Текст книги "Боярский сын. Боец часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

На следующее утро, когда лучи скупого осеннего солнца едва пробились сквозь тяжёлые бархатные шторы меня разбудила тихая вибрация смартфона на прикроватной тумбочке.

Я разлепил глаза, с хрустом потянулся, чувствуя, как по мышцам разливается приятное тепло и потянулся за аппаратом. Служанки рядом недовольно заворочались. Но пусть их – всё одно скоро вставать.

На экране светилось короткое, но ёмкое сообщение от Михалыча – начальника стройки, которого отец прислал управлять перестройкой базы в Балашихе.

Михалыч, мужик суровый, прошедший не одну горячую точку и привыкший изъясняться исключительно по делу, докладывал: «Ваша Милость, посылка прибыла на объект. Содержимое просило о прощении. Приобщил его к общественно-полезному труду. Срок вахты – один месяц. Кашей с тушёнкой и койкой в сухой бытовке обеспечены. Пусть работают во славу Рода. Копают траншеи под кабель, таскают цемент – ребята здоровые. Если будут борзеть – прикую на цепь к бетономешалке».

Я прочитал сообщение дважды и искренне рассмеялся.

Оно и правильно. Оно и верно. Пусть эти «герои уличных разборок» радуются, что вообще живы остались после своих хамских выходок и оскорблений боярских детей. В этом мире, где гонор аристократии подкреплён боевой магией, за подобные наезды можно запросто лишиться головы.

Ну и что с того, что мы сидели в ресторане без родовых гербов и пафосных цацек? Вести себя, как дерьмо, не пристало никому!

Я мог бы спокойно отправить их пушечным мясом на Рубеж, в качестве штрафного усиления. Но я дал им выбор: помочь на стройке или… Они явно выбрали первое. Пусть теперь махают лопатами, глядишь, подкачаются и заодно почистятся от алкашки. Всё же польза.

Отложив телефон, я быстро принял контрастный душ, накинул форму и спустился вниз. Быстро перекусил овсяной каше, которую Матрёшка умудрилась не испортить, несмотря на свои вечные перепалки с Егоркой и котом Задирой. После этого прыгнул в свою чёрную «Ладу».

Кстати, «Лада» у меня появилась в качестве подарка императора за прекрасное зрелище на Суде Чести. Он прознал про «неприятность» с рубиновой «Стрелой» и прислал новую, почти аналогичную прежней. Я поблагодарил его от чистого сердца и пообещал служить верой и правдой на благо Империи.

День обещал быть насыщенным. У нас с ребятами сегодня запланирована первая серьёзная тактическая сходка.

После пар мы впятером: я, Мишка Морозов, Мизуки и наши новоиспечённые бойцы, Владислава с Густомыслом, оккупировали пустую аудиторию в дальнем крыле учебного корпуса. Я сдвинул два стола вместе, бросил на них планшет с голографической проекцией стандартного лесного квадрата. Также на эту карту выложил пять картофелин.

Ну вот захотелось мне выложить именно картофелины, ведь я ещё помнил фильм про Чапая!

– Итак, господа и дамы, – начал я, опираясь костяшками пальцев о стол. – До Выездного Испытания времени не так уж и много. Если мы хотим не просто выжить, а выжать из этого экзамена максимум, а также получить и подтвердить нормальные ранги, нам нужно работать как единый механизм. Не должно быть никакой самодеятельности. Только тактика и ничего кроме тактики.

Я выдвинул на стол первую картофелину.

– Это примерная карта одного из участка Рубежа. Мы должны определиться с нашим боевым построением при передвижении, – я положил картофелину на карту. – Авангард. Мизуки, это твоё место. Ты будешь идти первой.

Японка коротко, по-деловому кивнула, даже не задавая вопроса. А вот остальные переглянулись.

