Текст книги "Первый судья Лабиринта"

Автор книги: Алексей Кирсанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 7
Совещание

Я проснулся от ощущения чьего-то присутствия. Первый раз такое, обычно сплю крепко.

– Станислав…

Главный дознаватель! Скажите, какая честь!

Я сел, зазвенев цепями, как Кентервильское привидение.

– Простите. Я разбудил вас.

Конечно! Чего приперся вообще!

– Я лишь хотел сказать, что… Знаю, что вы не виноваты.

– Откуда? – мрачно усмехнулся я.

– Я разговаривал со Светланой…

– Как она там? – перебил я.

– С ней все в порядке, не беспокойтесь. Ее в замке нет.

– А где она?

Трибунальщик замялся.

– У меня дома.

Оп-па! Вот даже как? И как же это понимать?

Не могу объяснить, что я почувствовал. Пауза затянулась, и дознаватель поспешно добавил:

– Не поймите превратно, Станислав. Просто ей лучше быть подальше отсюда. Она вне подозрений, и в этом шеф со мной согласен.

– Я рад.

Я действительно был рад за Светку. Камера – не подходящее для нее место. Но сердце предательски дрогнуло…

– Так что же она… сказала?

– Я понял, для чего вам нужна была вымышленная анкета.

– И для чего? – пожал я плечами.

– Простите, что говорю это, поскольку вы не просили. Вынуждают чрезвычайные обстоятельства.

Он присел на край топчана и произнес:

– У вас комплекс неполноценности. Вы склонны преувеличивать собственные недостатки. Поэтому и образ создали… почти идеальный.

– А вы в моей душе читаете или как? – разозлился я.

Какое твое дело, а? Облеченный властью пингвин.

– Нет. В сущности.

– В сущности – что?

Он не сразу понял вопрос. Потом до него дошло.

– Нет понятия «душа». Это придумали поэты и священнослужители. Есть сущность. И в ней все видно.

– Если вы можете увидеть человеческую сущность и понять, что я не совершал преступлений, почему же вы меня здесь держите?

Дознаватель тяжело вздохнул.

– Не могу переубедить шефа. Он не эссенциалист.

– То есть он не видит паутину? А вам, своему сотруднику, он что, не доверяет? Ведь паутина – это объективный показатель, как я понял?

– Да, но… только для тех, кто ее чувствует.

Полный атас.

– И что мне делать?

– Я за этим и пришел. Я очень хочу вам помочь, Станислав. Но и вы должны помочь мне.

– Послушайте…

– …Артур.

– Очень приятно! – не удержавшись, хмыкнул я. Король Артур снизошел до простых смертных. Жалко, стол в камере не круглый, а то отметили бы.

Главный дознаватель никак не отреагировал на мою реплику, и мне стало стыдно. В конце концов, босс здесь он.

– Артур, а вашему Севе вы не хотите помочь? Вы же сказали: он может погибнуть.

– Группа уже готова для перехода в Долину. Сейчас аналитики решают, через какой канал это лучше сделать.

– Долина – это…

– Мы так называем ваш мир.

Ну да, похоже. Земля, Долина… Силиконовая.

– А Петер говорил – нефтяной рай…

– Это сленг. Но вернемся к вам, Станислав. Во всей этой истории мне не понятен один момент. Почему Сева решил, что он ваш друг?

– Но вы же сами сказали, что в нем – часть моей сущности.

– Да. Но он же вас никогда не видел. Память, заложенную в нем, он считал своей. Почему на пристани он назвал вас другом? Он должен был воспринимать вас как незнакомого человека.

– Ну, тут уж я вам не могу помочь. Я ведь совершенно не разбираюсь ни в вашем конвертировании, ни в сущностях. Если уж вы сами не знаете…

– Так могло произойти только в том случае, если вы общались раньше. Это еще одна причина, по которой Первый подозревает вас. Хотя он видит, что вы у нас раньше не были.

– О, господи! – вырвалось у меня. Ну хоть ты разбейся! – Да не мог я с ним раньше общаться! Я же его придумал! Вернее, думал, что придумал. Тьфу, чушь какая.

– Станислав, это не шутки!

Он вздохнул и поднялся.

– Не хотел говорить, но… Боюсь, это ваш единственный шанс оправдаться.

Как-то здесь холодно. И пуговица верхняя давит…

– Я… там кувшин опрокинул нечаянно. Воды можно?

