Текст книги "Боярский сын. Боец часть вторая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Ну, конечно же, я не зря пригласил ребят в это место. И уж тем более не зря мы втроём собрались в спортзале чуть раньше наших новичков. Мы сделали это, чтобы обговорить детали маленького заговора.

Дело в том, что в теории ребята показали себя прекрасно. Но! Можно было до хрипоты болтать о взаимодействии стихи или рисовать на доске красивые схемы. Можно хвастаться тем, как ты ловко умеешь лепить из песка фигурки или пускать молнии в неподвижные резиновые манекены.

Однако я, положивший на алтарь выживания не один десяток лет, упрямо верил в то, что настоящий боец может проявить себя только в стрессовой ситуации. Когда в лицо смотрит опасность и когда пахнет кровью.

Стихийники сами по себе народ специфический. Они не с боевого факультета. Их годами натаскивают на филигранную работу с потоками живицы, учат управлять силами природы, но при этом забывают вложить в голову одну простую истину: ублюдку с ножом в подворотне абсолютно фиолетово на твой идеальный контроль. Ему нужны твои деньги, твоя жизнь или твоя женщина. И стараться заполучить вышесказанное он захочет подло. Бить будет без предупреждения.

Именно поэтому, я заранее связался с Гордеем. Наш суровый безопасник получил от меня чёткую задачу: выделить четверых крепких, битых жизнью парней, желательно бывших каскадёров или спецов, которым не привыкать получать по мордасам. Они должны были подъехать к ресторану, изобразить из себя пьяное быдло, докопаться до нашей компании и спровоцировать конфликт. А мы с Мишкой и Мизуки постоим в сторонке и посмотрим, как наши «тепличные» стихийники справятся с психологическим давлением и уличным наездом.

Своеобразный финальный тест – проверка выдержки в условиях, приближённых к боевым.

Я чуть прищурился, оценивая «актёров». А Гордей-то молодец! Парней подобрал колоритных, прямо Оскара можно давать за актёрскую игру.

Здоровый бык продолжал пялиться на нас. Его мутные глаза сфокусировались на нашем столике. А конкретно на Мизуки и Владиславе. Он сально ухмыльнулся, толкнул локтем соседа и что-то шепнул ему на ухо. Тот во всеуслышание ответил, и вся четвёрка дружно заржала, уставившись на нас.

Ну какая игра, а? Выглядят и ведут себя так отвратно, что даже мне захотелось встать и прописать каждому с ноги чисто ради профилактики.

– Ну что же, – я наклонился над столом, понизив голос так, чтобы слышали только свои. – Похоже, господа стихийники, что до нас сейчас докопаются. И весьма основательно.

Владислава, до этого увлечённо ковырявшая вилкой салат, вздрогнула. Она поправила нелепые очки в черепаховой оправе и бросила настороженный взгляд на соседний столик. Густомысл напрягся, заморгал.

Ну что же, в состояние лёгкого шока я их ввел, теперь пришла пора посмотреть на реагирование во время опасности.

– Владислава, Густомысл? – я посмотрел на новичков, старательно считывая каждую их эмоцию. – Сможете вдвоём справиться с этими ребятами? Ребята, что-то мне подсказывает, что сейчас они подойдут и попытаются увести у нас девушек. Очевидно, что на их взгляд мы не представляем серьёзную угрозу. По крайней мере, в их пьяном воображении.

Мишка чуть не подавился куском мяса, услышав про «не представляем угрозу», но вовремя поймал мой предупреждающий взгляд. Он усердно закашлялся, маскируя смешок, и уткнулся в свой бокал. Лишь бы не фыркнул! Мизуки лишь едва заметно повела плечом, её лицо оставалось абсолютно непроницаемо.

– И почему вы так решили, Елисей Святославович? – голос Владиславы дрогнул, когда она постаралась придать ему твердость. – Мы же этим людям ничего не сделали. Мы просто ужинаем.

