Текст книги "Первый судья Лабиринта"

Автор книги: Алексей Кирсанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 9
Бегство

В электричке я вырубился. Видимо, организм решил сжалиться надо мной.

Два часа промелькнули незаметно. Наконец хриплый динамик пробубнил: «Станция Крюково». Я вскочил и кинулся к выходу.

В автобусе ехать не мог. Всю дорогу до Светиного дома шел, временами переходя на бег.

Я должен ей сказать! Расскажу ей все: про сайт, про «дружбу» с Андреем, про драку. И, конечно же, про Катю. И мы решим, что делать дальше. Мы должны вместе…

Вместе.

Может быть, вместе жить?

Оказавшись в Светином дворе, я помчался к подъезду что было сил и чуть не споткнулся о бордюр. Черт! Самое время расквасить нос…

Вот и домофон.

Долго никто не подходил, и я уже потянулся за мобильником. Но в этот момент электронная железка отозвалась нежным Светиным голосом: «Кто здесь?»

Я не сразу смог ответить: дыхание перехватило. Сдавило горло, и все тут!

– Кто там? – повторил голос. Самый дорогой голос.

– Это я, Свет. Стас.

– Ох ты! – воскликнул домофон, немедленно запиликав.

Я рванул дверь на себя и, ввалившись в подъезд, помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Она ждала на площадке – испуганная, как мне показалась, но радостная. Из-за белой майки ее кожа выглядела совсем смуглой.

– Стас! Ты где был?

Волнуется! Надо же!

Света посторонилась, пропуская меня в квартиру. Я влетел, словно снаряд, потом резко остановился. Она закрыла дверь и посмотрела на меня. А у меня все заготовленные слова куда-то пропали. И я стоял и тупо смотрел на Светку. На вырез ее майки. На голые ноги в шортах.

– Твои дома? – выдавил я, запоздало сообразив, что не купил даже цветов.

Света покачала головой.

– Мама повезла Катьку на дачу, сестра гулять ушла. Видимо, надолго. Стас! – Она всплеснула руками. – Мы с Андреем тебя искали, где ты был?

– На фиг Андрея! Пошли в комнату. Поговорить надо.

Огромными шагами я двинулся в их маленькую комнатушку. Там по всему полу все так же валялись мягкие звери. Я застыл посреди комнаты, оглядываясь кругом. Диван. Стол с компьютером. Еще столик. Кресло. Шкаф. Книжные полки. Темно-синие блестящие шторы.

Вот тут они и живут.

Здесь.

Вдвоем.

Светка неслышно просочилась вслед за мной.

– Что-то случилось? – спросила она тихо.

– Да! – почти закричал я.

Я смотрел на Светку и думал: «Ты моя. Неужели ты – моя? И как я сумел?..»

Громко тикали часы на стене. Я все тянул и тянул. Надо сказать ей про то, что мы были женаты, что у нас теперь общий ребенок, что я был у родителей… Но все это вдруг куда-то улетучилось. Я так бежал, чтобы рассказать ей об этом, а сейчас это стало неважно. Этого не существовало. Вообще ничего больше не было, кроме Светки и меня…

Я подошел и взял ее за руку. Но этого мне показалось мало. Я прижал ее к себе. Прижался, боясь отпустить. Светку, видимо, это так удивило, что она даже не сопротивлялась. Разговоры – потом. Потом. Я чувствовал себя на необитаемом острове, где, кроме меня, давно уже не было людей. А теперь вот появилась Света…

– Я люблю тебя…

Неужели я это сказал?..

Кажется, я еще не забыл, как целуются…

* * *

Не буду рассказывать, как мы были вместе. Я испытывал острое ощущение счастья оттого, что она со мной. Наверное, так. Боялся спугнуть это чувство, сморозить махровую глупость.