– Да, вам сейчас все принесут. А я позже зайду.

Он направился к выходу, но у самой двери обернулся:

– Подумайте, пожалуйста. Важна любая мелочь.

Да иди ты уже! Спаситель, бля.

Артур вышел, оставив меня в одиночестве.

* * *

Субботнее утро еще не наступило, когда Первый спустился в библиотеку. Артур, сидящий над пухлым фолиантом, был так поглощен его содержанием, что даже не шелохнулся.

– Ну что, миротворец, нашел оправдательный приговор? – добродушно спросил Циферблат, подходя вплотную.

– А?

Артур вздрогнул и покраснел: ключ от книгохранилища выдавался только с разрешения начальства.

– Прошу меня извинить, шеф…

– Ладно, не имеет значения. Все равно ты скоро займешь мое место.

– Я не смогу.

Первый усмехнулся.

– А кто сможет? Эдуард никогда не вернется, Михал слишком молод, Алекс не отличит правого от виноватого, Петер… Он незаменим на своем месте. Или ты хотел бы видеть первой леди Трибунала Марту? А может быть – Анну? Про остальных даже не заикаюсь, им еще рано.

– Я тоже – всего три года.

– Дело не в сроках, Артур. Ты справишься. Только ты.

– Кто же будет Главным дознавателем?

– Назначь Анну, у нее должно получиться.

– Она злая.

Первый расхохотался.

– Решай сам тогда. На этой должности слишком добрые не приживаются.

– Да, это так. Почему вы вдруг заговорили об этом, шеф?

Первый задумался, хмуря лоб.

– Не знаю, Артур: я не маг и даже не корректор. Предчувствие. Только я тебя умоляю: не развали мир! Я так долго его берег.

По лестнице сбежал Петер:

– Шеф, аналитики прибыли.

– Идемте!

Циферблат быстрым шагом направился к выходу.

Дознаватели последовали за ним.

* * *

На экстренном совещании кроме троих представителей Трибунала присутствовал директор Института преобразовательной физики и один из аналитиков-портальщиков. Все пожали друг другу руки.

– Что с каналом, докладывайте.

Первый включил экран, появилась динамическая карта. Аналитик высветил небольшой участок над водой вблизи выдающейся в море скалы.

– В данный момент портал здесь. Как мы и предполагали, он пересекает бухту, смещаясь по диагонали. Счетчики фиксируют коллатераль диаметром около пяти с половиной метров и протяженностью предположительно метров восемьсот.

– Такая огромная брешь? – покачал головой Циферблат.

– Да. Хотя она медленно, но верно сужается.

– Катер пройдет, как я понимаю?

– Не думаю, что это хорошая идея. По ту сторону портала может не оказаться воды. И есть вероятность упереться в стену.

– В стену?!

– Да, в стену обычного здания. Там же город. А коллатераль постоянно движется.

– А с суши совсем никак?

– С суши? С серпантина, если только. Через пару часов портал захватит полуостров. Но после изменения рельефа там достаточно сложно проехать…

– Сложно или нельзя?

– Можно. Но все равно…

Аналитик посмотрел на Артура и замолчал.

– Необходимо присутствие мага, вы хотите сказать?

– Желательно.

– Так, может, я один? – вмешался Артур.

– И что ты один сделаешь? Глупостей не говори. Во-первых, с собой нужно брать Латушкина, во-вторых, – экстренный отряд. Что с перекрестками?

Заговорил директор института.

– Ни с одним из известных портал не соединен. Но это абсолютно точно не самостоятельное образование. Это ответвление природной коллатерали, и связь с перекрестком должна быть. Контора, где числился Щемелинский, также была нами исследована самым тщательным… Ох, Макс, не знаю я! Там спецы сидят, куда нам до них. «Здравствуйте, проходите, вот, пожалуйста, лицензия, у нас все законно»…

– Там – спецы?! А вы тогда – кто?

– А мы – законопослушные.

– Да… твою мать, ты что говоришь?! Есть там смещение пространства или нет?

– Не нашли. Наверняка экранируют. Поэтому счетчики и молчат. Но это единственно возможный вариант. Не через технический же портал Дэн ходил из мира в мир!

– Да, это надо умудриться. Глеб, ты уверен, что других каналов нет?