Я вздохнул, изображая философскую печаль столетнего мудреца:

– Всё потому, что глаза этих господ до краёв залиты «смелой водой». Алкоголь напрочь вырубает инстинкт самосохранения, зато включает инстинкт размножения и доминирования. А таких ребят всегда тянет на приключения. Вот вы с Мизуки весьма красивые девушки. Да-да, красотки, нечего краснеть! А мы просто студенты. Без гербов, без украшений и прочего. Для них мы являемся лёгкой добычей. Вот и надо им отбить нафиг такие мысли. Убивать не желательно, конечно, но можно наказать так, чтобы впредь было неповадно. Чтобы до конца жизни при виде нас они переходили на другую сторону улицы.

Владислава сглотнула. За стёклами очков мелькнули быстрые глазки. Одно дело – хреначить манекены молниями в безопасном спортивном зале Академии. И совсем другое – применить боевую магию против живых людей, которые к тому же могут ударить в ответ.

– А если… – её голос почти перешёл на шёпот. Она нервно скомкала салфетку. – А если придётся убить? Что будет, если мы не рассчитаем силу?

Что будет? Попадёте в Кольчугу Души, да и только…

Я посмотрел на неё осуждающим взглядом. Мой внутренний ведарь не терпел слабости в такие моменты. Жалость к врагу является первым шагом к собственной могиле.

– Тогда на ваших руках будет кровь мерзавцев, которые решат нас унизить, а вас, девушки, использовать в самых грязных извращениях, – отрезал я, чеканя каждое слово. Пусть слова были жестокими, но они должны были пробить её броню интеллигентности, вызвать внутреннего зверя. – Или вы хотите, чтобы вас использовали в этих самых извращениях? Мизуки, не надо так загадочно улыбаться! Неужели вы готовы стать игрушками для пьяных уродов только потому, что побоитесь применить свою силу?

Густомысл резко подался вперёд.

– Я не позволю! – глухо проговорил он. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Толстяк сунул руку в карман широких штанов и вытащил смартфон. – Я сейчас позвоню нашей охране, вызову полицию и…

Ядрёна медь! Посмотрите-ка на него! Полицию он вызовет! Охрану!

Я накрыл его ладонь своей, с силой прижал телефон к столу.

– Нет, – покачал я головой. – В Опасных землях ты тоже будешь охрану вызывать? Позвонишь имперскому патрулю и попросишь примчаться как можно быстрее, пока Курганный Мертвяк доедает твою невесту?

Густомысл замер, тяжело дыша.

– Посмотри на нас, Густя, – я обвел рукой нашу компанию. – Мы сейчас в обычной, гражданской одежде. Без гербов, без знаков отличия родов. Для этих пьяных ушлёпков мы – просто студентики. Желанная добыча. Неужели вы двое, стихийные маги Империи, хотите отказать этим ребятам в драке и спрятаться за спинами вышибал в пиджаках?

Слова летели точно в цель. Я видел, как лицо толстяка заливает багровый румянец – на сей раз от стыда. Владислава рядом с ним тоже подобралась. Её спина выпрямилась, а пальцы перестали комкать салфетку.

– Конечно же, мы не хотим ничего подобного, – голос девушки неожиданно зазвенел сталью. – Эти мерзавцы не имеют права… Ой.

Она осеклась.

– Один идёт сюда, – тихо заметил Мишка.

От шумной компании отделился тот самый здоровяк. Он тяжелой походкой направился к нашему столику. Вблизи он выглядел еще хуже, чем на расстоянии. К нижней губе прилипла незажженная сигарета, из расстегнутого ворота рубашки торчала густая поросль.

Он остановился у нашего столика, тяжело оперся массивными лапищами о столешницу, навис над нами. От него шибануло таким перегаром, что глаза невольно заслезились.

Ох, ну и артисты…

Здоровяк медленно оглядел каждого из нас. На секунду задержался на Мизуки, похотливо облизнулся, затем перевел взгляд на Владу, а потом уставился на меня.

– Дайте закурить! – хрипло приказал он.

Даже не попросил. Приказал.

Актёр Гордея переигрывал? Или вошел во вкус? В любом случае, работали парни качественно, на все сто процентов.

Я откинулся на спинку дивана и одарил его самой доброй улыбкой, на которую был способен. Может получилось криво, но я не виноват – пахло от него дерьмово.

– Мы не курим, уважаемый. И вам не советуем. Мы тут за спорт, свежий воздух и вообще за здоровый образ жизни. А табак, как известно, вредит здоровью.