– Почему она? – тут же нахмурил брови Мишка. – Елисей, она же девчонка, к тому же отказывается от тяжелой брони. Если на нас из кустов выпрыгнет какая-нибудь тварь…

– Если из кустов выпрыгнет тварь, Миша, то Мизуки запалит её за десять секунд до того, как эта тварь вообще приблизится, – перебил я друга. – Она обладает феноменальным чутьём, нюхом и такой скоростью реакции, которая нам с тобой и не снилась. Она будет нашими глазами и ушам. Мизуки обнаружит врага до его появления, подаст знак, и мы успеем перегруппироваться. Если пустим вперед кого-то тяжелого, мы будем топать как стадо бегемотов и соберем на эти звуки всё зверьё в округе.

Мизуки грациозно поклонилась.

– Это верное ресение, Елисей-сан, – тихо сказала она. – Я не подведу. Мой клинок наготове, а саги всегда бессумны.

– Я знаю, – я поставил новую картофелину чуть позади и правее первой. – За ней иду я.

– Эй, погоди! – снова встрял Морозов. – А почему не ты первым? Ты же у нас лидер, к тому же самый… ну, опытный в рукопашке.

– Моя задача на второй позиции – оценивать общую тактическую ситуацию впереди, прикрывать Мизуки, если она нарвется на засаду, и, самое главное, отдавать приказы остальной группе. Я могу подавать сигналы руками, не привлекая звуком внимания возможного противника. Ведь в Опасных землях любой крик будет приглашением на ужин для монстров.

– Понял. Разумно, – Мишка почесал затылок.

– Третьим, в самом центре нашего строя, идёшь ты, Михаил, – я выложил третью картофелину. – Ты будешь нашим ядром поддержки. Твоя магия льда идеальна для контроля толпы по бокам. Ты сможешь вовремя прикрывать фланги, ставить ледяные щиты и, если нужно, замораживать всё, что попытается прорваться к нам с боков. Ты являешься связующим звеном между авангардом и арьергардом. Это немаловажная роль и доверить я смогу ей только тебе.

Морозов довольно ухмыльнулся, хрустнул костяшками. Роль центрального защитника ему явно польстила. А мои последние слова польстили вдвойне.

– Сделаем в лучшем виде. Заморожу любую тварь до состояния сосульки. Эй, а почему моя картофелина с гнильцой?

– Такая попалась. Дальше… Четвертым идёт Густомысл, – я перевёл взгляд на нашего пухлого землевика. – Ты, Густя, наша тяжелая артиллерия и мобильная крепость. Твоя задача – тоже следить за флангами и во всём помогать тылу.

Густомысл снова покраснел, поправил воротник рубашки и, немного заикаясь, спросил:

– Елисей Святославович… а не л-лучше ли мне замыкать строй? Я же самый… к-крупный, и големы могут спину прикрыть…

– Нет, Густомысл, не лучше, – я покачал головой. – Ты не самый быстрый, и если атака пойдет с тыла, тебе понадобится пара секунд, чтобы развернуться и поднять массу земли. Порой эти секунды могут решить многое. Твои клоны и стены отлично сработают на дистанции, поэтому твоё место – предпоследнее. С этого места ты сможешь бросать своих големов и вперед, и назад, прикрывая основную боевую силу. А вот замыкающей пойдёт Владислава.

Последняя картофелина легла на карту. В аудитории повисла тишина. «Серая мышка» Влада, сидевшая рядом с Густомыслом, поправила очки в черепаховой оправе и напряженно сглотнула.

– Я? В арьергарде? – её голос чуть дрогнул. – Последней?

– Именно, – я уперся руками в стол, нависая над картой. – И это весьма опасная, критически важная позиция, которую я отдаю тебе не просто так. Да! Я видел твою магию. Твои молнии являются идеальной работой по площадям. Ты сможешь закрыть нас с тыла, мгновенно выжигая всё, что попытается подкрасться сзади, пока остальные рассредоточатся для отражения атаки.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она поняла всю серьёзность моих слов. Она снова сглотнула.