– Да конечно уверен, было бы странно, если бы они до сих пор…

– Я не понимаю, куда ты смотрел! Ведь это же ваш бывший филиал.

– Просмотрел. Виноват.

– А с виноватыми у нас что делают?

– Лишают диплома! – в один голос ответили все четверо.

– Всех бы вас в портал к ядрене фене, лоботрясы! – с досадой откликнулся Первый.

– Невиновные не сгорают, – подхватил дружный хор.

– Поиздеваться решили? Значит… – Циферблат обвел взглядом собравшихся. – Вооружаемся, берем экстренный отряд, берем нашего нарушителя и идем в Контору. Надеюсь, попасть через портал к перекрестку наши навигаторы способны?

– Конечно, – за всех ответил Артур.

ГЛАВА 8
Пожар

Пропуск в Контору сработал.

Андрей не спеша прошел по коридору.

Улыбнулся секретарше – вернее, настоящему, полноценному секретарю – Лене.

Миновал кулер…

Приостановился.

Нет. Нельзя сейчас. Стакан, даже глоток воды поможет ему, облегчит состояние. Станет на миг спокойнее, и уйдет решимость, и не будет отчаянного шага.

Вот и кабинет. Стол, компьютер, бумаги. Оставил ли что-нибудь свое Денис? Конечно нет. Аккуратный, обстоятельный, правильный мальчик. Все, что разбросано по столу и засунуто в ящик, принадлежит Андрею.

План по пунктам, структурная блок-схема, наброски алгоритмов, листы, на которых он карандашом расписывал Денису основные задачи, пометки и выписки для себя… Несчастный учебник, на страницах которого оставлены записи.

Кажется, все.

Андрей прижал к себе стопку бумаг и посмотрел на ножницы.

Нет, ненадежно.

Поддон из-под большого кактуса сойдет за фарфоровое блюдце.

Зажигалка…

Вспыхнул огонек.

На всякий случай Андрей отодвинулся подальше, стараясь скармливать жадному пламени по одному листу.

Штирлиц. Мистер Джон Ланкастер Пек. Отважный резидент и его сплошные ошибки.

Сейчас сработает датчик дыма, и он не успеет сделать главного.

Андрей опустился на пол и вытащил системник. Крышку долой, винчестер наружу, а шлейфы – варварски ножницами.

Из второго компьютера так же: все на пол. Что не снимается, то вырывается.

Уничтожить файлы легко, но нет времени.

Будем бить по железу.

Железом.

Хорошая штука – дырокол. Тяжелая и держать удобно. Три-четыре удара, – и с диска уже ничего никогда не считать.

Остался пустяк.

Каждый вечер Денис делал копии и убеждал Андрея, что прячет их в сейф. Но ключи от официального железного ящика есть у начальства, поэтому ничего он туда не помещал.

Рядом с сейфом стоит шкаф. Вот как раз там, среди мусора, и лежат резервные копии разных версий.

Диски дыроколом убиваются еще легче.

Андрей скрипел зубами, слушая жалобный хруст.

Хорошую вещь ломать неприятно. Вещь, в которую вложил свои силы, – тем более. Вещь, предназначенную для спасения людей, уничтожать невозможно, невыносимо трудно.

Разрывается сердце, не хватает дыхания, сушит тело изматывающая жажда, раскалывается в отчаянии голова.

Зато руки действуют предательски ловко, методично уничтожая последние следы, дробя, кроша обломки. Чьи это навыки? Уже неважно.

Подобно чудовищу Виктора Франкенштейна, Андрей окончательно ощутил себя цельным существом. И это создание, собранное из чужих эссенций, четко представляло, что ему необходимо сделать.

Сева не знал, насколько результативным окажется уничтожение файлов.

Кусочков воспоминаний Стаса хватало на то, чтобы понять: из прибора программу уже не выцарапать. Прошитая намертво, она не подлежала копированию, архитектура платы не позволяет.

Использовать прибор для диагностики можно: тестирование прошло успешно, все работает без сбоев.

Доработать его для лечения нельзя.

Чуть не забыл самое главное. Злополучная флешка!

Андрей достал маленький брусочек из кармана и бросил его в пламя.

Ш-ш-ш-ш.

Чпок.

Что-то не так. Звук, как будто флешка шлепнулась во что-то мягкое и вязкое.

Он подошел поближе.