Мужик удивленно моргнул, переваривая только что услышанное. Видимо, он ожидал, что студентики начнут суетливо хлопать по карманам или испуганно блеять извинения.

– Не курите, значит? – он издевательски хмыкнул, сплюнув на пол. Что примечательно – сигарета не отклеилась. – Ну, раз не курите, то стал быть и не пьёте?

Мишка, который сидел рядом, пожал плечами с невинным видом:

– И не пьём. Мы же вам русским языком сказали: мы за здоровый образ жизни! Кефир, гантели, утренние пробежки. Пилатес.

– А кое-кто ещё крестиком вышивает, – не мог удержаться я от подколки.

На это Мишка только поджал губы, мол, хихикай-хихикай.

Здоровяк осклабился. Ну и рожа! И где только Гордей такого нашёл?

– А-а-а, ну тогда всё понятно! – он на весь зал заржал и хлопнул себя по ляжкам. – Раз не пьёте и не курите, то и на баб у вас, щенки, наверняка не стоит! Вялые вы какие-то. Скучные, прям!

Он снова наклонился и вперился взглядом во Владиславу.

– Тогда нечего двум таким сочным чувихам сидеть с импотентами-заучками! – он протянул волосатую лапу в сторону девушки. – Давайте, крали, переквартируйтесь за наш столик! У нас весело, бабки есть, выпивка рекой! И припасено много, ну прям очень много горячих ласк для таких конфеток. А чё? Мы вам покажем, как настоящие мужики умеют отдыхать и любить!

Я ожидал, что сейчас Владислава или Густомысл взорвутся. Что толстяк вскочит и настучит этому хаму по физии, а девчонка добавит молнией. Но нет.

Они вжались в диваны. Их интеллигентность, а также страх перед открытым конфликтом в общественном месте всё ещё сковывали рефлексы. Похоже, они ждали, что кто-то другой решит проблему. Ждали, что я, как лидер, вмешаюсь.

Ядрёна медь! Да сколько можно их нянчить⁈ Если хотите, чтобы я вмешался, то я вмешаюсь!

Раз так, придётся подкинуть пару полешек в костёр. Взять инициативу на себя и вытолкнуть из гнезда, чтобы научились летать. Ну, а если не полетят…

– Знаете что, уважаемый, – я всё также продолжал улыбаться. – Зря вы такое себе позволяете! У нас за столом есть двое бойцов, которые наваляют вам четверым так, что вы шнурки от ботинок проглотите. Так что настоятельно рекомендую вам сейчас же развернуться на сто восемьдесят градусов и тихо уползти в свой угол дрожать от страха.

Пьяный амбал на секунду опешил, а потом расхохотался так, что весь затрясся.

– Бойцов? У вас⁈ – он утер слезу, выступившую от смеха. – Да чё ты гонишь, студент! Покажи мне этих храбрецов! Кто тут у вас боец? Ты, что ли? Или тот длинный глист?

Я без раздумий ткнул пальцем в побледневшего Густомысла и сжавшуюся Владиславу.

– Вот они. Наша тяжелая артиллерия. Теперь можете обделаться по самое не балуй!

Мужик перевел взгляд на пухлого, потеющего толстяка и на худенькую «серую мышку» в очках. Спустя секунду его ржание разлетелось по всему ресторану. Он обернулся к своему столику и махнул рукой.

– Эй, пацаны! Зырьте сюда! – гаркнул он. – Тут мажоры грозятся, что сейчас нам жопы порвут вот эти два прилизанных таракана! Я чуть не обоссался!

Трое дружков не заставили себя долго ждать. Они с гоготом поднялись из-за стола и вразвалочку направились к нам. Окружили наш столик, поигрывая желваками и мерзко ухмыляясь. Ох, какие же артисты!

Густомысл понял, что отступать некуда. Взгляд метнулся на меня, на Мишку. Даже на Мизуки, но мы все в ответ смотрели на него. Его лицо налилось кровью. Он тяжело поднялся из-за стола, заслонил собой Владиславу.

– Я… я требую, чтобы вы н-немедленно принесли извинения д-дамам и покинули наше общество! А также это м-место! – заикаясь, но при этом стараясь звучать грозно, проговорил он.

Главный бугай перестал смеяться. Скривился.