Света положила голову мне на плечо и молчала, о чем-то думая. Я должен был начать разговор, такой важный, ведь для этого я и пришел. Но я все никак не решался. Вдруг скажу хоть слово – и чары развеются. Не будет этого мига. И этой истории. И все вернется к тому, как было до.

Откуда-то из подсознания вылезли слова психологического теста, каких много в Интернете. По большей части все они тупые и не соответствуют действительности. Я даже не помню, что выпало мне самому. Но у кого-то из френдов был такой текст:

 
«Есть люди – зеленые долины,
С ними легко и безмятежно,
С ними оставляешь в стороне свои проблемы,
Забыв о том, что за окном на самом деле дождь и слякоть,
 
 
А в раковине немытая посуда,
К такому человеку хочется прийти, когда на душе ненастье,
И он привнесет в жизнь свет солнца и тепло камина»…
 

Как это подходит Свете…

С этой мыслью я и уснул.

* * *

– Стас, ну Стас! Просыпайся, тебе же так неудобно!

Голос тихий, утренний, заботливый.

Чашка горячего кофе, какие-то тоненькие бутербродики, детский омлет с зелеными огуречными глазами и помидором-улыбкой.

Рука затекла, видно, так и проспал, придерживая Светину голову вместе с подушкой.

Ноги тоже… Не очень. Свисали всю ночь, что ли?

Света улыбалась, смотря в сторону. Я попытался перехватить ее взгляд – получилось.

– Как можно с утра возиться с едой, – невпопад буркнул я. Но она поняла мое замешательство правильно.

– Я решила, что ты любишь омлет и ветчину с сыром. А картинка, – она кивнула на уже одноглазое блюдо, кружочек огурца я первым делом выковырял, – чтобы ты развеселился. С вечера совсем несчастный был.

Я хотел спросить, как ей новости, но не смог.

Не сейчас.

Не на этом диване, не с этой чашкой вкусного кофе в руках.

Меня кормили завтраком. В постели. По-мещански. Примитивно. Как в фильме про большую любовь и красивую жизнь. И мне это понравилось.

Было бы неблагодарно взять и загрузить ее моими вчерашними открытиями.

– Вкуснотища, спасибо.

Она снова улыбнулась, забрала поднос и пошла на кухню. Надо было вставать, умываться и так далее, а потом…

Продолжить то, о чем начал? Неудобно.

Схватить Светку в охапку и завалить обратно на диван? Не то. Не сейчас, не утром, не так. Пригласить ее куда-нибудь?

Предложить помощь по дому? Гвоздь там или краны…

– Стасик, пойдем, погуляем? В лес.

Я очнулся от грез.

– Угу. Пошли. Там и поговорим.

* * *

Мы оделись, вышли из квартиры, спустились по лестнице. Все это молча. Улица пахнула ветром, прохладным, пыльно-влажным.

– Будет дождь, Свет.

– Ничего, в лесу не намокнем, пошли?

Я пожал плечами. Ладно, она в ветровке… Взял ее за руку.

Обогнув дом, перешли через дорогу, спустились к озеру. Лодки невозмутимо дожидались отдыхающих. Так же, как пять дней назад. Но сколько всего произошло…

Мы прошли мимо станции дальше, к мостику. У нас в городе не хватает больших мостов, поэтому так затруднено движение, но маленькие деревянные, слава богу, в избытке. На том берегу начинался лес.

Я давно не ходил этим путем. Наш город хорош тем, что еще живы вот такие малохоженые места. Просто потому, что они в стороне от дорог, от домов, от заводов. Там водятся белки, там много птиц, там тихо. И – воздух. Как будто за городом. А ведь пройдешь лесной массив – снова окажешься в нашем городе. В другой его части.

Птицы тревожно чирикали перед дождем. Хотя, я не прав: чирикают только воробьи. А эти, серые с красными крылышками красавицы, поют. Тропинку переплетали корни. Мы направились вглубь, ориентировочно – в сторону станции. Справа и наискосок за деревьями виднелись многоэтажки девятого района, слева едва угадывалось одно из зданий «Ангстрема». Вскоре его не стало видно: только сосны, ели, клены, липы, березы, дуб… Здесь много всяких деревьев.