Поддон из-под кактуса прогорел в центре, и темная лужица пластмассы пылала издевающимися ярко-синими огоньками, растекаясь и заглатывая поверхность компьютерного стола.

Андрей в недоумении выругался.

Горящая глина?

Или…

Черт, у них же тут все на продуктах нефти!

Это дурацкий пластик.

Ну правильно, он же сам только что собирался сжечь флешку.

Значит, горит.

Андрей дернулся было потушить, но сунуть в огонь руки не решился.

Притащить сюда воду из кулера?

Он открыл дверь в кабинет, и легкий сквознячок с азартом принялся за работу.

Задымило так, что проснулся и вспомнил о своих обязанностях датчик.

Андрей выскочил в коридор и остановился в нерешительности.

Звать на помощь? А что он им скажет? Да и будут ли разговаривать с завтрашним мертвецом, на которого и пули-то жалко тратить. Запрут в комнате без воды – и все.

Но пожар, люди…

Как бы поступил правильный и ответственный администратор эссенциалии?

А честный и хороший парень Стас?

А выдуманный сетевой ловелас?

А Андрей? Человек, который только недавно обрел себя и очень хочет жить и не может навредить людям, потому что помнит постулаты, прошитые в голове покрепче любой программы.

Андрей быстро, но спокойно вернулся в приемную, налил себе стакан холодной воды и вновь улыбнулся Лене:

– Никого нет… Пойду я, пожалуй.

Лена распахнула изумительные голубые глаза (цветные линзы – Как удобно, если б они еще не портили паутину):

– Можете подождать здесь. Я вам телевизор включу. А хотите, – она перегнулась через стойку и доверительно прошептала, – я вам кофе сделаю?

Загар уходил далеко вниз по нежной коже. Ни одной белой полоски от лямки или самого бюстгальтера.

Нет, не красиво это, а опасно. Но времени объяснять ей – нет ни минуты.

– Спасибо, я пойду.

На Ленином лице явно читалось огорчение.

Между тем запах паленого добрался и до приемной.

На стенах заморгали красные лампочки.

– Что это? – спросила девушка.

– Пожар, – твердо сказал Андрей. – Звоните, так надежней будет.

Лена послушно потянулась к трубке, соединяясь с охранниками.

Хорошая девушка, ни паники, ни глупостей. Сначала вызвать – потом выяснять.

– Я машину на подземной парковке оставил. Как отсюда быстрее попасть?

– Отсюда направо вторая лестница, вниз, но не до конца, а до указателя «кинозал», там через фойе мимо стенда и на улицу.

Такой же шепот, как и «про кофе», но все четко и по делу, с поясняющей жестикуляцией, не отрываясь от трубки, без глупых вопросов.

– Не носите цветные линзы, Леночка, – не выдержал Андрей, – мир немного искажается, а мозг не прощает обмана зрения. Это миниатюрные узлы в… Это вредно.

Он поспешил в указанном ею направлении, но все-таки услышал Ленино «спасибо», по тону выделяющееся из ее встревоженной, но убедительной речи в телефонную трубку.

* * *

Погоня обнаружилась уже на самой территории парковки.

– Стоять!

– Стой, гад!

– Юрик, загоняй его слева!

Трое охранников. Это много для одного человека.

Можно бежать быстрее, хоть тело и просит остановиться, выпить ведро воды и прилечь.

Можно петлять и прятаться между цветными боками спящих автомобилей, но те, кто позади, легко предугадывают его движение. Их трое, они опытные.

И они с пистолетами.

Можно упасть плашмя и заползти под большого черного монстра, попросить его укрыть от погони своей тенью…

Но любому преследователю заметить прекращение движения, присесть и выстрелить под днищами еще проще.

Значит, остается только бег.

Почти безнадежный, утомительный, трудный, жестокий бег.

Тут стена, а в том ряду – свет.

Выход наружу?

Да, винтовой подъем, еще и с лежачими полицейскими. Как же трудно переставлять через них ноги! Всего несколько сантиметров выше, а чуть не упал, потому что пришлось прикладывать дополнительное усилие.

И поворот по дуге, а это длиннее и бежать дольше, зато пули бьют в стенку.

Успел.

Два выстрела мимо.

Если добежать до следующего витка раньше, чем погоня достигнет предыдущего, то они снова не смогут попасть.

Но они бегут быстрее.

И у них пистолеты.

И как же гулко и звонко они стреляют!