– Чаво-о-о? Извинения⁈ – он сплюнул на пол. – Да я тебя сейчас прямо тут, жирдяй, раскатаю на лаваш для шаурмы! А потом твоей очкастой подружке покажу, что такое настоящий мужик! Может даже два раза!

Он сделал резкий шаг к Густомыслу, занёс кулак.

Ситуация выходила из-под контроля. Ещё секунда – и здесь начнётся драка, полетят столы, посуда, и администрация точно вызовет полицию. Мне это было совершенно не нужно. Что-то ребятки заигрались. А ведь мы должны были посмотреть на партнёров на улице.

Я резко вклинился между толстяком и пьяным амбалом.

– Господа! Зачем же портить интерьер приличного заведения? – громко сказал я, слегка упираясь амбалу ладонью в грудь. – Если вам так хочется размять кости, то давайте не будем пугать официанток. Может, выйдем на задний двор ресторанчика! Там места много, и воздух попрохладнее. Там и увидим, кто кого на лаваш раскатает.

Амбал злобно зыркнул на меня, но кивнул в ответ:

– Погнали на улицу, щеглы! Там мы быстро научим вас со старшими разговаривать!

Пока четвёрка, гогоча и сыпля угрозами, направлялась к запасному выходу, я поймал за локоть испуганную официантку.

– Девушка, всё нормально! – я сунул ей в карман передника пару крупных купюр так, чтобы был виден номинал. – У нас тут небольшое недопонимание. Мы сейчас выйдем подышать воздухом и вскоре вернёмся. Полицию вызывать не нужно, если что, то мы всё оплатим. Понятно?

Официантка сглотнула, посмотрела на деньги и торопливо закивала.

Мы вышли на задний двор.

Здесь было прохладно и темно. Тускло мерцал одинокий фонарь над железной дверью служебного входа. Он выхватывал из мрака кирпичную стену, ряд мусорных баков и пару припаркованных машин. Пахло гнилыми овощами, сыростью и мокрым асфальтом. А что? Идеальная арена для уличной разборки.

Я, Мишка и Мизуки сразу же отошли чуть в сторону, прислонились к кирпичной стене. Предоставили Густомыслу и Владиславе свободное пространство в центре двора.

– Ну, господа стихийники, – негромко произнёс я. – Ваш выход. Развлекитесь от души.

А вот пьяная четвёрка, оказавшись на улице, внезапно преобразилась. Хмель с них словно ветром сдуло. Их пьяные движения стали чёткими и собранными. Они мгновенно разошлись веером, отрезая нашим новичкам пути к отступлению.

Я мысленно присвистнул. А ребята Гордея – настоящие профи! Отыгрывают так, что я чуть не зааплодировал. Явно кто-то из них был наёмником с даром живицы, прошедшим не одну боевую стычку.

В ту же секунду в их руках материализовались «вещи для пояснения».

В ладони одного из четвёрки, с противным хрустом кристаллизующейся влаги, возник длинный, изогнутый ледяной нож. Ледяник, значит. Почти как Мишка.

Второй мужик топнул ногой по асфальту, резко вскинул руки, и прямо из-под земли в его ладони выпорхнула здоровенная, сформированная из уплотненного камня и грунта кувалда. Землевик. Ну, у нас свой землевик имеется на подобный случай.

Третий, не заморачиваясь с магией, просто выхватил из-за пояса длинный охотничий тесак с зазубренным лезвием.

А четвёртый амбал-заводила, с кривой ухмылкой, достал из рукава тяжелую дубинку-телескоп. Щелчок! И смертоносное оружие раздвинулось в его руке.

– Ну что, детки? – прохрипел главарь, поигрывая дубинкой. – Успели помолиться?

Я сложил руки на груди и коротко скомандовал своим:

– Валите их на пол! Ломайте им… Хамство!

Четвёрка слаженно, как стая голодных волков, двинулась на пару наших адептов.

Владислава побледнела. Она зажмурилась на долю секунды, словно собираясь с духом, а затем резко выставила перед собой раскрытые ладони. Воздух вокруг неё мгновенно наполнился запахом озона.

Густомысл не стал ждать. Толстяк с неожиданным для его комплекции проворством прыгнул вперёд и закрыл девушку широкой спиной. Он широко расставил ноги, принимая защитную стойку, и его ярь немного полыхнула.