– Свет, я к родителям ездил.

Главное начать, правда ведь?

– А! Ну что ж ты сразу…

– Я не собирался, так получилось. Свет, я узнал такое… Я знаю, кто Катькин отец, Свет.

Вот так. Сразу. Чтоб не передумать.

Как у меня рванулось сердце! Я думал, оно вылетит сейчас. Пришлось прислониться к дереву.

Светка замерла. И так на меня посмотрела… Как будто хотела впитать всего, до капли. А ведь сможет…

– Кто?!

«Катя – моя дочь».

«Света, это я».

«Этот ребенок наш с тобой».

Не знаю, как лучше сказать.

Какие же у нее все-таки глаза… Как море… Я бы мог утонуть в них…

– Ты?!

Что-то я радости не слышу. Больше похоже на ужас…

Я успел рассказать только про мой визит в Тверь, когда на тропинке со стороны «Ангстрема» появились они. И хотя лиц еще было не различить, я сразу понял: это те трое мужиков из парка. Схватил Светку за руку:

– Бежим. Это за нами. Как можешь быстрее.

И мы понеслись, аж в ушах засвистело, замелькали елки, березки, клены…

Она ничего не спросила, не удивилась. Доверилась мне. За эти дни я впервые научился жить, не понимая. Не находя объяснений происходящему. Действовал по наитию. До сих пор получалось.

Мужики припустили следом.

Закапал дождь.

Ни разу еще я не бегал с таким отчаянием. В другое время доводы разума убедили бы меня в полной бесполезности этого поступка. Догонят, и рыпаться не стоит. Но сейчас…

Я еще не все сказал! Я должен уйти! Увести Свету! Я должен… Должен…

Ноги. Легкие. Сердце. Светина рука в моей. Коряги. Скользкая тропинка. Птицы испуганно разлетаются. Шелест хвои. Звук шагов сзади все нарастает.

Свернули с дороги. Дождь усилился. Мокрые ветки хлещут по лицу. Куда бежим – не знаю. Вперед, между деревьями. Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох, вдох… Выдыхать некогда.

Догонят.

А вдруг – не догонят?

А если догонят – убьют?

Не знаю, с чего я это взял. Жить хотелось – Как никогда.

– А ну стойте!

Я рванул еще быстрее, увлекая Светку за собой. Откуда у меня силы? А у нее? И на сколько нас еще хватит?

– Да стой ты, придурок, все равно не уйдешь!

Впереди деревья стояли плотнее, лес густел. Эх, спрятаться бы в этой чаще!

Чаща, в центре города, ага, как же!

Ну еще, еще немного!

Мне кажется или шаги сзади тише? Хорошо бы. Добежим до открытого места, там все-таки люди. Хотя в наше время рассчитывать на помощь людей не приходится. Даже средь бела дня. Даже если тебя убивают. Вернее, если убивают – особенно.

Но мне так хотелось к людям.

– Стас… не могу… больше…

– Еще немного… сейчас… сейчас… а-а-а!!!

Высокий песчаный берег внезапно ушел из-под ног, и мы рухнули с обрыва. Я выпустил Светину руку, кубарем покатившись по склону. Песок летел в глаза, набивался в нос. Ну все, это конец.

Я грохнулся вниз лицом, тут же вскочил, подал руку упавшей Свете, с досадой и страхом посмотрел наверх, ожидая увидеть преследователей. Нет больше сил бежать…

Но никто не появлялся.

Парализованный ожиданием, я не мог оторвать взгляда от высокого берега. Наверное, минуты две мы простояли так, потом посмотрели друг на друга.

– Отстали, что ли? – не поверил я нашему счастью.