Может быть, уже вывернули из-за поворота, может быть, уже и попали, все равно.

Больно, трудно и хочется пить.

Машина оставлена на стоянке перед главным входом, надо завернуть за угол, пробраться мимо окон, да еще и под прицелом.

Откуда организм берет силы? Почему еще переставляются ноги?

Возможно, им помогает внезапная тишина. На улице не стреляют.

Вот оно, убежище! Теперь внутрь, в салон. Зажигание. Поедем не прогретые? Конечно. Умница.

Прыгаем с тротуара, через две сплошные налево и уходим.

Андрей включил кондиционер и откинулся на спинку. Можно чуть-чуть передохнуть. Кто там позади скрипит шинами, гудит и светит прямо в зад?

До них нет никакого дела. Перестали стрелять – и хорошо. Не видим их и не слышим.

Андрей поймал себя на том, что разговаривает с машиной, внезапно ставшей близким другом. Потому что отказывает тело? Потому что хочется пить?

Какой же сухой воздух. Запах нового пластика напоминает пожар в Конторе. Открыть окно? Наверное, будет еще хуже.

Звон в ушах, рябь в глазах, резь в груди. Да, паутина Андрея сейчас бы не прошла даже самый поверхностный профосмотр.

Почти ничего не видно впереди. Безумная скорость, почти пустое шоссе. Давно ли он покинул город? Где погоня?

Кто там показался из-за поворота? На чем они едут?

Или это просто люди?

Прижаться к обочине и пропустить их?

Сразу после моста и посторониться. Обязательно надо снизить скорость – люди ни в чем не виноваты, а его небось мотает из полосы в полосу, как полного придурка.

Красная спортивная машинка облетела его слева, равнодушно окатив волной ритмичной музыки.

Почему он теперь не может ехать быстрее? Почему останавливается? Что за дурацкий значок горит на панели?

Какой, на фиг, бензин?

Потеря сознания на долю секунды, толчок руля в грудь…

Прогретая ловушка, духовка, как же она сушит его! Немедленно покинуть.

Впереди лес, там деревья и тень, но надо перейти мост.

Передвигаться можно, только держась рукой за поручень.

Как же медленно…

– Остановись!

– Да стой же!

Совсем рядом. Когда успели подобраться? Один целится, один приближается. Красавцы в форме. Вызвали ментов, значит. Небось сытые, выбритые и надушенные. Андрей повернулся к поручню и схватился обеими руками.

Отдышаться? Нереально.

Лечь и сдохнуть. Назло им, пока не подошли.

– Смотри, как его шатает, не свалился бы!

– Или он прыгать собрался?

Перегнуться вперед, жадно хватая воздух, чувствуя, как покрытая ржавчиной железка холодит живот, пусть немного, но облегчая боль и спазмы. А внизу вода. Собрался прыгать?..

* * *

Прыжок!

Не страшно. Ласточкой вниз. Ветер свистит в ушах. Промчаться сквозь воздушный поток и разбить водяное зеркало. Нырнуть.

Волны смыкаются над головой.

Милицейская «десятка» стояла позади «Логана». Два представителя закона перегнулись через перила, посмотрели на темную воду и отошли обратно.

– Разбился? – озабоченно спросил молоденький лейтенант.

– Да утонул, ты че.

Второй достал из кармана пачку сигарет и, выхватив одну, попросил зажигалку. Лейтенант, не глядя, чиркнул кремнем.

– Утонул или сбежал? Район-то не наш, но… Я бы все-таки проверил на всякий случай, – задумчиво протянул он.

– Ну давай вдоль берега двинем, вдруг зацепился где, – согласился его напарник, затягиваясь. – Психованный какой-то. Сначала пожар устраивает, потом с моста сигает.

– Да мало ли придурков.

– Да вроде приличный, в костюме…

«Менты», не сговариваясь, подошли к «Рено».

– Вечно наши друзья из ЧОПа что-нибудь подбросят… «Задержите, будем благодарны, сами по городу за ним не поедем, как бы чего не так…» То ли и в самом деле нужен он им, то ли стремаются чего. Пробей-ка эту машинку, Серега, – задумчиво протянул милиционер с сигаретой.

ГЛАВА 9
Бросок

С утра громыхала гроза. Стекла в окошке не было, и дождь долетал прямо в камеру. Холодный такой. Осенний…

Появился Петер, облаченный в куртку и штаны.