– Пойми, Влада. Если на нас со спины нападёт стая каких-нибудь древозубов, то пока Густомысл будет давить земляными блоками по одному – пройдёт много времени. Нас просто сомнут числом. А твоя техника работы молниевыми хлыстами снесёт их стаю за пару секунд. В это время Густомысл успеет поставить барьер, а мы с Мишкой ударим в ответ. К тому же… – я лукаво усмехнулся и подмигнул. – Густомыслу станет гораздо спокойнее, когда он будет находиться рядом с тобой и прикрывать тебя своим телом. Я уже видел, на что способен этот парень, когда его будущую невесту обижают. Рядом с тобой он будет сражаться как лев.

Густомысл вспыхнул, но при этом гордо расправил плечи и бросил на девушку такой взгляд, полный собачьей преданности и решимости, что мне даже стало завидно. Влада же едва заметно улыбнулась.

– Мы поняли, Елисей Святославович, – твердо ответила она. – Мы не подведем.

– Вот и отлично. Единство в группе достигнуто, – я убрал карту. – Теперь следующая фаза. Мы не можем идти на Рубеж слепыми котятами. Нам нужно собрать максимум информации по тем существам, которые обычно входят в определение «неопасных» или «допустимых» для полигона Испытания. Будем разрабатывать нужные приёмы и связки, которые станут эффективны против конкретных видов.

– Так нам же на «Анатомии уязвимостей» многое разжевали! – возмутился Мишка. – Иглохвосты, Росянки, Стеклянная Саранча… Куда уж больше?

– То, что нам дали на лекциях – это всего лишь верхушка айсберга, Миша, – вздохнул я. – Это теория. А на практике и в реальности всё бывает иначе. Мутации, новые подвиды, новые стайные повадки. Нам нужно полностью исключить возможные сюрпризы. Поэтому прямо сейчас мы дружным строем забуримся в библиотеку и пошарим по архивам, по бестиариям Рубежа и Опасных земель. Будем зубрить их слабости, пока они у нас от зубов отскакивать не начнут!

Ребята не стали спорить. Они уже поняли, что я не шучу и не строю из себя босса только ради самоутверждения. На кон могло встать не только наше будущее в Академии, но и наши жизни.

Ну привык я перестраховываться, чего уж тут поделать?

Следующие три часа мы провели в пыльных, пропахших старым пергаментом и типографской краской залах академической библиотеки. Мы обложились толстенными фолиантами, голографическими справочниками и отчетами бывалых Воинов и Ратоборцев.

Мишка, сопя, выписывал характеристики низших упырей и ползунов, то и дело поглядывая в сторону читального зала, где, по иронии судьбы, за дальним столиком сидела Варвара Камышинская. Морозов вздыхал, как кузнечный мех, но я лишь пинал его под столом по ноге, возвращая к реальности. Владислава с аналитическим холодком систематизировала виды стайных тварей, рассчитывая радиус поражения своих молний. Густомысл штудировал пробиваемость панцирей мелких арахнидов.

Я же, пропуская мимо глаз откровенно академическую муть, искал несостыковки. Мой опыт ведаря подсказывал: если тварь описана как «медлительная», значит, в момент броска она может ускориться вдвое; если написано «уязвима к огню», значит, её шкура перед смертью выделит кислоту. Мы выработали с десяток рабочих комбинаций. Я был доволен. Костяк команды сваривался в единое целое.

* * *

На следующий день нас ждало очередное испытание, на этот раз теоретически-прикладное. В расписании стояла пара по предмету «Тактика малых групп». Это был единственный предмет, который мы проходили совместно со студентами Стихийного факультета.

Вести эту дисциплину должен был Сильвестр Пантелеймонович Рукошеев. Личность, прямо скажем, немного странная и скрытная. Про него болтали, что он бывший полевой разведчик, диверсант экстра-класса, который гораздо больше времени провел за линией Рубежа, чем в теплой постели.

Аудитория, выделенная под этот предмет, представляла собой большую комнату. Народу набилось довольно-таки нормально. Два факультета, как-никак. Шум, смех, перебрасывание бумажками. Прямо, не аристократы, а обычные студенты.