Света развела руками.

Мы снова взглянули наверх. Тихо. Никого.

Да не могли они отстать. Передумали, видимо. Интересно – почему. Ну и слава богу.

– Пойдем отсюда!

– Кто это, Стас?

– Кто – не знаю, но я с ними уже встречался. Расскажу, ты слушай.

Кое-как отряхнувшись от песка, мы повернулись к обрыву спиной и шагнули к реке. Сходня в этом месте была чистой и глубокой – еле угадывалось дно. Неудивительно, кто здесь ходит? Замусорить еще не успели.

– А мы здесь не перейдем. – Света бросила взгляд в обе стороны. – Пойдем дальше!

Мы двинулись вдоль берега, а я продолжил рассказ. Вернее, начал с самого начала. С сайта.

Эффект я произвел.

И непонятно, чему Света удивилась больше: моей бурной фантазии или появлению Андрея. Сначала она изумлялась, хлопала глазами, шевелила губами, теряла дар речи, но постепенно смирилась. Когда чудес слишком много, они становятся обыденностью.

Она слушала меня молча.

Постепенно песок закончился, лес подступил к самой воде. Сосны здесь были красивы: стройные, с пышными ветвями, начинавшимися у самой земли. Никаких голых стволов. Ну прямо заповедный лес! И шумели они как-то… по-особенному. Музыкально как-то. Как будто кто-то дул в огромные трубы. Тихонько так дул, но со знанием дела.

Я заслушался и замолчал.

– Ты спросил его про диплом?

Ах да, я же рассказываю историю. Как раз перехожу к самому непонятному моменту…

Деревья уже поднимались прямо из воды, пришлось нам забрать вправо. Звуки города совсем не долетали сюда. Я продолжил рассказ, пытаясь ничего не упустить из загадочных объяснений Андрея. Может, Света поймет лучше меня?

Увлекшись, мы присели на поваленное дерево. Света не перебивала, и я дошел до момента с костром.

Она не поверила.

– Подожди, Стасик. Это какая-то… страшная, ужасная сказка.

– Может, и сказка, но ты бы видела его лицо!

Честно говоря, я устал рассказывать. История и так слишком тяжелая, да еще неправдоподобная. Я вздохнул, проводя рукой по стволу, на котором мы сидели. Интересная какая кора: рельеф будто делится на шахматные клетки. Более темные – шершавые, гладкие – посветлее.

– Необычно, да, Свет? – Я кивнул на дерево. – Даже жалко, что такая сосна упала…

– Стасик! А это и не сосны…

Мы огляделись кругом. Да нет же, сосны, сосны, конечно: длинные иглы, маленькие твердые шишки. Но у всех – «шахматная» кора.

Светка поднялась и подошла к стоящему поблизости дереву. Отковырнула кусочек прозрачной смолы, понюхала.

– Чем пахнет? – весело поинтересовался я. – Эвкалиптом?

Она уставилась на меня.

Потом протянула кусочек смолы. Я взял и осторожно нюхнул.

Эвкалипт.

Во всяком случае, очень похоже. Как я угадал!

– Здорово! Что это за деревья, а? У эвкалиптов стволы голые!

Светка прыснула:

– Да они у нас просто не растут!

– Это само собой… Смотри!

Я вдруг увидел белку. Белки – не редкость в наших лесах, недаром они на гербе города. Но этот экземпляр был выдающимся. Она двигалась по земле – что тоже часто бывает – резвыми прыжками. Но размером это рыжее животное было с крупную кошку. Я таких никогда не встречал.

– А может, это не белка?

– Ну да. Это коала. Эвкалиптовый медведь.

Мы засмеялись довольно громко. Но животное не испугалось. Оно приблизилось ко мне и остановилось, тараща темно-синие бусины. Стало не по себе. Съест еще…

– Рыжик, Рыжик! – позвала Светка.