А я уж думал, он врос в свою черную хламиду. Одежда очень напоминала армейскую камуфляжную форму, только вместо зелено-коричневых тонов преобладали серо-синие. Вроде у нашей милиции что-то похожее. На груди справа и на левом рукаве красовалась эмблема: готическая буква «Т».

Интересно, куда это он собрался.

На завтрак Петер принес мне кашу – овсянку – и жуткую травяную хренотень в металлическом стакане. То и другое – гадость, но я проголодался, как слон.

– Пей, не морщись. Полезно. Женьшень, мелисса, зверобой, лимонник, эвкалипт, – выпалил Онищук скороговоркой.

Опять эвкалипт! Я принюхался: отвар источал еле уловимый запах.

– Почему у ваших эвкалиптов кора в клеточку? – буркнул я.

– В какую клеточку?! А! Да это гибриды переходной зоны. У вас вместе с аквапарком и метро полосатых дубов не выросло? Или фиолетовых берез?

– Нет!

– Ты пей, пей, не отравишься.

– Зачем это?

Странная смесь. Я хоть и не врач, но знаю, что женьшень вроде тонизирует. А мелисса – наоборот, успокаивает. Ее моя мама пьет на ночь.

– Баланс-чай. Предстоит трудный день.

В этот момент вошел Крыса, тоже в форме. Под мышкой он тащил такой же камуфляжный жилет, в руках держал два новых браслета – широких, без цепей и скобок.

Не успел я охнуть, как Петер быстрым движением разомкнул кандалы на запястьях, и груда металлолома брякнулась на пол. Какое наслаждение я испытал, потирая освобожденные руки! Это поймет лишь тот, кому довелось побывать в моей шкуре. Крыса быстро освободил мне ноги, и я будто заново родился.

Но радость продолжалась недолго. Онищук взял у Крысы новый браслет и бросил мне. Я на лету поймал его.

– Надевай манжету. На правую руку.

Металлическое кольцо легко растянулось, пропустив кисть, а потом сомкнулось чуть выше запястья. Как раз над красноватой полоской кожи. Почти не давило – ощущалось как тесный рукав.

Вторую манжету Петер нацепил себе на левую руку и встал напротив меня.

– Смотри.

Он стал медленно поднимать руку с кольцом вверх. Когда она поднялась над головой, я ощутил покалывание под своим браслетом. Петер сделал шаг назад. Какая-то сила потянула мою правую руку вверх. Онищук отошел еще на шаг – руку будто подбросило, она поднялась над моей головой.

– Попробуй опустить руку.

Я попытался и ощутил сопротивление. Похоже на… что же это напоминает? Что-то из физики…

– Понял? Бесконтактные наручники: поле.

– Электромагнитное, что ли?

– Практически. Диапазон достаточный для нормального маневрирования, но далеко не отходи. В случае опасности держись четко позади меня. Все ясно?

Опасности?!

– Какой опасности?

Тем временем подошел безмолвный Крыса и принялся надевать на меня жилет – довольно плотный и тяжелый. Мне не приходилось раньше носить бронежилеты, но, ручаюсь, это он и был.

– Мы куда вообще?

– Скажем так. Мы идем за Всеволодом. Ты идешь с нами.

– Откуда такое доверие? – удивился я. Только что преступником считали – и вдруг на операцию берут, хоть и в браслетах.

– Во-первых, ты один знаешь его в лицо.

– А фотография?

– Да что фотография! А во-вторых… ну, тебе Главный лучше объяснит. Ты только там на месте ничего не спрашивай, не мешайся. Если надо, тебе все скажут.

Сплошная таинственность. Хотя, может, так и надо. Я не специалист.

Мы покинули камеру, знакомыми коридорами прошли к выходу и оказались во дворе. Дождь хлестал как из ведра, и мы припустили бегом к моторке. Там уже находился Артур и еще один незнакомый трибунальщик. Оба в такой же форме. Прямо спецназ… А только что средневековой инквизицией прикидывались. Интересно посмотреть на Первого в камуфляже. Оружия вот только у них не вижу. Впрочем, в моторке стоит подозрительный продолговатый ящик.

Крыса опустил тент, Онищук завел двигатель, и лодка отчалила. Никто не разговаривал, да и мне не хотелось влезать: передалось общее напряжение.