Мы впятером, уселись в самом центре аудитории.

Я обвел взглядом присутствующих. Впереди, на самых козырных местах, вальяжно расположилась сладкая троица: Любава Шумилова, Глеб Долгополый и Варвара Камышинская.

Глеб что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, Варвара хихикала, а Любава… Любава сидела с прямой спиной и вертела в тонких пальцах стилус. Рядом с ними спокойно сидели какие-то ребята с другого факультета.

Мишка, проследив за моим взглядом, тяжело вздохнул, когда уставился на затылок Варвары.

– Соберись, Ромео, – тихо шепнул я. – Хватит пускать слюни. Думай о ползунах и упырях, они могут возбудить гораздо больше.

Миша только усмехнулся в ответ.

Я же принялся осматривать аудиторию. Стены были сплошь увешаны огромными, детализированными плакатами и голограммами. На них изображались различные схемы работы трех-четырех человек против жутких монстров Опасных земель. Клинья, полумесяцы, круговая оборона, «елочка»…

Интересные картины, должен признаться. Художники как будто с натуры рисовали – кровищи и расчлененки на плакатах хватало.

Время шло. Звонок давно уже прозвенел, а Сильвестр Пантелеймонович так и не соизволил появиться.

Прошло пять минут. Десять.

Студенты начали откровенно скучать. Гул голосов нарастал. Кто-то уже достал смартфоны, кто-то принялся играть в «Морской бой». Глеб Долгополый, громко зевнув, заявил на весь первый ряд:

– Ну и где этот престарелый диверсант? Видимо, заблудился в собственных трех соснах. Если он не явится еще через минуту, я лично пойду к ректору жаловаться на срыв учебного процесса!

И демонстративно начал закидывать тетради в сумку.

И тут произошло нечто, от чего у половины аудитории челюсти рухнули на парты.

Стена прямо за преподавательской кафедрой, обычная, серая, шершавая стена, внезапно пошла рябью. Иллюзия моргнула, исказилась, и от стены… буквально отделился человек.

Мы замерли. В аудитории возникла такая гробовая тишина, что было слышно, как бьется полусонная муха о стекло. И чего ей не спится?

Преподаватель, Сильвестр Пантелеймонович, сухощавый, поджарый мужчина в сером костюме, сливающемся с бетоном. Он сделал неуловимый пасс рукой, и остатки маскировки осыпались с него, как сухая чешуя с вяленой рыбы.

– Ну так что, господа адепты? Заблудился в трех соснах, говорите? – голос у него был тихий, но каждый его слышал. – Я находился здесь за пятнадцать минут до звонка. Я слушал, о чем вы говорите. Я видел, кто из вас ковыряет в носу, а кто строит глазки. И если бы я был тварью-мимиком с Опасных земель, половина из вас уже была бы мертва, а вторая половина убежала прочь.

Он прошел к кафедре. Глаза у него были бесцветные, как у рыбы.

– Камуфляж, господа, – начал он без предисловий, – это искусство выживания. Камуфляж, как способность прятаться на фоне окружающей вас среды, делится на два фундаментальных аспекта. Записывайте, господа, пригодится!

Зашуршали страницы, заскрипели ручки. Я тоже сделал вид, что пишу, хотя мой внутренний ведарь лишь ностальгически улыбнулся. Для меня эти правила были написаны кровью.

– Итак, Укрытие, – чеканил Рукошеев. – Термин относится ко всем формам препятствий, которые могут спрятать бойца от огня противника или физической атаки. Это может быть дерево, камень, железобетонная стена, глубокая траншея или воронка от взрыва. Эти укрытия могут обеспечить вам физическую защиту от игл Иглохвостов, летящих костей, кислотных плевков и банальных когтей. Укрытие – это то, что может спасти ваши шкуры от продырявливания.

Он перевел дыхание и обвел аудиторию взглядом.