Белка покосилась на нее, потом как прыгнет! Прямо мне на ботинок. Аж я вздрогнул. Вцепилась лапами в шнурок и давай тянуть. Как будто и впрямь кошка. А я сижу и пошевелиться не могу от изумления.

– Стас, а мы, по-моему, заблудились…

– Да здесь негде блудить.

Я попытался скинуть назойливого зверя, поболтав ногой. Это удалось не сразу. Наконец лохматая зверюга спрыгнула на землю и очень быстро умчалась. Ботинок таки она мне расшнуровала.

– Пойдем, а? Есть хочется…

В самом деле, мы уже столько времени гуляем, надо выбираться.

Я завязал шнурок, и мы зашагали по тропинке. Я здесь совсем не ориентируюсь, но в любом случае мы выйдем к девятому району, больше некуда.

Удивительно, что, кроме «шахматных» сосен, совсем не попадались другие деревья. И «эвкалиптовый» запах теперь ощущался яснее.

Лес и не думал расступаться. Я готов был поклясться, что начинает темнеть, а часы на Светином мобильнике – свой я отключил – показывали тринадцать тридцать восемь. Рано еще.

По дороге я рассказал наконец про драку.

– Так вот какую он кошку снимал…

– Что?

– Да так…

Наконец мы заметили, что впереди светлеет. Долетал неясный гул.

– Дорога. Это мы к Малино вышли?

За деревьями угадывалась длинная серебристая лента.

– Я вообще не пойму, если честно. «Железка», что ли?

Но нет. Это совсем не железная дорога.

Даже близко – не она.

Это совсем другое.

Впереди еще маячили редкие деревья, но я уже понял, что там. И побежал.

– Стас, подожди!

Тридцать шагов. Двадцать. Пятнадцать. Десять.

Я выбежал из-за деревьев и остановился.

Под ногами вновь расстилался песок. Чуть серебристый.

Следующие пять шагов я прошел очень медленно.

Какое здесь странное сиреневатое небо. А вода – бледная-бледная. И бурунчики на волнах.

– Море?!

– Да, Свет.

Мы посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, пошли к воде.

Так не бывает, я знаю. Но мы ведь здесь?

ГЛАВА 10
Калейдоскоп

– Как это «пропали»? Что значит – пропали? Ваши орлы что, бегать разучились?

Шеф с удивлением разглядывал переминающегося с ноги на ногу начальника охраны.

– Сергей Васильевич… У меня нет объяснений. Фигурант и девчонка бежали по лесу, мои ребята их практически догнали. Но внезапно они словно провалились сквозь землю. Главное, моментально пропал сигнал от радара, и с тех пор так и не появился.

Бывший военный застыл, вытянувшись в струнку.

Шеф почувствовал разливающийся во рту кисловатый привкус. Он даже скривился, глядя на охранника. Ну какого дьявола! Дадут ему пожить спокойно хотя бы полдня или нет?

– В каком районе это было?

Лебедев развернул на экране компьютера карту, все еще надеясь, что ситуация быстро прояснится. Но в этот момент в кабинет ворвался взъерошенный Денис.

– Сергей Васильевич! Беда…

Он резко остановился, переводя полный отчаяния взгляд с шефа на начальника охраны.

– Да вы что, с ума все посходили! – прохрипел Лебедев. – Ну что еще?

* * *

Андрей сидел перед монитором, пальцы отплясывали тарантеллу на клавишах. Пот чуть заметными каплями выступил на лбу. Нельзя, ну нельзя бросать проект! Надо увидеть, каким будет воздействие. И если методы машины и эссенциалиста совпадут – надо внедрять прибор. В нашем мире, в этом мире, в других мирах – да какая разница! Люди везде хотят жить и быть счастливыми!