Мне показалось, что путешествие на этот раз было гораздо более коротким. Возле знакомого здания полиции дожидались два автобуса с такими же эмблемами «Т» на бело-синих боках. Мы сели в один из них, где находились Первый – в жилете, как у меня, – еще два серьезных мэна, одного из них я видел на допросе, и несколько молодых парней, тоже в жилетах.

В другой автобус запрыгивали бравые ребята в форме, как у трибунальщиков, но только в шлемах с прорезями для глаз. Точно спецотряд. У этих было оружие – короткие автоматы. Ох ты, как все круто…

Хорошо, что только наручники, а не ошейник. Я мог крутить головой и хоть что-то разглядывать. Ребятки действовали слаженно, я даже засмотрелся. Что-то продолговатое они уже спрятали, первый автобус тронулся, я вытянул шею и… Больше любопытствовать мне не дали – мягкая черная тряпочка на глазах быстро заслонила весь мир.

– Сиди тихо, – прошептал Петер мне почти в самое ухо.

– Я чувствую себя беспомощным.

– Ты в безопасности. И лучше тебе ничего не видеть…

– Что в ящике?

– И не спрашивать…

– А оно громко бабахнет?

Даже сквозь повязку я «видел», что Петер на полном серьезе рассматривает мои уши.

– Нет, не оглохнешь, – пробормотал он, – так сиди.

Автобус мягко тряхнуло, ориентацию в пространстве я почти потерял.

Подъем, снова подъем – довольно крутой, и спуск вниз, по брусчатой дорожке, с подпрыгиванием и набиванием синяков. Иногда автобус шуршал по мелким камешкам, иногда мягко катил по утрамбованному песку, но потом вновь начинались валуны, и меня начинало подбрасывать. Спускались по спирали, дождь стучал в стекла. Это ощущение: вниз и по кругу, да еще по кочкам, было не то что неприятным… Ненормальным.

– Как будто на северных оленях едем, – проворчал я.

– Рога только подобрать придется, – неожиданно резко сказал Петер. – Держись!

Чьи рога, куда подобрать – я не понял. Мысленно я уже нарисовал впряженных в наш автобус оленей со «схлопнутыми» перед узким местом рогами.

– Держись! – тупо повторил Петер, складывая при этом меня пополам. Я уткнулся носом в колени и попытался выполнить приказ: ухватиться за что-то.

Бесполезно.

Нас тряхнуло еще раз, а потом автобус страшно заскрипел.

Завизжали дверцы, застонали бока, с ужасом разбежались лопнувшие стекла.

– Ногу подтяни, дурак! – вдруг заорал Онищук.

Я и так уже принял позу эмбриона, но левую ногу подтянул под сиденье.

И слева же вдруг потянуло свежим ветром.

А потом и справа. И подуло в уши. И стали громче все звуки. И… Все остановилось.

– Вольдемар – ас, – уважительно протянул кто-то сзади. – Посадил все-таки машину.

Остальные захлопали.

– Как второй автобус? – узнал я голос Циферблата. Почти без выражения, с требовательной скукой. Но с завязанными глазами все эмоции проявляются заметнее. Явно слышу, психует он. Что-то идет не так… Все идет не так. Я ль тому виной?

– Сплющило в жестяной лист, – это Главный. – Хорошо, Иохан сообразил команду «Прыгать» дать. Сейчас докладывает, что без жертв.

Дальше говорили приглушенно: «складка коллатерали», «могло всех размазать», «Вольдемар по оси тоннеля шел, сначала вверх понесло, потом сдержал и на посадке», «силен мужик». «Нет, опыт!»

И все стихло.

– Они куда? – спросил я.

Петер молчал. Судя по возне и мелодичному звяканью, пытался снять с себя браслет.

Ушел.

Что там за звуки? Выстрелы, никак? Что все свалили – и так понятно. А я тут сижу!

Я вытянул в сторону руку, но поймал лишь воздух. Стенки-то у автобуса нет!

Попробовать снять повязку?

Узел крепкий, но стянуть, стащить…

Уф, еле удалось. Я на миг зажмурился – непривычно светло, да еще и дует с обеих сторон, сижу, как в трубе.

Попробовал встать – закололо руку.

Второй браслет! Куда Петер прицепил его?

Я наклонился к переднему сиденью – колоть перестало.

