будто он пытается выведать военную тайну, и ответили коротким «так надо». Ну так надо, значит так надо. Стожки тоже думали, что все сделали правильно.
Мотыга скрежетнула по камню, и Гил поморщился. Четвертая яма за день, руки стерты до мозолей, хотя, казалось бы, мозолей у возницы хватает, вожжи на руках не шелк, а грубая пеньковая веревка. Но копательный инструмент – это все-таки другое, другие мышцы страдают, непривычный хват, и ладони горят огнем.
А ведь лучше бы ему дали лошадей. Дать ему повозку и пару кляч, и он за день перетаскает столько бревен и камней, сколько десяток мужиков за три. Но никто не предложил, а сам Гил предлагать не стал, пришлый все-таки, и кто его тут будет слушать. Пришлым дают лопату и указывают, где копать, и будь доволен, что вообще пустили за стену.
– Морт.
– М?
– Если начнется, ты куда побежишь?
Морт перестал копать и посмотрел на него долгим спокойным взглядом.
– Некуда бежать, Гил. Мы уже один раз убежали.