Он остановился, только когда вновь почувствовал острую жажду. Надо было спросить у Зиньковца, не видит ли он причин этому. А сегодня… Эх, сегодня Андрей может не успеть до закрытия медицинского центра. Уж очень хочется доделать первую ступень коррекции…

Андрей совершил паломничество к кулеру, затем вновь погрузился в омут программы…

* * *

Лебедев не смотрел на Дениса. Он сосредоточенно изучал «мышку».

Урчал компьютер.

Тикали часы.

Чирикали воробьи за окном.

Завибрировал забытый на столе мобильник, но на него никто не обращал внимания.

Стоя посреди кабинета, прямо в центре перечеркнутого узорчатого круга на ковре, Денис напряженно ждал, что же скажет шеф. Наконец тот поднял голову и, глядя мимо Щемелинского, произнес:

– Иди домой.

* * *

Сегодня Зиньковец не ждал больше клиентов. Он в очередной раз тщетно пытался выйти в параллельную сеть, когда дверь отворилась. Вошел незнакомец в темной куртке.

– Одну минуту подождите. – Психотерапевт сделал предупреждающий жест, но посетитель, ни слова не говоря, вынул пистолет.

Увидев направленное на него черное дуло, эссенциалист не успел ни удивиться, ни испугаться. За спиной у злоумышленника возник человек, Зиньковец рефлекторно потянулся посмотреть, кто там, как вдруг резкая боль обожгла грудь…

* * *

Ксана не стала дожидаться Дэна. Пропади он пропадом, неблагодарная свинья! По дороге домой она зашла в медицинский центр, к Косте. Как она виновата перед ним! Зачем, зачем она вновь дала одурманить себя мимолетному воспоминанию? Зачем она вообще позвонила Щемелинскому? Пусть бы получил, что заслуживает…

Она вошла в пустой холл – Ирочки-сменщицы нет на месте, безобразие, – быстро миновала коридор. На пороге Костиного кабинета спиной к ней стоял какой-то мужчина. Она слегка тронула его за плечо.

– Разре…

Человек резко обернулся, одновременно с этим раздался хлопок, и неизвестный, отшвырнув Ксану, стремительно бросился к выходу.

* * *

Зиньковец пытался зажать рану пальцами. В глазах темнело, силы стремительно уходили…

Ксана вбежала в кабинет и вскрикнула. Костя сидел за столом, согнувшись и схватившись за грудь. Из-под его рук по голубой ткани расползалось темное пятно.

– Оксана… блок… – прошептал он одними губами.

Ксана не сразу поняла, что он хочет, но кинулась к нему. В ту же минуту кабинет непостижимым образом наполнился топотом и криками. Прибежала гинеколог из соседнего кабинета, медсестра ЛОРа, лаборанты и даже старенький подслеповатый окулист.

– «Скорую»! Вызовите «Скорую», кто-нибудь!

Господи, господи! – запричитал высокий женский голос.

– Да они только адрес записывать будут десять минут, и ехать еще пятнадцать, а тут – в сердце! Хирурги где?

– Кто? Трофимов в отпуске, Иванова с утра была.

– Да откройте же перевязочную! – заорал кто-то.

Ксана воспринимала происходящее как сквозь туман. Она лишь видела белое лицо Кости.

– Блок, Оксана. Штопай…

Она поняла. И мелькнувшая было в сознании искра «я не сумею», тут же погасла. Ксана быстро сложила руки, как перед чайной церемонией. Как давно она этого не делала!

– В темноте серебряный свет лучами расходится, – зашептала Ксана. – Свивается каждый луч в тысячу нитей… Затейливая ткется паутина… Кто увидит – познает человеческую сущность…

Она положила обе руки, одну над другой, на рану, прямо поверх холодных Костиных пальцев.

– Первая долевая, вторая поперечная… третья поперечная – в узел… Вторая долевая, вторая поперечная, третья поперечная – в узел…

Произносить это вслух вовсе не обязательно. Но так Ксане было легче.