Вот и браслет. Закреплен на ручке, составляющей одно целое со спинкой пассажирского сиденья. Сиденье пластиковое, в верхней части спинки – специальная прорезь, чтобы можно было ухватиться. На этой верхней дуге спинки, предназначенной для стоящего пассажира, и красовалась вторая побрякушка.

Не понимаю, как Петер ухитрился надеть ее сюда? Кольцо сплошное, ключом не откроешь. Растягивается – да, но не размыкается же! Или как-то размыкается?

Я пытался раскрыть манжету и так и сяк, тянул во все стороны, даже сжимал! Эффекта никакого.

Как бы ее содрать…

Расплавить или размягчить пластиковую спинку, освобождая кольцо? Нет, нос обожгу.

Я похлопал себя второй рукой по карманам – тьфу, да и нет у меня зажигалки.

Как же сидеть неудобно. Откидываюсь назад – начинает щемить руку.

Положил ладонь на злополучное кресло – не болит, зато начинает затекать, неудобная поза. Но безопасная. И вообще – нечего ворчать, можно представить, что я держусь за эту ручку во время движения.

А представить трудно – автобус стоит, а стенок нет. Карусель в парке аттракционов.

Вместо машинок и корабликов – пластиковые сиденья.

Может быть, просто отбить эту спинку? Кресло впаяно в несущие металлические опоры, можно попробовать треснуть посильнее. И я выйду из автобуса, гордо неся перед собой эту спинку. Или зажать ее локотком, как мольберт… Забавное будет зрелище.

Но для начала надо ее отбить.

Хватит ли сил?

Я попробовал ее ощупать, вдруг где полая, туда и вдарю…

Пальцы проскользнули в трещину.

Ага, как бы нежно ни сажал Вольдемар автобус, а хлипкие сиденьица не выдержали, покоцались немного.

Я откинулся назад, отклонившись к проходу, насколько позволяла боль в руке, и ударил ногой по спинке, по краю щели.

Ручка, на которой висел браслет, раскололась. По этой трещине я потихоньку браслет и протащил.

Положил его в карман. Пригодится.

Повезло с трещиной, сам бы я справиться не смог.

Петер был уверен в надежности конструкции и не сомневался, что я тут тихо буду сидеть.

А я и буду тихо. Что мне, больше всех надо? Мне б найти Светку – и домой. А лезть и смотреть на драку… Не малолетний же я пацан. Там и шальная пуля задеть может. И осколок. Чего-нибудь.

Лучше сидеть в микроавтобусе без боковых стенок, который покачивается вперед-назад на чем-то неустойчивом.

Что там у нас такое? Сложенный, как карточный домик, компьютерный стол.

А сам автобус стоит носом на ковролине офиса. Такую красоту только Шварц и Джеки Чан проделывают. Чтоб на любом транспортном средстве – вжих – и на первый этаж конторы. Нет, Конторы. Так и произносить: после паузы и с придыханием, чтобы все понимали, что Контора – с большой буквы.

Здесь на одном из уцелевших кресел и посижу, зачем мне глубже?

* * *

Забавное занятие – красться по коридору незнакомого здания. Мимо стеклянных стенок, мимо закрытых дверей, вперед, на приглушенный звук ругани и вспышки ярко-зеленого света. Ощущение, как в компьютерной игрушке. Вокруг происходит что-то опасное, а не страшно.

Лишь странные стоны.

Раненый лежал перед раскрытой дверью в большой зал. Я приподнял беднягу и прислонил к стене. Тот внимательно посмотрел мне в глаза и потянулся рукой во внутренний карман пиджака.

А парень-то не в камуфляже…

Я отпрыгнул, спрятался за опорную колонну. Не переставая стонать, он вытащил нехилую пушку и попытался направить ее в мою сторону, но не удержал и обессиленно выронил.

Я перешагнул через него и пошел вперед.

Первый зал пуст, второй – пуст, но оттуда хорошо было видно и слышно, что творится в третьем…

Я не люблю боевики. Они тупые и кровавые. И рассчитаны на неприхотливого зрителя, которому, кроме спецэффектов, ничего не надо.

В третьем зале грохали выстрелы. Бегали люди – наши, пятнистые, и ихние, в черном – охрана. Боже мой, это кого я уже считаю нашими?! Со звоном разлетались огромные аквариумы, на дорожку выплескивались водопады, вместе с рыбками, водорослями, ракушками… Все это трепыхалось прямо на полу.