– Аспект второй – Маскировка. Своего рода искусство сливаться непосредственно с окружающей средой. Это форма защиты от вражеского наблюдения, от банального взгляда. Но запомните: маскировка – это не защита от огня противника! Если вы слились с кустом, а в этот куст летит огненный шар, то вы сгорите вместе с кустом, какими бы невидимыми вы ни были!

Тут с первого ряда раздался надменный голос Глеба Долгополого. Княжич, видимо, не мог простить преподавателю своих слов.

– Простите, Сильвестр Пантелеймонович, – Глеб вальяжно откинулся на спинку стула. – А вот то, что вы сейчас изображали возле стены… Это вы использовали второй аспект или первый? Вы были укрытием или маскировкой?

Я мысленно сделал фейспалм. Ядрёна медь, какой же феерический кретин!

Рукошеев повернул голову к Глебу. Он посмотрел на княжича так, как смотрит патологоанатом на тупую бактерию под микроскопом.

– Адепт Долгополый, – тихо произнес преподаватель. – Если бы вы слушали меня, то вы бы поняли разницу. Я использовал маскировку. И если бы в ту стену, с которой я слился, ударил снаряд, меня бы размазало по ней тонким слоем. Но я использовал её, чтобы скрыть свое присутствие от стада невнимательных, шумных адептов. Которые, в реальных условиях, могут стать отличной приманкой для монстров.

В аудитории раздались приглушенные смешки. Глеб пошел красными пятнами, стиснул челюсти, но благоразумно заткнулся.

– Итак, продолжаем, – Рукошеев даже не сменил тона. – Маскируйте свое снаряжение. В Опасных землях любая мелочь может стоить вам жизни. Разгрузочный жилет, подсумки, котелок, ножны – это всё должно быть замаскировано. Можно обмотать тканевой изолентой все металлические кольца, карабины и пряжки!

Он вытащил из-под стола свой тактический рюкзак. Все застежки на нем были плотно обмотаны черной матовой лентой.

– Это сделает их бесшумными при беге. Вы не будете звенеть, как рождественская елка! А также это уменьшит блеск металла, который может выдать вашу позицию.

Я кивнул сам себе. Вспомнил, как в одной из стычек молодой охотник из нашей группы поленился зачернить кинжал. Лунный свет блеснул на полированной стали всего на долю секунды. Этого хватило оборотню, чтобы прыгнуть с двадцати метров и оторвать парню половину лица.

– Существует много форм искусственной растительности из пластика, которые можно найти в армейских магазинах, – продолжал вещать преподаватель. – Либо же вы можете использовать куски маскировочной сетки или полосы цветной мешковины размером тридцать на тридцать сантиметров. Однако, помните! Вместо этих искусственных камуфляжных материалов, вы всегда можете использовать натуральную растительность, которая вас окружает.

Он подошел к доске и быстро нарисовал лицо в обрамлении венка из папоротника.

– Грязь, пепел, листья, ветки. Обратная сторона медали в том, что живую растительность сложно крепить к обмундированию, а также она быстро вянет, меняет цвет и может выдать вас. Поэтому менять натуральный камуфляж нужно каждые пару часов.

Дальше Сильвестр Пантелеймонович начал подробно, с примерами, рассказывать про возможные виды камуфляжа в различных биомах Опасных земель: пепелища, кислотные болота, кристаллические пустоши.

Мне всё это было давно и до боли знакомо, поэтому я слушал вполуха. Ребята вокруг, включая Мишку и Владу, строчили конспекты со скоростью пулемета. Я тоже лениво водил ручкой по тетради, делая вид, что пишу, а сам анализировал, как применить эти знания для нашей пятёрки.

А затем лекция плавно перешла к самому вкусному. Сигнальные знаки.

Вот это уже было интересно!

Всё-таки жестовый язык моего старого мира, мира классического армейского спецназа, мог отличаться от знаков этого магического общества.