Люди вокруг суетились, что-то кричали, окулист все-таки вызвал «Скорую» и милицию, медсестра ЛОРа прибежала с целой охапкой перевязочных материалов и ампул с анальгетиками…

Ксана, застыв в неудобной позе, боясь неосторожно шевельнуть руками, «штопала» Костину паутину.

«Вязание узлов корректорами первого звена строго запрещено»…

«Сверхвоздействие запрещено»…

«Эссенциальная хирургия в мирное время запрещена»…

Холод внутри. Темнота и боль. Лишь в глубине непроницаемой бездны трепещет разорванный клубок, рискуя развалиться по ниточкам…

«В случае спасения жизни эссенциалист, оказавший воздействие, считается неподсудным»…

Зиньковец в свое время не успел сохранить жизнь пациенту в ожидании реанимобиля…

* * *

Бригада появилась, как показалось Ксане, вечность спустя. Кровотечение к тому времени прекратилось, но Ксана все вязала паутину… Зиньковец был то ли в обмороке, то ли уснул, обессиленный. Впрочем, Ксана и сама еле держалась. «Штопка» требует огромных затрат энергии.

– Девушка, да дайте же посмотреть! Девушка!

Молодой врач с трудом оторвал Ксанины ладони от груди Зиньковца.

– Так… проникающее грудной клетки. Носилки, быстро.

– Я с ним, можно? Я жена…

Ксана слышала свой неестественно звенящий в пустоте голос будто со стороны.

– Да, конечно. Поехали в «Склиф».

* * *

Шеф шел мимо аквариумов, раздумывая, как поступить с Андреем. Пару дней – и конвертированная личность скорее всего перестанет существовать. Но за эти пару дней…

Если Андрей все знает, почему он не бежит без оглядки, а до сих пор сидит в кабинете?

Может, он вовсе не против работать на Контору? Да с чего в конце концов этот удод Щемелинский решил, что Андрей будет против? Ведь Денис никогда, ни-ко-гда не разбирался в людях… Лабиринт не должен ничего знать, тут уж без вариантов. А вот сам Андрей…

Когда Лебедев вошел в кабинет, эссенциалист даже не заметил его, поглощенный работой.

Через несколько минут шефу пришлось кашлянуть, заявив о своем присутствии.

– Ах, это вы, Сергей Васильевич. Не заметил, извините.

Андрей поднялся.

– Назавтра мне нужен эссенциальный монитор. И, если позволите, – Лена.

Шеф хмыкнул, кивнул, бросил взгляд на экран, испещренный разноцветными схемами.

– А… Денис завтра нужен? А то я планирую отправить его… в командировку. Срочную.

– Денис… да нет, наверное. Думаю, смогу закончить и без него. Не хотелось бы отвлекать человека от более важных дел.

Андрей сглотнул слюну в пересохшем горле. Опять нестерпимо хотелось пить.

Если Дениса завтра не будет – это только к лучшему. Рваная у него паутина, корректировать и корректировать.

– Что, вообще все сможете без него закончить?

«Это было бы совсем кстати», – завершил про себя Лебедев.

– Пожалуй, да. Последовательность действий я знаю. Но для тестирования программист, конечно, будет нужен.

– Любой программист?

– Грамотный программист. Любой, да.

– Очень хорошо. – Шеф скрестил руки на груди. – Работайте, Андрей. Завтра вам все предоставят.

– Спасибо, Сергей Васильевич. А сейчас я с вашего позволения выйду на минуту.

Язык казался обернутым наждачной бумагой.

– Да-да, разумеется.

«А эссенс-то наш нездоров, – отметил Лебедев. – Значит, распад неизбежен. Можно не волноваться…»

* * *

Операция длилась несколько часов.

Ксана сидела в коридоре на диванчике, глядя на пятно облупившейся краски на стене.