А он и в самом деле непрост! Вон, какая жажда убийства проявилась! Для непосвящённых это всего лишь небольшой всполох, но… Мы втроём увидели достаточно – решительности у Густомысла было немало.

А вот четвёрка нападающих, увидев эту картину, издевательски расхохоталась. В их глазах это выглядело жалко.

И в самом деле, на обычный взгляд толстяк сейчас выглядел нелепо. С дрожащими губами, с покрытым испариной лицом, он пытался загородить худенькую очкастую девчонку от четверых тёртых жизнью головорезов. Такой противник достоин только жалости и презрения. По крайней мере, так думали эти четверо.

Мы же с Мишкой и Мизуки увидели совсем иную картину.

Мы увидели, как в тусклом свете фонаря позади гогочущей четвёрки асфальт вдруг покрылся мелкими трещинами. Как из этих трещин, повинуясь воле Густомысла, начала бесшумно, стремительно вырываться тёмная земля и песок.

Меньше чем за три секунды из этой грязи выросли и сформировались четверо человекоподобных големов. И они были поразительно похожи на тех самых пьяных ушлёпков! Те же пропорции, те же лица, только вылепленные из твёрдой земли.

И у каждого из этих четырёх копий в руках подрагивали здоровенные бейсбольные биты из того же плотного грунта.

Густомысл сглотнул.

– Я… я всё ещё даю вам последний шанс принести извинения! – громко, стараясь перекрыть смех нападающих, проговорил толстяк.

Главарь с дубинкой лишь презрительно сплюнул на асфальт.

– Засунь свои шансы себе в задницу, жиртрест! Валим их, пацаны!

– Нет? Ну, как хотите! – улыбнулся Густомысл, и его рука сделала резкий, рубящий жест. – Я предупреждал.

В следующий миг четверо земляных копий синхронно обрушили свои дубины.

Бум! Хрясь!

Первые удары пришлись по спинам наёмников. Те сперва охренели от неожиданности, а затем – от обжигающей боли.

– Какого хера⁈ – взвыл землевик с кувалдой, получая мощный удар битой под колено. Он рухнул на одно колено, выронил своё каменное оружие.

Главарь с телескопической дубинкой обернулся, его глаза полезли на лоб, когда он увидел перед собой собственную грязевую копию. Копия не стала медлить и с размаху зарядила ему битой прямо в лоб.

Глухой звук удара эхом разнесся по двору. Главарь смешно закатил глаза и свалился без сознания, растянулся на грязном асфальте.

Оставшиеся трое, увидев, как их вожак ушёл в глубокий нокаут, моментально озверели.

– Бей их! Вали придурков!

Они с рёвом развернулись и бросились на земляные копии, рубя их ледяными ножами и тесаками. Земля разлеталась во все стороны, големы теряли конечности, но тут же восстанавливали их, набирая массу из-под ног.

И в этот самый момент, когда всё внимание нападающих было приковано к земляным куклам, их настигла кара небесная.

Владислава, стоявшая за спиной Густомысла, резко распахнула глаза. В них полыхнула синяя молния.

– Получайте! – крикнула она.

Её руки устремились вперёд. Змеящиеся молнии резко сорвались с тонких пальцев. В замкнутом пространстве заднего двора запахло грозой так сильно, что заложило нос.

Трк! Бз-з-з-з!

Электрические разряды шарахнули по трём оставшимся бойцам. Вспышка от удара осветила подворотню ярче дневного света.

Наёмники забились в конвульсиях. Ледяной нож сломался, тесак со звоном выпал из сведенных судорогой пальцев. Молнии прошили их тела насквозь, шокируя нервную систему и отправляя мозги в принудительную перезагрузку.

Спустя мгновение все трое с глухим стуком повалились на асфальт, присоединившись к своему главарю. Они мелко подёргивались. От одежды исходил лёгкий дымок.

Густомысл не стал ждать, пока они очухаются. Он сделал ещё один пасс руками, и земля под лежащими противниками чуть вздыбилась. Плотные земляные пласты обхватили руки и ноги, затвердевая и превращаясь в надёжные оковы.

Толстяк выдохнул, утирая пот со лба, и повернулся к нам с Владиславой. Его лицо сияло от гордости.