Сильвестр Пантелеймонович вышел в центр аудитории, расправил плечи, поднял руку высоко вверх над головой и начал слегка покачивать ею вперед-назад.

– Запоминайте, адепты! – громко произнес он. – «Я готов» или «Вы готовы?». Этот сигнал в неформальной, полевой среде известен как сленговое междометие «Ю-хууу!». Он используется для привлечения внимания к себе в условиях радиомолчания, или чтобы дать знать другому бойцу, что вы готовы выдвигаться, передавать визуальную информацию, атаковать, и тому подобное. Сигнал подается вытянутой рукой над головой, покачиваете ею слегка вперед-назад – так же, как когда вы видите приятеля на парковке торгового центра.

Я мысленно хмыкнул. Знакомый знак. Простой и читаемый даже боковым зрением.

Рукошеев сменил позу. Он сжал кулак и поднял большой палец вверх, четко зафиксировав жест на уровне груди.

– Следующий базовый сигнал. «Я понимаю». Означает, что боец четко понял последнее визуальное сообщение и готов выполнять команду. Либо же означает, что он успешно выполнил задание. Этот сигнал часто называется просто «Всё в порядке». Выполняется поднятием большого пальца вверх.

Он резко опустил большой палец вниз.

– Вариантом этого сигнала является опускание большого пальца вниз, что означает критическую ситуацию: «Не в порядке», «Операция сорвана».

Затем преподаватель поднял открытую ладонь на уровень лица и начал покачивать ею вправо-влево, словно стирая невидимую надпись на стекле.

– И крайне важный сигнал: «Я не понимаю». Означает, что отряд не понимает последнее сообщение, или по каким-то объективным причинам не может выполнить последнюю команду. Иногда в старых учебниках этот жест называется «отмашка». Формально, в глубокой древности, этот сигнал подавали, закрывая всё лицо обеими руками ладонями наружу. Но, конечно, в реалиях Опасных земель это бессмысленно и самоубийственно, поскольку вы не можете бросить оружие и держать обе руки у лица! Поэтому общепринятой современной формой передачи сигнала является использование только одной руки, ладонью наружу, покачивая ею вправо и влево от центра лица. Отсюда и название – «отмашка».

Я смотрел на эти жесты, и в груди шевельнулась странная, щемящая ностальгия.

В принципе, базовая жестикуляция была очень похожа на ту, которую я знал и вбивал в головы своих подопечных в прошлом мире. Те же инстинктивные, понятные на уровне подкорки движения. Никаких сложных мудрствований. В бою, когда счет идет на доли секунды, а любая вербальная команда может выдать твою позицию твари, способной услышать биение сердца за сотню метров, эти простые взмахи руками – грань между жизнью и смертью.

Я перестал делать вид, что пишу. Я отложил ручку, сцепил пальцы в замок и углубился в свои мысли.

Изучение работы малых групп на территории Опасных земель… Для этих восемнадцатилетних мальчишек и девчонок это была просто теория, предмет, который нужно сдать, чтобы получить зачет и красивый значок на грудь.

А для меня это была реальность.

Я скосил глаза на свою команду. Мизуки сидела неподвижно, её глаза внимательно следили за руками преподавателя, мозг ниндзя впитывал информацию мгновенно. Миша хмурился, стараясь запомнить всё до мелочей. Влада и Густомысл перешептывались, видимо, уже прикидывая, как они будут передавать эти сигналы друг другу, находясь в арьергарде.

Да, они были зелеными. Они были неопытными. Но они были моей командой.

Мой взгляд снова скользнул к первому ряду. Глеб Долгополый откровенно зевал, прикрывая рот ладонью, всем своим видом показывая, что ему, могучему княжичу, эти глупые махания руками ни к чему – его живица всё порешает. Любава сидела прямо, тоже старательно записывала.

Лекция продолжалась. Рукошеев перешел к более сложным тактическим формациям: «клин», «змейка», правилам зачистки замкнутых пространств. Мы продолжили записывать, ведь всё это пригодится в будущем.