Примостившийся рядом с ней молоденький капитан милиции старательно задавал ей какие-то вопросы. Она отвечала односложно: «Нет, да, не знаю»… Убийцу девушка описать толком не смогла. В конце концов милиционер понял, что толку от нее не добьешься, и отправился в буфет перехватить чашку-другую кофе. Ксана идти отказалась.

Мысли ее были там, в операционной.

Только бы все обошлось.

Местные кардиохирурги ничуть не уступают специалистам из Лабиринта. Правда, экстренники обычно работают в паре с корректорами. А эти ребята колдуют сами. Без малейшей энергетической поддержки. Хотя энтузиазма им не занимать…

– Костя, Костенька, – шептала Ксана, размазывая слезы по щеке. – Не оставляй меня… Я так тебя люблю, Костенька…

Ксана в сотый раз клялась себе, что если муж останется жив, она сделает все, все, что он захочет. В любом случае она найдет этого молодого эссенса и поможет ему вернуться в Лабиринт. Чем бы это ей ни грозило.

Наконец двери оперблока разъехались, вышел усталый, но явно довольный доктор. Ксана вскочила.

– Это вы – жена Константина Зиньковца?

Врач был, наверное, почти ровесником Кости.

– Да. Ну что, магистр? – взволнованно воскликнула девушка.

– Нормально! – Хирург не обратил внимания на странное обращение к себе. – Жить будет, точно. Вы ведь тоже врач, кажется?

– Д-да.

– Если честно, вашему мужу очень повезло. Удивительно, что его вообще довезли. Миокард поврежден, в перикарде – воздух, кровь, давление упало… А организм справился! Хотя не мальчик уже ведь… Но выжил – молодец. Сейчас состояние стабильное. И мы – с осторожностью, конечно, – можем надеяться на благоприятный исход. Но сейчас – никаких волнений! Никаких расспросов пока. Вы слышите?

Последние слова относились к подоспевшему представителю закона.

– Спасибо вам… доктор.

– На здоровье.

Ксана снова заплакала.

Хирург не обратил на это никакого внимания, просто повернулся и ушел обратно в оперблок. Видимо, привык к чрезмерной эмоциональности пациентов и их близких…

Дэн Щемелинский припарковал древний, как динозавр, «Кадет» под балконом. Завтра снова в автосервис. Ах, нет. Завтра же пятница, его ждут в Трибунале. Придется машинке денек подождать. А эссенс, между прочим, его «Рено» юзает и в ус не дует. И квартира казенная. И мебель куплена специально. Все условия для этого мудилы. А он им проблемы устраивает.

Дэн вышел из машины и направился к подъезду по гравийной дорожке.

Завтра он ночует дома, у родителей. Надо не забыть купить маме пару ее любимых женских романов. В Лабиринте такое не печатают.

Однако день сегодня выдался напряженный! И все из-за Андрея.

Хотя – зря Дэн о нем так. Спина ведь не болит. Чудесно, просто чудесно…

Вечер теплый, будто и не конец сентября. Не все листья еще пожелтели, лужи за последнюю неделю подсохли. Надо будет не забыть выкроить время – искупаться в озере. Последний раз до холодов.

И невесту пора найти… сколько можно одному. Только сегодня после встречи с Ксаной он вспомнил о том, что не выносит одиночества.

…Ксанка сбежала, зараза. Ну и черт с ней. Шеф решит эту проблему. Даже странно, что он не орал, как обычно, и не называл Дениса удодом.

И вроде Андрей на месте. Работает. Так что, может, и зря он, Денис, так переполошился. Завтра будет новый день. Еще один, на пути к триумфу.

Подойдя к двери, Дэн вынул из кармана ключ от домофона.

Но воспользоваться им не успел.

Пущенная в затылок пуля прервала его честолюбивые размышления…

Дэн Щемелинский, один из разработчиков гармониевого портала, создатель Конвертированной версии, ведущий автор Преобразователя сущности, упал на пороге своего дома, так и не дожив до мировой славы.