– Ну что, Елисей Святославович? – спросил он баском, в котором больше не было ни капли неуверенности. – Неплохо мы умеем работать в паре? Справились с задачей?

Я отлепился от кирпичной стены, похлопал в ладоши и улыбнулся:

– Да, ребята. Неплохо вы себя показали. Очень даже неплохо. Молодцы! Командная работа – на высшем уровне! И инициативу взяли, и магию скомбинировали идеально.

Я подошел ближе, оглядывая поверженных противников.

– В полной отключке. И поделом. Пойдёмте, а? А то там мясо в тарелках стынет! Мы свою порцию адреналина на сегодня получили.

Мишка, который всё это время стоял с приоткрытым ртом, подошел к лежащим телам, пнул одного из них по ботинку и спросил, словно был вообще не в курсе всех наших закулисных дел с Гордеем:

– А эти-то? Что с ними делать будем? Так и бросим валяться в грязи?

– А эти пусть пока полежат, подумают о своём поведении и о вреде курения, – я равнодушно пожал плечами. – Остынут заодно. Густомысл, насколько твоих оков хватит?

Толстяк придирчиво осмотрел земляные кандалы и проговорил:

– Думаю, что часа на три точно хватит! Без мага земли им из этого панциря не выбраться.

– Ну вот и отличненько! – я хлопнул в ладоши. – Нам как раз с головой хватит времени, чтобы спокойно доесть, выпить морс и разъехаться по домам. Пойдёмте, а? А то желудок уже марши протеста устраивает!

Ребята, всё ещё находясь на легком адреналиновом подъёме после первой реальной стычки, довольно закивали и пошли за мной в сторону светящейся двери служебного входа. Мизуки шла последней, одобрительно поглядывая на Владиславу.

Я немного приотстал, замыкая процессию.

И тут откуда-то со стороны переулка вынырнул коренастый, крепко сбитый мужчина в черной куртке. За его спиной маячили еще трое таких же суровых, короткостриженных парней.

Что на этот раз? Я нахмурился.

Мужчина подошел ко мне, виновато почесал затылок и вполголоса, чтобы не слышали скрывшиеся за дверью стихийники, произнес:

– Здравствуйте, Ваша Милость. Мы от Гордея Ивановича.

Я замер.

– От Гордея? – я медленно перевел взгляд на мужчину, потом на лежащие в земляных оковах тела. – В смысле, от Гордея? Это вы должны были приехать и сыграть пьяных отморозков.

Мужчина виновато развел руками.

– Так точно, Ваша Милость! Мы и приехали. Только, виноваты, немного опоздали. На проспекте фура перевернулась, в такую глухую пробку попали, что хрен пробьёшся. Вы уж извините нас за задержку. Так что, – он кивнул в сторону двери ресторана, – нам когда заходить и быковать начинать? Парни готовы, сценарий выучили.

Если люди Гордея, которые должны были играть подставных хулиганов, только что приехали…

Я медленно повернул голову и посмотрел на четырех стонущих в земляных колодках мужиков. На ледяной нож. На тяжелый, боевой тесак, валяющийся у стены.

Ядрёна медь!

Это были не актеры. Это были настоящие, мать их, отмороженные наёмники! И они реально собирались нас убить или покалечить!

Меня пробил нервный смешок. Вот так проверочка для новичков получилась. Максимально приближенная к боевым условиям.

– Знаешь что, братец… – я повернулся к ошарашенному бойцу Гордея, который непонимающе пялился на лежащих людей. – Быковать уже не надо. Спектакль отменяется. Зато у вас есть другая, не менее важная задача.

Я ткнул пальцем в мычащего главаря.

– Пакуйте этих четверых клоунов в багажники и везите прямиком к начальнику строительства на Балашихинскую базу. Передайте Михалычу, что это подарок от меня. Пусть он им предложит альтернативу: отработать свою грубость боярским детям или сдохнуть и тихо раствориться.

Боец мгновенно подобрался, оценив ситуацию профессиональным взглядом.

– Понял вас, Елисей Святославович. Упакуем в лучшем виде.

Я развернулся и шагнул в теплое нутро ресторана. Как мне кажется – Владислава и Густомысл прошли испытание полностью.